Taste Of Ink

«Никогда не оставляй оружие на месте преступления» — это было из тех вещей, о котором Чонгук знал, но еще никогда не делал. Взять нож было трудно. Ему не хотелось чувствовать в руке тяжесть пластиковой рукоятки, липкой от крови. Если бы рядом была канализационная решетка, он бы бросил его туда, смотря, как вода уносит оружие до тех пор, пока оно не скрылось бы из вида окончательно. Однако ничего подобного рядом не было, и юноша заставил себя опуститься на корточки, чтобы поднять нож. Он осмотрел его и понял, что не может убрать его обратно в карман, так как он был весь в крови. Затаив дыхание, Чон схватил рубашку Ана и отрезал от нее кусок, которым вытер кровь с лезвия. После небольшой возни ему удалось сложить нож и убрать его обратно в карман бомбера. Даже после того, как он вытер кровь с рук, те все еще были липкими. Он видел засохшую кровь под ногтями, и, кажется, ему понадобится горячая вода, может быть, даже отбеливатель, чтобы избавиться от металлического запаха, исходившего от рук. В нескольких метрах от него на земле все еще лежал Чимин, повернувшись на живот и обхватив руками промежность. Младший понимал, что парень вряд ли сможет ходить после такого удара. Низ живота, вероятно, болел слишком сильно, и вскоре он покроется синяками и гематомами. Однако удар между ног был не единственным, о котором он беспокоился. Чимина много раз били по ребрам, что одно из них могло быть сломано. И это с учетом того, что Чонгук не знал, били ли его по голове. Он подумал о Хоне и его размозженном черепе, о наемнике, который находился в реанимации с сотрясением и отеком мозга. — Ч-Чимин, — произнес Чонгук неровным голосом. Он дрожал, заметно побледнев, и чувствовал, как стучат зубы, — Ты м-можешь двигаться? Находясь в шоке, парень не ответил и даже не пошевелился. Чонгук не понимал, почему это с ним происходит, потому как ситуация не была похожа на то, что именно он убил человека. И все же Чимин просто лежал с растрепанными по асфальту волосами всего в сантиметре от лужи рвоты, не двигаясь и ничего не говоря. Это был шок или он его настолько сильно ударили по голове? Недалеко от него юноша заметил его лежащий на земле рюкзак. Один из ремней был оторван, а ткань порезана, что были видны даже конверты с деньгами и, возможно, наркотиками. — Чимин? — Чонгук спросил снова, но уже более настойчиво, чем в первый раз. Его голос был близок крику, и он был уверен, что закричит, если не отойдет от тела, что лежало рядом. Юноша не знал, мертв ли Ан или нет, потому что тот не двигался, а рядом была большая лужа крови, растекающаяся по асфальту. Он чувствовал тепло, когда отрезал кусок рубашки, но через час-два мужчина начнет остывать до температуры воздуха и, когда наступит ночь, станет ледяным. — Чимин, мне н-нужно, чтобы ты поговорил со м-мной. — Я… Я не знаю, — произнес Чимин хриплым голосом. — Я не знал, могу ли двигаться, Кукки. — Просто поп-попробуй ради меня, Чимин. П-пожалуйста? Сначала старший так ничего и не сделал, смотря на него одним открытым глазом, но затем со стоном медленно перевернулся на бок. Чонгук видел, как тот сжимает свою болящую промежность. Спустя время ему удалось сесть, издавая еще более глубокий стон, вздрагивая и морщась. — Что… Что за хуйня произошла? — повторил свой вопрос Чимин, будто надеясь услышать более приятный ответ, чем раньше. Чонгук был уверен, что такого не произойдет: в голове была одна каша, мешающая думать. — Сказал же, что услышал… Что-то в переулке, когда проезжал мимо на скейте, и решил проверить, что происходит, — объяснил Чонгук, глубоко вдохнув и попытавшись успокоиться. Он понял, что, если не смотреть на разбитое лицо Чимина или на Ана, ему становится легче. — Этот район… Главная дилерская территория Сам Ён Пха, поэтому подумал, что случилась какая-то беда. Затем я услышал… Услышал что-то, похожее на твой голос, побежал по переулку, и действительно оказалось, что