Taste Of Ink

В прошлом Чонгук встречал только несколько членов банды, с которыми ему было некомфортно: они заставляли чувствовать что-то похожее на страх в их присутствии. Несмотря на острый язык Юнги и привычку ломать кости, его друг не входил в их число, но он знал нескольких головорезов по имени или внешности, которых находил пугающими. Обычно это были мужчины выше него на несколько сантиметров и шире за счет мускулатуры, а не жира, у которых никогда не было синяков, хотя они все время работали. Иногда у них были татуировки даже на лицах, чтобы никто не сомневался в том, что они участники банды, и юноша заметил, что те едва могли разговаривать. Глядя на них, Чон задавался вопросом: могут ли они выдавать что-то большее, чем просто звуки, похожие на хрюканье и рычания, или они разговаривают только с помощью своих кулаков. Это чувство никогда не было достаточно сильным, чтобы зваться «страхом», но оказалось достаточным для «настороженности», которая заставляла юношу избегать их, не разговаривать с ними. Он видел трех таких в Сам Ён Пха и знал, что один из них даже был японцем, а не корейцем. Чонгук никогда не слышал его имя, только то, что его называли «Японец», словно мужчина был суперзлодеем, хотя он и не был настолько большим и угрожающим. Что-то в нем говорило, что у него под ногами путаться не стоит, и Чону хватало ума избегать его. Юноша никогда не боялся других людей, кроме, может быть, своей пьяной матери. Он провозил контрабандой наркотики иностранным партнерам, имел несколько стычек с полицией и провел несколько дней на улице, будучи ребенком, пережившим смертельный зимний холод. Люди не пугали его, но Чонгук должен признаться, что у него засосало под ложечкой, когда он встретился глазами с этим парнем — Ким Тэхеном. У него было совершенно не угрожающее лицо, что юноша посчитал довольно странным. При других обстоятельствах Чонгук сказал бы, что у него дружелюбное лицо. Он не был высоким, с плечами, как у полузащитника из американской футбольной команды. Глядя ему в глаза, Чон понял, что тот угрожает именно так. Взгляд Кима был сильным и непоколебимым. Юноша понял, что это, наверное, то, что чувствуют люди при виде Юнги. Его большие глаза смотрели на него, будто хищник смотрел на свою жертву, но в то же время казалось, что он видит все насквозь. Парень был совсем не похож на Чимина, который, устраивая шоу, пытался казаться крутым и устрашающим. Тэхену для этого не нужно было прилагать никаких усилий. — Что? — вдруг спросил Тэхен своим низким голосом, в котором не слышался пусанский акцент. Чонгуку было нужно послушать немного больше, как он говорил, чтобы понять, откуда он. Тэхен слегка нахмурился, и его брови исчезли под челкой. Почему Чимин представил его, как сопляка из Сам Ён Пха? Почему он подумал, что было бы хорошей идеей познакомить своего друга с парнем из враждебном банды, а не просто назвать его имя? Чонгук решил, что за подобную глупость он будет обязан бросить в него еще один каштан. Или, возможно, ударить скейтом по затылку, чтобы помочь осознать ошибку. Юноша никогда бы не познакомил Чимина с Юнги, рассказывая, что рыжий из Гым Сон Пха, потому что он не знал точно, как старший отреагирует на это. Может быть, он разозлится или же будет настолько потрясен, что не сможет разозлиться, но как бы Мин не отреагировал, юноша все равно бы не сказал. Чимин сделал это специально, чтобы посмотреть на его реакцию, или, может, уже заранее рассказал другу о нем? Если так, то что именно он говорил? — Почему ты уставился на меня? — спросил парень, меняя положение в кресле. Чонгук только осознал, что смотрит на него так, словно тот был экспонатом картинной галереи, поэтому мысленно отчитал себя. — У меня что-то на лице? — Тэхен поднял руку, касаясь своих щек. Чонгук в тот момент увидел, что у того в руке была манхва. Судя по обложке, какая-то школьная, потому что на ней были видны парни в белой и серой униформе с волосами оранжевых и желтых цветов. — Э-э… Нет, я просто… — замолчав, Чонгук отвел глаза, смотря на стену с плакатами. Почему он вдруг потерял дар речи? Когда юноша впервые встретил Юнги, у него не было проблем в общении с ним, хотя он был всего лишь ребенком. Даже столкнувшись с Чимином, Чонгук обменялся с ним оскорблениями и обидными прозвищами. Тем не менее, глядя на Тэхена, он понял, что все вылетело из головы вместе со способностью отвечать на самые простейшие вопросы. — Минни, твой друг пиздецки странный, — пробормотал Тэхен, продолжая листать манхву. Страницы издавали мягкий шуршащий звук, а парень явно был не заинтересован в сюжете, ибо его глаза не двигались по страницам, которые слишком быстро переворачивались. И это все? Это было то самое великое представление, которого он так ждал и переживал? Этого было достаточно, чтобы Чонгук почувствовал себя безбожно тупым, поэтому он повернулся, чтобы снова посмотреть на парня. Что было такого в Тэхене, что заставляло его чувствовать себя немного некомфортно? Юноша не мог понять этого, что ему совершенно не нравилось. Казалось, это из-за вида странных ботинок с гвоздями в подошве, но он подумал, что это совсем не то. Чон никак не мог понять, что это было. — Ага, пиздецки странный, — Чимин согласился с широкой улыбкой, из-за которой Чонгук его пихнул локтем в ребра. Рыжеволосый громко заскулил, а затем дотронулся до места ушиба. — Эй, я просто говорю правду. Ты бросаешь в людей каштаны, ты, блять, странный. — Каштаны? Забавно, — фыркнул Тэхен, а после засмеялся так, что парень увидел, как быстро хмурое лицо сменилось на улыбчивое. Это доказало, что предположение о том, что он достаточно дружелюбный, было верно, но не отменяло ощущения дискомфорта. — Это смешно, серьезно смешно. — Не хвали его, это больно. — Так что же здесь делает сопляк Сам Ён Пха? — Тэхен бросил манхву на пол. Чимин рассказал, что сам его пригласил, пока парень начал качать ногой вверх-вниз. Гвозди на подошве ботинок постукивали по полу, и Чонгуку потребовалась большая сила воли, чтобы прекратить смотреть на