Taste Of Ink

Чонгук видел, как Намджун обходил район, что он делал в большинство остальных дней, пока сам, не двигаясь, сидел на низкой кирпичной стене. Сейчас он чувствовал, что сможет сидеть здесь часами без движения, потому как на нем лежал ужасный груз, из-за которого юноша не мог двигаться. Ему было плохо, и он даже вспомнил то, как однажды Юнги пошутил, что он мог заболеть от грязной квартиры, но это точно не было причиной его подавленного состояния. Офицер Ким шел с поразительной уверенностью, которая полностью отличалась от того, что сейчас чувствовал Чон, наблюдающий за тем, как старший патрулирует противоположную сторону улицы, расположенную через широкую дорогу. Прижимая скейтборд к груди, он вытянул ноги перед собой, занимая достаточно много места. Несколько прохожих смотрели на него, молча заставляя убрать ноги и не мешать другим, но юноша ничего не делал. Он даже не смотрел на них, потому что его глаза были прикованы к воротам парка. Чонгук не получал задание сегодня утром, потому как весь притон все еще приходил в себя после вчерашнего хаоса, и он, проснувшись, обнаружил, что в здание слишком душно, чтобы оставаться внутри. Все сидели в передней комнате и работали, не издавая привычного смеха, без запаха алкоголя в воздухе, хотя сигаретного дыма было достаточно, чтобы задыхаться, когда юноша вошел в комнату. Было ясно, что все пытаются решить проблемы, вызванные вчерашним происшествием, и Чонгук быстро понял, что не хочет оставаться здесь дольше, чем на мгновение. Поэтому он отправился к Сонми и спросил, у кого он работает сегодня, на что получил ответ, что все дилеры заняты и она найдет его вечером, если что-то изменится. Девушка выглядела довольно уставшей после вчерашнего, но юноша даже не был удивлен этим. Ей пришлось не только бедную задницу Джебома спасать, но и еще нескольких других наемников, которым удалось вернуться в притон до того, как полиция добралась до них. Она накладывала швы на рассеченные брови и губы, вправляла носы и пальцы, так еще и успевала отвечать на телефонные звонки и устраивать встречи; телефон был зажат между шеей и плечом, пока она пыталась привести в порядок парней. Сонми поразительно хорошо справлялась со всей этой ситуацией, этому он даже не удивился, потому что в прошлом она часто помогала наемникам, когда их травмы не требовали госпитализации. Узнав, что у него сегодня нет работы, юноша нашел Джебома в одной из комнат, где тот будет отдыхать неделю или две, пока больные ребра не позволят ему снова вернуться к работе. Чонгук нашел странным смотреть на человека, лежащего на кровати, а не работающего, как обычно. Джебом не был из тех, кто отдыхал днем, но сейчас у него не было выбора из-за сломанных ребер. Раньше этот мужчина всегда возвращался с драк с побоями: ссадина от чьего-то кольца на щеке, подбитый глаз, который темнел к следующему утру, отколотый зуб, который быстро заменяли. Но он никогда не лежал, и другие не ухаживали за ним, потому что тот не мог двигаться. И все же, несмотря на этот факт, мужчина рассказал ему о произошедшем более подробно, чем другие наемники, да и дилеры хотели знать, когда он приехал. Чонгук спросил его о Юнги, и тот ответил, что его друг все еще работает, но он без понятия, где именно. Все, что знал Джебом, — Мина не было вместе с ними, когда сделку сорвали и их избили, так что это был хороший знак. Новость не сильно уменьшила его панику, но заставила чувствовать себя немного лучше. Все уже знали, что Хон действительно умер в результате сильного удара по голове. По словам дилера, у них была медсестра в местной больнице, и она сообщила, что его тело было доставлено вместе с двумя критически ранеными мужчинами. Хон отправился прямиком в морг: обширное черепно-мозговое повреждение, которое вызвало кровоизлияние из нескольких кровеносных сосудов. Не самый приятный способ умереть, но он был уверен, что Хон отключился в ту же минуту, когда бита ударила его по черепу. В итоге у них оказался один труп, двое — в реанимации с тяжелыми травмами. Дилер, которого юноша знал по фамилии Чан, впал в кому из-за полученных травм, а головорез, которого он много раз видел в притоне и знал под именем Йесон, получил сильное сотрясение мозга и несколько проколов легкого. Джебому и другим наемникам повезло получить лишь несколько сломанных ребер и рассеченных губ. В морге лежал мертвый наемник Сам Ён Пха, в больнице — еще один головорез и дилер. Вся банда оказалась в тупике. Никто не делал подобного с ними. Они были неприкасаемыми, той бандой, которая не прибегала к мелкой жестокости, чтобы удержаться на плаву. Еще вчера они потеряли одного человека и могли потерять еще одного, потому что кто-то решил, что они не такие уж и неприкасаемые. И из всех банд, которые могли подобное устроить… Были только Гым Сон Пха. Чонгук посмеялся бы над иронией, если бы внутри все не болело. Прямо сейчас Юнги нигде не было видно, но Чонгук не мог просто снова пойти к Сокджину, потому как тот не имеет дел с бандитами и вообще не хочет иметь с ними ничего общего. Юноша не мог нарушить его размеренную жизнь, заставив почувствовать себя ответственным за это. Сокджин сказал ему солгать Юнги, чтобы тот не переживал за него, и все же вчера все стало гораздо хуже. Вчера Чонгук боялся, что его друг разозлится на него из-за дружбы с курьером и наемником из Гым Сон Пха, потому как они враги. В своей голове он уже приготовил все, что мог сказать: «Они такие же подростки, как я, они не сделали ничего плохого, они не причинили нам вреда», но сегодня… Сегодня юноша уже не мог использовать ни одно из этих оправданий. Заставить Юнги принять тот факт, что те ему понравились, будет трудно, и теперь у Чонгука не было выбора, кроме лжи. Он подружился с двумя парнями из Гым Сон Пха, и один из них избил их товарища до смерти. Не было никакого смысла отрицать то, что именно Тэхен сорвал сделку, потому что Джебом рассказал не просто маленькие