Иногда они возвращаются

Он открыл глаза и попытался понять, что его разбудило. Блонди не просыпаются просто так среди ночи, нарушая тем самым вложенный в подкорку режим. Для слишком раннего пробуждения всегда есть какая-то причина. Сигнал опасности, быть может? Но в спальне было темно и тихо. Пожалуй, слишком темно. Он удивился, не различив в сгустившейся тьме потолок: неужели глаза стали хуже видеть? Надо будет сообщить об этом Раулю. Но, конечно, не сейчас. Конечно, это случится утром. Так необычно вновь лежать в своей кровати, так странно… Подживающая кожа, казалось, шуршала, прикасаясь к простыням. Ещё одна иллюзия, ещё один временный эффект. Можно было подождать, время теперь ничего не значило. И всё-таки, что же его разбудило? Мысли о нейрокоррекции? Да не было никаких мыслей и никаких страхов. Рауль не сделает ничего такого, что помешало бы ему выполнять обязанности Первого Консула, а больше бояться нечего. Гнев Юпитер давно перестал быть ему интересен. Умерев, он понял, что есть вещи похуже смерти, но настроение Юпитер к ним никак не относится. Он поочерёдно напряг и расслабил все мышцы, производя проверку. Мышцы работали, кровеносная система катила по жилам насыщенную кислородом кровь, сердце билось спокойно и ровно, чётко и уверенно. Он был наконец-то цел, полностью восстановлен и готов вернуться к своим обязанностям. Это не радовало и не огорчало. Блонди не подвержены депрессии, а радоваться… с чего бы? Звук. Какой-то шорох… Нет, не шорох, а будто кто-то, стоящий на ковре у окна, переступил с ноги на ногу. Кто-то, не обладающий весом блонди. Фурнитур? Но что он здесь делает? Рауль приказал следить за ним во время сна? Вздох. Вздыхает, значит, человек. Почему же всё-таки так темно? Не должно быть так темно, это ненормально. Он даже собственных рук не видит. Хорошо, что хоть слух не отказал. Может быть, ему уже сделали нейрокоррекцию, и потеря зрения – следствие ошибки хирурга? Нет, Рауль не мог так ошибиться. Тут что-то другое. Но кто же находится в комнате? Кто может здесь находиться? Хотя бы теоретически? Он весь обратился вслух. Услышал, как пальцы дотронулись до подоконника, как голая ступня скользнула по ворсу ковра, как незнакомец оперся бедром о кресло, придвинутое к окну. Этого не может быть… Путь от станции до поверхности планеты занимал всего двадцать одну минуту. Все эти растянувшиеся на столетия минуты Гай простоял на одной ноге, спиной притиснутый к двери шлюза, а грудью упирающийся в железную спину дроида. Ощущения были так себе, и это ещё мягко говоря! Просторный шаттл был набит людьми и грузами так, будто все они пытались спастись от катастрофы и готовы были лететь даже друг у друга на головах. Дышать было практически нечем, кондиционер не справлялся, и к концу пути Гая одолела одышка. В его положении были и некоторые плюсы: например, он первым вывалился из челнока, когда тот приземлился на Койметерионе и двери открылись. Вывалился прямо на плотно утоптанный грунт. Взлётно-посадочная площадка представляла собой примитивнейшее сооружение: собственно площадку, весь песок с которой вымело воздушным потоком из двигателя. Поднявшись, Гай отряхнулся и отскочил в сторону, иначе его немедленно смели бы другие пассажиры, радующиеся возвращению на твёрдую почву. Он отбежал на несколько шагов, чтобы не потерять Рики, когда тот сумеет выбраться, и огляделся. Разглядывать пока особенно было нечего: вокруг площадки громоздились гладкие жёлтые холмы высотой метров по двадцать, даже на вид очень твёрдые. На планете было утро, солнце уже взошло, но из-за холмов его было не видно. На бледно-голубом небе совсем не было облаков, а на холмах – ни малейших следов растительности. Впрочем, ничего