его ноги. — У тебя есть с собой наркотики, парень? — Нет, у меня выходной. — Хм-м-м, а вот это уже не весело, — Ким надул губы и скрестил руки на груди, все еще сидя в кресле. Оно было в стиле ретро, и Чонгук задался вопросом, купили ли они его, взяли в антикварном магазине или нашли в заброшенном здании. Судя по остальной мебели, правильным был третий вариант. — По крайней мере, теперь я знаю, что ты умеешь говорить, а не просто эмкать. — Для вышибалы ты хорошо говоришь, обычно они только эмкают, — губы Тэхена дернулись после этих слов, и юноша подумал, стоило ли смеяться над ним, даже если было очевидно, что это шутка. — Вот так сюрприз. — Никаких ссор, — объявил Чимин, — Мы просто поговорим, ничего больше. И никаких драк. — поправив волосы, Пак снял с себя куртку и бросил ее на потертый диван из темно-коричневой кожи. — Ты никогда не дрался, да? — вдруг спросил Тэхен, вставая на ноги, словно слова Чимина для него ничего не значили. Юноша быстро пересек комнату, чтобы поднять что-то с пола около двуспальной кровати, и, когда он обернулся, Чонгук понял, что он держит в руках бейсбольную биту. Не деревянную, а металлическую с серебристым отливом, ручка которой была обклеена изолентой, чтобы не скользила в руке. Ким держал ее так, что конец указывал прямо на Чонгука. Осмотрев биту, тот поднял взгляд на лицо Тэхена. Он ухмылялся. — Нет, — честно ответил Чонгук, — Я не дерусь, не наемник же. — Я знаю, что ты курьер. Могу сказать это, просто посмотрев на тебя, — Тэхен закинул биту за голову и разместил оба ее конца на своих плечах. Из-за этой позы его футболка немного приподнялась. Быстро посмотрев на него, Чонгук заметил, что вокруг пупка была набита черная звезда с острыми концами, а едва заметный след волос спускался вниз, скрываясь под поясом. — Для головореза ты не выглядишь большим, хотя вообще не выглядишь таковым. — Да? — Тэхен снова переместил биту и теперь держал ее обеими руками. — Не нужно быть большим. Достаточно быть быстрым и больно бить, как-то так… — он взмахнул битой, как в бейсболе, и, прищурившись, проследил, куда отбил воображаемый мяч. Чимин в это время изображал бушующих зрителей. Ким повернулся обратно к Чогуку, и его ухмылка стала шире. — Я не бегаю, мелочь. Я разбиваю черепа. — В прямом или переносном смысле? — В прямом, — Тэхен начал ходить туда-сюда, покручивая запястьем и наблюдая, как свет играет на металлической поверхности. Он выглядел как тихо крадущееся животное в клетке, которое и только и ждет, чтобы наброситься на свою добычу, разрывая ее на куски. Ботинки с каждым шагом стучали по полу, как каблуки. — Он не шутит, — произнес Чимин, усаживаясь на диван. — Тэ выбивает носы и коленные чашечки, ломает ребра и черепа. Чонгук подумал об их отношениях. Он знал, что Юнги занимался вымогательством и в прошлом избивал людей, но никогда не доходил до серьезных последствий. Ломал пальцы, бил в лицо телефоном, возможно, ломал нос и выбивал зубы. Но не настолько глобально. В худшем случае, юноша ломал коленные чашечки, но только самым отбитым ублюдкам, которые пытались обмануть его. Юнги никогда раньше не упоминал о сломанных черепах, так что парень даже задумался, не преувеличивают ли они, чтобы выглядеть круче. Однако у него было чувство, что Тэхен не преувеличивал. Юноша мог поверить в то, что тот способен достаточно сильно ударить битой, чтобы сломать череп, ухмыляясь от уха до уха. — Хочешь узнать, с каким звуком ломаются черепа? — спросил Тэхен так, будто говорил погоде, а не о чем-то ужасном. — …Не особо. — Это похоже на звук разбивающегося стекла, — продолжал молодой наемник, и одной этой фразы хватило, чтобы Чонгук поморщился. — Замечательный звук. Так, стоять, блять, если ты не головорез, а курьер… Где, блять, твои татуировки, а? — У него нет ни одной, — объяснил Чимин, устроившись на диване и положив руки за голову, как подушку. — Он слишком молод, чтобы иметь их. Разве это не мило? — Насколько молод? — Семнадцать, — Тэхен уставился на своего друга, после чего повернулся к Чону, почему-то ухмыляясь еще шире. — Он прав, у меня действительно нет татуировок, — сказал Чонгук, качая головой. — До восемнадцати лет мне нельзя набивать их, но как только исполнится, обязательно обзаведусь одной. Драконом, конечно же. — Ну и ну, нам следует изменить это, — Тэхен отбросил биту в сторону, и она приземлилась на пол с громким стуком, заставляя Чонгука вздрагивать от удивления. — Минни, хватай его и держи, а я сделаю ему татуировку на лице: хуй прямо на лбу, — Чонгук рассмеялся, пытаясь скрыть свой шок, чтобы они не подумали, что он испугался, — Не смейся, пацан, я, блять, сделаю это. Набью тебе член дракона, чтобы ты смог вписаться в компанию остальных ублюдков Сам Ён Пха, — Ким просто забавлялся, и, к счастью, Чонгуку удалось не вздрогнуть или сделать шаг назад. — Сразись со мной. — Ну давай, мелкий, — Тэхен схватился за края своей футболки, и Чонгук неожиданно заволновался, не допустил ли он ошибку. Когда он ее снял, все татуировки разом стали видны, и, даже если это всего лишь шутка, он знал, что такое обычно заканчивается дракой. Так работали банды, и ему посчастливилось избежать такого проявления мужественности в своей жизни, работая в Сам Ён Пха. Впрочем, Чон видел, как многие пьяные головорезы снимали свои вещи и начали драться ради удовольствия. Тэхен кинул в него футболку, и та приземлилась на его кроссовки. Запах одеколона и чего-то еще, что могло быть травкой, сразу донесся до младшего. Ким же широко раскинул руки, — Иди ко мне. — …Пожалуй, я обойдусь, — пробормотал Чонгук, и после минуты молчания старшие громко рассмеялись над ним. Он действительно уклонился от их шутки и мог с облегчением выдохнуть из-за факта, что Тэхен тоже шутил. Тот подобрал свою футболку, и у младшего вновь появился шанс рассмотреть его татуировки. Ему открылся контур звезды на внутренней части левой руки, верхний угол которой доходил до сустава среднего пальца, пока остальные концы вытягивались, словно чьи-то пальцы смыкались на его плоти. Как