Taste Of Ink

Чонгук почувствовал что-то теплое на шее и понял, что это чье-то дыхание. Он был слишком уставшим, чтобы открыть глаза, поэтому он просто повернулся и устроился напротив своего друга. Напротив Юнги. Это было так смешно: ему снился сон о нем всего несколько минут назад, и теперь он был здесь, лежал с ним в постели, потому что закончил свою дурацкую пятидневную вылазку и наконец-то вернулся домой, в притон, пусть и ненадолго, но все же вернулся к нему. Он прижался спиной к чужой груди и животу, через мгновение ощущая, как рука на его талии притянула его еще ближе. Его друг был таким теплым, что парень не мог не чувствовать себя в безопасности, поэтому просто сильнее вжался в подушку. Он с радостью остался бы в таком положении навсегда, но не мог. Юноша знал, что ему скоро придется встать и покинуть притон, потому что нужно будет вновь развозить товар. Они отставали на несколько дней из-за проблем с Хоном, поэтому работы скопилось достаточно. Чонгук знал, что ему придется работать с утра до ночи, но он даже не мог жаловаться, потому как последние дни у него были выходными. Нет, ему просто нужно было запрыгнуть на доску и работать так быстро, как он мог, даже в жару, чтобы убедиться, что и клиенты, и дилеры, и босс счастливы. Несмотря на это, юноша чувствовал, что может остаться еще ненадолго. Он почти никогда не просыпался в постели с Юнги, потому что тот всегда уходил раньше. Чонгук сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, и тут его внимание привлек слабый аромат чего-то: едва уловимый запах шампуня и одеколона на подушке. Это был вовсе не запах Юнги. Он отлично знал это, потому что тот никогда не менял свои вещи. Мин всегда пользовался Dior Eau Sauvage, древесным и слегка горьковато-сладким. Шампунь пах всегда чем-то молочным, но этот был другим. Этот больше отдавал цветочными нотками, точнее он не мог понять. Это было странно. Юнги всегда использует одни и те же вещи снова и снова, потому что он не любил перемены. И это чувствовалось до странного надежно, словно он не перелетает от одной вещи к другой, подобно пчелке, собирающей пыльцу. Совсем не как Усан, от которого всегда пахло разными одеколонами, и Чонгук догадывался, что у того в ванной были десятки полок со всевозможными флаконами. Единственное, о чем он мог думать, — это была не их кровать и даже не их комната в притоне, поэтому парень медленно открыл глаза. Сначала юноша увидел белую подушку, затем, повернув голову, стал осматривать комнату. Он увидел кирпичную стену и маленькое окошко под самым потолком, длинное и тонкое, проходившее по всей длине стены. Это определенно была не его с Юнги комната: с белыми стенами, большим окном и письменным столом. Он знал только одну такую комнату, поэтому в сонном состоянии поднял голову с подушки. Юноша понял, что одна из его рук лежит под подушкой, а, посмотрев вниз, обнаружил, что на нем не было ни рубашки Юнги, ни его собственной футболки. Нет, он был раздет и этого было достаточно, чтобы растерянно нахмуриться. Чонгук положил голову обратно на подушку, вновь почувствовав более теплое дыхание на шее. С кем он лежал в постели, которая определенно не была его? Он потянулся рукой вниз, чтобы дотронуться до руки, что лежала на его талии: сначала до запястья, а затем и до ладони, на которой ощущались разбитые костяшки и царапины. Юноша посмотрел на нее и увидел загорелую кожу, знакомую татуировку в виде звезды в знак банды. Ким Тэхен. Чонгук высунул язык, чтобы облизать губы и почувствовать кислый вкус во рту. Ужасно хотелось пить, и он почувствовал, как начинает пульсировать боль в голове. Почему он чувствовал себя так… Странно? Казалось, будто его голова летает где-то высоко, прикрепленная к шее тонкой веревкой, и в то же время мозг ощущался тяжелым камнем. — Пиздец… — выдохнул Чонгук и потянулся, чтобы грубо потереть глаза. Он чувствовал себя странно и не понимал, что происходит. Когда юноша опустил руку, Тэхен пошевелился на кровати и сильнее прижал его к себе. Все шансы Чонгука выбраться из постели и одеться оказались совершенно бесполезными. Дыхание на его шее было таким теплым, практически жарким: он был уверен, что чувствовал губы Тэхена на своей коже. Этого было достаточно, чтобы внутри вновь что-то сжалось, как обычно, когда он думал о том, чем занимается старший. Тэхен хрипло вздохнул, и от ощущения его дыхания на коже по позвоночнику пробежал холодок. Он немного пошевелился во сне, что его подбородок оказался в изгибе между шеей и плечом. Ким переместил ноги так, что они задевали чонгуковы. Парень почувствовал, что чужие колени точно были позади его собственных, и в этот момент Чон понял, что ноги тоже были голыми, значит, на нем не было джинсов. Их ступни соприкоснулись. Сколько сейчас времени? Он мог видеть солнечный свет, проникающий через окно, а это означало, что на улице, по крайней мере, день. Чимин был в комнате? Если да, то где он сейчас? Они вдвоем лежали на кровати, следовательно он не мог поместиться там. Он был на одном из диванов? О чем, черт возьми, он подумал, когда вернулся? Чонгук не мог вспомнить вчерашний день, но в голове отчетливо осталось несколько вещей. Ссора в магазине и на улице, то, как Тэхен бежал за ним, пытаясь извиниться за свои тупые слова… Полицейский пытался арестовать его, Тэхен спасает его задницу. От этих воспоминаний он почти застонал, но удержался. Что случилось с этим человеком? Чонгук понятия не имел, но понимал, что полицейский будет искать парня, напавшего на его при исполнении. Юноша был благодарен Киму, что у него не было татуировок, которые отличали бы его от других подростков еще сильнее. Он вспомнил, как тот быстро вел его по улице к их с Чимином дому, как снял наручники отмычкой, а затем… О боже. Он накурился вместе с Тэхеном. Возможно, они скурили два косяка, парень не мог вспомнить, потому что в голове был