Taste Of Ink

— Эй… Чонгук накрывается пледом с головой в надежде, что это поможет ему заглушить голос мужчины, но это оказалось бесполезно. Он уже достаточно проснулся, чтобы понять, что весь притон заполнен людьми: громкие голоса и смех, звук отодвигаемых стульев и вещей, громко поставленных на стол. Даже в это время он безошибочно чувствовал запах дешевого пива и был нисколько не удивлен этому. Здание всегда было наполнено запахом выпивки и кислыми нотками других вещей. Марихуаной, что будет запихнута в его рюкзак через пару минут. Но даже несмотря на это, ему не хотелось вставать. Сломанный диван был очень неудобным, но Чонгук привык к нему, и, по крайней мере, ему удалось хорошо устроиться на нем: ноги подтянуты к животу, а одна рука спрятана под единственной подушкой. Ему было тепло и уютно так, что он был бы счастлив полежать так еще пару минут, если бы это было только возможно. — Эй, парень, проснись и пой. Чонгук что-то промямлил в ответ, сильнее кутаясь в плед, чтобы его больше не было видно под вязаной шерстяной тканью. Когда юноша сделал вдох, то почувствовал тепло и запах моющего средства, которое было использовано, чтобы скрыть запах алкоголя. Это был приятный аромат: напудренный, слегка цветочный и… — Давай, поднимай уже свою задницу, парень! Рука схватила плед и грубо сорвала его с юноши. Чонгук пытался схватить ткань вновь, но ничего, кроме воздуха, его пальцы не нашли. Затем его пару раз сильно толкнули в плечо, и этого было вполне достаточно, чтобы Чон открыл глаза. Первое, что он увидел, было нечто черное, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это чьи-то помятые брюки. Ему хотелось вновь закрыть глаза, потому что его веки казались такими тяжелыми, но он буквально заставил себя моргнуть несколько раз, чтобы прогнать это желание. После небольшого усилия Чонгук подвинулся и смог нормально сесть под скрип дивана. — Агх… Который час? — спросил Чонгук, потирая глаза. Он так усердно это делал, что перед глазами видел небольшие галактики звезд, и даже не пытался прикрыть широкий зевок, сорвавшийся без спроса. Опустив ладонь обратно на колени, Чонгук посмотрел на того, кто только что его разбудил. Было нетрудно узнать Джебома, который всегда носил очки, даже когда в этом не было необходимости. Чонгук был почти уверен, что тот носит их и ночью, и когда принимает душ или ванну. Одной мысли хватило, чтобы юноша тихо усмехнулся про себя и, между тем, заметил, как глаза мужчины сузились в замешательстве. На Джебоме не было пиджака, который был так же помят, как и брюки, а его белая рабочая рубашка была расстегнута, открывая вид на бронежилет. Рукава были закатаны, и Чонгук мог увидеть его татуировки, что шли в резкий контраст с белым хлопком. Голова одного дракона выглядывала из-под бронежилета, в то время как его хвост охватывал верхние ребра. Чон знал, что еще двое других были спрятаны под самим жилетом. У Джебома было еще несколько маленьких татуировок, но все они были более или менее похожи между собой: драконы, клыки, огонь и все то, что было связано с их бандой. Но несмотря на то, что у него было почти десять татуировок на верхней части тела, Джебом не был самым татуированным членом банды, которого когда-либо встречал Чонгук. Даже у Юнги было больше тату, чем на одной его руке. — Время, в которое ты должен убраться отсюда нахуй, — поднимая руку и указывая большим пальцем себе за спину, произнес Джебом. — Работа сама себя не сделает. — Знаю, знаю, но, серьезно, который час? — мужчина, вздохнув, посмотрел на свои часы, застегнутые на запястье. Только затем, пребывая еще в сонном состоянии, Чонгук вспомнил, что у него были свои часы. После того, как Джебом сообщил ему, что сейчас 10:13 утра, Чонгук потянулся в сторону, чтобы поднять плед, который был брошен мужчиной. — Юнги оставил ключ? — Ага, оставил их и сказал мне поднять твою ленивую задницу до того, как он снова уйдет, так что вот причина, по которой я здесь. Поторопись и приведи себя в порядок, босс хочет, чтобы ты как можно быстрее доставил все. Хотя ты уже опаздываешь. — Да-да, наркотики сами себя не продадут, — пробормотав, Чонгук поднялся на ноги, прижимая подушку к груди, — Я это уже слышал, — Джебом вытащил из помятых брюк ключ, на металлическом кольце которого висел небольшой серебряный брелок, и протянул ему. — Дай мне пятнадцать минут, и я без проблем уйду. Забрав ключ, Чонгук поспешно пересек комнату в направлении лестницы. Он не был в основной части дома, где сидели, пили, разговаривали между собой и работали над сделками по телефону все остальные члены банды. Чонгук жил в задней части, где находилась лишь сломанная мебель и выход в переулок. Место, в котором они жили, раньше было небольшим многоквартирным домом, который позже переделали. Здесь оставались несколько членов банды, когда они застревали в этом районе на какое-то время. Полиция даже не собиралась брать штурмом это место и арестовывать кого-нибудь, но только не после того, как они стали получать ежемесячно взятки за неприкосновенность. Чонгук переступал через две ступеньки за раз, поднимаясь на третий этаж, пока не наткнулся на замок на одной из дверей. После небольшой борьбы ему все-таки удалось просунуть ключ в замочную скважину и отпереть дверь, толкая ее, чтобы попасть внутрь. С самого начала ему бросилось в глаза то, что Юнги не убрался… снова. Его друг работал всю ночь, и Чонгук часто ночевал с ним в этой маленькой грязной комнате, но этот идиот прошлой ночью забрал с собой ключи, в результате чего Чонгук был вынужден спать на сломанном диване всю ночь. Если бы у него было время, он бы прибрался, но сейчас ему нужно было торопиться. Так что Чонгук просто вновь закрыл дверь и пошел дальше, перешагивая через грязную одежду и пустые коробки из-под еды. Возможно, когда Чонгук вернется вечером, помещение будет иметь лучший вид, но он сомневался в этом. Юнги всегда был слишком занят работой, поэтому Чон не видел его уже три дня. Он надеялся, что сможет увидеть его сегодня, ведь его друг проиграл ему в шуточном споре, который произошел еще на прошлой неделе, три пачки рамёна, и до сих пор не отдал долг. Мысль о лапше заставила желудок Чонгука заурчать, но у него не было времени даже думать о еде. Ему нужно было принять душ, одеться и уехать из притона в течение следующих пятнадцати минут или же Чонгук попадет в большие неприятности, чего он не хотел. Душ был не в лучшем состоянии: крепление на стене было сломано. Впрочем, Чонгук привык к этому и поэтому смог настроить его так, чтобы тот хотя бы просто работал. По крайней мере, горячая вода помогала мозгу окончательно проснуться, и юноше удалось почистить зубы, пока он надевал джинсы и просторную черную футболку. Чонгук завязывал шнурки на кедах, устроив подбородок на колене, пока красная зубная щетка торчала из уголка рта, и только после этого