Эта девочка

Лорд вышел из душа, тщательно вытерся, натянул штаны, подумал и накинул на плечи рубашку. Отодвинул щеколду, которая появилась года два назад, и вошел в свою спальню. Предосторожности не оказались излишними: эта девочка сидела на его кровати, скрестив ноги в пестрых гетрах, и вязала длинный кривоватый шарф. — Конечно, она поставила мне пятерку, — сказала школьница так, словно разговор на секундочку замер на середине и теперь возобновился. — А что еще ей оставалось делать? Правда, она требует, чтобы я заплетала волосы. Это такое занудство, сэр. — Сколько раз я просил тебя не входить без разрешения в мою спальню? — Я по делу. — Она оборонительно выставила ладошки вперед, словно отгораживаясь от его слов. — Звонила эта ваша… — Мисс Мартимер? — Ну. Она сказала, что у нее потекла крыша — ха! Поэтому ее музыкальный вечер будет в вашем доме. Они, все эти неопрятные представители псевдокультуры, прибудут к восьми. Дживс уже чистит серебро, а Анастасия торгуется с бакалейщиком. Опять эти поэты и музыканты будут использовать цветочные горшки как пепельницы и бить в порыве творческого экстаза ваш фарфор. — Не переживай, на твою долю тоже останется. — А она на краю стояла, тарелка эта. — Swallow, могу я попросить тебя кое о чем? — Я буду паинькой сегодня вечером, мой лорд. Больше никакого бензина в коробку с сигарами, снотворного в пунш и перепутанных ключей от автомобилей в карманах ваших гостей. Я уже взрослая. И ответственная. И хожу в настоящую школу с настоящими детьми. — Как твои академические успехи? — Ништяк, в целом. Я тут что подумала, сэр… Вам не кажется, что мне уже пора… — Нет. — Но я буду сидеть в уголке и не вмешиваться в их глупые беседы… — Нет. Девочка замолчала, презрительно разглядывая стоящего перед не лорда. Нижняя губа сама по себе оттопыривалась все больше и больше. — Когда я вырасту, а вы станете старым, я тоже не буду позволять вам бывать на моих вечеринках, — сказала она высокомерно. — Swallow, я не вредничаю. Просто эти люди — неподходящая компания для 15-летней невинной девушки. — О. — Она вскочила, отбросив вязание. — Так я успею сбегать лишиться невинности. Одна нога здесь, другая там. — Постареть на несколько лет ты тоже успеешь? Она остановилась. Подошла к нему, застегнула пару пуговиц на его рубашке. — А на сколько именно лет я должна постареть, чтобы вы сочли меня вполне годной? — Джиовэннетта Лукреция Бонфилия Мария! — он отпрянул от нее. — Релакс, мой лорд! Я тут хотела сказать, что увлечение этой вашей… — Мисс Мартимер. — Именно. По мне, так она слишком увлеклась богемным образом жизни. Чего-то этой женщине явно не хватает. Вы бы почаще… — Почаще, — непедагогично передразнил он, устав от споров, — ты помнишь, что бывает, когда я пытаюсь «почаще»? Она самодовольно хмыкнула. — Потому что некому, кроме меня, блюсти приличия в этом вертепе. Где, я вас спрашиваю, ошивается моя законная опекунша? — У нее медовый месяц. — Ну, надеюсь, этому бедолаге повезет больше, чем предыдущему. — Swallow… — Ну вот, опять у вас выражение лица испортилось. Теперь вы похожи на грустную лошадь. — Лошадь? — Лошадь в шарфе. — Она обмотала недовязанное изделие вокруг его шеи, при этом больно ткнув несколько раз спицами. — Так вечером я надену то платье, которое мы купили в прошлом месяце, да? И буду хозяйкой дома? — Нет. — Старый зануда. — Мне всего 33! — А я о чем?.. Она была прекрасной. Тонкая, высокая, в облегающем, как перчатка, нахально-алом платье, с чувственно пухлыми яркими губами на узком лице, с роскошными ресницами и строгой прической, открывающей изящную шею. Лорд замер на пороге, не в силах отвести