и у Чимина, у него была черная звезда, расположенная вокруг пупка, но золотых не было видно. Было ясно, что одной звезды было достаточно, чтобы показать свою принадлежность к банде без цвета. Но они были скучными по сравнению с двумя другими татуировками: на шее и на груди. У Тэхена на груди слева, чуть выше соска, набито распятие. Оно, замысловато набитое на смуглую кожу, было небольшим, всего в несколько сантиметров. Глядя на него, Чонгук вспомнил о том, каким красивым стал дракон Юнги, когда тот добавил цвета. На кресте не было Христа, он был пустым, сделанный из закрученных линий, похожих на плющ и создающих готический образ. Младший был уверен, что, если бы на распятии был Христос, то он бы кричал в агонии. Однако даже татуировка с крестом ничего не значила, по сравнению с гранатой на шее. Она была цветной: оливково-зеленой с красными деталями. Ему показалось, что эти татуировки имели свой смысл, поэтому Чонгук спросил, что они означают. — Гым Сон Пха, — Тэхен указал на татуировку на пупке, а затем протянул руку, чтобы показать еще одну, — Эта, — юноша указал на распятие, — Эта особенная. Понимаешь, я хочу, чтобы это было последним, что видели бы мои враги, прежде чем я разобью их черепа. Они поймут, что совершили большую ошибку, связавшись со мной, так что пусть начинают молиться. — Радуйся, Мария, преисполненная благодати… — произнес Чимин с дивана, быстро перекрестившись и подняв руки в молитвенном жесте перед лицом. Эта сцена заставила Чонгука усмехнуться, и он задумался, как много молитв знал Пак. — Пусть ублюдки молятся. Кажется, не так уж и много. — А что насчет гранаты? Что она означает? — спросил он, глядя на то, как юноша надевал футболку. Татуировки Юнги не имели для старшего никакого значения, они просто были искусством. У них был только поверхностные смысл, означая лишь то, что было на них изображено. Однако казалось, что у Тэхена каждая имея смысл. — Это была идея Минни, — Ким потянул подол футболки вниз, а затем рассеяно поправил волосы. — Он сказал, что у меня отвратительный характер, и я постоянно взрываюсь. Может быть, в один прекрасный день граната взорвется, и моя голова будет летать по комнате? — он провел пальцем по татуировке. Чонгук внимательно наблюдал за этим. — Это было бы забавно. — прокомментировал Чимин, принимая сидячее положение. — Эй, Кукки, ты хорошо готовишь? — Эм, наверное… — он посмотрел на парня и увидел облегчение на чужом лице, — А что такое? — Тэ может ломать черепа, как не сможет никто другой, но вот у него проблема с яйцами. Чонгук предполагал несколько сценариев пребывания дома у Чимина и Тэхена. Первый — его моментально вышвырнут оттуда, потому что он из Сам Ён Пха, да и какой идиот позволит врагу зайти в их дом. Этого не произошло. Второй — Чон останется на несколько минут, а затем вежливо уйдет, чтобы избавиться от неловкой атмосферы, которую вызовет его присутствие. Это тоже не произошло. Третий и последний сценарий включал в себя то, что он просто подружится с другом Чимина и… Ну, он не совсем уверен в их отношениях. Чимин в шутку сказал, что Чонгук должен приготовить им поесть, и думал, что тот этого явно не сделает. Но младший пошел на маленькую кухню и начал готовить: мыть овощи, смотреть, что есть в холодильнике, хотя имеющийся запас еды сложно было превратить в нормальную еду. — Знаешь, я могу ведь и отравить вас, — заметил Чонгук, начиная нарезать овощи кубиками тупым ножом, который был найден в одном из ящиков. Когда он оглянулся через плечо, то увидел, что Чимин залипал в телефон, а Тэхен, сидя в том же кресле, смотрит прямо на него. Даже будучи в другом конце комнаты, Чон ощутил вес его взгляда и быстро отвернулся. — Кукки, это все равно будет лучше, чем стряпня Тэ, — пробормотал Чимин, постукивая пальцем по экрану. — Яд не в твоем стиле. Скорее ты подложишь каштан, и мы задохнемся. — Блять, это и был мой план… На плите готовилась лапша, но вода еще не закипела. Закончив с нарезкой, он кинул их в кастрюлю к нескольким кусочкам мяса, которые ему удалось найти. Это была не самая лучшая еда, но точно лучшее, что он смог сделать с ограниченным количеством продуктов. В конце концов, Чонгук привык с кем-то делить квартиру. Юнги тоже никогда нормально не закупался продуктами. — А он смелый для сучки из Сам Ён Пха, не так ли? — Тэхен продолжал постукивать ногой по полу, что Чонгук не мог не обернуться. — Забавно, потому что я слышал, что в Гым Сон Пха одни уебки, — он приподнял бровь и заметил, что в этот раз наемник не улыбнулся. Чонгук понял, что с Тэхеном не так легко поладить, как ему показалось сначала. Все казалось нормальным, но он не мог не чувствовать, как атмосфера накалялась каждый раз, когда он говорил. С Чимином такого не было, и Чон чувствовал, что может сказать ему все, что угодно, будь то тупая шутка или что-то чересчур честное. Но с Кимом юноша ощущал постоянную потребность держать язык за зубами. Даже когда парень шутил и улыбался, Чонгук не мог избавиться от странного ощущения. Это была тревога, он был уверен точно и не понимал, почему он так сильно это чувствует. Особенно, когда Тэхен смотрит на него дольше секунды. Но каждый раз, когда он думал, что парень обидится или рассердится на него, ничего не происходило. Ким просто так же смотрел на него, иногда улыбался или шутил о том, что сейчас надерет ему задницу. Тэхен не устраивает драку только ради Чимина? Или просто нашел его слова забавными? Почему Чонгук хотел приблизиться к невидимой линии, чтобы посмотреть, что будет, и только потом отойти? Это было странно, ему самому подобное не нравилось, но он продолжал, хотя и понимал, насколько это глупо. — Это тебе твоя мамочка сказала? — спросил невозмутимым голосом Тэхен, и Чимин усмехнулся, не отрывая глаз от телефона. Чонгук не видел свою мать около шести лет, и эти слова его абсолютно не задели. — Передавай ей пламенный привет от меня. Будто раньше Чонгук подобного не слышал. — Что вообще значит быть головорезом? — спросил Чонгук, бросая мясо вместе с овощами на сковородку. — Я