вернулся в ванную, чтобы прополоскать рот. В отражении зеркала, висевшего на медицинском шкафчике, он заметил, что волосы еще были влажными, однако летняя жара не заставит долго ждать того момента, когда они высохнут. Они до сих пор немного отливали фиолетовым, хотя цвет постепенно начал смываться. Чонгук потянулся, убирая с лица влажные пряди назад, чтобы те не мешали и не раздражали его. Так юноша открыл свои большие глаза, за которые его часто дразнил Юнги, давая различные прозвища, которые были в основном понятны только ему, например, раздражающее «олененок». Мин любил посмеяться над ним, но именно его лицо было их козырем: Чонгук выглядел слишком молодым и невинным, чтобы иметь какое-либо отношение к деятельности банды. Однако так нельзя было сказать об Юнги. Большую часть времени у Юнги было хмурое лицо, и казалось, что это выражение исчезает только тогда, когда он был с Чонгуком в одной комнате. Если было видно хоть немного кожи на левой руке ниже предплечья, то все могли увидеть татуировки, которые протянулись до самого плеча. Единственным надежным способом продемонстрировать свою принадлежность к банде были татуировки, и Чонгук до сих пор не имеет ни одной: еще слишком молод. Только восемнадцатилетним было позволено сделать один большой шаг в банду, набив татуировку. Чону же оставалось ждать всего лишь три месяца до этого момента. Никакого пирсинга, который мог бы цеплять взгляд, у него тоже не было, только проколотые уши. Однажды Чонгук пошутил про пирсинг бровей, чтобы посмотреть на реакцию Юнги, на что его друг ему сказал, что эта идея получше, чем проколоть нос. — Тебе не нужно привлекать к нему еще больше внимания, малыш, — широко улыбаясь, произнес Юнги. — Пропустить такой нос просто невозможно. Ну, в конце концов, Чон мог носить вещи с коротким рукавом, не заставляя людей шарахаться от него по сторонам. Чонгук оставил свою зубную щетку на раковине, после чего вернулся в комнату, где нашел свой черный бомбер, который надел лишь тогда, когда вышел в холл и захлопнул за собой дверь. Заперев ее, он спустился по лестнице и уже внизу бросил ключ Джебому, который тут же поймал его. — Я прослежу, чтобы он получил их, если вернется. — Уж лучше пусть вернется, Юнги должен мне. — Бабло? — Еду, — на этот ответ Джебом усмехнулся, убирая ключ обратно в брюки. — Сынюн ждет тебя, парень, иди уже к нему, — подойдя к дивану, на котором ему пришлось провести ночь, Чонгук забирает свой скейтборд, что стоял, прислоненный к какой-то сломанной вещи. Он несет его за колесики и выходит из комнаты, направляясь в основную часть дома. Раньше здесь был вход в дом, стоял стол и, наверное, небольшая скамейка. Теперь же в помещение были низкие столики и напольные подушки, а стойки для регистрации нигде не было видно. Прямо сейчас здесь находилось не менее двадцати мужчин, сидящих вокруг, и только одна девушка, которая подавала напитки и отвечала на звонки по стационарному телефону. Сонми, увидев Чонгука, указала ручкой на стол в углу комнаты. Последовав в том направлении, Чонгук поблагодарил ее, подняв большой палец вверх. Сынюн разговаривал по телефону, выкрикивая заказы своим гортанным акцентом, который младший с усилием мог разбирать. Родом старший был не из Пусана, а из Тэгу, поэтому его слова звучали невнятно, так, словно он никогда не делал паузу. Его волосы были зачесаны назад, из-за чего было видно то, как они поседели на висках, а в уголках глаз находились морщинки. Под его щетиной тоже проглядывались морщины как знак того, что мужчина улыбался чаще, хмурился. В отличие от Юнги. У того были морщинки только на носу и лбу, что говорило о его постоянном презрении. Сынюн постукивал палочками по низкому столу, вытянув руку перед собой, тарелка с остатками блинов была отодвинута в сторону. Увидев Чонгука, мужчина помахал ему рукой, после чего младший прошел мимо остальных низких столов, пока не присел рядом со старшим. — …Да-да, мудила, просто проконтролируй, чтобы все было окей, ладно? — с силой нажав на кнопку отключения звонка, Сынюн закончил разговор и убрал мобильный телефон в нагрудной карман его рубашки. — Ебанные головорезы, да, парень? Не могут ни читать, ни делать что-то еще, кроме того, как ломать носы и разбивать окна. Как у тебя дела, мелкий? — Неплохо. Джебом сказал, что у тебя есть информация? — Ага, присаживайся поудобнее, — стоило Чонгуку опуститься на одну из подушек, как мужчина подал ему палочки. Обычно, он бы не стал доедать за кем-то, словно собака, но сейчас юноша был слишком голоден и поэтому, взяв палочки, принялся за блины. — Окей, парень, ты должен будешь спуститься до Джвадон-ро. Там будет небольшое, причудливое кафе, напротив старшей школы Бохонго. Там тебе придется подождать привоза, а затем доставить все по тем местам в списке. Товар доставят на черном Daewoo G2X, роскошном автомобиле, так что по-любому не пропустишь. Список будет, как обычно, на дне сумки. Ничего такого, за что бы следовало переживать. — Что я сегодня развожу? — Марихуану и только. — В прошлый раз, когда я был на Джвадон-ро, было кое-что еще кроме, марихуаны в сумке: пакет с коксом. Ты знаешь, что если меня поймают только с марихуаной, то отправят в исправительную колонию, но если поймают с коксом, то точно посадят за решетку. — Поебать, ты все еще несовершеннолетний. — Сынюн начал стучать пальцами по столу, давая тем самым Чонгуку знать, что тот злоупотребляет его обществом. У мужчины, похоже, было еще достаточно головорезов, которых нужно отыметь по телефону. — Разве твою задницу арестовали в прошлый раз, когда сумка порвалась, а? — Чонгуку только и оставалось покачать головой, заставляя мужчины ухмыльнуться, обнажая зубы. — Тогда никаких проблем здесь не может быть. Пиздуй уже, я замолвлю за тебя словечко перед Лимом, если будешь работать в том же духе, — Лим был нынешним боссом синдиката, и Чонгуку, конечно же, хотелось быть у него на хорошем счету. Прожевав последний кусочек блина, Чон кивнул головой, показывая Сынюну, что он уже уходит, и поднялся на ноги, покидая помещение. И стоило ему закрыть за собой дверь, как до его ушей вновь донесся крик мужчины, снова разговаривавшего по телефону. Оказавшись на улице, Чонгук опустил скейтборд на землю и уже секундой позже ехал вниз по дороге на приличной скорости. Чонгук стал курьером Сам Ён Пха в двенадцать лет. Он начинал с чего-то простого, вроде сообщений, которые нельзя было передавать по телефону или электронной почте, иначе полиция могла заметить подобную активность и перехватить их. Чон передвигался по Пусану на своем скейтборде со спрятанными бумажными конвертами в своих джинсах, карманы которой скрывала от посторонних глаз длинная футболка. Когда ему исполнилось четырнадцать, руководство решило, что он достаточно надежен, чтобы доставлять что-то более важное, чем сообщения. Уже спустя три дня с его