детали, а точное описание. Парень с темными волосами, в странной одеждой, который смеялся, размахивая металлической битой, и носился по комнате, словно ураган, разрушая и разбивая все на своем пути. Он даже упомянул эти идиотские ботинки, приподняв рубашку и показывая отвратительную ссадину на животе, где был нанесен сильный удар в живот, от которого его защитила одежда, вот только маленькие дырочки на коже безошибочно повторяли подошву ботинка. И, словно этого было недостаточно, Джебом упомянул татуировки — две звезды и распятие, граната на шее, о которой Тэхен шутил всего двенадцать часов назад в их доме. Тэхен избил Джебома, человека, которого он знал все четыре года, и он сказал ему помолиться перед его татуировкой, прежде чем разбить череп другого человека своей битой. Чонгуку было хуево, и он не знал, что он должен делать. Он продолжал говорить себе, что должен был рассказать Юнги еще тогда, когда тот его спрашивал. Он должен был рассказать ему о Чимине и поездке на Донбэк-ро, но юноша не сделал этого. Почему? Потому что ему нравился Чимин, и если бы он сказал, то тот бы обязательно пострадал. Чимин просто делал свою работу, доставляя наркотики по всему округу, как и Чонгук. Правильно ли было втягивать его в неприятности, даже если бы он был в Хэундэ-гу, а не в Суён-гу, где должен был быть? Действительно ли территория так важна? Раньше Чонгук не заботился об этом, но сейчас не мог отрицать того, что позволять кому-то ступать на их территорию было неправильно. Сокджин говорил, что Юнги беспокоился о том, что в их район кто-то проник, а юноша скрыл нахождение двух парней из Гым Сон Пха прямо у них под носом. Это было глупо и опасно, и, самое главное, это «опасно» было близко к чему-то вроде предательства. Это будет выглядеть именно так, не так ли? Тот факт, что он их не сдал, означал, что Чонгук не видел проблем с тем, что Гым Сон Пха крали их клиентов; означал, что ему совершенно плевать на Сам Ён Пха. Он был предателем и глупым ребенком, который вызвал столько дерьма, не давая никому знать о Чимине и Тэхене. Чонгук был ответственен за смерть Хона так же, как и Тэхен. Возможно, он не подавал ему биту и не говорил ударить человека так пиздецки сильно, но он позволил ему зайти так далеко, что парень сделал это. Что подумал бы Юнги, если бы Чонгук сказал, что у него кровь на руках? Как почувствовал бы себя Джебом, если бы юноша сказал ему, что знает парня, который избил его, что ел и спал с ним в одной комнате? Вздохнув, Чонгук почувствовал, как скрутило живот. Сегодня он ничего не ел, потому что его тошнило только от одной мысли об еде. Каждый раз, когда он об этом думал, в голове звучал тэхенов голос, рассказывающий о том, что разбивающийся череп звучит, как треснувшее стекло, и что мозг Хона практически взорвался, как и его пиздецки тупая татуировка гранаты, так что было предельно понятно, почему его тошнило. Он не чувствовал грусти от убийства наемника, он не переживал из-за того, что, возможно, больше никогда не сможет поговорить с Чимином. Он чувствовал лишь свою вину. Чонгук никому не рассказывал об этой парочке до того, как все произошло, и даже сейчас, после убийства, он до сих пор молчит. Почему он просто никому об этом не сказал? Почему он носил с собой этот секрет, когда ему было плохо? Казалось, за этим стояла какая-то причина, которую он не мог понять. Может, это была маленькая надежда, что это все-таки был не Тэхен, хотя Джебом и сказал, что это были трое парней из Гым Сон Пха, и даже точно описал его? Черт возьми, сам Тэхен хвастался тем, что ломает людям черепа… Почему Чонгук до сих пор не хочет принять тот факт, что это он сделал? — Он же просто ребенок… — пробормотал Чонгук себе под нос. Это ничего не значило, и он сам это понимал. Он знал, что дети доставляли и большие неприятности, будучи моложе, чем он, но Тэхену было девятнадцать, не девять. Ким мог уже быть привлечен к ответственности за свои действия, поскольку был почти уже взрослым, и, как бы юноша ни старался, оправдание «он же просто подросток» не имело значения. Парень знал, что его самого бы задело, если бы кто-то использовал это как оправдание его ошибке, и поэтому не мог применить его для Тэхена. Однако, у него ничего более не было. Для Чимина их было множество: он не имел никакого отношения к убийству, потому что был курьером, он много раз говорил, что ненавидит насилие, он, вероятно, работал, когда все это произошло. Чимин не заслуживает того, чтобы попасть в беду и пострадать из-за действий Тэхена, и если бы Чонгук рассказал о нем, он бы точно пострадал. Может, это все? Во всяком случае, это казалось хорошим оправданием. Через дорогу все еще ходил Намджун, со своей привычной скоростью: не быстро и не медленно. Он был в рубашке с короткими рукавами, как обычно, потому как погода была слишком жаркой для чего-то другого, на голове была фуражка, чтобы солнце не светило в глаза. Чонгук задался вопросом, знает ли он что-нибудь о том, что произошло вчера: о драке банды, которая привела к скорой помощи и одной смерти, и он понял, что не знает ответа. Ким был обычным полицейским, а не следователем. Он, вероятно, знает об этом деле не больше, чем обычный человек, прочитавший газету. Однако то, что Намджун мог не знать, не означало, что у него не будет хорошего совета. Если Чонгук не хочет беспокоить Сокджина со своими проблемами и был слишком напуган, чтобы говорить Юнги хоть что-то, то почему он не мог попытаться поговорить с этим человеком? Намджун, возможно, и коп, но он никогда не арестовывал его, и это было хорошим знаком. Он мог сказать ему что-нибудь полезное. Чонгук спрыгнул со стены и встал на скейт, чтобы поехать по улице и обогнать полицейского. Парень должен был придерживаться внешней стороны тротуара, потому что остальная часть была заполнена людьми, приходящими и уходящими, ему не хотелось врезаться в кого-нибудь безумно опаздывающего. Он вновь подумал о словах Тэхена, который