взгляда от идущей мелкими шагами (узкое платье не позволяло иначе) женщины, бедра которой покачивались слишком сексуально. И при этом — при всей своей опытности, бросающейся в глаза, и искусственной худобе, и вызывающей чувственности — она была так похожа на свою дочь, что он испугался, что все присутствующие это заметят. — Аннабэл Блэк, — представилась гостья, по-мужски протягивая ему закованную в перчатку ладонь. Ее голос был низким, с хрипотцой. — Чарльз Хиггинс, — ответил он, не слыша себя. Мисс Мартимер на правах хозяйки вечера подхватила лорда за руку. — Прошу сюда, дорогая Ани! Неужели вы еще не знакомы с моим сэром? Лондон — такой крохотный городок! В гостиной царила чопорная суета. Как это выходило на вечерах мисс Мартимер, лорд никогда не понимал. Но сейчас ему не было дела до окружающей обстановки: его вниманием полностью завладела женщина в алом. Представить, что эта ломкая, хрупкая танцовщица с причудливой хронической меланхолией на лице произвела на свет свою крепкую, живую, твердо стоящую на ногах дочь, было трудно. — Дорогой, — мисс Мартимер уже не скрывала своего раздражения, цепко держа его под руку, — это становится просто неприличным. Перестань так откровенно глазеть на Ани! — Прости, — он рассеянно сбросил ее руку со своей и протянул опустевший бокал Дживсу. Дворецкий только удивленно поднял бровь, отметив, что лорд непривычно часто требует новой дозы алкоголя. — Современная литература — это агония английской мысли! Все эти бытовые сортирные тексты производят удручающее впечатление. Мне стыдно за родину Шекспира и Оскара Уайльда! — горячился молодой драматург, чьи заумные нудные пьесы отказывался ставить один театр за другим. — Мисс Блэк, спойте нам, — вдруг попросил толстоватый кудрявый литератор, который писал дурацкие рецензии в дешевой газетке. Она не стала кокетничать и просто прошла за рояль, который в мирное время работал подставкой для девочкиных дисков, учебников и едва начатых дневников. Аннабэл села за рояль, откинула крышку и с минуту думала над выбором произведения. Потом подняла глаза и в упор посмотрела на лорда. И улыбнулась ему. А потом ударила пальцами по клавишам. Кто это шуршит за дверью, А ну, как шалит домовой? Нет, это моя воспитанница Подглядывает за мной. Ее голос оказался на удивление глубоким, хоть и низковатым для женщины ее сложения. Природа щедро наградила талантами мисс Блэк, не зря она столько лет блистала на лучших сценах Лондона. Это моя племянница, Которой шестнадцатый год. Она живёт у меня, так как я Богатый и знатный лорд. «Она знает», — отчетливо понял лорд. Она все знает. Она не спускает внимательного взгляда с жизни её дочери и осведомлена о делах этого дома лучше, чем можно было предположить. Лорд не понимал, почему Аннабэл не заявляла о себе после гибели Джузеппе, а только издалека следила за происходящим. Он ощутил неясное беспокойство и вполне ясную злость: если уж она действительно интересуется тем, как обстоят дела у её дочери, то, какого черта, она так и не забрала её к себе? Красивая и чужая для его маленькой семьи женщина продолжала пение. Когда я целуюсь с женщиной, С которой дружу сто лет, Вбегает моя воспитанница И зажигает свет. Она начинает плакать навзрыд И об пол стучит каблучком, И женщина гневно уходит домой, Назвав меня «тюфяком». Лорд перевел взгляд на мисс Мартимер, которая стояла, облокотившись о рояль. Ее лицо казалось чересчур мрачным для освещенной тремя тысячами праздничных свечей гостиной. Когда я сижу у камина впотьмах, Любуюсь игрой огня, В залу входит воспитанница И бродит вокруг меня. А я делаю вид, что дремлю, Согретый теплом угольёв. И, ясное