иного ему и не обещали. Гай перестал разглядывать небо, когда понял, что толпа новоприбывших из шлюза выплёскивается во все стороны, как пена из бутылки с шампанским, поэтому надо лавировать, чтобы на тебя никто не налетел. Он не поверил своим глазам, когда сквозь широкую дверь проехал один из гонщиков прямо на своей машине, нелепой плоской штуковине на трёх крошечных колёсах. А вид у парня был такой важный, будто он пилотирует истребитель… Сразу вслед за ним из шлюза вышел Рики, ведя свой мотоцикл за руль, а за ним следовал Мэтью, потирающий смятые в толчее бока. - Рики! – Гай замахал руками, вдруг испугавшись, что толпа снова проглотит любимого. Рики услышал и тут же обернулся. На его лице отразилось удивление, потом радость. - Гай? – крикнул он, начиная проталкиваться в его сторону. – Что ты здесь делаешь? Преодолев несколько метров без особых сложностей, Рики снова кинулся обниматься. Со стороны, наверное, всё это выглядело так, будто влюблённые встретились после долгой разлуки. Длительностью в двадцать одну минуту. - Я думал, ты улетел! – Рики уткнулся лбом в переносицу Гая. – Думал, мы больше не увидимся! - Ну куда же я от тебя денусь… - растроганно пробормотал Гай, чувствуя себя очень глупым и очень счастливым одновременно. Поддавшись порыву, он притянул Рики к себе и начал целовать в губы, в щёки, в нос. Громила Мэтью, придерживающий байк за руль, смущённо закряхтел. - Постеснялись бы хоть, - пробормотал он, не зная, куда девать глаза. Рики засмеялся, уворачиваясь от слишком крепких объятий. - Мы просто соскучились! – заявил он. - Тогда, может, хоть отойдёте подальше? – спросил здоровяк. – А то нашли место… - А вот это верно, - Рики легко расцепил руки Гая, обхватившие его талию, и снова схватился за свой драгоценный байк. – Пойдёмте куда-нибудь отсюда. Посмотрим, как тут, на планете, люди живут. - И надо проверить трассу! – встрял Мэтью. - Это первым делом! – согласился Рики. Чтобы покинуть площадку, им пришлось взбираться на холм. Почва действительно оказалась очень твёрдой, ступать по ней было легко. Рики без всякого видимого усилия катил рядом тяжёлый ярко-красный байк и с любопытством вертел головой. Стоило им вскарабкаться на первый холм, как пустыня, озарённая ярко-оранжевым солнцем, открылась во всей красе. Все открытые солнцу поверхности сверкали так, что было больно глазам. Они казались усыпанными мириадами крупинок, подобных алмазам. - Что это? – ахнул Рики. - Соль, - ответил Мэтью. – Просто соль. Здешняя почва насыщена солью… Я где-то слышал, что раньше, ну, много лет назад, поверхность планеты была полностью покрыта океаном. А потом вся вода ушла глубоко под землю, а соль осталась. - Интересно, почему? - А хрен знает, - равнодушно откликнулся механик. – Мне лично наплевать, я здесь жить не собираюсь. Кстати, надо разжиться защитой от солнца и песка, идёмте, пока не ослепли. У подножия холма находился КПП, видимо, первый и последний на весь здешний «космодром». В выгоревшей добела палатке сидел один-единственный таможенник, одетый в просторный комбинезон. Документы он ни у кого не спрашивал, личностью не интересовался. Вся процедура регистрации состояла из снятия отпечатка большого пальца левой руки (или ноги, если рука отсутствовала). В углу палатки стоял пластиковый ящик, доверху набитый каким-то мусором, как показалось Гаю на первый взгляд. Но Мэтью недрогнувшей рукой вытащил из кучи мусора три пары уродливых очков с серыми стёклами и ещё какие-то тряпки. - Вот, - сказал он, - наденьте очки. И обвяжите лица платками. - Это ещё зачем? – возмутился Гай, которому вовсе не хотелось наматывать на лицо пыльную тряпку. - Тебе же лучше будет, - Мэтью впихнул ему в руки