это ты… Ты и два н-наемника. Блять, Чимин, я видел татуировку на голове того мужика: д-дракон, ебанный дракон. Я только что зарезал одного из своих, нанеся сотню бл-блядских ударов. — Черт, Кукки, — сказал Чимин, затаив дыхание, и, когда Чонгук открыл глаза, встал на колени. Этого движения было достаточно, чтобы он зашипел и снова упал на землю, упираясь руками в асфальт, чтобы не удариться об него головой. Его руки дрожали так сильно, что было удивительно, как они выдерживали его вес. Младший мог видеть, как надулись его вены под кожей, выделяясь, словно кабели. — Он…? — Я не знаю. — Может… Может, ты не убил его, а? Может, он отключился от боли и… — Нет, Чимин, я уверен, что нахуй убил его! — Чонгук не хотел кричать, но все же заметил, как его друг вздрогнул, из-за чего чуть не упал. Младшему хотелось закрыть руками лицо, но он не мог, потому как они пропахли кровью наемника. — Я вонзал нож снова и снова, было так много к-крови. Он кашлял кровью. Знаешь, что они скажут? Он задохнулся в своей крови, а я теперь ебанный конченный ублюдок. — Кукки, нам нужно убираться отсюда, — сказал Чимин, словно был в состоянии нормально передвигаться. — Этот наемник, он может доложить о нас. Нам нужно убираться отсюда. — Хорошо, подожди, — Чонгук подошел к нему. Старший поднялся с четверенек на ноги, чувствуя, как сильно они дрожат. — Ты должен залезть мне на спину, — другой парень ответил, что не хочет, чтобы его носили, что ему плохо, поэтому Чонгук присел на корточки спиной к нему. — Залезай, мне нужно вытащить тебя отсюда, — Чимин колебался какое-то время, но затем обхватил его шею, сначала хватаясь за предплечье одной рукой, а другой за запястье, чтобы подняться. Когда ему удалось это сделать, Чонгук подхватил его под бедра, чтобы старшему было удобнее и безопаснее. — Прости меня, — пробормотал Чимин, положив голову ему на плечо. Младший спросил, за что он извиняется. — За причинение проблем, за то, что причинял одни проблемы все это гребанное время. Чонгук вспомнил, как Тэхен извинился перед ним вчера утром, когда они были на рынке; как он постукивал палочками по контейнеру, сидя на скамейке, и смотрел на него со счастливым выражением лица, хотя в глазах и на губах читалась грусть. Юноша переживал, что Тэхен заставит его сделать какую-нибудь глупость, после которой начнутся проблемы, но этого не произошло. Даже не Чимин это сделал, а сам Чонгук. Он зарезал человека, а не сделал что-то другое, чтобы вмешаться и попытаться остановиться их, вызвав суматоху и нанеся, возможно, пару сильных ударов по лицу. Нет, он решил сделать то, что сделал, и никто не должен был извиняться перед ним. Чонгук даже не знал, сожалеет ли он о том, что нанес Ану столько ударов ножом. Теперь ему казалось, что мужчина это заслужил, как и Ю. Они причинили боль Чимину и могли — вероятно, даже так и поступили бы — убить его. Младший считал, что сделал все правильно, даже если это привело к убийству. — Чимин, — произнес он, немного подвигавшись, чтобы старший точно не упал. — Почему ты развозил? Разве ты не знаешь обо всем том дерьме, что происходит между нашими бандами? — …Нет, а что дерьмо? Мне просто сказали работать сегодня, как обычно. Что ты имеешь в виду под дерьмом? — У нас есть погибшие и парень в реанимации, — объяснил Чонгук, перешагнув через ноги Ана, и поспешно ушел из ниши через переулки. — Наемники Гым Сон Пха срывали наши сделки, нападая абсолютно на всех. Это безумие, Чимин. Каждый день приходят новости о смертях. Как ты мог этого не знать? — Сказал же, я просто развозил, Кукки. Я не ввязываюсь ни во что подобно. Не люблю драки и подобное дерьмо, — Чимин издал болезненный звук, и юноша забеспокоился, не задел ли он его какие-нибудь чувствительные места. — Тэ… Сделал что-то? — …Нет, то есть, я не знаю, — сказал Чонгук, глядя по сторонам и пытаясь понять, как выбраться из этого лабиринта. — Он был со мной всю ночь и утро, пока