дело, не вижу в упор Новое платье её. Лорд отвел глаза от своей женщины, вдруг осознав. что ему совершенно неинтересно наблюдать за ней. Её лицо редко меняло свое спокойное, отрешенное выражение. Прежде это качество даже казалось лорду преимуществом. Когда всё успело измениться?.. Когда ко мне приходят друзья, Расписывать пулю и пить, Она приносит бокалы для нас И начинает их бить. И я увожу её за руку вниз, Чтобы ей строго внушать. Но отвечает воспитанница, Что будет мешать опять. Вся его жизнь сейчас состояла из того, что ему мешали. Поэтому она была на удивление наполненной. Лорд поднял глаза и увидел мордашку девочки между балясинами обрамляющих лестницу перил. Она сидела на верхней ступеньке и улыбалась. Ей казалась смешной эта песенка, так точно описывающая их быт. Круглые черные глаза блестели, губы чуть шевелились, повторяя слова, кудряшки рассыпались вокруг загорелого подвижного лица. Она смотрела на исполнительницу со спокойным любопытством, и никакие тени не омрачала её удовольствия. Лорд непроизвольно шагнул вперед, чтобы подняться наверх и отправить воспитанницу спать, но пересилил себя и остался на месте. Право, только сцен им сейчас и не хватало. Она говорит, что все — дураки, И что мне нужна жена, Ну и, конечно, моею женой Достойна быть только она. Аннабэл замолчала, раздались одобрительные аплодисменты. Лорд все-таки перехватил взгляд своей девочки и отрицательно покачал головой. Она нахмурилась, но не посмела ослушаться, обеспокоенная темнотой его глаз. Легко поднялась и исчезла коридоре. И только потом лорд повернулся к мисс Блэк, надменно вздернув брови. Она явно видела разыгравшуюся перед ней немую сцену и оценивающе рассматривала лорда. Он дернул плечом, словно отгоняя надоедливую муху, и тогда Аннабэл Блэк удовлетворенно улыбнулась, опустив тяжелые веки, словно закрывая эту страницу для себя. Хозяин дома холодно кивнул ей. Пусть мертвые матери оплакивают своих потерянных младенцев. Им с девочкой все это совершенно ни к чему. Они и так прекрасно проживут. Без беззаботных опекунш, равнодушных матерей, умерших отцов. Вот что значило все происходящее. Когда он закрыл дверь за последними гостями, девочка тихо спустилась вниз. В огромной пижаме Джузеппе, которую она так любила, она выглядела совершенной крошкой. — Хороший получился вечер? — спросила она, следуя за ним по пятам. Он прошел в кабинет и налил себе еще выпить, прекрасно понимая, что и так уже перебрал. — Ужасный, — честно признался он. — Эта женщина… которая пела. — Не спрашивай, swallow. На удивление она послушалась и притихла. Он пил коньяк и смотрел на огонь. Было грустно. — Мисс Мартимер была сегодня чудо, как хороша, правда? — нарушила молчание девочка. — Да. Как всегда. — Почему вы не женитесь на ней, сэр? — Не хочу, чтобы ты довела бедную женщину до нервного срыва. — Но я же серьезно. — Я тоже. Она снова помолчала, обдумывая его слова. — Я сильно мешаю вам жить, да, мой лорд? — Сильно. — И вы ненавидите меня за это? — Ты самое настоящее, что есть в моей жизни, swallow. — Да, — тихо ответила она, — вы тоже… Настоящий тиран и деспот, сэр. Лорд улыбнулся, поставил бокал на столик. — Иди спать, детка. Тебе завтра в школу. Она, странно послушная сегодня, молча пошла к выходу. Остановилась на пороге, теребя края пижамной куртки. — Я хочу сказать, что если вы хотите жениться, то я могу пожить с леди Хельгой. Или с вашей мамой. Или в закрытом пансионе для девочек… — Или в лагере для тех, кто опаздывает в школу. — Эта женщина, которая пела… Она очень похожа… — Да. Но это нас не касается. Ни тебя, ни меня. — Я так и подумала. Спокойной ночи, сэр.