дня рождения он впервые доставлял наркотики. Ему удалось это сделать невероятным образом, не облажавшись. Это было настоящим достижением. Чонгук просто не мог поверить в это, поскольку слишком сильно дрожал в тот день, боясь быть арестованным. Чтобы привыкнуть к такой работе, ему не понадобилось много времени, потому что он, по-хорошему, не совершал сделок. По сути, Чонгук просто развозил наркотики и забирал согласованные деньги в конвертах. Если юноша возвращался с парой тысяч вон, то это не его задница была в беде, а того сукиного сына, который пытался обмануть их. С подписанными конвертами найти идиота было совсем не сложно. Сам Ён Пха — крупнейшая банда в Пусане, но также известная и по всей стране. Они имели дело с местными правоохранительными органами почти в каждом регионе. Их корни уходили и в другие страны: Россия, Бразилия, Китай. Ее территория охватывала несколько районов в Пусане, но его синдикат называл Хэундэ-гу их территорией. Именно там была сконцентрирована большая часть населения региона, благодаря красивым пляжам, огромным количеством торговых центров, а также исторических храмов. Вместе с шумной толпой туристов пришло и много запретного: наркотики, проституция, азартные игры. В этом регионе не было района лучше, но главный синдикат находился в Бусанджин-гу. Чонгук никогда там не бывал, ведь он достаточно сильно любил Хэундэ-гу, чтобы переезжать туда. Здесь не было никаких проблем, не было конкурирующих банд на улицах, которые могли бы создавать проблемы, как это было в остальных регионах. Это место было отрезано от неприятностей, и Чонгуку это нравилось. Он мог путешествовать по району, не думая о каких-нибудь головорезах, которые могли бы напасть на него за то, что тот слишком близко подошел к их территории. Да, Чон любил очень сильно Хэундэ-гу, и это место было самым близким к дому. Чонгук сбежал из дома всего за четыре дня до того, как оказался в Сам Ён Пха. С матерью-алкоголичкой и отцом, который никогда не бывал дома, потому что либо был слишком занят на работе, либо проводил время с тремя другими женщинами, юноша просто в один день решил сесть автобус, чтобы посмотреть, где он окажется в итоге. В итоге Чонгук прибыл в Хэундэ-гу, но удача очень быстро покинула его. Была зима, и он до сих пор помнит, как торчал на автобусных станциях и линиях метро только потому, что там было тепло, что ему не нужно было выходить на улицу. Первые две ночи его буквально спасли от безумно холодных зимних ночей добрые охранники, которые не обращали на него внимания при проверках. Однако на третью ночь Чонгук оказался на улице. Это был канун Рождества, и он отмораживал задницу на скамейке в каком-то дурацком парке, думая, что его план с треском провалился, когда на другой конец сел молодой человек. Сначала Чонгук игнорировал его, но после того, как почувствовал на себе совсем неприлично долгий взгляд, решил повернуться и посмотреть. Это был день, когда он встретил Мин Юнги. Молодой человек был закутан во множество слоев одежды: шерстяное пальто поверх джинсовки, толстый шарф, обмотанных вокруг шеи и нижней части лица. Его черные волосы выглядывали из-под шапочки так, что Чон мог видеть только его глаза, которые неотрывно смотрели на него. Узкие глаза, делавшие его старше, чем на самом деле, хотя позже Чонгук узнает, что ему всего семнадцать. Чон уставился на него в ответ и ждал, что тот что-то скажет, но нет. Поднявшись на ноги, молодой человек лишь снял с себя пальто и накинул его на плечи младшего. Тогда Чонгука посетила мысль, что Юнги довольно странный. В тот день у Юнги не было необходимости подходить к нему, но он все-таки подошел. Ему не нужно было отдавать свое пальто, которое явно стоило кучу денег, и не нужно было спрашивать, когда Чон в последний раз ел. Но он все равно сделал это. У Чонгука также не было никаких причин говорить с ним или просто доверяться, но все произошло так быстро, что даже стало как-то неловко. Ему, может, и было всего двенадцать, но он уже был научен тому, насколько могут быть опасны незнакомцы, которые могли бы подойти к ребенку и проявить такую доброту, пряча за улыбкой собственные причины, которые явно не сулили ничего хорошего. Но Юнги дал ему пальто, теплое пальто, которое пахло одеколоном и сигаретами, и предложил ему поесть горячий еды, заставляя Чонгука быстро согласиться на это предложение. Так молодой человек, который сам еще был подростком, вывел его из парка и повел по улицам незнакомого, но очаровательного района, пока они не добрались до ресторана. Именно тогда Чонгук начал замечать что-то необычное в Юнги. Сначала он увидел татуировки, которые тут же бросились в глаза, когда Мин снял свою джинсовку. Чон никогда прежде не видел никого в жизни с настоящими татуировками, только в фильмах или журналах. Тогда у Юнги на внутренней стороне локтя был контур дракона, который позже буден закрашен в зеленый и красный цвета, и древняя надпись на хангыле, которую Чонгук не смог прочитать. Сейчас, конечно, у Мина было больше тату. Юнги говорил с акцентом, который показывал, что он явно не из Пусана, и это знатно резало уши младшего. Тем не менее, у него было много денег, но при этом он не выглядел и не казался достаточно образованным, чтобы быть каким-нибудь генеральным директором. Получив миски с кимчхичигэ, чапчхэ и кальби, Чонгук заметил и другие вещи. Он обратил внимание, что все люди внутри ресторана — мужчины, одетые в изысканные костюмы, кроме самого Юнги. У всех были часы на запястьях и солнцезащитные очки, повешенные на вороты рубашек. Однако Чонгук не обращал никакого особого внимания на это, просто сосредоточившись на молодом человеке, который буквально стал его спасителем. После еды Чонгук задумался о том, что ему надо было бы найти место для ночлега, и желательно, чтобы это был не автовокзал. Возможно, он так сильно погрузился в эти мысли, что незнакомец предложил ему теплую кровать на ночь, которая была бы отличным решением после всего, что произошло. Чонгук был настолько уставшим, что последовал за Юнги без каких-либо замедлений. Мин мог быть каким-нибудь извращенцем, серийным маньяком, но вместо этого он оказался кем-то другим. Мин Юнги работал на Сам Ён Пха и его специальностью было вымогательство. Он знал, как получить деньги от абсолютно любого человека, и ему не всегда приходилось ломать коленные чашечки, чтобы получить желаемое. Он не был головорезом, потому что имел мозги. Пусть он был невысоким, не выглядел угрожающе, но что-то было в его лице, что-то, показывающее, что он не тот, с кем нужно связываться. Именно поэтому ему часто удавалось забирать деньги довольно легко. Владельцы клубов, местные сутенеры, которые работали без связей с какой-либо бандой, подпольные притоны и клиники абортов — все они входили в его список клиентов, которых он любил называть «активами». Юнги просто знал, что