очки-консервы на гибком пластиковом ремешке и жёлтый платок, высушенный до хруста. Рики спорить не стал. Сразу же нацепил и уродливые очки, и платок из синтетики, сделавшись похожим на грабителя поездов из старых терранских историй. Гай, скрепя сердце, последовал его примеру. - Так нельзя, ты что!!! – заорал Мэтью, вскакивая и отпихнув Гая в сторону. – Ах ты ж..! Разбился! Мотоцикл вместе с Рики перевернулся метрах в пятидесяти от них, подняв клубы пыли. Гай не кричал, просто добела стиснул пальцы. Несколько томительно долгих секунд он ждал, когда пыль уляжется, чтобы убедиться, что Рики жив. И здоров. Немного хромает только. - Фух! – шумно выдохнул механик. – Не убился! Рики собственное здоровье не интересовало: он осматривал мотоцикл. Когда ребята подбежали к нему, он сидел на корточках, нахмурив брови, и пальцем проверял давление в шинах. - Я ж… тебе… объяснял! – сквозь одышку сердито заквохтал Мэтью. – Это… тебе… не воздушная… платформа… а колесо! Сцепление должно быть! Если наклоняешься вбок слишком сильно, сцепление становится недостаточным! А если ты при этом ещё и скорость снижаешь, то – вот, пожалуйста, это и происходит! Рики поднялся на ноги, отряхнул пропылившиеся штаны. Улыбнулся. - Ну ошибся я немного, чего ты! Главное, байк не пострадал. - А ты? – спросил Гай. - Что «я»? Я всегда нормально, - отмахнулся Рики. – Сейчас попробую ещё раз, только не путайтесь под ногами. - Нет уж, давайте передохнём, - Мэтью выглядел таким уставшим, будто это он два часа подряд раскатывал байк. – Не могу больше, пить хочется. Сушь на Койметерионе стояла страшная. Буквально через несколько минут после прибытия каждый непривычный к здешним условиям путешественник замечал, что у него начинает шелушиться кожа. Платки, которые выдавали на таможне, защищали лицо не столько от пыли, сколько от полного пересыхания. А ещё и мужчины и женщины на планете вынуждены были регулярно пользоваться специальным жирным кремом, чтобы не превратиться в мумии заживо. Вопреки всему вышесказанному, пресная вода вовсе не была на Койметерионе дефицитом. Под толстой коркой пустыни, покрывающей всю планету, плескался пресный океан. Чтобы качать воду из-под земли, приходилось бурить глубокие скважины, но в них был залог выживания небольшого местного населения. Хранили воду в плотно запаянных цистернах, так как на воздухе она с огромной скоростью испарялась. Гаю не было дела до того, как именно функционирует экосистема Койметериона, он просто тоже очень хотел пить. По правде говоря, он захотел пить почти сразу же, как ступил на эту негостеприимную землю. Но Рики рвался на тренировку, и Гай, конечно, последовал за ним. - Ну чего вы? – с досадой спросил Рики. – Какое «пить»? Давайте ещё покатаемся! - У нас весь вечер впереди, - тихо сказал Гай. – А тебе необходимо подкрепиться. Мэтью, есть здесь какой-нибудь бар? - Конечно, есть, - ответил здоровяк. – Но предупреждаю: алкоголь не подают. Спирт усугубляет обезвоживание, а здесь и так… сами чувствуете. - Я не чувствую! – возразил Рики. - Потому что у тебя одни гонки на уме, - проворчал Мэтью. – Но это не значит, что тебе не нужно пить. Ещё скопытишься раньше времени, а я ведь собираюсь на тебя деньги ставить… - Далеко идти? – Гай решил, что пора вмешаться. - Да нет, тут, за холмом. «Бар» оказался просто шатром из всё той же выгоревшей добела синтетической ткани. Внутри было ощутимо более влажно, чем снаружи. Столов и стульев не было: посетители размещались, скрестив ноги, вокруг сплетённых из пластика прямоугольных циновок, лежащих прямо на полу. Кушанья разносил дроид-официант высотой сантиметров тридцать, судя по всему, переделанный из робота-уборщика. Рики, Мэтью и Гай пристроились