зарабатываю тем, что избиваю людей. — Каких людей? — Ублюдков, которые встают на моем пути, — ответил Тэхен, поднимаясь на ноги и пересекая комнату. Чонгук слышал, как приближаются его раздражающие ботинки. — Неважно, кто они, но они пожалеют о том, что мешают мне. — младший продолжал помешивать еду. — Ты собираешься мешать мне, а? Чонгук повернулся и увидел, что тот стоит в нескольких сантиметрах от него, настолько близко, что их руки почти соприкасались. Тэхен смотрел на него своим тяжелым взглядом, и младший понял, что не может долго смотреть в ответ, поэтому вновь посмотрел на сковородку. — Не мешай мне, и я не буду мешать тебе, — ответил младший, все еще смотря на сковородку, и вдруг почувствовал, как Тэхен наклонился к нему ближе. Чонгук почти чувствовал чужой подбородок на своем плече. — Храбрый и глупый, — пробормотал Ким, и младший крепче сжал лопатку. — Я серьезно, держись подальше от меня, и у нас все будет хорошо. Но попадешься на пути Минни или моем, и у нас будут проблемы. — Знаешь, Тэ, не все должно заканчиваться дракой, — произнес Чонгук, говоря тише, чтобы Чимин его не услышал. — …Нет, — сказал Тэхен после минутного размышления. — Не должно, но так намного веселее, — Чонгук уставился на него, а старший, протянув руку, взъерошил его волосы, намного сильнее, чем это делал Юнги: он почувствовал это по тому, как сильно сжались пальцы Кима. Ощущение тревоги в животе, казалось, стало еще сильнее. Через пару минут Чонгук закончил с готовкой, и все они сели за низкий стол, который он не заметил ранее. Он стоял возле стены, и Чимин, достав его, поставил на пол. Стол напоминал журнальный столик, что был у него и Юнги, но он был темным, а не светлым, ножки — короткими и толстыми. Поверхность не была глянцевой, но ее украшали глубокие царапины, появившиеся от времени. На столе стояли три миски с раменом и различные тарелочки с кимчи, жаренным мясом и овощами. Запах, исходящий от еды, казался достаточно приятным, но это не означало, что все будет хорошо на вкус. — Черт, ты должен бросать Сам Ён Пха и работать на нас, — пошутил Чимин, попробовав лапшу. Чонгук закатил глаза и заметил, что тот усмехается. — Не будь курьером, а просто заведи ресторан. — У вас есть ресторан, ну, у Гым Сон Пха? — спросил младший, играя со своей лапшой. Чимин взглянул на своего друга и, казалось, молча разговаривал с ним. — Не-а, — Тэхен покачал головой, — Не думаю, что есть. Я никогда не был в таком месте. А у Сам Ён Пха? — Да, бистро Ким. — Это то огромное здание на Гуннам-ро? С красной верандой и парнем на двери? — спросил Чимин с набитым ртом. — Да. У этой семьи есть связи в нашей банде, так что мы в значительной степени владеем этим местом. Я вроде как дружу с одним шеф-поваром, но ему, на самом деле, плевать на дела банды, — Чонгук взял кимчи из тарелки. — У нас есть связи везде: рестораны, школы, клиники пластической хирургии. — Сам Ён Пха не банда, вы все ведете себя как ебанные чеболи, — пробормотал себе под нос Тэхен, поедая рамен. Чонгук посмотрел на него на мгновение, а после перевел взгляд на Чимина. Рыжеволосый, казалось, был слишком занят едой, чтобы обратить внимание на их разговоры, и Чонгук решил, что лучше промолчать. Пусть Тэхен выражает свое раздражение. Это не вина Чона, что их банда была самой большой в стране, что они могли позволить себе вкладывать деньги в бизнес, удваивая прибыль. Гым Сон Пха, возможно, и были «хорошими», но они являлись никем по сравнению с ними, и это было правдой. Юноша не хвастался этим, ибо его не особо заботило, кто более влиятельный. Ему просто хотелось придерживаться только своей работы и находиться подальше от неприятностей. Поэтому он решил не попадаться на крючок Тэхена и мыслить по-взрослому. — Может, у вас есть связи и в шоу-бизнесе? — внезапно спросил Чимин, рассеивая напряжение в воздухе. Чонгук кивнул, и объяснил, что там тоже большая точка сбыта наркотиков и проституток. Он знал, что у многих компаний на быстром наборе сутенеры, а кокаин постоянно принимался для соблюдения всех графиков. Парень изумленно уставился на него, и даже Тэхен поднял взгляд. — Черт возьми, это безумие! Неудивительно, что они все поправляют носы, после такого-то количества кокса! — Чимин рассмеялся, и его смех заставил младшего улыбнуться. — Ты мог бы шантажировать их, — сказал Тэхен, немного подумав. — Составь список и припугни их. Пусть они попотеют слегка. — Мой друг это делает, — объяснил Чонгук. — Он занимается вымогательством и постоянно шантажирует людей. Один раз он получил миллион вон от генерального директора компании, который бил трейни, а спустя две недели его посадили за решетку, — он почувствовал прилив гордости, думая, что Юнги не только получил деньги, но и наказал его за то, что тот вовремя не оплачивал наркоту, которую распространял среди стажеров. У Юнги не было времени на такое дерьмо, особенно, когда страдали дети. — Он тоже дерется, — добавил он, намекая на Тэхена. — Спорим, я бы надрал ему задницу. Тэхен точно знал, что сказать, чтобы попасть в яблочко… Чонгук знал, что Юнги не будет в притоне. Он знал это, потому что даже во время коротких поездок его не было, минимум, три дня. Его друг не верил в рабочие часы и отдых. Нет, Юнги будет работать без отдыха столько, сколько сможет, прежде чем упадет в обморок, а затем сделает небольшой перерыв, и все повторится. Чонгук сотни раз говорил ему, что это безумно вредно для здоровья, но, как назло, Юнги никогда не болел. Он просто продолжал это делать, и младший уже давно сдался. Если бы Чонгук вернулся в притон, то обнаружил бы, что Мин оставил ключи от квартиры у кого-нибудь, и тогда он может спать в постели один. Ну или все случилось бы как в последний раз — Юнги забудет их дома, и тогда ему придется спать на сломанном диване, пока вся остальная банда будет пить, купить, играть в игры и, как всегда, спорить. Ему не особо хотелось ехать обратно, чтобы вновь проводить ночь на идиотском диване, поэтому, когда Чимин спросил, не хочет ли он переночевать у них, тот