избивал ублюдков, встававших у него на пути, и что-то внутри сжалось. Ублюдки, как Джебом, Чан и бедный Хон: просто кучка ублюдков, выполняющих свою работу и оказавшихся не в том месте и не в то время. Мысли о Киме разозлили его так, как Чонгук никогда не злился, хотя он сам не знал причину. Это не было похоже на гнев, который он испытывал по отношению к родителям: матери-алкоголичке и сбежавшему отцу. Это не было похоже на раздражение, которое заполняло его при каждом взгляде Усана, но что-то это было. Внутри все сжалось, руки задрожали, ему стало трудно выносить это ощущение. Чонгук не любил злиться, потому как терпеть не мог конфликты, возникающие из-за таких чувств. Он предпочитал разговаривать, а не прибегать к насилию, но он должен был признать, что Тэхен заставлял его хотеть сделать хоть что-то: кинуть в него чем-нибудь, ударить по столу или же толкнуть так сильно, чтобы тот споткнулся в своих же идиотских ботинках и упал на задницу. При первой встрече это не ощущалось так сильно, но с каждым днем, с каждой мыслью желание становилось все сильнее. Если они встретятся вновь, Чонгук, вероятно, толкнет его так сильно, чтобы насладиться выражением шока на тэхеновом лице, когда он это сделает. Чонгук ударил ногой по краю скейта и поймал его, как обычно, садясь на стул у магазина и удивляя хозяйку, читавшую в это время газету. Когда она подняла глаза, ей потребовалась секунда, чтобы узнать его, а затем она тихо рассмеялась. — Не думала, что увижу тебя здесь раньше офицера Кима, — сказала она, закрывая газету. Чонгук положил доску на колени и положил руки на стол. — Наш дружелюбный офицер подсадил тебя на кофе? — Да, — с улыбкой ответил Чонгук, которая была наполовину натянутой, наполовину искренней. — Вы знаете, что он обычно пьет, да? Просто он будет здесь через минуту или две, — он приподнялся, доставая деньги из кармана джинсов, и положил их на стол. — Один американо и латте с карамелью скоро будут готовы, — она повернулась на каблуках и подошла к кофеварке, после чего юноша сел поудобнее и опустил взгляд на немного помятые деньги на столе. Чонгук уставил на них и задумался. Это то, ради чего Тэхен убил человека. Это то, ради чего Юнги шантажирует и нападает на людей. Это то, ради чего он и Чимин доставляли наркотики по всему округу. Ради этого тоненького листка бумаги, этой почти невесомой вещи, которая казалась невероятно важной. И совсем не думалось, что такие страшные преступления могут быть совершены лишь за пачку таких бумажек. Он почувствовал, как ему снова становится плохо, поэтому перевел взгляд на хозяйку магазина. Через мгновение юноша спросил, как ее зовут, и она взглянула на него через плечо, прежде чем вернуться к кофеварке. Нарэ. Красивое имя, жаль, что ей платят такими грязными деньгами за работу, так что он просто хотел, чтобы женщина поскорее закончила готовить и ему больше не пришлось бы смотреть на эти деньги. Через минуту она повернулась обратно, поставила чашки перед ним и, нажав на кнопку, открыла кассу, убирая деньги. Она положила несколько монет в коробочку, когда рядом послушался смех. — Самый заядлый хулиган в Пусане теперь не единственный ребенок, которого я видел сегодня, — сказал Намджун, садясь рядом и снимая фуражку. — Приготовил какую-нибудь политическую речь? — Нет, я решил, что это не то, чем мне хочется заниматься, — Чонгук подвинул мужчине чашку с кофе. Офицер смотрел на нее несколько секунд, а затем понял, что тот купил кофе для него. — Я решил, что хочу делать что-нибудь менее испорченное. — Я не очень-то много знаю таких профессий… — Буддийский монах? Я думаю, что это лучше, чем стать пастором, верно? — Намджун покачал головой с улыбкой на губах. — Все пиздецки испорчено в эти дни. — Может, ты и не ходишь в школу, но ты довольно умен, — офицер вздохнул, поднимая чашку и делая глоток темного ароматного кофе. Чонгук же просто смотрел на толстый слой пены на поверхности его собственного молочного напитка. — Кажется, на тебя многое свалилось сегодня. — Офицер Ким, — юноша повернулся на стуле так, чтобы лучше видеть мужчину, не поворачивая голову. — Вы знаете, насколько плоха преступная активность в этом районе? — Намджун не опустил чашку, а просто уставился на него. — Например… Есть ли статистика или что-то в этом роде? — Конечно, статистика есть почти по каждому преступлению, но тебе нужно быть более конкретным. Деятельность банд попадает под несколько различных преступлений: нападения, проституция и сутенерство, азартные игры, рэкет, торговля наркотиками, изнасилования, простые старые убийства, — Намджун сделал паузу и смотрел на юношу пристальным взглядом. — Зачем ты спрашиваешь об этом, парень? — В последнее время было что-нибудь плохое? Что-нибудь похуже обычного? — Было несколько инцидентов, да. В основном, в округе наблюдается рост насилия, которое связано с деятельностью банд. — Почему? — Очевидно, что между двумя или несколькими бандами какие-то конфликты. Я знаю, что за последние две-три недели были вызовы на такие инциденты, когда людей избивали или им угрожали, ну, знаешь, все в таком роде. — Кто-нибудь… Умер? — Я о таком не знаю, только о нескольких случаях, как я уже и сказал. Некоторые члены банды были госпитализированы, у меня есть друг, который опрашивал их о местонахождении и подобном. Он сказал, что были свидетели. Когда происходят бандитские разборки, не всегда все сводится к тому, что кучка мужчин избивает друг друга до полусмерти. Иногда это выходит из-под контроля, и тогда погибают невинные люди, — Намджун ненадолго замолчал, и Чонгук позволил ему отпить его кофе в тишине, пока сам обдумывал его слова. Это увеличение активности должно было быть результатом вторжения Гым Сон Пха на их территорию, не так ли? В конце концов, офицер сказал, что это происходило недавно, и описанные случае звучат похоже на то, что вчера произошло с Джебомом и другими. — Чонгук, — Намджун, наконец, разорвал повисшую