нужно сказать, чтобы заставить человека попотеть, и хотя Чонгук никогда лично не работал с ним, он видел, как перед старшим расступались другие члены их банды, которые превосходили Юнги по возрасту и росту, как каждый из них замолкал, когда он открывал рот. Так Юнги привел его той ночью в притон, и уже на следующий день мальчишка стал неофициальным членом банды Сам Ён Пха, который начинал с простых сообщений и дорос до доставки наркотиков. Прошло почти шесть лет с тех пор, как задница Чонгука оказалась спасена, и Юнги до сих пор не говорил ему вернуть деньги за первый ужин. На скейте Чонгук спрыгнул с бордюра и оказался на проезжей части. Не заметив ни одной машины вокруг, он смог позволить себе спокойно прокатиться по середине дороги, привлекая взгляды прохожих. Некоторые люди в удивлении смотрели на этого подростка, совершавшего, по их мнению, глупый поступок, другие же больше переживали, что вот-вот из-за угла выскочит машина и собьет юношу. Однако Чонгук катался на этой дороге уже приличное количество раз, чтобы точно знать, когда стоит ожидать начало движения. В конце квартала, где был перекресток, юноша заметил, как машины начинают двигаться в его сторону, и затем повернул свою доску обратно на обочину. Чон всегда придерживался внешней стороны, чтобы никто не смог пожаловаться на его безрассудство и чтобы никакой полицейский не останавливал его за подобные выходки. Если же это произойдет, ему нужно будет поговорить только с одним полицейским, не боясь оказаться на тюремных нарах. Однажды он каким-то чудесным образом сумел договориться с одним молодым офицером, даже не прибегая к взятке, что было огромной удачей. Быстро посмотрев на знаки, Чонгук понял, что уже приближается к Джвадон-ро, и, вероятнее всего, окажется точно на месте всего через пару минут, если продолжит двигаться в том же темпе. Ему оставалось только смотреть на дорогу и еще пару раз сильно оттолкнуться от земли, чтобы скейтборд ехал немного быстрее. Каждый раз, проезжая по небольшой гальке и брошенным окуркам, колесики скейта стучали. В унисон легкому ветерку доносились отдаленный гул машин с шоссе, которое проходило через весь район, и музыка из магазина, мимо которого проезжал Чон. Во многих небольших ресторанчиках частенько играла народная музыка, а в магазинах одежды звучали популярный песни айдолов, которые больше напоминали повторяющуюся мелодию синтезатора. В воздухе витал запах жареного мяса, что доносился из открытых окон, и запах океана, который всегда витал в Пусане, особенно усиливаясь летом. Погода была теплой и приятной, никак не угнетающей. Чонгук понимал, что большинство людей будет на пляже Хэундэ или в одном из бесчисленных парков, где можно было насладиться небольшим фестивалем. Это шло ему на руку, так как меньшее количество людей означало меньшее количество проблем для него. Юноше не придется беспокоиться о толпах людей в небольших торговых районах. Когда он оказался на Джвадон-ро, то немного замедлился, чтобы рассмотреть длинную улицу и заметить то, о чем говорил Сынюн: старшая школа Бохонго. Рядом с ним должно было быть небольшое причудливое кафе. Это было не самое лучшее описание нужного места, однако Чонгук заметил одно, спустя какое-то время катания на скейте, и мысленно пометил его, если в окрестностях школы такого больше не будет. Увы, ничего другого не нашлось, и поэтому юноша прекратил колесить вокруг здания и остановился на автобусной остановке, что находилась всего в нескольких шагах от кафе, о котором шла речь. Через дорогу расположился грязный двор, который использовался для занятий спортом и сейчас был пуст. Это было как раз на руку Чонгуку: он не хотел привлекать к себе внимание других подростков, с которым мог бы легко слиться. Те, в свою очередь, подумали бы, что он просто прогуливает последние школьные дни, пытаясь удлинить каникулы. Изучив четырехэтажное кирпично-металлическое здание школы, Чонгук снова посмотрел на кафе. Оно называлось «Молоко и сахар». Стеклянные окна были расписаны красочными надписями на хангыле, а перед самим помещением находилась бело-розовая полосатая веранда. Хм, слово «причудливое» отлично подходило ему, если вспоминать, что Сынюн считал все розовое причудливым. В голове Чонгука всплыло слово «милое», и, возможно, мужчина и имел это в виду, хотя точно сказать все равно не мог: большую часть времени он не понимал Сынюна вообще. — Причудливое или милое. Вообще похуй, — пробормотав себе под нос, Чонгук отвел взгляд от витрины, — Главное, чтобы еда была вкусной, — возможно, он попробует что-нибудь оттуда, если у них есть еда на вынос, но сейчас ему нужно было дождаться товар. Это должно произойти ровно в 11:30 утра. Глянув на свои темно-серые часы «Майкл Корс» серии Channing, которые, вероятнее всего, были его самой дорогой вещью, Чонгук понял, что сейчас только 11:19. Маленькая золотая стрелочка двигалась плавно, но слишком медленно. Одиннадцать минут впустую. Положив скейтборд себе на колени, Чонгук начал постукивать по нему, как по барабану, и что-то насвистывать, глядя на пустую улицу напротив. Через минуту движение по дороге возобновилось, и юноша смотрел уже на машины, абсолютно не зацикливаясь на их моделях. Ту, что он ждал, было легко заметить: складывающаяся крыша и закругленный кузов, не особо кричащий спорткар, потому что его перекрасили из темно-вишневого в черный. Чонгук видел много автомобилей G2X, чтобы не спутать этот с каким-то другим: ему привозили товар на такой машине два раза в месяц, если не чаще. Так что он старался смотреть на машины вскользь, чтобы не выглядеть слишком подозрительно. В 11:23 автобус остановился возле остановки и из него вышло несколько человек. Чонгук поднялся на ноги, чтобы помочь пожилой даме с довольно тяжелой сумкой. Она поблагодарила его и, посмотрев на него, спросила, почему тот не в школе. Натянув свою фирменную улыбку, Чонгук соврал ей, что его старшая школа заканчивается на пару дней раньше, чем другие. Почему у пожилых всегда так много вопросов? После того, как автобус отъехал, Чонгук подошел к доске с расписанием. Ему не хотелось, чтобы еще один автобус подъехал к остановке тогда, когда его партнер будет отдавать товар. Это приведет к крупным неприятностям. К счастью для него, следующий приедет не раньше 11:34, предоставляя ему достаточно времени, чтобы забрать сумку и уйти, если все пройдет вовремя. Если же нет, то он надеялся, что автобус опоздает на минуту-две. В конце концов, это же автобус. Поэтому Чону только и оставалось, что сесть обратно и стараться не слишком сильно ерзать на месте. Когда машина появилась в конце длинной дороги, Чонгук оторвал взгляд от светофора и перевел его на школу. Уже через минуту сигнал светофора сменился, и по дороге пошли люди, пока он терпеливо ждал, затаив дыхание. Черный автомобиль подъезжал все ближе и ближе, а затем какой-то мужчина выбросил из салона сумку, прямо на бордюр. Она приземлилась в нескольких метрах от кед Чонгука, который оставался на своем месте до тех пор, пока поток машин не прекратился. Только затем он наклонился, забирая сумку, и ушел с автобусной остановки, пожимая плечами. Вновь встав на доску, Чонгук выехал на соседнюю улицу, прежде чем остановиться у скамейки. Присев на нее, юноша открыл переднее отделение. Для любого человека, кто проходил мимо него или проезжал мимо на машине, он выглядел так, будто просто искал что-то, например, плеер или же проездной. Потянув за молнию, Чонгук вытащил лист бумаги и развернул его. 1) Сесиль-ро: девушка в Старбаксе. 