согласился. Какая разница: спать на их диване или вновь в притоне? По крайней мере, тут не было кучи наемников, из-за которых он не смог бы уснуть всю ночь. Оказалось, что в подвале не было ванной, но вот в другой части здания находилась вполне пригодная для использования. Юноша ожидал, что она будет в таком же ужасном состоянии, как и остальная часть строения, но, оказавшись внутри, увидел, что это не так. Ванная была просторной и чистой, раковина и душ работали отлично, лучше, чем у них с Юнги в квартире. Комната была полностью белой, с плиткой и линолеумом. Чонгук нигде не видел грязи или плесени, растущей в маленьких промежутках между плитками. Он даже задался вопросом, кто из них убирается. У него с собой не было ни запасной одежды, ни полотенца, ни туалетных принадлежностей, поэтому у Чона не было другого выбора, кроме как оставить душ до завтра, когда он вернется в притон. Он лишь умылся и использовал немного чужого ополаскивателя для рта. — Ты когда-нибудь бывал на ночевке? — спросил Чимин, бросая в него подушку. Парень уже сходил в душ перед ним и, видимо, будет спать только в нижнем белье. В нынешнюю жару Чонгук не мог его винить, хотя сам остался в футболке. Ему было некомфортно ходить только в белье, учитывая, что никого из них он не знал. Это было так же, как если бы он ходил в одних боксерах по притону. — Думаю, когда был ребенком, несколько раз точно, — ответил он. — А ты? — Нет, если спать на улице и в метро не считается ночевкой, — это фраза напомнила Чонгуку о собственном опыте, и это было еще одной вещью, которая нравилась ему в Чимине. Парень бывал в похожих ситуациях, как он, и младший узнал о нем немного больше. Но он почти ничего не знал о Тэхене. — Не думаю, я тоже там спал, — Чонгук сел на черный диван, потому что уже опробовал оба и этот показался ему более удобным. — Всего несколько раз, но этого было достаточно. —Согласен, говорить об этом пиздецки тяжело, да? — Да. А… Тэхен тоже делал подобное? — спросил он внезапно, стараясь казаться спокойным, а не нервным, но Чимин прочел это по его лицу. — Почему бы тебе самому его не спросить? — спросил рыжий с легкой усмешкой. Чонгук посмотрел на него, а затем отвел взгляд на стены с плакатами. Это рассмешило Чимина, но сейчас Чону явно не хотелось бы испытывать смущение. — Что? Ты правда думаешь, что Тэ изобьет тебя? — юноша даже не ответил. — Он не будет этого делать, знаешь? Он бы сделал это пару часов назад, если бы захотел. Чимин не ответил на его вопрос, и Чонгук понял, что тот хотел, чтобы он сам спросил у Тэхена. Но он не мог сделать это. Дело не в том, что парень думал, что старший его побьет, — он может, но это не сильно беспокоило, — а в том, что вопрос был слишком личным, и он не мог так просто задать его. Чонгук старался держать зрительный контакт с ним дольше нескольких секунд. Как он может спросить его о чем-то личном, если при этом будет смотреть только на пол? Юноша настолько погрузился в свои мысли, что ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что Тэхен вернулся. Подняв глаза, он увидел, что на нем нет никакой одежды. Ким вытирал волосы полотенцем, напевая себе под нос какую-то мелодию, а Чонгук отвел взгляд и обнаружил, что стена по прежнему интересна, как и пару минут назад. — Давайте сыграем в игру под названием «позвонит ли мне Дуджун в 3:30 утра и потребует ли, чтобы я бежал до самого Суен-гу, или он будет ждать до более нормальных 6 утра?» — Чон подумал, что лучше бы ему научиться играть в игру под названием «одеться», но не произнес это вслух. — 3:30, — сказал Чимин. — Прошла неделя или даже две с последнего раза, так что он снова нанесет удар. — Спасибо за поддержку, — послушался тихий стук, и Чонгук приподнялся, видя, как Тэхен ударил Чимина влажным полотенцем. Оно ударило его достаточно сильно по голове, спутывая волосы. Парень заскулил и поднял руку, чтобы поправить прическу. — Нахуй Дуджуна, я спать хочу, — произнес Тэхен, прежде чем со стоном опуститься на кровать, уткнувшись лицом в подушку. — Я буду спать весь день. Чонгук проснулся от шума и, когда открыл глаза, то заметил, что свет был выключен, а через маленькое окошко не проникал солнечный свет. Была еще ночь, но его разбудил какой-то звук, поэтому он приподнял голову и попытался что-то разглядеть, щурясь. В подвале было тихо, однако, когда юноша собирался вновь лечь, шум появился снова, и он понял, что это было: кто-то стонал из-за кошмара. Юноша сел, и его куртка упала на пол с тихим шуршащим звуком. Его веки были настолько тяжелыми, что ему пришлось несколько раз потереть глаза, чтобы открыть их. — …Меня, не прикасайся, блять, ко мне. — Чонгук повернул голову и понял, что это Тэхен говорит во сне. У него кошмар? Раздался тихий скрип, и он услышал, как кто-то перевернулся, возможно, Чимин. — Ты кусок дерьма, ты… — Тэ, — тихо произнес Чимин, — Это всего лишь сон, замолчи уже. — Ты ублюдок, я убью тебя. Клянусь, я… — Тэ, — произнес Пак немного громче, — Все в порядке, тише. — Я убью тебя… — выдохнул Тэхен, а затем Чонгук услышал что-то похожее на всхлипы. Послышалось еще больше шуршания простыни и скрипа дивана. После нескольких вздохов и всхлипов, вероятно, Тэхен проснулся и издал удивленный звук. — Хах, Минни, что… — Тебе приснился кошмар, все в порядке. Засыпай, — хотя Чонгук не мог видеть в темноте комнаты, но он мог представить, как Чимин поглаживает Тэхена по голове. Юнги делал подобное для него по ночам, когда он просыпался весь в слезах, будучи еще совсем юным. — Бля… Черт, прости. — голос Тэхена был хриплым и почему-то казался приятным. Чонгук вновь лег и укрылся своей курткой. — Мне… Мне снова приснился отец. — Не думай о нем, — произнес Чимин тихим голосом. — Его здесь больше нет, так что не думай о нем. Он покинул место в 8 утра. Тэхена уже не было в тот момент, ибо в пять утра зазвонил его телефон. На рингтоне стояла какая-то громкая рок-песня, довольно неплохая, но такая себе для пробуждения. После этого юноша так и не уснул, а просто пролежал еще несколько