тишину, — Если ты что-то знаешь, то должен рассказать кому-то. — Копам? — Кому угодно. Не нужно рассказывать полицейским, если боишься, что с тобой что-то произойдет. Но ты должен кому-то сказать. — Это только звучит легко… — вздохнул Чонгук, вставая и кидая скейт на землю. — Проблема не исчезнет, если ты попытаешься ее похоронить, — сказал Намджун, наблюдая за ним. — Все станет только хуже. На Донбэк-ро не было Чимина. На самом деле, он встретил его на Удон-1-ро, чуть дальше на северо-восток от его обычного места. Чонгук обнаружил, что тот сегодня ничего не развозил, а лишь катался по улицам от безделья. Поэтому, когда черно-серебряный мотоцикл выехал прямо на обочину и преградил ему путь, юноша чуть не врезался в него и, к счастью, успел затормозить. Было бы чертовски больно врезаться в него, и, он, наверное, перелетел бы через него и отключился. Так Чон лишь споткнулся и начал падать с доски, когда его удержали за плечо. Ему даже не нужно было снимать его шлем, чтобы понять, что это Чимин, если судить по одежде и мотоциклу. У Чимина был Hyosung Aquila 650, о котором он сказал ему, когда поймал, с заметной гордостью в глазах. Сиденье было низким, а ручки высокими, блестящими, хромированные и красные детали были около шин и вдоль всего корпуса. Чонгук не был любителем мотоциклов, но должен был признать, что этот выглядел красиво. Эквивалент сокджинового Jaguar F Type, который стоил бешенных денег, но мужчина заботился о нем, да и машина нужна была ему для работы. Казалось, Чимин потратился действительно на лучшую модель, а не на что-то более дешевое. Чонгук выпрямился, и затем Чимин, отпустив его, снял шлем, на котором была черная наклейка с черепом. Чон заметил, что она очень подходит под его одежду: кожаная куртка, которая выглядела слишком большой (возможно, потому, что принадлежала Тэхену?), была надета поверх красной клетчатой рубашки и футболки. Все это было вместе с черными джинсами и, что необычно, с ботинками, а не красными криперсами. Чимин привычным движением поправил волосы и прищурился от яркого света. — Эй, я чуть не врезался в тебя, а? — Ага, я чуть не упал на тебя, — пробормотал Чонгук, глядя на него. Чимин улыбался ему и, видимо, не знал о случившемся вчера. Это было возможно? Парень не знал, что Тэхен был вовлечен в драку банд и убил человека, или же это его просто не волновало? Будучи его другом, он привык к подобным вещам? Он же даже хвастался его умениями… — Ты сегодня не развозишь? — Чимин посмотрел на его плечи, на которых не было видно рюкзака. — Странно, мне казалось, что ты будешь. — Не могу развозить. — …Почему? — Пак слегка нахмурился, но выражение его лица осталось дружелюбным. Он выглядел скорее заинтригованным, чем напряженным, и было что-то, что заставило Чонгука подумать о том, что тот действительно ничего не знает. Мог ли он рассказать ему о том, что произошло? Мог ли он раскрыть что-то о своей банде после подобного, или ему стоит притвориться тупым и промолчать? Чимин мог рассказать Тэхену или даже боссу. Стоит ли рисковать? Тем не менее, Чонгук знал, что он на него не донес, а это означало, что Чимин ему доверял. — Случилось кое-что плохое, — сказал Чон. Это была правда, но только без подробностей. — Плохое? Черт, с тобой все хорошо? — спросил Чимин, слезая с мотоцикла. — С твоим другом все хорошо? — Да-да, ничего такого… — Чонгук сделал паузу и увидел неподдельную тревогу на лице старшего. Он беспокоиться за него? — Эй, это прозвучит странно, но, эм… Тэхен сейчас дома? — Да. Отсыпается. Он работал вчера и просто вырубился, — Чимин протянул руку в его сторону и слегка сжал его плечо. — Ты в порядке? Ты выглядишь… Не знаю, но явно не хорошо. — Чимин, мне нужно с тобой поговорить о Тэхене. Это серьезно. — …Ладно, запрыгивай. Пак достал шлем из-под сиденья, и Чонгук надел его. Было странно, но он привыкал к этому ощущению, хотя и носил его недолго. Затем Чимин залез на мотоцикл, а Чонгук сел сзади него, крепко обнимая за талию. Даже через шлём юноша почувствовал запах, исходящий от куртки, и это был не одеколон Чимина, потому как она пахла так же, как и футболка Тэхена, которую ему дали у них дома. Чонгук закрыл глаза, ощущая, как мотоцикл двигается с места, двигатель урчит и слегка вибрирует. С закрытыми глазами он чувствовал себя так, словно летит, и это было довольно приятно, даже несмотря на тяжесть в груди. Он не знал, куда его везет Чимин, но ему было все равно. Чонгуку просто хотелось поговорить с кем-нибудь, чтобы почувствовать, как плохое самочувствие отступает и больше не мучает его. Мотоцикл ехал между машинами, по узким улочкам, двигаясь так же плавно, как его доска, и через несколько минут они подъехали к какому-то парку. Он не был большим. Скорее, это маленький сквер, вокруг которого было низкое ограждение из кованного железа. Внутри никого не было. — Я и Тэ часто ночевали здесь, будучи детьми, когда все было плохо, — Чимин не стал убирать шлемы, а просто взял их за ремни и вместе с ними перепрыгнул через низкий забор. Чонгук последовал за ним, слыша, как их кроссовки ударили по сухой траве. — Эту скамейку мы раньше делили. Тогда Тэхен был таким маленьким, понимаешь? Раньше я был выше ростом. — Будто я поверю в это… — Спроси у него, я был выше, — Чимин остановился рядом со скамейкой, — В хорошие ночи мы спали на ней. В плохие мы были вынуждены спать под ней из-за дождя и прочей херни. — Вы оба спали на улице? — Да, какое-то время приходилось, — юноша какое-то время изучал скамейку, после чего повернулся, чтобы посмотреть на Чонгука. — Кукки, я не знаю, что сейчас происходит, но нахуя нам нужно поговорить о Тэ? — Это… Сложно, — произнес Чон, пересекая небольшой участок парка и со вздохом усаживаясь на скамейку. — Ты знаешь, где вчера был Тэ? — Нет, я же сказал, что он работал и поэтому сейчас спит. — Ладно, хорошо. Вчера днем один из наших, наемник из Сам Ён Пха, работал на дилера. Они были на сделке и, конечно же, было