прямо у входа, так как Рики боялся далеко отходить от своего чудесного байка. Проворный робот тут же привёз им пластиковый коврик, который механик аккуратно расстелил на полу. - Три пинты воды со льдом! – громко объявил он, будто робот, разносящий заказы, страдал глухотой. – И поесть чего-нибудь на троих! - А что тут подают, кроме воды? – осведомился Рики. - Да так… Гадость всякую, если честно. Песчаных креветок хотите попробовать? Это такие местные твари, ухитряются существовать почти без воды. Их ловят в песке, сутки вываривают в бульоне, чтобы они разбухли, и потом едят. - Обязательно надо попробовать! – черноволосый монгрел игриво пихнул Гая локтем в бок. Гай натужно улыбнулся. Через минуту робот привёз воду. Три бутылки с узким горлышком, из которого к полотняному потолку поднимался едва заметный пар. - Это что такое? – удивился Рики. - Вода испаряется, - вздохнул Мэтью, - пейте быстрее! Гай схватил свою порцию воды и с наслаждением припал губами к горлышку, Мэтью последовал его примеру, а Рики, почему-то не чувствующий жажды, заколебался. Он протянул было руку, как вдруг… На пластиковый коврик наступила чья-то нога в ярко-красном ботинке. Бутылка опрокинулась, вода выплеснулась на пол. - Э-э-э! – возмутился Рики. – Ты чего, не видишь, куда прёшь? Он поднял голову и осёкся. В бар ввалилась девица с длинными ярко-зелёными волосами, в зелёном облегающем комбинезоне и – да, в красных ботинках. - А чего вы расселись у самого входа? – угрюмо парировала она. – Подальше отойти не могли? Я вас не разглядела. - Орхидея! – восхищённо пробасил механик, подобравшись и вперив в девицу восхищённый взгляд. - Что? – Гай растерянно посмотрел на чрезмерно яркую незнакомку. – Кто это? - Я кто? Я двукратный победитель гонок, балда, - хмыкнула девица, - а ты – мой соперник-неудачник. - Это я твой соперник, - поправил её Рики. – Правда, сложно поверить, что ты могла выиграть гонки… - Ты что, это же Орхидея! – снова воскликнул Мэтью, не сводя с девицы влюблённых глаз. - Первый раз слышу, - фыркнул Рики. - Это потому что ты балда, - зелёноволосая девица подбоченилась. – Меня все здесь знают. В баре на девицу, действительно, заоглядывались. Сразу два дроида-официанта кинулись к ней, стараясь обогнать друг друга. Не обращая на них внимания, девица быстренько опустилась на корточки и села на пол между Гаем и Рики. - Не хочу далеко уходить, - заговорщицким тоном сообщила она, - мой байк прямо у выхода. Ещё украдут… - Моя машина тоже там, - кивнул Рики, дружелюбно улыбнувшись незнакомке. Гай нахмурился и попытался отодвинуться, Мэтью от избытка чувств подавился своей водой. - Твоя красная? – живо заинтересовалась девица. - Да. А твоя? - «Спайдер-Икс», зелёный, как раз под цвет, - девица с достоинством провела рукой по своим зелёным волосам. – Слушай, давай меняться? - Чего? – Рики даже опешил. – Не буду я с тобой машинами меняться. - Да не машинами! – девица скривила губы. – Отдай мне свои кроссовки. Они мне подходят по цвету. А я тебе свои боты отдам. Здорово я придумала? Кстати, я Орхидея, ваш качок меня узнал. - Рики, - сказал Рики, - а это Гай и Мэтью. На что тебе мои кроссовки, они же старые? - Зато зелёные! – девица выглядела и говорила как ненормальная. – Ну что, махнёмся? - На меня твои ботинки не налезут… - Налезут-налезут! – и Орхидея, знаменитая гонщица и не менее знаменитая сумасбродка, принялась разуваться, нисколько не стесняясь окаменевших от удивления мужчин. – Вот, примеряй! Похоже, Рики чокнутая девица понравилась. Недолго думая, он тоже стянул с себя кроссовки и протянул ей. Сам критически осмотрел красные ботинки, приложил подошву к своей ступне. - Рики, что ты делаешь? – опомнился Гай. - У меня