часов, прежде чем встать и уйти. Чимин по-прежнему спал, свернувшись калачиком и сопя в подушку. Чонгук не стал его будить, только быстро оделся и ушел, прыгнув на доску и поехав по Хэундэ-гу. Глаза были сухими, а веки тяжелыми, поэтому он грубо потер их. В этот момент юноша выехал на дорогу, и сзади послышался автомобильный гудок. Чонгук только оттолкнулся сильнее и показал средний палец водителю. Светофор горел желтым, а не красным, так что ублюдок мог и подождать. Юноша перепрыгнул на доске на следующий бордюр и тяжело вздохнул. Он устал, но знал, что душ и горячая еда приведут его в порядок. У него был план посетить бистро Ким и насладиться прекрасно приготовленным завтраком. Сокджин, как всегда, будет убирать кухню или столовую и обязательно впустит его, если Чон прижмется лицом к окну и подышит на него, создавая пятно. Прошло уже какое-то время с тех пор, как у Чонгука были кошмары. Он помнил, что очень долго мучился от них, когда впервые оказался на Хэундэ-гу: результат того, что в двенадцать лет он был так далеко от дома. Юноша уже не мог вспомнить, о чем были кошмары, но он просыпался в слезах, крупно дрожа, почти каждую ночь. К счастью, у него был Юнги, чтобы успокоить его, поглаживая по волосам и нашептывая успокаивающие вещи, когда младший утыкался лицом ему в грудь, вдыхая запах сигарет. С Тэхеном тоже такое происходило, у него тоже был Чимин, чтобы держать его в безопасности от страшных мыслей. Тэхен хвастался тем, что раскалывал черепа и избивал людей, но у него все же были кошмары. Яркие и реалистичные, насколько он мог судить. И что же это могло говорить о нем? Чонгук проехал еще пятнадцать минут, пока не добрался до притона. Уже там он, спрыгнув с доски, вошел в здание. Передняя часть была забита наемниками и дилерами, громко разговаривающими по телефону. Он осмотрелся, пытаясь найти Сонми. Та стояла в углу за стационарным телефоном, держа трубку между ухом и плечом и пытаясь налить травяной чай. — …Ага, подожди минутку. Чон, у тебя в час дня. Не шатайся долго и возвращайся к половине первого. — Конечно, а кто дилер? — Ян, — Ян Сынюн. Отлично, больше никакого Усана. Чонгук пересек переднюю комнату и пошел обратно. Он забрал ключи у Джебома и поднялся наверх в квартиру, чтобы принять горячий душ. После водных процедур юноша почистил зубы и переоделся, наконец почувствовав себя чистым. На нем были синие джинсы, белая рубашка поло и кроссовки. Он уже собирался надеть черный бомбер, когда заметил рубашку в синюю клетку, лежащую на комоде. Она принадлежала Юнги и, взяв ее, юноша понюхал воротник: запах сигарет и одеколона все еще присутствовал. Чонгук вспомнил Чимина с его клетчатыми рубашками, так что он тоже решил надеть ее. Юноша взял кошелек с нижней полки, оставил записку, а затем вышел, закрывая дверь и убирая деньги с ключами в карман джинсов. Он снова поехал на скейте до Джвадон-ро, чтобы добраться до ресторана. Уже начались летние каникулы, и Чон видел, что на улице людей стало больше, чем обычно: дети, которые были слишком малы, чтобы гулять в одиночку, с мамами, ребята постарше, гуляющие в группах, и подростки. Теперь, когда он был не единственным подростком на улице, никто не смотрел в его сторону. Это было отлично, потому как юноша мог намного легче сливаться с толпой и меньше беспокоиться о том, что патрульные машины медленно следуют за ним по улице. Чонгук замедлился, приближаясь к ресторану. Бистро Ким было большим зданием, которое занимало большую часть улицы. Оно было сделано из цветного кирпича и стекла, с золотыми оконными рамами и такого же цвета ручкой на двери. У здания было небольшое крыльцо, на котором, рядом с дверью, стоял мужчина, когда ресторан был открыт, чтобы в него могли заходить только члены банды, политики и богачи. Сбоку находилась парковка, где оставляли неимоверно дорогие автомобили. Он быстро глянул на нее и заметил черный Jaguar F Type, блестящий и гладкий, в отличном состоянии. Чонгук узнал машину и ухмыльнулся, спрыгивая с доски и подходя к окну. Ему даже не нужно было прижиматься к нему лицом, потому что Сокджин чистил его изнутри. — Нет, — Чонгук не слышал, но видел, как его рот двигается. Сокджин либо сказал, либо притворился, что сказал ему это. Мужчина даже покачал головой, чтобы подтвердить свои слова. Чонгук знал Сокджина почти столько же, сколько Юнги. Он знал, что его семья связана с Сам Ён Пха. Юноша никогда не получал от него прямого ответа, и никогда не спрашивал, но был уверен, что дедушка этого человека был близок с нынешним главой банды. Возможно, через брак или по крови. В любом случае, Чон знал, что Сокджин не присоединился к банде. У его семьи были связи, но не у него самого, ну, кроме личных, с Юнги и им. Он не выглядел таким, не действовал так, и это не было сюрпризом для Чонгука. Юноша знал, что бандиты необязательно злые. Они нарушила закон и причиняли боль людям, но это не делало их злыми. Он встречал мужчин с семьями, счастливых в браке, чьи дети были отличниками. Мужчин, которые ходили в церковь и носили кресты — такие же, как татуировка у Тэхена. Они были умны, вежливы, воспитанными, но Сокджин был кем-то большим — у него было все это и что-то еще. Проще говоря, Сокджин был слишком добрым для бандита. Когда Чонгук впервые увидел его, он понял, что тот ему понравился. Прошло не очень много времени до тех пор, как тот понравился ему так же сильно, как и Юнги. Дело было не только в его внешности, аккуратной и привлекательной, но и в том, как он держался и представлялся. Сокджин говорил мягким голосом, но никак не грубым, который юноша часто слышал в притоне. Он был старше Юнги, но вел себя абсолютно иначе: часто позволял ему не обращаться к нему, как к старшему, разрешал подшучивать. Сокджин просто принимал это без малейшего намека на раздражение в красивых глазах, а его губы были созданы для улыбок. — Нет? — с усмешкой повторил Чонгук. — Почему нет? — Сокджин покачал головой несколько раз, отвечая. — Я на окно надышу! — сказал младший, указывая на свой нос, а затем на