много головорезов. Только вот вчера на них напали, сорвав сделку. Парень, которого я знаю, выбрался оттуда и рассказал все. Это Гым Сон Пха напали на них и там был Тэхен, Чимин, чертов Тэхен. — …Блять, — Чимин произнес эти слова невероятно тихо. — Это не самое худшее, понимаешь? Это, блять, ничего не значит, ведь там была драка, но… Черт, Чимин. Человека убили, — парень смотрел на него с пустым выражением лица, и Чон мог видеть, что он не может принять это, — Человека по имени Хон, это его имя, и я хочу, чтобы Тэхен его знал, потому он, блять, убил его. — Он просто… Черт, чувак, я… — Мой друг говорил о парне с железной битой, и я подумал, что, может быть, это не Тэхен, но затем он упомянул Гым Сон Пха и татуировки, как он приказал ему помолиться, а затем сломал ребра и ударил Хона так сильно, что он умер, — Чонгук перестал говорить и почувствовал, как его дыхание стало неровным. — Вот почему мне нужно было поговорить с тобой. Мне нужно, чтобы ты знал, что… Что Тэхен убил одного из моих. — Пиздец, Кукки. Слушай, мне правда очень жаль. — Тебе не нужно сожалеть, ведь я знаю, что ты не имеешь к этому никакого отношения, но мне нужно, чтобы ты знал. — Я имею в виду, я, блять, просто курьер, понимаешь? Я в душе не ебу, что происходит за пределами моих сделок, дилеров и клиентов. Я знаю, что Тэ избивает людей, да, но не знаю кого. Он никогда мне не говорит, — Чимин сделал паузу и провел рукой по волосам, не поправляя, а просто грубо потянув. — Черт, чувак… — Я знаю… Это ебанное безумие, Чимин. Только два дня назад я разговаривал с ним и разделял с вами обоими еду, а теперь произошло это, и я просто… — Чонгук застонал, закрывая лицо руками, чтобы не смотреть на друга. — …Кто-нибудь знает? — Нет, я никому не говорил. Ни наемнику, о котором я тебе говорил, ни своему другу. Он ничего не знает, клянусь. Что я должен делать? — Я не знаю, чувак, я не могу сказать тебе, что делать. В смысле, я полностью пойму, если ты расскажешь своим. Это твоя банда, понимаешь? Ты должен быть преданным, но… — Но неправильно доносить на людей, на друзей, и я думаю, что ты мой друг, Чимин, я действительно так считаю. Дело только в Тэхене. — Разве ты не считаешь его своим другом? — Я считаю его опасным. — А он тебя считает, — Чонгук опустил руку, чтобы посмотреть на него, и после минутного молчания Чимин сел поближе. — Чимин, я боюсь, что он навредит моему другу. Я боюсь, что в один день он получит заказ, появится с этой чертовой битой и убьет его. Это может случиться, действительно может. Я боюсь, что узнаю от наемника, что парень с татуировкой гранаты на шее ударил Юнги по голове так, что она… Треснула, и я просто… — Чонгук глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я боюсь его. — Почему? — спросил Чимин тихим голосом, его выражение лица не показывало, что обиделся на то, как тот говорит о его друге. — Почему ты его боишься? — У меня такое чувство, когда я смотрю на него, и оно не проходит. Он заставляет меня нервничать, и мне это не нравится. — Я же сказал, что он не причинит тебе вреда. — Я не верю в это, — парень изучал его лицо, а потом отвел взгляд. — Он причиняет мне боль прямо сейчас. На следующий день Юнги так и не вернулся, но, по крайней мере, Чонгук получил от него сообщение. Самое обычное сообщение, но это было лучше, чем ничего, и Чонгук почувствовал такой прилив облегчения, что ему захотелось плакать, но он сдержался. Его друг отчитал его за то, что он заполнил его голосовую почту эмоциональными сообщениями, желая знать, где он, что происходит, все ли с ним в порядке, и закончил сообщение, сказав, что им нужно поговорить обо всем, как только он закончит работу. Это могло занять от нескольких дней до нескольких недель. Так что он написал в ответ, встретятся ли они в Бистро Ким, зная, что ответа нужно будет ждать долго и он будет положительным. У него по-прежнему не было работы, потому как дилеры были слишком заняты, и Чонгук чувствовал странно счастливым из-за этого. Дело было не в том, что ему не хотелось работать, а в том, что ему не нужно будет беспокоиться о каких-либо инцидентах. После драки он точно не хотел особо выходить на улицу и развозить товар, когда в любую секунду мог наткнуться на наемников. Так что он просто решил поездить по району, чтобы не оставаться в притоне с остальными. Он видел, как Намджун патрулировал, и поздоровался с ним, когда проезжал мимо. Чонгук заметил большое количество мотоциклов на дорогах и каждый раз присматривался, не Чимин ли это, но его он не встретил. Он проехал весь район до Сесиль-ро, чтобы сходить в магазин «тетушки» и посмотреть, не там ли он, но его не было. Но он врезался в Тэхена. Если бы Чонгук верил в Бога, он бы подумал, что он смеется над ним и его несчастьем на небесах. Конечно, он, должно быть, сделал что-то плохое, чтобы заслужить такое, но он ничего не делал. Чонгук только зашел в этот дурацкий магазин и придержал за собой дверь, как его тронули за руку. Знакомая рука с разбитыми костяшками и татуировкой звезды. Как бы он хотел, чтобы это прикосновение не пустило мурашки по всей длине его руки до кончиков пальцев, заставив стиснуть зубы. — Эм… Тэхен зашел в магазин, щурясь от яркого света, хотя на улице тоже было очень солнечно, а затем увидел его и остановился. Как Чонгук и предполагал, на нем была кожаная куртка, которую носил Чимин, но на нем она сидела намного лучше. На Тэхене была черная футболка с v-образным вырезом, который был настолько глубоким, что из-под него выглядывала татуировка распятия. Черные джинсы, черные ботинки, все было черным — почти таким же черным, как его глаза. — Тебе тоже «эм», — Тэхен ухмыльнулся, прислонившись к дверной раме. Чонгуку удалось не отреагировать на это. Он видел, что бейсбольная бита — та, которой он убил Хона — висела за поясом, свисая, как полицейская дубинка. — Сучка Сам Ён Пха сегодня не на поводке? — Пошел нахуй, Тэхен, — пробормотал он, пересекая магазин и