один туман. Старший размахивал битой перед его лицом, полицейская фуражка на его голове и злая ухмылка, когда он называл его ссыклом — все это было воспоминаниями, которые внезапно пришли в голову. Да, это было именно то, что произошло. Чонгук никогда не пил слишком много и часто, курил один или два раза в присутствии Юнги и никогда не докуривал, делая просто несколько затяжек. Вчера он сделал это из-за Тэхена. Неудивительно, что во рту пересохло, а на языке был неприятный привкус, что голова казалась странно тяжелой. Тэхен немного подвинулся и тихо простонал во сне. Юноша задавался вопросом, не снится ли ему кошмар, как в ту ночь, когда он впервые у них был, но затем старший вновь прижался к нему. Если бы он был еще немного ближе, то, наверное, они просто слились бы друг с другом и… Чонгук почувствовал, как что-то прислонилось к задней части бедра, и внезапно вспомнил, что Тэхен обычно спит голым, но прежде чем отодвинуться, он схватил его за руку, покоящуюся на собственной талии, и попытался убрать ее. Старший подвинулся и попытался удержать его, и Чонгуку показалось, что он застрял в какой-то тупой комедии и даже не мог пошевелится. Ему не хотелось просто лежать там, пока Тэхен об него терся. После небольшой борьбы младшему удалось таки вырваться из хватки, после чего он быстро сел. — Чт…. А? — Тэхен перевернулся на спину с хриплыми звуками, чем-то похожими на стоны, хотя это были не совсем они, просто что-то близкое. Он едва смог открыть глаза, потому что они опухли. Юноша положил руку на лоб, словно пытаясь прикрыть глаза от солнца, в то время как темные волосы беспорядочно упали на подушку, и через мгновение посмотрел на него. — Чт… Что происходит?.. Чонгук проигнорировал его и вместо этого стал искать свою одежду. Он обнаружил, что она разбросана по всей комнате, но не знал почему. Почему рубашка Юнги лежала в другой части комнаты на диване? Почему его джинсы валялись так далеко от кровати? Юноша не знал, и его постепенно охватывала паника. — Кукки? — Чон почувствовал, как старший прикоснулся к его запястью, и инстинктивно отдернул руку. — Что ты здесь делаешь?... Что за хуйня? — Я не знаю, — честно ответил парень, не чувствуя необходимость лгать. — Я только что проснулся в постели с тобой и я не знаю, как и почему, но я странно себя чувствую и… — Травка сделала это с тобой, — он повернулся и увидел, что Тэхен снова закрыл глаза, а его рука все еще лежала на лбу. Старший, казалось, тоже страдает от головной боли, но это было не все. Он был все еще укрыт одеялом, но даже складки не могли скрыть очевидный стояк. Чонгук с трудом перевел взгляд и посмотрел ему в глаза. — Ты намного лучше, когда под кайфом. — Да? — спросил Чон, краснея. Собственный голос показался ему каким-то высоким. — Да, ты забавнее. Ты говоришь больше и несешь меньше хуйни, чем обычно, — Тэхен открыл глаза и посмотрел на него, а затем фыркнул. — К тому же, ты более открыт. — Что… О чем ты говоришь? — парень не ответил, просто перевернувшись на бок, а затем на живот, и едва слышно проворчал. Он сложил руки под подбородком и положил на них голову, смотря на него. Его растрепанные волосы упали на глаза, и Чонгуку пришлось побороть желание откинуть их со лба. — Тэ? — Ты просто… Знаешь, ты просто говорил, — Чонгук нахмурился. — Ты всегда бормочешь что-то себе под нос или мямлишь, но едва ли говоришь. — Вчера я кричал тебе в лицо, — возразил он. — Я думаю, это нечто большее, чем просто говорить. — Наверное, так оно и есть. Я бы не хотел, чтобы ты делал так еще раз. — Не беси меня, тогда я не буду кричать, — ответил Чонгук, на что Тэхен усмехнулся. По какой-то причине юноша не мог больше смотреть на то, как он лежит, поэтому встал и пошел за джинсами. Надев их, юноша принялся искать свою футболку. Она была где-то, но он не видел где. — Где Чимин? — Без понятия, — Тэхен повернулся на бок, чтобы посмотреть на него, из-за этого одеяло немного сползло. Теперь он мог видеть три конца черной звезды, что находилась у него под пупком. Еще немного и одеяло совсем не будет ничего прикрывать. — Думаю, вернулся вчера ночью? Спит на диване? — Чонгук вздохнул и поднял рубашку Юнги, чтобы посмотреть, что под ней. Ничего. Он положил ее на стол со вчерашними остатками косяков, а затем вернулся к кровати. — Его здесь нет. — Да, а я не мог этого сам понять. Спасибо за помощь, Тэ, — он опустился на колени, чтобы посмотреть под кровать, но и там было пусто. Юноша уже собирался встать, когда почувствовал прикосновение по своей спине, из-за которого он резко повернулся и сильно ударился головой о деревянную раму кровати. Он выругался, вылезая из-под нее и потянулся, чтобы потереть место удара. — Какого хуя? — Ты бы хорошо смотрелся с тату здесь, — сказал Тэхен, еще раз протягивая руку, чтобы показать ему, где именно, проведя пальцами по позвоночнику. — Я думаю, это будет круто, — Чонгук опустил руку и посмотрел на него, хотя старшему было плевать на это. — Крылья. — Крылья дракона? — Нихуя… Крылья типа… Ангельские крылья. Может быть, дьявольские, потому что ты мелкий уебок, — парень усмехнулся, и затем уголки губ младшего тоже приподнялись. Чонгук спросил, где его футболка, и Тэхен, нахмурившись, сел на кровать, найдя ее под одеялом, в ногах. Он бросил футболку в младшего, и тот надел ее. — Эй, Кукки, подожди-ка, — Тэхен странным образом намотал на себя одеяло и встал, чтобы поднять полицейскую фуражку. Чонгук уже надевал рубашку Юнги, когда старший подошел и надел головной убор на него. Он сделал это отнюдь не нежно, а грубо, так, что его подбородок чуть не коснулся ключиц, и Чонгук в замешательстве посмотрел на него. — Тебе больше идет. — Я не коп, — сказал он, снимая фуражку, после которой волосы еще сильнее растрепались. Тэхен сжал несколько прядей, и Чонгук почувствовал ком в горле при внезапном контакте. — Не-а, ты просто сучка Сам Ён Пха, правда? — спросил