11:35-12:00. НЕ ОПАЗДЫВАЙ! Чонгук нахмурился, вспоминая самый быстрый путь до нужного места. Все займет примерно пять минут, поэтому, не теряя времени, юноша сложил лист, убирая его в карман джинсов, и вновь запрыгнул на скейт. Когда он добрался до Сесиль-ро, то заметил молодую девушку, сидевшую за столиком снаружи. Чонгук, поправляя ремни рюкзака, подал ей знак, что именно он — курьер. Девушка же, не показывая, что знает его, берет сумочку и вместе с пластиковым стаканчиком встает со своего места. Чонгук продолжил ехать на скейте, пока не остановился около небольшой улочки между двумя закрытыми магазинами и стал ждать. — Эй, снова ты, пацан. Чон… Как там дальше? — войдя в переулок, спросила девушка. — Ага, Чонгук, — снимая рюкзак, Чонгук ответил. Осмотрев ее и обратив внимание на большие глаза, миленький нос и покрашенные в карамельно-каштановый цвет волосы, юноша вспомнил ее имя. — Ты Хани? — Да, это я, — пока она делала глоток кофе, Чон, открыв центральное отделение, находит нужный конверт с ее именем, написанным толстым черным маркером, вместе с номером заказа. — Видела копов сегодня поблизости? — протянув конверт, Чонгук спросил. Он помнил, что Хани не употребляла, а работала в казино и забирала заказы клиентов за дополнительную плату. Чонгуку нужно было знать немного о своих клиентах, с которыми были назначены встречи, дабы убедиться в отсутствии проблем. У него уже был печальный опыт с одним клиентом, который угрожал ему ножом ради наркоты, и юноша понимал, что ему еще повезло уйти живым. — Не-а. Видела только одного, и то по пути сюда. Я ехала на автобусе, — объяснила она, открывая сумочку одной рукой и начиная в ней что-то искать. — Он проходил мимо парка Сонним. Там много патрулей, но только тот был на ногах. — О, я знаю, кто это. — Он работает на вас? — Хани достала собственный конверт и отдала его Чонгуку, тут же засунувшему его в рюкзак. Он объяснил девушке, что тот полицейский не работает на них, но сам знает его достаточно хорошо. Хани забрала конверт и спрятала его в свою сумочку. — Там около… 10 миллионов, кажется. Босс добавил какую-то долю. Я точно не знаю, он ничего не сказал, кроме того, как упомянуть об этом. — Мой босс поймет, что это значит, — произнес Чонгук, вытаскивая листок и читая место следующего заказа. — Будь осторожен, а то попадешься еще патрульной машине — Не переживай, я занимаю этим уже несколько лет, — юноша ухмыльнулся, провожая взглядом девушку, выходившую из переулка. Чонгук все еще оставался на месте, считая до ста, чтобы двинутся дальше без каких-либо подозрений. 2) Янгун-ро: мужчина с бородой в серебристой Honda NSX, припаркованной на заправке. 11:50 – 12:30. БУДЬ ОСТОРОЖЕН С КАМЕРАМИ В ЭТОМ РАЙОНЕ. Вздохнув, Чонгук убрал листок обратно в карман, после чего вскочил на скейтборд и направился вниз по Сесиль-ро на место следующей сделки. Сегодня ему нужно было встретиться с пятнадцатью клиентами, а время было ограничено с 11:40 до 18:00. К счастью, это был большой отрезок, и юноша понимал, что сможет выполнить все в срок. Проблемы могли появиться только в том случае, если клиент опоздает или будет привлекать внимание. Сделка на заправке оказалась проще, чем ожидалось, так как клиент оказался умнее других. Чонгук замедлился, когда начал приближаться к нужному месту, тихонько катясь по улице, пока серебристая машина сама не догнала его, выехав со стоянки. Таким образом, Чонгук доехал до пустой улицы, где клиент, опустив окно, протянул руку. Чонгук достал пакет из своего рюкзака, и они быстро обменялись прямо на ходу. Ему нужно было доставить товар, а клиент сам упростил задачу. Седьмая встреча привела Чонгука в Донбэк-ро, но он на полчаса опережал график, поэтому ему пришлось ждать человека. Юноша знал этого клиента по нескольким сделкам и так же знал, что тот всегда опаздывает, и поэтому решил взять небольшой перерыв. Было 15:15, и Чонгук знал, что один офицер все еще патрулирует район вокруг парка Сонним, поэтому просто катался по улицам, пока рюкзак был значительно легче, чем раньше. Спустя какое-то время он увидел деревья парка. Недалеко от входа в парк стоял небольшой магазинчик, где продавали кофе, снэки, сигареты и газеты. Чонгук мог увидеть офицера, сидящего, как обычно, на стуле. Это, наверное, был третий раз, когда юноша посещал это место и встречался с ним в прошлом. В последние несколько раз, когда Чон видел этого офицера, он ходил по окрестностям, а не сидел на месте, но сейчас, видимо, у него был перерыв. — Офицер Ким, вы успеваете и за улицей последить, и кофеек попить, — Чонгук крикнул, заставляя мужчину повернуться и посмотреть на него. — Ах, посмотрите-ка, кто это у нас, — произнес Ким, опуская руки на столик. — Это же главный хулиган во всем Пусане. Снова, как вижу, прогуливаешь. — Прогуливаю? Хорошая, нет, правда хорошая шутка, — остановившись, Чонгук засунул скейтборд под руку, опуская ладони в карманы. — Для того, чтобы прогуливать, разве не нужно ходить в школу для начала, а? — Да, пацан, думаю, так и есть, — офицер взял стаканчик с кофе и сделал небольшой глоток, обернувшись, чтобы посмотреть на него. Чонгуку очень захотелось ударить кедом о бордюр, но он подавил это желание. Нельзя сказать, что он и офицер Ким были друзьями. Это слово имеет более тяжелое значение, чем то, что описывало их ситуацию. Можно сказать, они просто были знакомы друг с другом. Чонгук даже не сомневался в том, что офицер знал о нелегальных делах, потому что с таким поведением не может быть иначе. Опоздания было достаточно, чтобы его затащили в школу, — не то, чтобы он ходил в нее, дело не в этом, а в том, что это точно привело бы к обыску сумки. Тем не менее, Чонгук видел мужчину ежедневно в течение пяти месяцев, и, несмотря на то, что юноша явно не был школьником, офицер ни разу не обыскал его. Это было отлично, ведь проверка сумки привела бы к неприятностям из-за конвертов с наличкой и пакетов марихуаны, может, даже с кокаином или героином, которые могли быть спрятаны под видом марихуаны. Чонгука бы сразу отправили в исправительную колонию, но он наслышан о них и четко знал, что хочет избежать неприятностей. Просто он не нуждался в изучении