надеясь, что тот не последует за ним. Надежды оказались разбиты. — Ауч, это ранило мои чувства, малыш. — Разве они у тебя есть? — Чонгук открывал холодильник с напитками, когда Тэхен перехватил дверцу и закрыл его, прислонившись так, что его рука была совсем рядом с его грудью. Парень смотрел на ряды разноцветных напитков внутри, но не на старшего. — Эй, никто еще посылал меня нахуй, — сказал Тэхен низким голосом. — Только не в мое гребанное лицо. И что это значит? — Я ничего не обязан тебе объяснять, — возразил Чонгук, внимательно глядя на него. Тэхен, как обычно, не моргал, и юноша едва мог выдержать его напряженный взгляд. — Если ты не хочешь, чтобы я испортил твое милое личико, ты это сделаешь, — чтобы доказать свою правоту, Ким провел указательным пальцем по его щеке. Чонгук заметно отшатнулся. — Что за хуйня с тобой происходит? — Я могу спросить тебя о том же. Ты знаешь, Тэхен, у тебя хватает наглости разговаривать со мной после вчерашнего, — Тэхен слегка нахмурился. — Ты избил из моих людей, из людей Сам Ён Пха. — Ох, это? — Да, это, Тэхен. — Тэ. — Тэхен, ты хотя бы осознаешь, что убил кого-то? — выражение лица юноши изменилось, уголки его рта заметно опустились, прежде чем снова подняться, а глаза расширились. — Наемника по имени Хон. Ты расколол его ебанный череп этой битой и ранил моего друга. — …И что? Чонгук услышал его слова, но ему потребовалось время, чтобы осознать их. Он хотел почувствовать возмущение или шок из-за полного отсутствия сочувствия или вины в его голосе, словах и на лице, но юноша ожидал подобного. Это был Тэхен, не Чимин, даже их единственная встреча оставила странные ощущения, и Чонгук знал почему. Парень был ебанутым. Он тупо уставился на него, а затем решил, что ему нужно уйти из магазина, только чтобы не стоять рядом с ним после таких слов. Так что Чонгук развернулся и выбежал из здания. Он прошел всего несколько шагов, когда услышал, что тот кричит ему вслед, но не остановился, выходя наружу. — Я не хотел этого, слышишь? Блять, парень! — он вышел на тротуар и опустил доску, когда Тэхен оказался рядом. — Слушай, это моя работа… — Да пошел ты, Тэхен, пошел нахуй! — Чонгук кричал, не заботясь о том, что на них смотрели прохожие. — Это твоя работа?! Это твоя ебанная работа?! С каких пор убийство людей входит в ебанное описание работы, а?! — Это часть этого, когда ублюдки Сам Ён Пха в списке, — ответил Тэхен. — Я тоже ублюдок Сам Ён Пха, значит и меня ты убьешь?! — Нет. — Почему?! — Тэхен уставился на него и ничего не ответил, но, когда Чонгук попытался уехать, грубо схватил его за руку, крепко обхватывая пальцами локоть. Младший попытался вырваться, но хватка была слишком сильной, и тогда Ким схватил его и за другую руку. — Перестань вести себя как, блять, ребенок! — Тэхен кричал ему в ответ, сильно встряхивая его. Внутри Чонгука вновь что-то сжался и вместе с этим сердце забило быстрее. — Ты думаешь, я хотел этого?! Думаешь, я хотел его убить?! — Я-я не знаю, — тупо пробормотал младший, боясь прикусить язык, потому как его сильно трясли. — Так я не хотел этого, ясно?! Но это случилось, и что?! Я не могу, блять, это изменить. Что ты хочешь, чтобы я сделал, а?! — Чонгук закрыл глаза и поджал губы, чтобы не позволить стону вырваться. — Говорить мне убить тебя, мелкий ты хуесос… — Тэхен с силой ударил его по лицу, что Чон упал с доски и с глухим стуком приземлился на задницу. — Чимин сказал, что ты хороший, но ты просто очередной мудак Сам Ён Пха. Чонгук почувствовал вкус крови и обнаружил, что сильно прикусил нижнюю губу. Щека ныла, и он дотронулся до нее дрожащей рукой. Тэхен смотрел на него с гневом и отвращением, а затем его глаза остановились на крови, и младший заметил, что выражение его лица смягчилось. — Блять… — Тэхен, приблизился к нему. — Прости, я не хотел этого, я просто… Чонгук плюнул ему в лицо, а затем встал на ноги, даже не потрудившись встать на доску, а просто взяв ее. Он увидел несколько капель крови, стекающих по щеке старшего, а затем рванул прочь. Чимин — лжец. Ебанный в рот лжец. Не причинит ему вреда? Он ошибся, очень сильно ошибся. Его сердце было готово взорваться, и адреналин настолько ударил в кровь, что юноша не чувствовал боли в разбитой губе и щеке. Он довольно быстро бегал, куда быстрее Тэхена. Тот все еще преследовал его, Чонгук слышал, как его ботинки стучали по тротуару, он пытался догнать его и остановить. Он не боялся, что Тэхен причинит ему боль, вовсе нет. Чонгук боялся, что сможет сорваться, ударит его, а потом будет жалеть. Сначала ему пришлось мириться со всеми его «шутками», а потом он кричал ему в лицо и толкнул. Чонгук знал, что у него нет шансов против Тэхена, и он сомневался, что тот спустит ему с рук даже один удар. Чонгук пробежал один квартал и не остановился. Он все еще слышал, что его преследуют, но был уверен, что шаги слышны уже хуже. Добравшись до второго квартала, юноша ничего не мог слышать за звуком бешено бьющегося сердца и своих шагов, но продолжал бежать. Нет, ему нужно было еще немного, чтобы быть уверенным, так что он забежал за угол и только там остановился спустя пару метров. Чонгук прислонился к стене здания, ноги дрожали, а дыхание было сбито. Он наклонился, прижимая скейт к груди, и опустил голову, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание и замедлить сердцебиение. Чонгук дышал через рот и из-за этого несколько жалких капель крови упали на тротуар около его кроссовок. — Эй? Он не поднял голову на голос, потому что не знал его, но через несколько секунд, заметил, как на него падает чья-то тень, так что у него не было другого выбора. Парень увидел черные брюки, светло-серую рубашку и отлично узнаваемый серебряный значок полиции. Однако затем Чонгук увидел, что это не Намджун, а другой полицейский, немного старше, с довольно обычным лицом под фуражкой. — Я получил вызов от прохожих о паре детей, вызывающих проблемы. Ты ведь ничего об этом не знаешь, правда? — Чонгук