окно. Старший опустил руку с окна, сжимая желтую тряпку и хмурясь. Сокджин уже вымыл окно, и это означало, что ему придется снова это сделать. И Чонгук, скорее всего, претворит свою угрозу в жизнь. После короткого размышления Сокджин вздохнул, расправив плечи, а затем пошел к двери, открывая ее. — Почему Юнги взял под свою опеку обезьянку? — спросил он, когда Чонгук перешел через порог, заходя внутрь. Мужчина закрыл за ним дверь, снова запирая ее. Ресторан был большим и заполненным столами, между которыми было достаточно места, чтобы официанты могли свободно перемещаться по залу. Полы были покрыты темным деревом, сияющим под солнечным светом, стены — красными. Поверхность столов была отделана черным гранитом, деревянные стулья были обиты кожей. На каждом столе обычно лежали кожаные книжечки меню, но сейчас они находились на прилавке, чтобы их можно было почистить. Это был, пожалуй, самый дорогой и классический ресторан во всем Пусане, поэтому не было ничего удивительного в том, что сюда приезжало много дилеров, проводя важные деловые встречи с местными и зарубежными деловыми партнерами. — Обезьянку? Никогда об этом не слышал… — ответил Чонгук, когда Сокджин подошел к окну. — Ты видел Юнги в последние несколько дней? — Вчера он был здесь несколько минут. Юнги вошел через заднюю дверь, пока я работал, и затем ушел. Кажется, он куда-то торопился, как обычно. Он даже не доел перед уходом, — Сокджин продолжал протирать окно, а затем посмотрел на него через плечо. — Ты его не видел? — Не видел пару дней. С ним все хорошо? — мужчина кивнул и вновь повернулся к окну. Через пару минут он закончил и вздохнул. — Дай мне пару минут, я приготовлю что-нибудь тебе, а ты пока садись за столик, — пересекая зал, Сокджин показал на один из столов, но Чонгук решил пойти за ним на кухню. Другая комната была почти такой же большой, как и зал, около стен стояли плиты и раковины размером почти с ванную. Все было сделано из гранита и хрома и сверкало под светом ламп. Кастрюли и сковородки висели над плитами, ножи с деревянными ручками и баночки со специями стояли на полках. Чонгук сел на один из столов, Сокджин же неодобрительно посмотрел на него, но ничего не сказал. Было не очень удобно, но юноша мог хотя бы качать ногами. — Все в порядке? — поинтересовался Сокджин, наливая масло в большую сковородку и двигая рукой, чтобы полностью прогреть ее. В глубокой кастрюле уже готовился рис. Чонгук посмотрел на него, но не ответил, наблюдая за тем, как тот открывает холодильник со свежими продуктами, а не идет на склад. Вернувшись с тарелкой мяса и овощами, Сокджин посмотрел ему в глаза. — У вас все нормально с Юнги? — Да, все в порядке, как обычно, — мужчина поставил тарелку на стол, ожидая, когда масло нагреется. — А что? — Юнги, похоже, переживал за тебя, — небрежно бросил Сокджин. Он сказал это так, словно это было что-то незначительное и обычное, что не скажешь о Чонгуке. Юноша не ожидал услышать что-то подобное, из-за чего удивился. Юнги что-то сказал ему? Он же приходил вчера только на пару минут и хотел поговорить о нем? Чонгук молчал, а Сокджин переложил стейк на сковородку. Он надавил на него пальцами, а затем достал лопатку, положив ее рядом с тарелкой. — Он явно не говорил тебе этого, но попросил меня присмотреть за тобой, если ты придешь, и вот ты тут. — Это… Странно. — пробормотал себе под нос Чонгук. — Интересно, почему он так сказал. — Сейчас на улицах происходит много неприятностей. — сказал Сокджин, мягко надавливая на мясо, заставляя его зашипеть. Одного запаха было достаточно, чтобы желудок заурчал. — Похоже, у Сам Ён Пха проблемы с контролем над другими бандами. Дилеры и головорезы продолжают искать нарушителей. Он сказал, что поймал кого-то, кто пытался заключить сделку в ночном клубе пару дней назад у всех на виду. Попытался его выгнать, но хозяин был против. Думаю, Юнги боится, что однажды ты столкнешься с наемниками, когда будешь развозить товар, и пострадаешь. Чонгук подумал о Чимине с Тэхеном и сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Он уже столкнулся с членами другой банды, но они не делали ничего такого, о чем переживал Юнги. — Ты видел кого-то? — спросил Сокджин, взяв морскую соль и посыпав ею стейк. — …Нет. — Потому что, если да, то тебе нужно сказать ему, — мужчина оставил мясо на плите, когда кастрюля с рисом закипела. — Ты же знаешь, что он все время занят работой. Всегда о чем-то беспокоится. Юнги может и не говорит тебе это, но так и есть. Он беспокоится о деньгах, здоровье, и о твоем, и о своем, и о проблемах банды. — Он мне не рассказывает что-то подобное, — произнес тихо Чонгук, — Но, кажется, тебе он все рассказывает. — Чонгук, — Сокджин был единственным, кто называл его по имени, а не по фамилии или дурацкому прозвищу, — Я не прошу тебя рассказывать мне все, абсолютно все. Но если ты что-то знаешь… — он замолчал на мгновение, переворачивая стейк и надавливая на него. Та сторона, которая раньше была внизу, уже стала коричневой, а не розовой. — Просто скажи ему что-нибудь, что его успокоит. Чонгук задумался об этом, наблюдая за тем, как Сокджин заканчивает готовить. Мужчина сказал ему не говорить Юнги правду, а сказать что-то, чтобы он перестал беспокоиться. Это был хороший совет, но он не мог перестать ощущать давление собственной совести. Разве он не должен быть честен со своим другом? Юнги не мог сказать ему то, что рассказывал Сокджину, но все равно многим делился. Юнги спас его несколько лет назад, и он чувствовал, что обязан сказать ему правду. Будет ли он в ярости, когда узнает о двух парнях из Гым Сон Пха, даже если они ничего не делали? Они были друзьями — не врагами. Но Чонгуку все равно казалось, словно он нарушает священный обет, разбивая его братство с Сам Ён Пха, даже просто разговаривая с членами другой банды. — Приятного аппетита, — объявил Сокджин, когда, наконец, закончил, с мягкой улыбкой на лице, которая совсем не соотносилась с тем, что он недавно советовал ему соврать Юнги. Еда, может, была и простой, но