Тэхен с той же глупой ухмылкой на лице, и Чонгук решил, что самое время вернуться в притон. Он вышел на улицу и, осмотревшись, понял, что она была пуста: никакого движения, никаких пешеходов и любых признаков жизни. Чонгук засунул полицейскую фуражку за пояс джинсов, чтобы не светить ею, и спрятал за рубашкой Юнги. У небольшой площадки рядом со зданием обычно стоял мотоцикл Чимина, но его не было. Остались лишь следы от шин и небольшое пятно от масла. Очевидно, что он приезжал ночью и затем снова уехал. По крайней мере, юноша не присутствовал при том… Инциденте. Чонгук не показал, как был рад из-за этого, и лишь бросил свой скейт на тротуар, после чего поехал по дороге. Ему понадобилось преодолеть пару улиц, чтобы снова увидеть людей. В основном они находились на более широких улицах с небольшими кафе и разнообразными магазинами. Все салоны дизайнерской одежды были только в торговых центрах, но и на этой улице было много магазинов одежды, сделанной вручную. Довольно мило, но в основном для детей. Ему не нужно было дотрагиваться до лица, чтобы понять, что он покраснел, а щеки горели. Возможно, он выглядел глупым в глазах других, кто проходил мимо и рассматривал его раскрасневшееся лицо и бегающие глаза. Почему парень до сих пор чувствовал себя так, словно покинул подвальную комнату несколько минут назад? Это уже должно быть пройти, то непонятное ощущение, которое очень смущало. Это была вина Тэхена. Чонгук чувствовал, как кусает нижнюю губу, и это было не самое приятное чувство, потому что трещина еще не зажила. Было немного больно, когда зубы задели рану, но в тот момент боль его совсем не беспокоила. Он бы с радостью кусал губу до крови, чем вырывал волосы. Чонгук расстегивал и застегивал манжеты на рубашке Юнги, пуговицы уже грозились оторваться, если он продолжит это делать. Но он не мог остановиться. Лишь после небольшой борьбы с собой юноша перестал это делать. Что, черт возьми, не так с этим парнем? Сначала он хвастается, как раскалывает черепа, шутит, что надерет ему задницу, потом он спорит с ним на улице и трясет так сильно, что Чонгук думал о чуде, раз он не прикусил язык, затем спасает его задницу от ареста, делит с ним постель и ведет себя так мило. Младшему это не нравилось, но еще больше не нравилось то, что он начал думать о нем больше, чем о действительно важных вещах. Например, о Сам Ён Пха и его настоящих братьях. Когда Чонгук вернулся в притон, он увидел, что там было не так много людей, как обычно. Сонми сидела в углу и, не моргая, что-то делала на планшете. Он позвал ее и попытался узнать, есть ли для него какая-нибудь работа, но девушка лишь покачала головой. Парень нашел это странным и немного раздражающим, но он ничего не мог сделать с этим. В притоне не было никаких признаков Сынюна, Шивона и даже Усана. Это означало, что он не мог получить от них какую-нибудь работу, потому что те были явно заняты не только в их районе, но и во всем Пусане в целом. Сколько им еще понадобится времени, чтобы исправить все проблемы, вызванные одной дурацкой дракой? Юноша не знал, но собирался пойти в комнату, когда увидел знакомую кожаную куртку, и остановился. Юнги вернулся в притон не один: он привел с собой темноволосого парня. Чонгук быстро пересек комнату и приложил палец к губам, предупреждая незнакомца молчать о его присутствии. Ему оставалось сделать пару шагов, когда Мин громко заговорил. — Малой, я знаю, что ты здесь, слышал, как ты пришел, — Юнги повернулся, чтобы посмотреть на него. — Ты думаешь, я настолько тупой? — Ты хочешь услышать правду? — спросил Чонгук с наглой ухмылкой, и старший просто моргнул в ответ. Юнги выглядел намного лучше, чем в прошлый раз, когда он его видел, потому как тот не был таким измученным и уставшим. Он по-прежнему был слишком бледен и худ, но, по крайней мере, он не заметил мешков под глазами, которые обычно были после его рабочих вылазок. Нет, Юнги выглядел довольно неплохо, и это радовало. — Опускай уже свою задницу рядом, мелкий, — Чонгук сел рядом с ним и увидел, что перед старшим и неизвестным была стопка бумаг. Ему не хотелось пялиться, но он все равно быстро осмотрел другого парня. У него было вытянутое лицо и удивительно прямой нос. Чонгук подумал о своем, из-за которого Юнги любил его дразнить, и почувствовал укол зависти к тонкому и прямому носу незнакомца. Он считал его достаточно привлекательным. — Это Хосок, — произнес Мин, указывая не него. — Он курьер из Кванджу и работает на Сам Ён Пха уже пять лет. — Сколько тебе лет? — спросил с любопытством Чонгук. — Двадцать, — когда Хосок ответил, в его голосе слышалось дружелюбие и небольшой акцент. — А тебе? — младший ответил, что ему семнадцать, на что тот удивился и рассмеялся, что заставило улыбнуться и Чонгука. Он видел, что Хосок еще симпатичнее, когда улыбается. — Он начинает работать на наш синдикат, и, если будет достаточно хорош, то останется здесь, — Юнги быстро пролистал листы бумаги, не глядя на них. — Это, конечно, означает разделение обязанностей, но я слышал, что ты не работал последние несколько дней… — Да, после того, как Хон был убит, — пояснил Чонгук. — Все немного сошли с ума, пытаясь разобраться во всем, найти крыс и подобное, переносили сделки, чтобы они не были сорваны. — Потому что какой-то ублюдок из Гым Сон Пха испортил все, — пробормотал старший, доставая ручку и начиная что-то писать. — Испортил все даже у меня, потому как у меня были мудаки, у которых теперь есть защита. Я больше не могу «угрожать» им, потому что у них есть телохранители, — проговорил он хриплым голосом, морща нос. — Так что мне пришлось сломать пару носов на этой неделе. — В Кванджу тоже были проблемы, — заметил Хосок, поставив локоть на низкий стол и уложив подбородок на ладонь. — Довольно много инцидентов, но ничего настолько плохого, как то, что произошло здесь. Я прихожу и следующее, что