мотоцикл красный, у неё зелёный. Надо, чтобы у неё обувь была зелёная, у меня красная, - «объяснил» Рики. - Оба вы ненормальные! – всё тем же восхищённым тоном отозвался Мэтью. Оказалось, что ботинки большеногой девицы на Рики прекрасно налезают. Орхидея же осталась полностью довольна старыми зелёными кроссовками офицера Лесли. - Класс! – оценила она, вскочив и потоптавшись на месте. – Отлично сели! Ну пока, мальчики, мне даже пить расхотелось. Она сделала ручкой и выскользнула из шатра. Трое друзей проводили её недоуменными взглядами. - Что это было? – спросил Гай. - Это была моя главная соперница на завтрашних гонках, - Рики с удовольствием вытянул ноги в новых ботинках. - Надо постараться ей не проиграть. До самого заката Рики, Гай и Мэтью «исследовали трассу», то есть наблюдали, как Рики колесит на своём красном мотоцикле взад-вперёд по пыльной и кажущейся бесконечной дороге, проложенной между холмами. Когда солнце село, тренировка сделалась слишком опасной, и даже Рики вынужден был согласиться с доводами Мэтью и вернуться в поселение. Гостиниц на Койметерионе не имелось. Все прибывшие на состязания спортсмены жили по-простому: в шатрах и палатках. Арендная плата за палатки, правда, накануне гонок была задрана до небес, но участникам соревнований полагалась хорошая скидка. Гаю хватило денег заплатить за себя и за Рики. Ночное небо на планете поражало красотой и многообразием звёзд. Не прикрытое облаками, оно было необыкновенно красивым, куда там амойскому... Прежде чем зайти в палатку, Рики долго стоял и смотрел на звёзды, а Гай обнимал его сзади, положив подбородок ему на плечо (для этого Гаю пришлось немного согнуть колени). - Рики, - пробормотал Гай, - сразу после гонок мы улетим, ладно? - Куда? – сонно спросил Рики. - Далеко-далеко. Где нас никто никогда не найдёт. Давай? - Лишь бы гонки выиграть, - еле слышно отозвался Рики. - Лишь бы ты не покалечился во время этих твоих гонок… - Да обойдётся, - беспечный Рики прищурил глаза, разглядывая особенно яркую звезду. – Я неуязвимый и почти бессмертный, пока я с тобой. Сквозь сон Гай различил вибрацию наручного терминала. Решил, что ему показалось. Но нет: терминал практически трясся, намекая, что с Гаем очень-очень сильно хотят побеседовать. Он едва не захлебнулся воздухом, увидев на экране координаты звонившего. Амои. Всего один человек на Амои знал, как с ним связаться, и мог это сделать. Гая обуяло сильнейшее желание не отвечать, но он кое-как сумел с ним справиться. Катце не стал бы звонить просто так или с целью пустой болтовни. Особенно после того, что произошло между ними в мусорном отсеке на станции. Осторожно, чтобы не разбудить Рики, Гай выскользнул из палатки и замер под звёздным небом, нажимая «ответ». - Гай? – тут же спросил Катце, ибо это, конечно, был он. – Где Рики? Голос у Катце был настолько странный, что Гай совсем растерялся. - Как где? – прошептал он, временно утратив способность разговаривать нормально. – Здесь… - Точно? – нетерпеливо переспросил Катце. - Точно, - покосившись на палатку, ответил Гай. – Катце… насчёт того случая в отсеке… - Потом, - перебил рыжий дилер. – Отвечай на вопросы. Когда Рики, оживший Рики, пришёл к тебе, ты спал в своей каюте? - Да… - Ты не видел, как он появился? - Нет, я же говорил… - Он ни разу не исчезал с тех пор как появился? - Нет, он здесь, рядом со мной, - Гай по-прежнему говорил тихо, чтобы не разбудить любимого. – Он спит… - Жуть, - вдруг ответил Катце и нервно рассмеялся. - А что произошло? - Ты не поверишь, - рыжий, отделённый от Гая десятками парсеков, замешкался, будто не зная, как произнести эти несколько слов. – Я только что видел Ясона. У него новости. К нему тоже пришёл Рики.