Библии, пилатесе и ударах линейкой, чтобы быть хорошим мальчиком. Ему просто нужно не попадать под арест, и это уже достаточно хорошо для него. Чонгук часто думал, что Ким вообще не похож на копа. У молодого человека не было грубого лица, он не казался угрожающим, но выглядел достаточно авторитетно. То, как он говорил, намекало на присутствие интеллекта и что-то вроде сострадания, чего, как считал Чонгук, не хватало полиции. Он не утверждал, что был «хорошим парнем» или «приятным парнем», но мог признать, что он «нормальный», а это уже было неплохо. Он знал, что многие люди называют Юнги куском дерьма, говоря, что он самый подлый ублюдок во всем Пусане, но старший все еще оставался для Чона старшим братом: поддерживающим и забавным, совсем не злым, если не брать те моменты, когда Мин дразнил его. Чонгук не был идиотом и знал, что у людей больше, чем одна сторона, и ему просто повезло встретить пока что только хорошую сторону офицера. — Присаживайся, пацан. — Знаете, я где-то читал, что так называют только козлят, — ответил Чонгук, снимая рюкзак, и сел на стул. Конечно, не на тот, что рядом, а через один, чтобы держать дистанцию. Офицер покачал головой, улыбаясь. Приятная улыбка, дружелюбная. Сынюн тоже дружелюбно улыбается, но Чонгук однажды видел, как он воткнул мужчине в глаз палочки. Улыбка нихуя не значит. — Ты явно прочитал это не в школе, — акцент офицера Кима ясно давал понять, что тот был не из Пусана, а из Сеула: образованный, не проглатывает и не жует согласные звуки. У него были коротко стриженные по бокам черные волосы, которые отлично сочетались с его смуглой кожей. В отличие от глаз Чонгука — оленьих, как шутил Юнги — у офицера глаза по форме напоминали серп. Тонкий нос. Если черты лица Чонгука были более выраженные и по-мальчишечьи угловаты, то у офицера — более мягкие и зрелые. — Я когда-то ходил в школу, — с усмешкой ответил юноша. — Ага, я тоже когда-то летал на Луну, — мужчина подал знак владелице магазина, и, повернувшись, женщина начала возиться с кофемашиной. — Так, как зовут козленка? —… Чонгук, — он ответил честно, чувствуя, что нет нужды врать офицеру после всего. Если тот будет знать его, ничего не изменится. В конце концов, прошло почти полгода, и ему надоело, что тот называет его пацаном. — А как вас зовут, офицер? — Знаешь, мое имя написано на рубашке, — Ким показал на свою светло-серую рубашку: на серебряный значок, что был приколот к левому нагрудному карману. Чонгук повернул голову, чтобы посмотреть, и мужчина приподнял бровь, увидев его выражение лица. Владелица магазина поставила перед ним небольшой стаканчик с кофе, и, посмотрев на него, он увидел жидкость молочного цвета — латте, — Ладно, перестань так смотреть на меня и я скажу тебе, — Чонгук облокотился на столик и стал разглядывать мужчину, пока тот делал глоток кофе. — Намджун. — Никогда не думал, что познакомлюсь с копом, — Чонгук произнес это с усмешкой, и Намджун поправил его, сказав, что он офицер, а не просто коп. — Ага, а я не козленок, — подняв стаканчик, юноша сделал глоток горячего, обжигающего язык кофе. Да, это был латте с карамелью, что напомнил ему о волосах Хани. — А ты все продолжаешь. — закончив пить кофе, офицер достал бумажник из рабочих брюк. Он открыл его, и Чонгук посмотрел на изношенную кожу, когда тот положил его на прилавок. Женщина взяла деньги и через минуту вернулась со сдачей, — Ты бы стал хорошим политиком, — Чонгук фыркнул над шуткой, — Или юристом. — Вы знаете много плохих политиков или юристов? — Нет, но с каких пор ты плохой? — Чонгук не ответил, делая очередной глоток латте, бесплатного латте, который офицер купил ему, хотя был не обязан. — Держись подальше от неприятностей, пацан. — Конечно, коп, — ответил он, подмигивая, когда офицер встал, убирая бумажник в задний карман. Было не очень-то безопасно хранить его там, но Чонгук понимал, что никто не стал бы воровать у полицейского при исполнении. Это глупо даже для самых отъявленных отморозков в Пусане. Проводив взглядом мужчину, Чон повернулся к женщине за прилавком. Протирая кофемашину, она тоже посмотрела на него. Красивая, взрослая, ей, может быть, чуть больше тридцати, с длинными волосами, которые иногда попадали в булочки, когда она наклонялась. — Когда-нибудь ты купишь сам себе кофе, — она произнесла это с мягкой улыбкой, — Или хотя бы скажешь ему спасибо. — Я благодарен, — произнес Чонгук, поправляя рюкзак и поднимаясь на ноги. — Я благодарен каждый день за то, что он не арестовал меня. Как он и предполагал, седьмой клиент опоздал на десять минут, заставляя Чонгука немного постоять на Донбэк-ро, а после присесть на скамейку возле пиццерии. Когда мужчина, наконец-то, явился, он оказался явно пьяным и, казалось, не был против обменяться деньгами и товаром прямо посреди улицы, из-за чего Чону пришлось затащить его в переулок и раздраженно наорать на него. В прошлом у него уже были глупые клиенты, обычно новички в чем-то подобном, которые привлекали к себе слишком много внимания, пытаясь быть осторожными, но вот это было что-то новенькое. Чонгук уже встречался с этим человеком раньше и не мог поверить, что тот настолько глуп, чтобы появиться в таком состоянии. — Да, мужик, я знаю, я знаю, просто… У меня был тяжелый день, понимаешь? — устало посмотрев на него, Чонгук вытащил пакет. Хонсук. Ах, в нем был кокс, о котором не сказал Сынюн. На пакете было достаточно четко указано количество кокаина, а не марихуаны, и это означало, что за это Чонгук выручит много денег. — Девушка бросила меня… Снова. — Имей в виду, в следующий раз, если появишься пьяным, я сорву сделку. Это слишком опасно. Лучше я получу от своего босса, чем окажусь за решеткой. — Конечно, мужик, конечно. Это больше не повторится, — Хонсук улыбнулся ему, и один его глаз дернулся. Чонгук какое-то время рассматривал его растрепанный вид, прежде чем забрать деньги, а после отдать товар, наблюдая за тем, как тот прячет его в джинсах и скрывает под футболкой. Только после этого мужчина быстрым шагом скрылся из переулка. Чон же вытащил список и просмотрел место следующих сделок. Гуннам-ро. Затем Чондон 1-ро. Потом Джадонсонхван-ро. Чонгук обратил внимание, что к клиенту номер десять придется снова возвращаться к Донбэк-ро. Этого было достаточно, чтобы заставить его раздраженно вздохнуть, но он почти закончил и времени было достаточно, чтобы успеть. Как только Чонгук сделает свое дело, он сможет вернуться в притон и отдохнуть, надеясь, что и Юнги вернулся с рамёном, который ему должен. Он бы съел все три миски сразу, а затем лег бы спать на нормальную кровать, а не сломанный диван. Мысли настолько увлекли его, что Чонгук вернулся в реальность только тогда, когда увидел человека, слонявшегося в этом районе, поэтому он спрыгнул с доски и взял ее в руку. Он никогда не видел людей, бродящих здесь, так как это была довольно