узнаю, это то, что был убит парень и прочая херня. — Разговоры о хуевом времени, — Чонгук ответил с ухмылкой. Парень просто закатил глаза с наигранным вздохом. — Было странно не развозить все эти дни. Мне было нечего делать, поэтому я слонялся по улицам и… — Что это такое? — Чонгук замолчал и тупо уставился на своего друга, прежде чем проследить за его взглядом и понять, о чем он говорит. Из-за рубашки и краев джинсов торчала полицейская фуражка, и глаза Юнги были прикованы к ней. — Это… Это же ебанная фуражка копов, дай ее сюда. — Эм… — у него не было времени даже для того, чтобы достать ее, потому как другой парень схватил ее и вытащил, рассматривая. — Где ты, блять, ее взял? — он прекрасно осознавал, насколько стало тихо в помещение, и быстро огляделся, чтобы увидеть довольно много взглядов дилеров и наемников на себе. Чонгук снова начал кусать нижнюю губу, а затем услышал чей-то голос. — Малой, ты знаешь о том офицере, на которого вчера напали? — Юнги повернулся, чтобы посмотреть на головореза, и спросил, о чем он говорит, понизив голос и тем самым показав, что он озадачен, возможно, даже немного зол. — Вчера на какого-то копа напали… На Сесиль-ро. Это было даже в новостях, разве ты не видел? — Чонгук вдруг пожалел, что он взял фуражку у Тэхена, а не отдал обратно. Как отреагирует Юнги, если узнает о наличие наручников в его кармане? — Парень, о чем, твою мать, он говорит? — Офицер пытался, эм… Пытался арестовать меня, так что я… — Так что ты напал на него? — Чонгук опустил глаза, изучая стол, а не смотря на него. Это была неправда, но он не мог сказать другу, что это был парень из Гым Сон Пха, который ударил копа битой по затылку и спас его задницу. Если Юнги недостаточно зол, то это точно подтолкнуло бы его к краю. Младший не мог ответить, поэтому просто кивнул. В притоне воцарилась мертвая тишина, и он приготовился к ответной реакции: к взбешенным крикам и оскорблениям в его сторону из-за таких тупых поступков. — Ах ты маленький ублюдок! — Юнги обнял его за плечи, и Чонгук напрягся, но друг лишь взъерошил его волосы другой рукой. Младший издал удивленный вздох, а затем притон наполнился смехом. — Дайте ребенку ебанную медаль! И расскажите об этом Лиму! Чонгук быстро понял, что Сам Ён Пха отреагировал на новость о копе на удивление хорошо. Он ожидал, что они разозлятся на него, поэтому был потрясен, что стал кем-то вроде живой легенды. Несколько наемников хлопали его по спине, называя по-разному: «сумасшедший ублюдок» или «псих». Ему налили рюмку ликера и всунули в руку. Доносились слова о том, что он должен стать наемником, на что Чонгук лишь улыбался. Он ничего не сделал, это все Тэхен, и юноша задумался, что было бы, если бы они узнали об этом? Начали стрелять в него и избивать? — Знаете что? — сказал Джебом, поднимая свою рюмку вверх. Его ребра уже достаточно восстановились, чтобы он мог сделать это, не морщась от боли, и многие головорезы подняли свои стопки. — Этому ребенку нужна татуировка! Каждый член Сам Ён Пха получает одну, будучи ребенком или нет! И разве парню, который избил копа, не место в Сам Ён Пха, а?! Крики после этой речи были почти оглушительными, и после них Сонми позвонила Лиму. Оказалось, их местный босс был настолько доволен этим, что действительно сказал сделать ему татуировку: сделать его официальным членом Сам Ён Пха, хотя ему и не было восемнадцати. Чонгук был шокирован этим и даже не знал, что ответить, но, когда все начали поздравлять его, у него уже не было иного выбора, кроме как согласиться. Кроме того, несколько стопок соджу помогли принять решение. Лим хотел, чтобы у него была татуировка, показывающая, что он один из них. Он будет не просто подростком-курьером с несколькими годами работы и преданности за плечами, он, наконец, получит доказательство того, что настоящий член банды. Как он мог отказать? Чонгук никогда не был в тату-салоне раньше. Каждый раз, когда Юнги добавлял что-то на руках, младший не присутствовал, будучи слишком занятым развозом или сном, чтобы быть рядом. Когда он вошел в помещение, то обнаружил, что его переполняет нервное ожидание, которое никогда раньше не испытывал. Оно было похоже на то чувство, которое у него вызывал Тэхен, но все равно было немного другим, да и его хотя бы можно было объяснить. Чон был напуган, но вместе с этим невероятно взволнован. Стены были покрыты рисунками, и он рассматривал все с широко раскрытыми глазами: надписи на хангыле, головы животных, звезды, различные символы, монстры и полуголые девушки. Казалось, что тут были татуировки на все случаи жизни, и ему стало интересно, кто согласится набить половину этих рисунков и будет ли достаточно нескольких рюмок соджу, чтобы такое принять решение. Стены, которые были видны между рисунками, были темно-красными, как в бистро Ким, а пол был сделан из светлого дерева. Стена рядом с дверью была практически вся занята большим окном, в котором была видна почти вся улица. У противоположной стены находилась стойка и дверь в комнаты, где делали татуировки и пирсинг. — Сам Ён Пха, — сказал Юнги, немного заплетающимся из-за алкоголя языком. Он, Чонгук и Хосок вызвали такси, чтобы добраться сюда, и младший решил, что ему нравится новенький, хотя он и знает его, наверное, только час. Хосок казался дружелюбным и симпатичным, независимо от того, что говорило сейчас в нем: соджу или он сам. — Лим позвонил заранее, — сказал мужчина за стойкой. У него была бритая голова и борода, но Чонгук не был шокирован тем, что у него прямо на макушке был набит феникс. На нем была майка, которая отлично демонстрировала два рукава и татуировки на груди. Чонгуку даже стало интересно, насколько забито все его тело. — Вот этот ребенок, верно? — Эм, привет, — сказал младший, поднимая руку в качестве приветствия. — Классика, дети просто ебнулись, — это заставило Юнги и Хосока засмеяться, пока