Эта девочка

— Это совершенно подло со стороны Джузеппе, — леди Хельга громко икнула самым неподобающим для своего нового статуса образом. — Я хочу сказать, что когда ты выходишь замуж за мужчину своей мечты, он не должен поступать с тобой так подло. — Дорогая, отдай-ка мне эту бутылку, — озабоченно сказал лорд сестре, которая с каждым глотком пьянела всё сильнее и сильнее. Нетронутый ужин остывал на столе. — Не отдам! — женщина прижала к себе бренди, как ребёнка. — Дай мне напиться спокойно. И не говори об этом маме. — Родители приедут завтра с утра. Они и так учуют. — Да уж, нюх у маменьки отменный, — леди Хельга опять икнула и опять сделала огромный глоток из горлышка. — Вот скажи мне, Чарльз, как такое могло произойти со мной? Лорд промолчал. Его сестра всегда была баловнем судьбы и любимицей многочисленного семейства Хиггинсов. Миниатюрная, хорошенькая как кукла, блондинка, она с раннего детства умела пользоваться теми дарами, что щедро отсыпала ей природа. С такими вот беззаботными и жизнерадостными созданиями, как правило, происходят только хорошие вещи, потому что они не ждут от жизни никаких подлостей. Они смотрят на мир, как на подаренную им в личное пользование игрушку, и не оправдать их ожидания мало у кого хватает совести. Поэтому никто и никогда не ставит таким женщинам в упрёк их эгоизм и некоторую поверхностность. — Дорогая, тебе нужно поспать. Завтра всё будет немного проще. — Да не будет завтра проще. Мне двадцать пять лет. Ещё два дня назад я была счастливейшей женщиной. У меня был медовый месяц. А теперь я… я… — она заикала чаще, не в силах произнести это слово. — Вдова, — помог ей лорд безжалостно. Леди Хельга взвыла и залилась слезами. — Помоги мне, Чарльз, — простонала она, хватаясь за его рубашку. Он поднял вдову со стула и повёл наверх, бережно прижимая к себе. Свою сестру лорд любил больше всего в мире, и его сердце кровью обливалось при виде её страданий. Она спотыкалась и всё время порывалась остановиться, чтобы присесть на ступеньки и поплакать там. Поэтому он просто подхватил женщину на руки и отнёс в её спальню. Лорд знал, что нельзя мешать успокоительное с алкоголем. Но что ему оставалось? Только накапать женщине снотворного и гладить её по голове, пока она не забудется тяжелым, наполненным кошмарами сном. Дживс внизу тихонько звенел посудой, убирая со стола. Лорд сел за большой пустой стол и сжал виски пальцами. — Ужасный сегодня день, — проговорил он. — Ваша правда, сэр. Послышался мягкий топоток кроссовок и вниз спустился Анастасия. Лорд редко пересекался с ним, хотя и жил в одном доме. Скорее всего гувернер просто избегал его, стараясь не мозолить глаза. Когда так отчаянно противопоставляешь себя миру, нет ничего удивительного в желании не встречаться с этим самым миром. Анастасия выглядел как печальный бегемотик. Даже его яркие волосы, казалось, потускнели. — Какая трагедия, сэр, — сказал он грустно, прикладываясь к бутылке, оставленной леди Хельгой. — Горе и слёзы, слёзы и горе. Бедная моя малышка. У неё никого, кроме меня, не осталось. — Она уснула? — Да. Бедняжка. Что будет теперь с ней? — Джузеппе и Хельга не успели подать на развод. По закону, опекунство над девочкой перейдёт к моей сестре. — При всём моём уважении, сэр, ваша сестра не выглядит заботливым человеком. — Да, это правда. Они помолчали, в очередной раз пытаясь осознать случившееся. Нелепо, но в произошедшей аварии пострадал только сам Джузеппе. При этом сильно пострадал, радикально. Моментальная смерть от удара виском об руль. Случайность. Глупость. Судьба. — Возможно, ей стоит поехать в поместье с моими родителями? — вслух подумал лорд. — Мама позаботится о ней. Анастасия вздохнул. — Девочке пошёл бы на пользу сельский воздух, — согласился он. — Как я понимаю, других родственников со стороны Сильверстоунов нет? — Да откуда им взяться-то… Муссолини уничтожил всю семью Сильверстоунов, а Джузеппе бежал сюда маленьким мальчиком. — Завтра я свяжусь со своим поверенным. Нужно будет узнать, какое завещание оставил Джузеппе. — Мне надо купить чёрное платье для моей малышки. Похороны — это так ужасно. В её-то возрасте. Лорд кивнул и пошёл в свою спальню. Он не мог больше слушать ничьих причитаний. Ни сестры, ни Анастасии, ничьих. И всё равно тихонько остановился перед комнатой девочки, помялся на пороге и чуть приоткрыл