широкая дорога, ведущая на шоссе в сторону Суён-гу. Здесь не было автобусных остановок, ровно как и людей. Мужчина бродил недалеко от места, где ему нужно было отдать товар — небольшая тупиковая автомобильная стоянка. Чонгук нес свою доску, прижимая ее к себе, и так дошел до конца тротуара, как вдруг неизвестный повернулся, взглянув на него. — Что здесь делает сопляк из Сам Ён Пха, а? — спросил тот, преградив ему путь и засунув руки в карманы, после чего поднял голову, бросив взгляд на Чонгука. Скорее, ему даже пришлось это сделать, так как последний был выше на пару дюймов. Впрочем, Чон увидел, что это делает его более мужественным. В голове промелькнула мысль о том, что это было довольно глупо, встать на пути парню, выглядевшему от силы лет на девятнадцать. Хотя больше он был удивлен тем, что тот знал о его причастности к банде, но не был зол. Донбэк-ро – это их территория. О чем говорит этот парень? Чонгук молча остановился, глядя на него. Его волосы были выкрашены в ярко-красный, значительно привлекая внимание, хорошо уложены, но изредка спадали на лоб, из-за чего он постоянно раздраженно их поправлял, пропуская челку меж пальцев. Парень выделялся и одеждой: белая безрукавка и черные облегающие джинсы. С собой у него была и куртка, завязанная на талии, клетчатая и такая же красная, как волосы. Черный рюкзак болтался на правой руке и не был полностью надет. Чонгук посмотрел на его руку и заметил татуировку между большим и указательным пальцами: черная и простая, но бросающаяся в глаза. Ох, боже, он не просто столкнулся с глупым ребенком, нет. Он столкнулся с членом банды Гым Сон Пха. В этом не было никаких сомнений, потому как на внутренней стороне руки была еще одна татуировка: звезда, в том же месте, где у Юнги был дракон. Скорее, это даже был лишь контур звезды, внутри которого расположились инициалы: КТХ ПЧМ. — Слушай, я просто пытаюсь сбагрить товар, — произнес Чонгук, поправляя рюкзак. — Я не член Сам Ён Пха, а просто делаю свою работу. — Может, я тоже пытаюсь делать свою работу? — он смотрел на его лицо, изучая и отмечая, что парень был довольно симпатичным, и Чонгук бы не удивился, если бы увидел его в одном из глупых клипов айдолов, которые крутили на билбордах в центре района. У парня были миндалевидные глаза, тонкий маленький нос с горбинкой и пухлые губы, напоминавшие об избалованных детках. Чонгук был уверен, что он — из тех, кто закатит истерику, если не добьется своего. — О, правда? Тогда дай мне пройти и делать свою… — Так-так, придержи коней, — подняв руку, парень подошел к нему, слегка толкая Чонгука в грудь. Тот лишь тяжело вздохнул, делая шаг назад. — Ты и правда просто так уйдешь? — Я не головорез, а просто курьер. Ты, похоже, тоже, судя по рюкзаку, — после слов Чонгука парень сначала посмотрел на свой рюкзак, а затем вновь на него. Через пару секунд молчания он взглянул на дорогу, запуская пальцы в волосы, как и предполагал Чонгук. Из-за этого он заметил еще одну татуировку за правым ухом: золотая звезда с черными деталями, делавшими ее объемной. — Если хочешь подраться, то вперед. Однако, буду честен, я хочу закончить со сделками и уйти. Можешь назвать меня ссыклом, мне поебать. — …Нет, чувак, ты не ссыкло, — парень отошел в сторону и помахал ему рукой, — Я просто хотел убедиться, что ты не нападешь на меня. — Нет, в пизду это. — Хорошо, а то моему другу пришлось бы убить тебя, если бы ты это сделал. — Неужели? Что-то я не вижу твоего дружка здесь, — сказал Чонгук, осмотревшись по сторонам. Он думал о том, что, может, его друг и сможет надрать ему задницу, но не сможет выстоять против Юнги. Его друг сломал бы ему обе коленные чашечки только за то, что тот не так посмотрел на него. Он ожидал, что парень разозлиться и начнет ругаться, но тот лишь наигранно рассмеялся, показывая средний палец. — Да пошел ты, ублюдок. Иди занимайся своими делами и уебывай отсюда. — Было приятно познакомиться с тобой, мудак. Чонгук запрыгнул на свою доску и проехал до автомобильной парковки, ныряя под низкими преградами и доезжая до места. Его клиентка подъехала к тротуару на мотоцикле через пару минут и съехала на обочину, чтобы не тратить бензин во время обмена. Ее лицо было скрыто шлемом. Она убрала пакет под куртку и показала большой палец. Прежде чем проверить список, Чонгук еще некоторое время смотрел ей вслед. Чонсапо-ро. Отлично, еще одна длинная прогулка на скейте, чтобы добраться до нужного места. Он нырнул под ограждения и поехал вниз по улице, заметив, что парень из Гым Сон Пха все еще бродил в округе. Засмеявшись, Чонгук вскочил на тротуар и погнал к следующему пункту назначения. Притон был практически пуст, когда юноша вернулся в 17:31, чему даже не был удивлен. Сегодня пятница — лучшее время для большинства членов банды для того, чтобы ходить по клубам, заработав себе новых клиентов, осматривающихся вокруг в поисках проституток и сутенеров. Сынюна нигде не было видно, зато Чонгук нашел Джебома, прохлаждающегося в задней комнате за игрой в покер с парой головорезов и несколькими красивыми девушками, которые, вероятно, были проститутками, хотя он и был не уверен в этом полностью. Судя по одежде на полу, они были полицейскими, но вот по розовому нижнему белью, в котором они сидели, это уж вряд ли. — Юнги вернулся? — Ага, вернулся пару часов назад, мелкий, — ответил мужчина, снявший рубашку и пиджак, но не галстук, по неизвестной причине. В этот раз его татуировка сражающихся драконов была отлично видна, а не скрыта, как в прошлый. — Ты все развез? — Да, деньги здесь, — Чонгук пересек комнату и положил рюкзак в сейф, встроенный в стену около двери. — Когда увидишь Сынюна, передай ему, что я уверен, что все клиенты заплатили, но Хани сказала про какую-то добавленную долю, а Хонсук был пиздецки пьяным. Я не доверяю ему. — Ага, конечно, — он посмотрел на мужчину и понял, что его слова, видимо, пролетели мимо ушей. Рука с картами была опущена и выдавала его результат, но Чонгук просто прошел мимо и поднялся вверх по лестнице, прежде чем бросить еще больше вещей под ноги. Он не стал стучать, а просто открыл дверь и вошел внутрь. Донесся звук храпа откуда-то из комнаты. Через пару секунд Чонгук нашел источник шума в ванной, заглядывая внутрь. Юнги упал на пол рядом с ванной в одном нижнем белье, но его волосы и полотенце, висевшее на шее, были влажными. Чонгук подошел поближе и, наклонившись, грубо потряс его за плечо. Друг, наконец, проснулся и пробормотал какую-то ерунду. Потребовалось еще несколько попыток, чтобы поднять его на ноги и перетащить в другую часть комнаты, к кровати. — Блять… — Юнги поднялся, потирая глаза внешней стороной рук, и, как только он сел, матрас заскрипел под ним. — В одно мгновение я надеваю нижнее белье, а в другое… Я, блять, потерял сознание. — Три дня непрерывной работы сделали это с тобой, — Чонгук осматривал