ты был на Суен-гу. Когда я вернулся в притон, то узнал, что на ночной клуб напали, но Тэхен не мог сделать этого, потому что был со мной. Об остальном я не знаю. А ты? — Нет, я тоже не знаю. — Он извинился передо мной, и я не знаю почему. — Ты был с ним… Дома? — Нет, только не там. Мы были в парке, — Чимин спросил был ли этот, куда он его водил, и юноша подтвердил это, когда поворачивал то налево, то направо, пытаясь хоть как-то ориентироваться в малознакомом районе. — Мы провели всю ночь в парке, поэтому я знаю, что это не он напал на ночной клуб, но мне неизвестно ничего о других происшествиях, — ему потребовалась минута, чтобы переварить все сказанное, пока Чон вышел на тротуар, где оставил свой скейт. Сейчас он не мог его нести, поэтому, наверно, ему придется купить новый. Этот прослужил ему верой и правдой в течение трех лет. Он осмотрел изношенную и сколотую в нескольких местах доску, покрытую выцветшими рисунками. — Чимин? — Да, Кукки? — Даже если Тэ сделал что-то подобное, то мне… Мне все равно. Это плохо? — старший ничего не ответил, и он почувствовал, что должен рассказать, почему, хотя сам толком не знал. — Меня больше не волнует идиоты Сам Ён Пха или что-то подобное. Я переживаю только за нескольких людей и все, — Чонгук не хотел признавать, что думал больше никогда не видеться с ним или с Тэхеном. Он не собирался говорить, что влюбился в его лучшего друга, и поэтому ему нужно уйти, пока все не стало хуже. — До тех пор, пока мою задницу не прибили и мой друг в порядке, мне плевать на то, что происходит. — Кукки? — Да? — Мне тоже плевать на Гым Сон Пха. Я волнуюсь только за Тэ и тебя, все, — сказал Чимин тихим голосом. — Спасибо, что спас мою тупую задницу. — Не благодари меня пока что, — пробормотал Чонгук. — Мы еще не выбрались отсюда, Чимин… — он посмотрел по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону идти. Сейчас Чонгук не мог вернуться в притон, с Чимином на спине и шансом, что Ю вернулся туда. В темноте переулка, может, мужчина не рассмотрел его, но ему не хотелось рисковать. Последнее, в чем парень нуждался, — это то, чтобы его признали ребенком, зарезавшим наемника. Сейчас Юнги спал в их кровати и даже понятия не имел о том, что происходит. Он сказал Сокджину, что не верит в то, что младший может напасть на полицейского, и это было правдой. Поверит ли Мин, что тот смог зарезать человека, а затем убежать, оставив мужчину умирать? Что подумает Сокджин? Он защищал его, говоря, что его друг не сможет защищать его вечно, но это происшествие было не так невинно, как дружить с членами враждующей банды. Это было убийство. Что подумает Тэхен? Только вчера в парке он назвал его ссыклом и сказал, что тот в драке не сможет победить даже Чимина. Он ничего не сказал о том, что спас задницу их друга. — Боже, мы действительно проебались, да, Кукки? — сказал Чимин, после чего издал наигранный нервный смех. — Мертвец на наших руках… — На моих руках, — поправил его Чонгук. — Его смерть на моих руках, а не на твоих, Чимин. Я зарезал его, не ты, а я. Они собирались убить тебя, а я не мог просто стоять и смотреть на это. — Думаешь, они собирались меня убить? — он кивнул, и старший замолчал, обдумывая это. — Да, я тоже так думаю, — Чимин слегка сдвинулся в сторону, и их щеки потерлись друг о друга. Кровь из его ссадины липла к коже. — Черт, я думал, что умру. — Но ты выжил, потому что я спас твою задницу. Неплохо для сопляка из Сам Ён Пха, правда? — юноша издал звук соглашения, и Чонгук пошел в противоположную от притона сторону. Он, вероятно, принесет Чимина обратно к нему и Тэхену домой, оставив его на попечение старшего, если тот будет там. Возможно, ему самому придется позаботиться о Паке, если Ким будет отсутствовать, а затем он уйдет. Последний вариант будет лучшим, потому как Чону не придется видеться с парнем. Сейчас он не хотел пересекаться с ним, и этого было достаточно, чтобы юноша