Чонгук просто улыбнулся, стоя между ними. — Дана уже ждет тебя в комнате, и она более, чем готова набить татуировку. — Что ты хочешь? — неожиданно спросил Хосок, и юноша понял, что действительно не знал этого. У курьера из Кванджу на затылке был дракон, которого было хорошо видно из-за ворота футболки: красный, золотой и зеленый, с раздвоенным языком. — Чтобы ты ни захотел, парень, Дана — лучшее, что у нас есть, и все за счет банды. — Дракон. Это должен быть ебанный дракон, — сказал Юнги, когда он подошел, чтобы взять толстую, в кожаном переплете книгу с эскизами. Открыв ее, юноша начал листать. — Я хочу… Хочу сделать самую большую ебанную татуировку, — пробормотал Чонгук, осматривая драконов. Они были разными: летающие, с закрученными вокруг их тел хвостами, с длинными когтями, ревущие и извергающие пламя. Он видел змееподобных, традиционно китайских с большими головами, европейских с кожистыми крыльями и рогами. Каждый цвет, который он мог только представить себе, был здесь. — Подожди-ка, вернись назад, — Юнги остановил его и перелистал назад несколько страницу, а затем постучал пальцем по рисунку. — Вот этот. Дракон был лениво вытянут в линию, тело тонко закручивалось так, что верхняя часть и ноги были свернуты вниз, почти создавая S-образную форму. Его усы были длинными и тонкими и вились вдоль его тела, как облака дыма, а его хвост вместе с гривой были похожи на пламя. У дракона были острые когти и открытая пасть с изогнутыми клыками и скользящим между ними языком. Он выглядел, как самый пиздатый сукин сын, которого когда-либо видел Чонгук. — Это бог-дракон, — сказал лысый мужчина с улыбкой. — Бог всех драконов. Где же бог будет обитать, м? — На спине, но не как у Хосока, я хочу во всю спину, — Чонгук поднял голову и видел, что старшие вдвоем смотрят на него, после чего засмеялся. — Что? — Идешь по-крупному или же домой, — сказал Хосок, пожимая плечами, и все снова засмеялись. — Ты слышал этого ебнутого, — Юнги подвинул книгу, мужчина взял ее и сказал, что распечатает и подготовит эскиз, поднимая перегородку, чтобы они могли пройти в комнату. Чонгук шел за друзьями и, когда зашли в комнату, увидел молодую девушку, копающуюся в ящиках. — А вот и смелый уличный солдатик, — сказала она и представилась Даной. Половина ее волос была сбрита, а остальная часть покрашена в фиолетовый, доходя до ребер. Как и мужчина за стойкой, она вся была покрыта татуировками, а короткий топ открывал вид на проколотый пупок. На ушах было больше колец, чем кожи, а когда она открыла рот, юноша заметил и прокол языка. — Что будем делать, а? Ему пришлось сесть на кожаное кресло наоборот, просунув ноги между спинкой и сидушкой. Это была не самая удобная поза, но ему нужно было сидеть именно так. Скрестив руки под подбородком, юноша прислушался к разговору Даны с мужчиной: они готовили эскиз, подгоняя татуировку под идеальный размер, который наиболее подходил для его спины. Он не знал, чего ожидать по времени и боли, но точно знал, что не произнесет ни звука. Он закрыл глаза и по ощущениям прождал вечность, пока девушка не приложила лист к его коже и сняла, оставляя линии на ней. — Окей, солдат, — сказала она, заменяя иголку на машинке на новую. — Не буду врать: будет больно, но конечный результат будет таки охуенным, что ты забудешь об этом, — девушка вставила в машинку черный чернильный картридж, включила ее, и комната наполнилась странным жужжанием, когда металлическая иголка быстро завибрировала. — Помни, парень, ты — Сам Ён Пха, а это значит, что гребанный дракон. Чонгук быстро понял, насколько болезненно набивать татуировку. Это не та очевидная ужасная боль, скорее, затянутое и постоянное чувство, которое казалось еще сильнее, когда Дана двигала запястьем, переходя на новый участок. Это было жжение, словно что-то маленькое постоянно царапало его кожу, пытаясь пробить путь вовнутрь. Через некоторое время его челюсть начала болеть от того, что он так сильно ее сжал, догадываясь, что обливался потом. Юнги сидел рядом и говорил, что все идет хорошо, что он справляется с этим просто на отлично. Время от времени Дана останавливалась и вытирала лишние чернила с кожи, наполняла машинку и меняла иголки для более тонких деталей на чешуе и морде дракона, завивая усы и тонкие игольчатые клыки. Казалось, что время остановилось, пока он сидел в кресле, и только тогда, когда девушка наложила липкую пленку на спину и ребра, юноша осознал, что она закончила. — Целых три часа прошло, а ты не вырубился и не пискнул, — сказала Дана с нотками гордости в голосе. Чонгук просто опустил голову, позволяя поту капать с кончика носа и мочить волосы. — Храбрый маленький солдат. Он не мог надеть футболку, потому что это потревожило бы нежную кожу, поэтому ему пришлось просто накинуть рубашку Юнги. Его друг помог с этим, потому что Чонгук чувствовал себя слишком слабым, но Юнги широко улыбался, показывая, насколько сильно он им гордится. Он больше не талисман банды, а ее полноценный член. Ему помогли сесть на заднее сиденье такси, и, как только они вернулись в притон, Чонгук сразу же лег спать, будучи физически вымотанным, вот только лечь пришлось на живот. Принятие душа на следующий день оказалось слишком сложной задачей, потому что ему пришлось избегать попадания воды на спину, так что он просто сидел в ванной в небольшом количестве воды. Наблюдая за попытками помыть голову, Юнги сказал ему, что татуировка выглядит потрясающе и ему жаль, что тот ее сам не видит. Процесс одевания тоже был сложным, ему даже пришлось заставить друга завязать ему кроссовки, потому что сам не мог нагнуться. Когда он спустился вниз, то увидел, что Джебом сидел один, играя в пасьянс. — Эй, сумасшедший парень, — похоже, это было его новое прозвище, которое было уж точно лучше, чем «олененок». — У Шивано для тебя завтра есть работа, так что наслаждайся последним