комнату, пытаясь найти пакет из магазина на крошечной кухне. Открыв его, он вытащил из него все: упаковки лапши быстрого приготовления, замороженные овощи и рисовые шарики. — Ты купил что-нибудь полезное? — Нахуй полезное, — пробормотал Юнги, поднимая джинсы с пола. Пока он пытался надеть их, Чонгук заполнил чайник водой и включил его. Затем его друг, закурив, открыл верхушки упаковок с лапшой. Четыре упаковки. Он был должен Чонгуку три, но он отдаст с радостью их Юнги, если тот будет есть. — Интересный жизненный девиз… — поставив стаканы, Чонгук наполнил их водой. После нескольких минут ожидания, чайник нагрелся и оповестил об этом громким свистом. Залив лапшу горячей водой, юноша перенес ее на небольшой журнальный столик, который служил для них еще и обеденным, — Еда. — Иди нахуй, — поднявшись на ноги, Юнги сел рядом с ним. Полотенце все еще было на его шее. Чонгук старался порезать лапшу, чтобы она приготовилась быстрее, пока Мин, затягиваясь, смотрел на мутное содержимое перед ним. — Когда ты собираешься смыть фиолетовую хуйню с волос, а? — спросил он, держа сигарету в одной руке, а другой указывая на волосы. Чонгук лишь прищурился, глядя на старшего сквозь дым. — Никогда, зная то, как сильно ты его ненавидишь, — с усмешкой ответил Чонгук, забирая сигарету и делая затяжку. — Когда ты собираешься покрасить волосы? Или оставишь их черными, как твоя душа? — У меня нет души, парень. — Конечно у тебя ее нет, — Чонгук сделал очередную длинную затяжку, после чего Юнги забрал сигарету у него из рук и зажал ее между своими губами, облокачиваясь на спинку. — Знаешь, тебе бы пошел блонд. — Ага, я буду выглядеть, как шлюха, которых вижу каждый раз, когда иду в стриптиз-клуб Ли, как подношение извращенцам, — Мин ухмыльнулся, позволяя пеплу сигареты упасть прямо на джинсы, после смахивая его. — Подношение? Это слишком поэтично для шантажиста. — Я ебанный поэт, мелкий, — Юнги, наконец, взял палочки и слегка похлопал ими. В течение приема пищи — это было, вероятно, первое, что ел его друг в течение трех дней — Чонгук думал, следует ли ему говорить о парне из Донбэк-ро. Важно ли это, учитывая, что тот посягал на их территорию и не должен был заходить дальше Суён-гу? Если он скажет, будут ли проблемы? Не похоже, что тот парень сделал ему что-то плохое, не бил его или еще что-то подобное. Он только шутливо пригрозил и больше ничего, поэтому Чонгук не знал, действительно ли стоит делать из этого проблему? Чон решил не говорить: его друг выглядел слишком уставшим, чтобы заставлять его переживать о чем-то таком незначительном. Так он просто поел и принял быстрый душ, прежде чем решить, что лечь в семь вечера для него — рай. Впрочем, Юнги обогнал его, потому что, когда Чонгук вышел из ванной, тот уже лежал на их кровати, глядя в потолок так, будто смотрел в телевизор. — Я думаю сделать новое тату, — сказал Юнги, садясь на кровать и укладываясь на другую сторону. Чонгук подложил руку под голову и устроился куда комфортнее, чем на сломанном диване. — Когда ты закончишь со всем, то будешь выглядеть как ходячая картинная галерея… — заметил Чонгук, проводя пальцами по обнаженному плечу Юнги, обводя кончиками пальцев облака, спускаясь ниже к горному выступу и еще ниже, пока не добрался до дракона на локте. Он нежно провел от позвоночника зеленого существа и до самого хвоста, из-за чего Мин издал тихий вздох и повернул голову, чтобы посмотреть на младшего. — Ты их и так целыми днями прячешь. — Потому что я не хочу, чтобы люди смотрели, — объяснил Юнги, когда кончики пальцев двинулись ниже по морским волнам к лодке. Чонгук остановился, когда достиг якоря на запястье. Он знал, что работа над этой татуировкой была невероятной: практически на одном уровне примененных усилий и боли для создания Мона Лизы, однако была одна существенная разница. Юнги выглядел намного круче, чем тупое произведение искусства. — В другой стране это было бы нормально, знаешь? Ты мог бы спокойно показывать их и никто бы не подумал, что ты состоишь в банде. Никто бы не посмотрел на дракона и не подумал: «Ох, черт, он из ублюдков Сам Ён Пха». И тебе не нужно было бы скрывать их. — Может быть, мне нравится, что они так думают, когда меня видят? — ответил Юнги, — Это заставляет их не лезть мне под ноги и не задавать глупые вопросы, — Чонгук подумал немного, после чего его друг чуть подвинулся, чтобы, наконец, смотреть на него, а не на его макушку. — Хэй, малой, тебе ведь тоже придется набить одну, когда тебе исполнится восемнадцать. Не думай, что сможешь отвертеться только потому, что ты — талисман банды. — А я не могу просто носить костюм талисмана? — Не-а, тебе нужно набить татуировку, чтобы причастность к банде, к семье, — Юнги взял его за руку, разворачивая внутренней стороной запястья к себе и проводя по нему пальцами. Немного щекотно. — Сначала что-нибудь маленькое, не как твой нос… — Ха-ха. — Но тебе нужен дракон. Может быть, малыша, который вылезает из яйца? — Ага, это будет похоже на знак банды. Очень угрожающе. — Что скажет Сынюн на это? Причудливо. Этот тупой ублюдок скажет это на все. Ему нужно подарить словарь. — А дальше что, а? — спросил Чонгук, поворачивая голову, чтобы посмотреть на лицо Юнги. Тот немного подумал, и уголки его губ приподнялись. — Что? — Наши инициалы. — … Что? — повторил Чонгук, ухмыляясь и думая, что Юнги снова пошутил, как всегда. — Что ты имеешь в виду под инициалами? — То, что думаю о дерзкой татуировке с нашими инициалами. Ты что, отключаешься или как? — Нет, просто… Просто это не дракон или что-то подобное. — ЧЧГ и МЮГ где-нибудь на моем теле, — продолжил говорить Юнги с таким серьезным голосом и лицом, из-за которого хотелось смеяться. Вот только у Чонгука сохранялось странное ощущение, что он не шутит. — Я думаю, где-нибудь на груди, прямо над сердцем. Но что-то дерзкое, понимаешь? Не просто ебанное розовое сердечко или что-то такого. Что-то дерзкое. — Я понял, что ты несколько раз сказал «дерзкое» за это время… — Никто ее не увидит. Это будет маленьким секретом. Не как это, — Юнги поднял руку и посмотрел на красочный рукав. — Люди не будут смотреть на нее и думать: «Посмотри на этого ублюдка с дерьмом вместо мозгов». Чонгук взглянул на его руку, а затем вновь на лицо. Было ли в нем что-то меланхоличное? Сказать наверняка было бы трудно из-за тусклого освещения, которое проникло в комнату только благодаря фонарю на улице. — Это странно? — спросил он, что он имеет в виду под этим вопросом, и Юнги опустил руку обратно на кровать. — Странно, что я не хочу, чтобы люди видели что-то подобное? Всего пара букв на коже, но они ощущаются как… Что-то более важное. — Твое сердце на рукаве, — произнес Чонгук, прикрывая глаза из-за усталости. Юнги мягко вздохнул, когда младший начал медленно проваливаться в темноту, но успел услышать тихий шепот. — Скорее, на моей коже.