посмотрел на улицу, которую патрулировал мужчина, и заметил, что она пуста, если не считать пару припаркованных машин. — Эм, нет, сэр, я… — Она сказала, что они были злыми, что было много ругательств и угроз. Что-то о детях, которые угрожали убить друг друга… — он заметил, что офицер смотрел на его бледное лицо и кровоточащую губу, и мужчина знал, что загнал его в угол. — Нет, сэр, я ничего не знаю об этом, — он попытался улыбнуться, но вышло, что-то похожее на гримасу. — Дети дерутся на людях, они могут быть пьяны или что-то в этом духе. Может, они не просто школьные враги? — Может быть? — Чонгук задавал вопросом, не собирается ли офицер уйти, но знал, что тот не собирается. — За последние несколько дней в этом районе было много неприятностей, — продолжал мужчина, — Потому что банды создают проблемы. Пугают бедных горожан, — Чонгук пробормотал, что это было ужасно. — Скажи, ты ведь ничего не знаешь об этом? — Нет. — Потому что я думаю, что да. Ты истекаешь кровью, парень… — Чонгук грубо вытер подбородок, — И выглядишь так, будто бежишь от чего-то. — Нет, я ничего не знаю и… — Давай прогуляемся, — офицер протянул руку, чтобы схватить его за руку, как это делал Тэхен. — Всего пару минут мы поговорим, а затем ты сможешь идти. Чонгук знал, что тот будет обыскивать его и он не сможет сейчас убежать, а еще знал, что на нем была рубашка Юнги, в нагрудном кармане которой что-то есть. Там определенно было что-то, возможно, какой-нибудь список, пачка сигарет или косяки. Если там список, офицер увидел бы имена и денежные суммы, затем мог бы пробить это и выяснить, что он был связан с бандой. Если же там наркотики, от у него будет еще больше проблем. — Эй, мужик, я же сказал, что не знаю! — Чонгук пытался вырваться, но это было трудно. Ему пришлось применить силу, и тогда он понял, что это нападение. Если подозрения было недостаточно для ареста, то нападения на полицейского вполне. — Сынок, это всего лишь пара вопросов… — Я уже ответил на ваши вопросы! — спорил Чонгук, пытаясь вырвать руку. — Послушай, я должен отвезти тебя в участок сейчас. Ты не сотрудничаешь, — они дошли до конца улицы, и юноша понял, что попал в ловушку. Чонгук поднял свободную руку, чтобы узнать, что находится в кармане, и почувствовать сигарету сквозь ткань. Тогда офицер и засек его. — Что ты делаешь? — Чонгук быстро осмотрел тротуар и, заметив решетку канализации, быстро бросил все туда. Он видел, что тонкая сигарета с легкостью провалилась, в отличие от двух косяков. — Блять… — Ты пытаешься избавиться от улик! — воскликнул в шоке мужчина, уставившись в решетку, будто не мог поверить, что он только что сделал. — Пытался избавиться от… Наркотиков! Ты… Чонгук попытался вырваться, но его повалили на тротуар, вывернув руку, из-за чего скейтборд вылетел из руки. Он пытался убедить офицера в своей невиновности, говорил, что это рубашка друга, а он сам не сделал ничего плохого. Мужчина лишь сказал, что он арестован за подозрительную деятельность, хранение наркотиков и сопротивление аресту. Чонгук почувствовал холодку хватку металлических наручников на правом запястье, а затем услышал что-то странное. Это было похоже на тихий свист, и он ощутил порыв воздуха около щеки. Затем раздался тупой стук, и что-то упало на него, что-то достаточно тяжелое, чтобы сбить дыхание. Юноша не мог дышать и извивался, а затем почувствовал, как кто-то спихнул с него вес и схватил за рубашку, помогая подняться. Он посмотрел вниз на офицера, лежащего у его ног. Его фуражка валялась около решетки, и Тэхен быстро наклонился, поднимая ее и два косяка. Чонгук увидел металлическую биту в его руке, ту, которой он убил Хона и вырубил полицейского. Он почувствовал странное головокружение и поднял руку, чтобы взглянуть на наручники, что были по-прежнему замкнуты на его руке. Затем он упал на колени и положил пальцы на шею мужчины. У него был медленный, но сильный пульс, и он с облегчением выдохнул. Его доска была всего в нескольких метрах от него, поэтому он потянул, чтобы взять ее. — Вставай, давай быстрее, — Тэхен быстро схватил его, потянув на себя. Чонгук был рад, что старший сделал это, потому что сам бы, наверное, не смог бы встать, ибо ноги были слишком слабыми сейчас. — Мы обязаны накуриться. Он думал, что если будет смотреть на стену долго, то сможет отключиться и забыть о том, что произошло, но этого не случилось. Слишком много всего и тут никакая длительность взгляда в никуда не могла ему помочь. Он смотрел на звезд спорта, мотоциклы, вырванные страницы полуголых девушек. Он пытался разглядеть все, и это было лучше, чем альтернатива, в которой ему нужно смотреть на Тэхена. Прямо сейчас парень рылся в коробке под кроватью, и он мог видеть, как он вытаскивает инструменты и бросает их беззаботно в сторону: отвертки, плоскогубцы, что-то похожее на небольшое долото. Чон уставился на его затылок, замечая, что на нем офицерская фуражка, та, которую он украл, была повернута козырьком назад. По какой-то причине это заставило его разозлиться, глядя на полицейский значок, и он не знал почему. Тэхен спас его от ареста, разве это не было чем-то хорошим? Разве это не то, за что он должен простить его, даже если он полный мудак? — Нет-нет, что это, блять, такое? — пробормотал Ким, продолжая рыться в коробке, лязгая металлическими болтами и винтами. Чонгук ненавидел то, что ему пришлось признавать тот факт, что Тэхен действительно спас его задницу. Невозможно было даже придумать глупые оправдания, чтобы не поблагодарить его за это. Идиотский Юнги и его дурацкие косяки. Его друг едва ли когда-либо курил их, насколько ему было известно, но Мин всегда носил их, и поскольку младший взял одну из его рубашек, то это означало, что они были и тут. У Тэхена не было причин этого делать, но он сделал. Он вмешался и спас его задницу с помощью биты. Бита была прислонена к стене в нескольких метрах от него. Чонгук осмотрел ее, ненавидя. Одного