днем отдыха. Сонми хотела видеть тебя. Она говорила что-то про посылку? — Посылку? — Чонгук замолчал, рассматривая карты на столе. — О чем ты? — Не ебу, сказала, что для тебя пришла особенная посылка. Звучало важно, она в передней комнате, как обычно, — он посмотрел, как наемник кладет карты на стол, а затем пересек комнату и вошел в переднюю. Сонми просматривала какую-то бухгалтерскую книгу, торопливо вычеркивая что-то и делая поправки на полях. Когда она увидела его, то улыбнулась. — Чон, ты отлично поработал. Босс прислал тебе награду, — Сонми наклонилась и достала что-то из под стола, положив поверх него. Конверт с его фамилией спереди. — Лим прислал это? — Да, посылка пришла сегодня утром. Ее привез один из его личных людей, — он спросил ее, что там, и она только пожала плечами с мягким смехом. — Понятия не имею, парень. Чонгук вышел из притона с посылкой и скейтом в руках. Он не мог взять с собой рюкзак из-за татуировки, поэтому все пришлось нести так. У него не было планов на день, поэтому он поехал через весь район, чтобы добраться до жилища Чимина и Тэхена. Он знал, где оно находится, поэтому ему даже не нужно было смотреть на уличные знаки. Дверь была незапертой, как обычно, но ему пришлось постучать несколько раз в подвальную комнату, чтобы получить ответ. Это был Чимин. Чимин с заспанными глазами, в нижнем белье и с взъерошенными рыжими волосами. — … Кукки, чт… Что ты здесь делаешь, а, я… — парень замолчал и потянулся, грубо потирая глаза. — Блять, который час? — Три часа дня, ленивый ублюдок, — Чонгук сказал с ухмылкой. Чимин пропустил его внутрь, и, осмотревшись, младший понял, что Тэхена нет. Он подошел к одному из диванов и, бросив посылку на стол, осторожно сел, чтобы не потревожить чувствительную спину. — Где Тэ? — Работал всю ночь, а это что? — Чимин пошел за одеждой, и младший объяснил, что это подарок от босса. — Что, блять? Вы, ребята, получаете подарки? Хотел бы я… Эй, я сгоняю наверх и приму душ, окей? — Конечно, — Чонгук наблюдал, как тот торопливо выходит из комнаты, а затем немного переместился, укладывая ноги на подушку. Он зацепился за нитку, вытащенную из наволочки, и бесконечно долго, до самого прихода Чимина, пытался выпутаться. — Черт, Тэ, уже скоро вернется, он никогда не остается на ночь. Он лучше здесь весь день будет спать, чем где-нибудь переночует, — Чимин не особо приоделся: на нем был черный свитер и такие же черные облегчающие джинсы. Его волосы были растрепаны, как обычно, но к тому же еще немного влажными и хотя бы оставались на месте, когда тот приглаживал их низад. — Интересно, убил ли он кого-то в этот раз? — пошутил Чонгук, заметив, что парень не посчитал это смешным. Через несколько неловких секунд он перестал смеяться, и его друг сел рядом с ним. — Ты говорил с ним об этом? — спросил Чимин, поднимая ногу к груди и обнимая ее. — Эм, да, думаю да. Вообще-то мы кричали, и потом я думаю, что мы… — Чонгук остановился. — Я не знаю, что на самом деле произошло, потому что мы накурились, и я ничего не помню, но мы не поубивали друг друга и это уже хорошо, правда? — Определенно хорошо, — согласился Пак. — Я не знал, что ты принимаешь наркотики. — Я не принимаю, но он не отъебался бы меня, так что… — Ебанное давление со стороны сверстников, — сказал Чимин с широкой улыбкой, и юноша кивнул в знак согласия. — Потому что когда я вернулся сюда, вы были оба в отключке, одежда разбросана по всюду, и я понятия не имел, что произошло, — он замолчал, а затем повернул голову к нему. — Вы оба… Ну, знаешь?.. — …Что? — Чонгук в недоумение уставился на него, ощущая желание отпинать его. — Нет и еще раз нет, ничего подобного не было. — Ты сказал, что ничего не помнишь… — Я бы запомнил это! — Пф, ты сейчас такой красный, что кажется, будто можешь взорваться, как граната Тэ. — Заткнись уже! — усмешка Чимина становилась все шире и шире, пока младший с силой не ударил его по руке. — Эй, я просто говорю! Что я должен был подумать, а? Прихожу, в комнате воняет гребанной травкой, а вы в одной постели. Вы оба — лучший материал для агрессивного секса! — Чонгук попытался пнуть его, но тому удалось избежать удара ногой. — Всегда спорите, хвастаетесь и говорите, как сильно вы друг друга все время раздражаете… — Тэ говорил обо мне? — Вы оба чертовски упрямы, — закончил Чимин. — Да, он говорил о тебе. — Что… Что ты имеешь в виду? — Он много чего говорит, понимаешь? Типа, он говорит как сильно ненавидит Сам Ён Пха и тебя, но в тоже время не ненавидит. Я не знаю, он говорит всякую хуйню, когда пьян, под кайфом или типа того, никогда не бывает трезвым в эти моменты. Говорит, что хочет надрать тебе задницу каждый раз, когда ты отвечаешь ему, но ему даже нравится это, — Чимин посмотрел на него. — А ты продолжаешь и продолжаешь говорить, как он тебя пугает, когда сам пытаешься его разозлить, а потом вы накуриваетесь и делите постель. Вы, блять, пиздец странные. — Да, наверное, мы странные. Тэхен вернулся в пятнадцать минут девятого. К этому времени уже был приготовлен ужин из всего, что удалось найти, поговорили обо всем, о чем только могли придумать, и каким-то образом не устали от тупых историй, рассказанных друг другу. Он еще недолго был в комнате, так же, как и Чимин, затем быстро исчез в ванной. На уже содранных до этого костяшках стало еще больше царапин, на скуле был синяк, но в остальном он казался абсолютно нормальным. Чонгук заметил, что на гвоздях его ботинок болтался кусок джинсовой ткани, и он удивленно пялился на него, пока тот не убрал его, а после ушел в душ. — Что это за хуйня? — спросил Тэхен, когда, наконец, вернулся в комнату в брюках в тонкую полоску и разорванной футболке, у которой были порезаны рукава и беспорядочно отрезаны куски снизу. Это открывало вид на звезду внизу живота, на которую Чонгук продолжал натыкаться взглядом. — Очевидно, подарок от его босса, — сказал