Чонгук знал, почему Сокджин был не членом банды, а поваром. Приготовлено просто идеально, и даже простой кусочек мяса в его исполнении был самым изысканным блюдом, которое он когда-либо пробовал, сочным и нежным. Он съел все, все еще сидя на столе, и, закончив, убрал за собой весь беспорядок. Когда юноша через несколько минут покидал ресторан, он заметил Сокджина, полирующего столы. Тот отсалютовал ему, как он всегда делал с Намджуном, и это заставило старшего рассмеяться. Только после этого Чонгук вышел на улицу и прыгнул на доску, двигаясь по улице. Он ждал у светофора, когда мимо проехали две машины скорой помощи с яркими огнями и громкой сиреной. Чонгук проводил их взглядом, ни о чем не думая. Он часто видел машины скорой помощи, потому что Джвадон-ро всегда была большой улицей с большим количеством аварий. Но когда за ними быстро последовали три патрульных машины, он почувствовал, как нахмурился. Это было что-то новенькое. Как только загорелся красный свет, он продолжил ехать по дороге и через несколько кварталов совсем забыл о машинах. У него было несколько дней, прежде чем он снова увидит Юнги. Этого было достаточно, чтобы решить, должен ли он говорить ему правду или нет. Эти несколько дней, когда он сможет увидеть Чимина и Тэхена, помогут ему принять решение. Чонгук мог обратиться к Сокджину за советом или решить все самостоятельно. Это был первый раз за долгое время, когда у него было что-то вроде тайны, и ему было не очень комфортно из-за этого. Казалось, что внутри него появился какой-то якорь, как тот маленький, что набит на запястье Юнги. Когда он приблизился к притону, то увидел, как на улице курит небольшая группа мужчин. Все они выглядели измученными и встревоженными. Это зрелище показалось ему новым и тревожным. Никто не ждал вот так вот снаружи, не нужно было выходить покурить, потому что это можно было сделать и в притоне. Так почему они здесь? Чонгук не узнал ни одного из них, поэтому просто прошел мимо них внутрь, но как только зашел, то сразу же понял, что что-то не так. Передняя комната была заполнена людьми, как обычно, но в воздухе чувствовалась… Странная атмосфера. Все кричали, разговаривая по телефону, или ждали, когда людей заберут. Он понятия не имел, что происходило, но точно ничего хорошего. — Сонми? — крикнул Чонгук, увидев, как она быстро проходит мимо. — Эй, что происходит? — Несколько минут назад кто-то сорвал сделку, — быстро объяснила она, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Кучка наемников из какой-то банды. Все вверх дном перевернули и избили наших. Нам позвонили и сказали, что есть жертвы. — юноша мог только тупо смотреть на нее. — Кто-то вышел и сообщил об этом. Все пытаются разобраться, не пострадал ли кто еще еще из дилеров, курьеров и наемников. — …Спасибо, — пробормотал он, когда девушка исчезла в задней комнате. Чонгук начал теребить рубашку, почувствовав запах Юнги. Юнги. Он побежал по комнате, чтобы схватить стационарный телефон и набрать номер. Он чувствовал, как пальцы сжались вокруг трубки, когда послушался первый гудок. Но после девяти ничего не было. Это не было чем-то необычным: Юнги редко отвечал на звонки на работе, но сейчас для этого не было времени. Ему нужны были ответы, которых он не получал. Чонгук кинул трубку и продолжил натягивать манжеты так сильно, что удивился тому, что не оторвал пуговицы. Сокджин видел его вчера. Юнги был в полном порядке, нет причин для волнения. Он мог сам о себе позаботиться. Сонми сказала о сделке. Сделка могла означать шантаж, но, скорее всего, обычные наркотики. Чонгук начал кусать губу и заставил себя сесть в углу комнаты, поджав под себя ноги. Спустя десять минут он увидел нескольких мужчин, заходящих в здание, и одним из них был Джебом. Юноша удивился, увидев кровь, вытекающую из чужого рта, и руку, прижатую к ребрам. Вся одежда была порвана. — Принесите, блять, соджу! — раздался шивонов голос спереди и даже в таком состоянии Джебом рассмеялся, хотя его смех был тяжелым. Несколько наемников кинулись помогать ему, усадив за одним из столов. — Ебанные ребра сломаны, я чувствую это, — Джебом усмехнулся, принимая бутылку от другого мужчины. Он снял кепку и начал пить прямо из бутылки. — Пиздец… — Чонгук увидел, что в его глазах застыли боль и шок. — Что за пиздец произошел? — спросил Сынюн, перед ним лежали три телефона. — Эту сделка была масштабной, ее готовили месяцами. Что за уебки ее сорвали? — Ебаннутые ублюдки, вот кто, — Джебом указал на него и на штаны пролилось немного соджу. Он покачал головой и сделал еще глоток. — Какая банда? — спросила Сонми, появившись в передней комнате с большой бело-зеленой аптечкой, которую ей пришлось нести обеими руками. — У кого кишка не тонка для этого? — Гым Сон Пха. — Да ты, блять, угараешь, — голос Шивона был полон удивления и, казалось, что все остальные тоже были удивлены. — Их было трое, — пробормотал Джебом, — Трое против шестерых, и они нас, блять, разъебали в пух и прах. Я думаю… Нет, я знаю, что Хон мертв. Я знаю это. — Мертв?! — переспросил Сынюн, а затем притон заполнился гневными кричащими голосами. — Я слышал это! Я видел, с какой силой его ударили, и клянусь, буквально слышал, как треснула его башка! — громко крикнул Джебом, чтобы все услышали. — Чертов псих сделал это! Какой-то сумасшедший ублюдок с битой, он и за мной пошел. Вот почему я знаю, что ребра сломаны, я видел, как он разбил голову Хона, как, блять, яйцо! Чонгук почувствовал, как стынет кровь, он даже не мог позволить себе вздохнуть. Он был в ужасе из-за Юнги, но сейчас была другая причина. — Этот парень просто ебанутый! Он все время смеялся, и он убил Хона, понимаете? — Гым Сон Пха? Они не используют молодняк в качестве наемников и курьеров. Никто не хочет присоединяться к этой уебищной банде, — сказала Сонми, вытирая кровь с лица Джебома. — Он был молодым, — вздохнул Джебом, а затем поморщился, — Сумасшедший ублюдок вошел без футболки, с татуировками звезд на теле. Я хорошо это помню. Он сказал: «Лучше начинайте молиться».