взгляда хватало для того, чтобы мурашки бежали по спине, а во рту появлялся кислый привкус. Неужели он действительно поблагодарит Тэхена за то, что тот сделал, за то, что напал на офицера, чтобы помочь ему? Это было насилие от его имени, то, что ему не нравилось. Правильно ли это? — Ага, нашел! — Тэхен достал что-то из коробки и поднес ее к губам, театрально целуя. Чонгук отвел взгляд от бейсбольной биты, чтобы посмотреть, как тот торопливо пересекает комнаты, чтобы сесть на диван рядом с ним. В его руке был маленький металлический предмет, и он потянул, чтобы взять его за правую запястье. Ладонь старшего была теплой и сухой, Ким переместил руку так, чтобы положить ее на колено. Тэхен наклонился и воткнул в замочную скважину наручников этот предмет. — Что это? — спросил тихим голос Чонгук, глядя на чужую макушку. Тэхен объяснил, что это была отмычка, чтобы открывать замки. Младший почувствовал, как пальцы плотно впиваются в его руку и удерживают ее на месте. — И ты часто ею пользуешься? — …Иногда, — ответил парень, поворачивая голову и слегка наклоняя ее. Чонгук заметил, что он высунул кончик языка в уголке рта. — Тэхен… — Тэ. — …Тэ, я… Прости меня, — Тэхен посмотрел на него, пока пальцы до сих пор возились с замком. — Прости, что так с тобой разговариваю, кричу и провоцирую всю эту хуйню. Если бы я этого не сделал, если бы я просто остановился, то тот офицер не пытался бы арестовать меня. — Ты не знал и был взбешен, так что я полностью понимаю, — Тэхен вновь опустил взгляд на наручники и услышал щелчок. — Тебе не нужно извиняться, — Тэхен вынул отмычку, а потом разомкнул наручники и снял их. — Вот, сувенир на память. — Разве ты не хочешь оставить их себе? — У меня уже есть несколько пар, — прояснил Тэхен, пока наручники висели на его пальцах, мягко покачиваясь. — Я использую их на Чимине иногда, — Чонгук забрал их у Кима, ощутив холодный металл на ладони. — Да? — он заметил, что Тэхен ухмылялся. Чонгук убрал наручники в карман джинсов, пока старший откинулся спиной на диванный подлокотник. Он закинул ногу на подушку, а вторую вытянул перед чонгуковыми ногами и начал слегка трясти ею. Чонгук практически чувствовал, как чужая нога трется о его колено. — А где Чимин? — Развозит, поэтому не вернется до вечера. А ты почему не развозишь? — Ну, знаешь, все эти проблемы… С мертвым наемником, — пробормотал Чонгук. Тэхен тихо выдохнул, а затем сдвинул полицейскую фуражку на затылок. На лоб упало несколько прядей темных волос, и Чонгук решил, что фуражка странно ему идет. Пойдет ли ему и остальная часть формы? — Но у тебя все равно есть наркотики… — Это рубашка моего друга, — Тэхен сунул руку в карман джинсов и вытащил два косяка. — Дерьмовое оправдание, знаю, но это правда. — Раскуримся? — …Нет, — парень наклонился вперед, чтобы взять коробок спичек с маленького столика перед ними, и достал одну. Он не чиркнул ею по коробку, а поднял на уровень губ. — Хочешь увидеть фокус? — Тэхен открыл рот и засунул спичку за передние зубы, а затем быстро дернул вперед. Голова спички загорелась, а он сам ухмыльнулся, засунув один из косяков в рот. «Его язык на вкус, скорее всего, будет как сера», — почему-то подумал Чонгук. — Считай это платой за то, что я спас твой зад. — Я не должен платить тебе за это, — ответил Чонгук, когда парень поджег косяк. Тэхен глубоко вдохнул и подержал в легких дым несколько секунд. Затем он выдохнул сизое облако, которое быстро рассеялось в воздухе. Младший почувствовал запах марихуаны, и у него зачесался нос. — Да? — Да, я не буду давать тебе ебанную награду. Ты напал на полицейского. — Он собирался арестовать тебя. Подожди-ка, — Тэхен сделал еще одну затяжку, а затем сел прямо. — Минуту назад ты извинялся передо мной, а теперь ведешь себя так? — Ты был прав, мне не следовало извиняться. Это все твоя гребанная вина! — Чонгук поправил волосы. — Ссоры в магазине и на улице, это все ты, — Тэхен прищурился, глядя на него сквозь пелену дыма. — Мне бы не понадобилось, чтобы ты нападал на копа, если бы ты не сказал все то дерьмо. — Это ты только нес хуйню, — ответил парень, указывая на него. Пепел упал с косяка на диванную подушку. — Я только поздоровался, а ты, блять, начал нести всякую хуйню. — Потому я был зол, а ты убил парня! — Я же сказал, что не хотел этого! Чонгук застонал и потянул, чтобы выпрямить конечности. Он не мог поверить, что они снова вернулись к этому спору. Он не мог поверить, что Тэхен считал фразу «я не хотел этого» достаточной для извинения за смерть. — Прости, ладно, мне правда пиздец как жаль. Это ты хотел услышать? — Нет. — Тогда чего ты хочешь, а? — Ничего, я ничего не хочу, Тэ, — пробормотал Чонгук, закрывая глаза. В комнате повисла тишина, и ему это не нравилось, но сказать было нечего. Тэхен был настолько полон дерьма, что он был удивлен, как оно не сыпалось у него из рта, когда он говорил. Это не было извинением вовсе, а самым тупым было то, что Чонгуку оно было и не нужно. Ему нужно было, чтобы Тэхен… Сказал что-то, что показало бы, что он не прав. После почти минуты молчания, юноша почувствовал, как тот подвинулся, и, открыв глаза, увидел, что старший приблизился к нему. — Затянись, — парень посмотрел на косяк, а потом на него. — Давай, затянись. — Нет. — Я офицер, — Тэхен потянулся, чтобы надеть фуражку правильно. — Если ты этого не сделаешь, я буду вынужден тебя арестовать. — Тэ, ты в конец скурил все мозги. — Еще нет, — усмехнулся Тэхен и снова потряс рукой, пытаясь заставить его затянуться. — У меня есть восемь пар наручников, и я использую их все на тебе, — Чонгук вздохнул и зажал косяк губами. — Это тебя успокоит, снимет напряжение. — А если я не хочу? — Не будь ссыклом, просто сделай это уже, — Чонгук слегка затянулся. Дым обжег легкие, и он подавился, начиная кашлять. Тэхен фыркнул, когда тот потянулся к саднящему горлу. — Не могу поверить, что раскурился с ублюдком Сам Ён Пха… — Не могу поверить, что я вообще раскурился.