Чимин, на что тот фыркнул. — Безумно, правда? — А за что? — За то, что я не делал, — признался Чонгук. — Мои парни считают, что это я напал на того копа, потому что мой друг нашел фуражку, которую ты мне отдал. Мне пришлось соврать, потому что не мог рассказать им о вас. — Ох, правда? Берешь славу за мое преступление, а? — Тэхен сел на противоположный диван и облокотился локтями на колени. — Да ты настоящий маленький ублюдок, Кукки. — Знаешь что? — брови парня приподнялись в вопросе. — У меня появилась татуировка. — Нихуя себе! — Чимин так резко дернулся на диване, что чуть не упал с него. — Покажи ее сейчас же! — Я подумал, что мне нужно произвести впечатление, так что… — Чонгук схватился за воротник футболки и, поднявшись на ноги, стащил ее, бросив на подушку. Затем он повернулся, чтобы показать им обоим спину, и Чимин практически завизжал. — Нихрена себе! Ох, блять, посмотри на детали! — парень начал радостно смеяться, и он услышал, как Тэхен что-то бормочет себе под нос. — Сам Ён Пха драконы, а не ящерицы. Я не хотел какую-нибудь тупую мелочь, мне нужно было что-то внушительное, — объяснил Чонгук, надев обратно футболку и слегка поморщившись, когда кожу задела ткань. — К тому же я был пьян, и это помогло, — он сел обратно и увидел, как Тэхен смотрел на него с пустотой в глазах. — Теперь ты настоящий ублюдок Сам Ён Пха. — Думаю, да. — Тэ, заткнись, это выглядит потрясающие, — Чонгук взял конверт со стола и покрутил его в руках, пытаясь понять, что там. Он чувствовал, что что-то мягкое. — Ты выглядишь чертовски круто, как настоящий бандит, а не курьер-подросток, Кукки, — он ухмыльнулся и разорвал посылку, вываливая содержимое на стол. Сначала юноша заметил скрученные купюры и больше ничего. — Охуеть блять! — Тэхен практически спрыгнул с дивана и положил руки на стол, глядя на различные пакетики с веществами. — Ох… Вау, — выдохнул Чонгук, глядя на все это. — Что это все значит, черт возьми? — Я думаю… Оплата? — Чимин повернулся, чтобы ткнуть указательным пальцем в пакетик с белым порошком. — Дай-ка мне проверить эту хуйню, — Тэхен взял пакетик и открыл его, пробуя щепотку содержимого, прежде чем застонать. — Блять, Кукки, это пиздец! Это самый чистый гребанный героин на рынке! — Сколько это стоит? — парень взвесил пакетик на ладони и задумался. — Полтора или, может, два миллиона вон? — Чонгук почувствовал, как его рот открывается, и спросил, не шутит ли он. — Нет, блять. Просто продай по частям и получишь много денег. — И ты не будешь ничего пробовать, — сказал Чимин, вырывая пакетик у него из рук. — Что угодно, но не героин, Тэ. — Я, блять, не тупой, Минни, — пробормотал Тэхен, открывая другой пакетик и засовывая в порошок мизинец. — Только супермодели употребляют героин, — он засунул палец в рот, втирая в десна и затем вздрагивая. — Блять, босс дал тебе это все бесплатно? — Здесь должен быть подвох, — сказал Чимин, кладя героин обратно в конверт. Чонгук только пожал плечами, заверив, что посылку отдали ему только утром, и он ничего не знает. — Хороший кокс, лучше, чем уличный, но хуже, чем тот, который дуют политики. Травка так себе, с нее ты не очень много получишь, может, несколько тысяч вон. — Ты когда-нибудь пробовал кокаин? — спросил Чонгук, изучая Тэхена. Парень облизал десна и затем усмехнулся. — Я все когда-нибудь попробую. После всего лишь одной дорожки кокаина Чонгук вдруг обнаружил, что не чувствует свои задние зубы. Они были там, но, казалось, были не у него во рту, а скорее плавали в его голове. Это было самое странное ощущение, но юноша понял, что ему все равно. Он не мог перестать двигать пальцами и постоянно стучал свернутой купюрой в пятьдесят тысяч вон. Вещество стекало в горло, и это было одновременно и странно, и приятно. Чонгук внезапно понял, что может просто встать и сделать действительно все то, о чем никогда не думал: запрыгнуть в машину и поехать по шоссе с громкой музыкой и кричащими на заднем сиденье друзьями; зайти в магазин и украсть все, что сможет унести; впервые в жизни ввязаться в драку. Тэхен, похоже, совсем не отреагировал на первую дорожку, поэтому он снюхал еще немного с тыльной стороны руки, издав короткий стон удовольствия. Гримаса удовлетворения на лице вызвала странные ощущения в животе Чонгука, а рот заполнился слюной. Он упал на диван и прикрыл глаза, ощущая мелкие частички порошка вокруг ноздрей. — Ах, блять, это отвратительно, — Чимин грубо потер нос, скривив лицо, и закашлял. — Ни-нихуя, я не собираюсь пробовать еще! Спустя несколько минут парень был настолько возбужден, что не мог даже сидеть, постоянно расхаживая по всей комнате. — Знаете что? — объявил Чонгук, обильно увлажнив губы и быстро заморгав. — Я должен стать наемником! Убийцей! — Ты даже битой не можешь замахнуться, ублюдок, — ответил Тэхен, когда скатился с дивана и упал на пол. Он, пошатываясь, встал на ноги и взял биту. — Видишь это? Это ебанная бита. — Да, ебанная бита. Охуительная бита, чувак, — согласился Чимин дрожащим голосом. — Вот как ты должен бить, — Тэхен закинул руки назад и так сильно размахнулся, что даже целый круг описал. — Я хочу разъебать все! — Чонгук вскочил на ноги и схватил биту. Его пальцы коснулись чужих, и даже в таком состоянии он вздрогнул. — Я хочу раскрасить город в ебанный красный! — Давай все разъебем. Чонгук нашел очень много вещей, которые можно разбить металлической битой. В десять вечера на улице было не очень темно, но достаточно, чтобы включились фонари и не было людей. Он обнаружил, что почтовые ящики и мусорные баки издают чудесные звуки, когда по ним бьют, как стальные барабаны. Когда он бежал по улице и тащил биту вдоль железного забора, она издавала фантастические лязгающие звуки. Тэхен разбил окна заброшенного здания так, что стекло разлетелось повсюду, как капли дождя, и, когда Чонгук услышал, как осколки хрустят под ногами, он точно