дверь. Она лежала на его бывшей постели совершенно неподвижно, глаза были широко распахнуты, в свете ночника кожа казалось особенно бледной. — Не спишь? — спросил её лорд, неохотно заходя в комнату. Он так устал от чужих трагедий. — Не могу. Я не могу поверить. Вот всё верю и верю, и не верится. Мы хотели поехать в Индию. И ещё в Австралию. Он обещал научить меня ходить на яхте. Он мечтал, что когда станет старым, то заведёт сто собак и будет целыми сутками охотиться. Он… он теперь просто будет всегда лежать под землёй, да? — Да. Ты веришь в рай? — О, нет. Только не для моего отца. Лорд присел на краешек её постели. Взял девочку за безжизненно холодную руку. Где-то в этом городе танцевала сейчас её мать. Мать, которая, возможно, нужна ей больше, чем когда-либо в жизни. Нужно будет встретиться с ней. Поговорить. — Вы уже придумали, кому вы меня передадите? — неожиданно спросила она. От того, что она, казалось, прочитала его мысли, лорд вздрогнул. — Я думаю о том, где тебе будет лучше. — Вы знаете, где мне будет лучше. — Послушай, swallow, сейчас не время. Давай поговорим об этом позже. Она вырвала руку, села на кровати. Юное, совсем детское лицо было злым. — Потом, когда вы спихнёте меня какой-нибудь женщине. Кому вы придумали, лорд? Своей сестре? Матери? Кормилице или кухарке? — По закону… — Уходите. Я хочу побыть одна. — Детка, потом ты поймёшь… — Я не хочу потом. Я хочу сейчас. Вам просто лень со мной возиться. У вас эта… мисс Мартимер. И прима. И ещё миллион разных дел. Мы с вами чужие люди. У вас сотни моральных оправданий. Всяких разных. И вы все их сейчас прокручиваете в своей голове. А я просто хочу остаться здесь. Остаться с вами. Вы, конечно, пустоголовый напыщенный пэр, но… но вы позволили мне остаться в вашей комнате. И начать ремонт. И пошли со мной в метро. Кто из этих хороших женщин, которым вы думаете меня передать, сделал бы то же самое? — Не кричи так громко. В этом доме не кричат. И запомни на будущее — ещё раз поднимешь на меня голос — заберу свою комнату обратно. Она слишком хороша для такой занозы, как ты. Она всхлипнула, неверяще глядя на него. Потоки слёз всё текли и текли по её лицу. — Мой папа умер, — сказала она горестно. — Да, — согласился лорд. — В вашей стране не принято обнимать скорбящих? — Знаешь что, — он послушно раскинул руки, принимаю рыдающую девочку на свою грудь, — я отвезу тебя в Италию. И ты увидишь, что англичане не сильно отличаются от твоих соплеменников. Две руки, две ноги, одна голова. — И горячее сердце. Ненавижу англичан. И эту погоду. В Италии всегда солнце, правда? И там не едят овсянку. — Овсянка очень полезна. — У вас мокрая рубашка. — Ты не единственная женщина в этом доме, кто использовал её в качестве жилетки. — Ваша сестра. Формально, она теперь мой единственный родственник. Это ужасно. — Да не очень. Она много лет мой родственник, и видишь, ничего страшного со мной не случилось. Девочка слегка улыбнулась, отстранилась от него. — Я не хочу идти на похороны, — сказала она шёпотом. — Это ужасно, да? Я не хочу быть на кладбище и не хочу видеть гроб. Я бы хотела заснуть и проспать весь этот ужас. Чтобы я проснулась, а всё было позади. Я… просто не смогу. Лорд подумал. С утра приедут родители. Они позаботятся о Хельге. И обо всём. К тому же, Дживс — гениальный умник. Всё будет сделано правильно. — Одевайся, — сказал он. — Я подожду тебя внизу. — Простите? — У меня есть домик в Брайтоне. Небольшой, но это неважно. Когда у человека большое горе, море может помочь. Мы будем там через пару часов. Одевайся. — Вы понимаете? — она растёрла кулаком слёзы. — Вы понимаете, почему я хочу остаться с вами? — Потому что я слишком добр для людей моего возраста, и любая вертихвостка может мной крутить, как хочет. Но ты понимаешь, что я совершенно не расположен менять свой образ жизни из-за тебя? — Я больше не буду говорить гадости мисс Мартимер, честное слово. Идите же. Я быстро соберусь. А это хорошо… что я не провожу его? — Он поймёт, swallow. Обещаю тебе, что он поймёт. Она кивнула. Лорд потрепал её по голове и пошёл вниз. Наверное, он поступал неправильно. Но у него на попечении была девочка, которая потеряла отца. И единственное сейчас, что было правильным, — это помочь ей пережить это. Хоть чуточку. А с документами, и поверенным, и всеми другими формальностями он разберётся потом.