знал, с каким звуком был разбит череп Хона. Это действительно был замечательный звук. Чимин быстро поддался влиянию наркотиков, но так же быстро они его победили. Прошло не очень много времени до того момента, как Чонгуку пришлось тащить его на спине обратно домой, его собственный кайф тоже уже спадал, и сердце стучало не так сильно, как раньше. Тем не менее, Тэхен похоже еще не спустился к ним. Оказавшись дома, он не удивился звукам сирен полицейских машин за окном. — Положи его на кровать, — сказал Тэхен, придерживая перед ним дверь. Чонгук пересек комнату и опустил парня на кровать, вслушиваясь в скрип пружин. Чимин простонал что-то, чего он не мог понять, а затем младший рухнул на кожаный диван. Его татуировка болела, но сейчас он едва это ощущал, потому что все еще было онемевшим. — Черт, я буду жалеть об этом утром… — Не живи с сожалениями, — сказал Тэхен, садясь рядом с ним. Пакетик все еще был открыт и лежал на столе, несколько аккуратных линий кокаина находились там же. — Живи с чувством свободы. — Ты ни о чем не жалеешь? — …Блять, я много о чем жалею. — парень наклонился, чтобы снюхать дорожку, а затем поднял руку, чтобы вытереть нос и пару раз шмыгнул. — Но я ничего не могу изменить. Приходится жить с этим, — Чонгук спросил, пытался ли он, на что тот рассмеялся. — Некоторые вещи не стоят того, чтобы пробовать. — Наверное, ты прав. Тэхен подвинулся на диване так, чтобы верхняя часть тела была повернута к младшему, и это было слишком близко. Чонгук почувствовал взгляд на своем лице, поэтому просто смотрел на наркотики на столе. — Не могу поверить, что ты теперь ебанный дракон, — сказал старший тихим голосом. Чонгук не мог сказать, какие эмоции он передал. — Ты ангел или дьявол, но не ебанный дракон. — Тогда ты не ебанная звезда, — возразил Чонгук, переводя взгляд на него. — Если я не дракон Сам Ён Пха, то ты не звезда Гым Сон Пха. — Ты видел у Минни татуировку с нашими инициалами? — Чон кивнул. — Он сказал, что сделал ее, потому что я его маленькая звезда, и он любит смотреть на нее, когда меня нет, потому что это помогает ему уснуть. В этом городе нет ебанных звезд. Слишком грязно. — Тут полно звезд. Просто они гуляют по улицам и валяются в канавах возле ночных клубов, — пробормотал Чонгук. — Он сказал, что хочет добавить туда твое имя, — добавил Тэхен, шмыгая и потирая нос. — Сними ее, я хочу увидеть его снова, — у него не было выбора, потому что тот начал дергать его за футболку, поэтому и позволил грубо снять ее. Чонгук повернулся, чтобы старший посмотрел, а затем почувствовал осторожное прикосновение к коже. Каждое касание пальцем было скорее приятным, чем болезненным. — Это бог драконов. Ты думаешь, что ты бог, Кукки? — Каждый бог в своем уме, верно? — Бог Сам Ён Пха… Черт, я бы предпочел поклоняться дьяволу, — пальцы Тэхена мягко прошлись по очертаниям дракона, закрывая глаза, лишь пока вел по татуировке. — Я тоже один из них, помнишь? — тэхеновы пальцы быстро поднялись наверх и вцепились в его волосы, откидывая его голову назад. — Тэ, какого хуя?! — Послушай, — сказал Тэхен, опуская подбородок на его плечо и выдыхая в его шею. — Это глупо, ладно? Это чертовски тупо. Ты не должен быть здесь, мы не должны разговаривать прямо сейчас, и мы оба это знаем. Мы все ведем себя, как глупые дети, притворяясь, что мы можем быть друзьями и все будет хорошо в конце концов, — парень говорил не совсем ровным голосом, и Чонгук с трудом сглотнул, потому что голова была сильно закинута назад. — Это плохо кончится. — Ты не знаешь этого. — Я знаю, что Сам Ён Пха уничтожают все, к чему прикасаются, и мне нужно знать только это. Драконы уничтожают вещи. — Звезды тоже это делают, когда нахуй взрываются, — ответил Чонгук. — Ты собираешься взорваться, Тэ? — Тэхен не ответил, и он почувствовал, как его мягкое и неровное дыхание коснулось его горла. — …Может быть, — сказал он шепотом спустя минуты молчания. Его пальцы ослабили хватку в волосы, и Чонгук опустил голову, слегка поворачивая ее. Его нос прижался к щеке старшего. — Я ничего не разрушаю, — произнес Чонгук тихим голосом. — У меня такое чувство, будто ты уже сломал что-то, — пробормотал Тэхен. — Такое чувство, будто ты врезался в мою жизнь, в жизнь Минни, и ты нахуй все разрушил. И я… Я не знаю почему, но чувствую, что это хорошо. — Что ты имеешь в виду? — Ты все уничтожил, и это нужно восстанавливать, но все слишком похоже на новое начало, — он повернул голову, и этого хватило, чтобы их носы соприкоснулись. — Ублюдок из Сам Ён Пха… — произнес Тэхен, его губы немного касались чонгуковых. Младший не мог выдержать его взгляд, поэтому смотрел сквозь него. — И ты нахуй сломал меня. — Это больно? — спросил Чонгук, практически задыхаясь. — Да. — Отлично, я надеюсь, что это чертовски больно… Губы Тэхена прервали его, и младший не отстранился. Он позволил их губам соединиться, позволил облизнуть его нижнюю и приоткрыл рот. Тэхен целовал отнюдь не нежно. Он протолкнул язык в чужой рот и, похоже, не хотел, чтобы тот дышал. Когда Чонгук попытался отстраниться, рука старшего сильно надавила на спину, на татуировку, заставляя его ахнуть от боли, а затем снова его поцеловал. Парень стонал ему в рот, покусывал до сих пор не зажившую губу, и Чонгук неожиданно осознал, что это было за чувство, которое он ощущал все время после их знакомства. Тэхен все еще впивался пальцами в его кожу, даже когда боли хватало, чтобы закричать прямо ему в губы, но Чонгук не понимал, почему он не хотел, чтобы это прекращалось. От этого сердце билось быстрее, было больно, но в животе начал распространяться жар и… С другого конца комнаты послушался резкий звук рвоты, и Чонгук повернул голову как раз тогда, когда Чимин, перекатившись на живот, свесил голову с кровати. Его вырвало прямо на пол, а затем он застонал и опустил голову на матрас. Поговорим о том, как лучше всего испортить момент.