почувствовал себя слабым. Что бы сделал Тэхен? Будет ли он благодарен за спасение Чимина, утаскивая его в объятия, чтобы целовать снова и снова, говоря между этим слова благодарности? Или ему будет противно после всего, о чем они говорили, после того, как он сказал ему, что не хочет никому причинять боль? — Кукки, все будет хорошо, — сказал тихим голосом Чимин, прижимаясь к его теплой щеке своей и мягко выдыхая. — Я знаю, что случилось отвратительное дерьмо, но все будет хорошо. Все говорят ему об этом, но это «хорошо» было так далеко, что он не мог его увидеть, словно бесконечный горизонт, который нельзя было достичь. — Я не думаю, что так будет, Чимин. Мне кажется, что… Чонгук повернул за угол в конце улицы и увидел патрульную машину, припаркованную всего в нескольких метрах от них. Его сердце подпрыгнуло до горла, а он сам не смог сдержать жалкий стон, вырвавшийся при виде автомобиля. Почему она здесь? Почему именно сейчас они столкнулись с полицейской машиной? Этих мыслей было достаточно, чтобы юноша застыл на месте, забыв, как дышать. Он видел, что фары были выключены, а внутри горел свет. Присмотревшись, он заметил, что в салоне, склонив голову, кто-то сидел. Чон видел полицейскую фуражку и козырек, однако их не заметил сам коп. Младший хотел бы просто развернуться и вернуться на другую улицу, но он не мог и пошевелиться. Сейчас у него в кармане лежал складной нож, а на руках была кровь другого человека. У него на спине сидел избитый и истекающий кровью парень, в переулке лежал труп и сумка, набитая деньгами и наркотиками. О боже, они настолько проебались. Чонгук втянул воздух через рот и почувствовал, как все внутри него сжалось. Голова начала кружиться, а ноги так сильно дрожать, что упадет или он один, или, может быть, вместе с Чимином, который полетит с его спины. — Эй, Кукки, ты в порядке? — спросил в замешательстве Чимин. — Н-нет, там, блять, патрульная машина, — прошипел он. — Блять, что мне делать? Что… — Пацан? При звуке голоса Чонгук почувствовал, как плечи приподнялись, когда он понял, кто это был. Офицер в машине выглядывал из окна и, когда он потянулся, чтобы поправить фуражку, юноша понял, что это Намджун. Мужчина смотрел на него с широко раскрытыми глазами, а затем офицер, открыв дверь, вылез из машины. — Пацан, какого черта ты делаешь? — Чонгук слышал, как Чимин проклинает его на ухо, но он ничего не мог сделать: ни пошевелиться, ни даже моргнуть. — Только не говори, что ты устраиваешь неприятности… — Офицер Ким, — он, наконец, сумел заговорить. — Какое… Забавное совпадение. — Ты… У тебя кто-то на спине? — Намджун остановился, положив руки на бедра. — Эм, да, я могу объяснить, я… — З-здравствуйте, офицер, — произнес вымученным голосом Чимин с фальшивой улыбкой. — Все в порядке, — офицер посмотрел на них, и Чонгук понял, что тот не верит ни единому слову. — Парень, мне нужно, чтобы ты объяснил, что происходит, прямо сейчас. — Офицер, я… Намджун, я не могу объяснить все, — сказал он тихим голосом. — Мне жаль, но я не могу, мне нужно идти… — Идти? Куда? — Подальше отсюда, мне нужно уматываться отсюда нахуй, потому что… Блять, я проебался. Намджун смотрел на него с нечитаемым выражением лица, и вдруг он понял, что не знает, что произойдет. Юноша так привык видеть молодого офицера в парке Сонним, который тот патрулировал, или возле магазинчика. Они обменивались шутками и вместе пили кофе, говорили о том, что он никогда не ходил в школу, как старший сохранял безопасность на улицах. Даже несмотря на то, что мужчина знал, что он был членом банды, он всегда отпускал его, не арестовывал. Но теперь… Теперь это были не предположения о том, доставлял ли он наркотики или нет. Теперь юноша признал, что сделал что-то, чего офицер не мог спустить ему с рук. Чонгук просто выдержал его взгляд, стараясь не вздрагивать, не отворачиваться и не показывать свой страх или слабость. Однако он не мог удержаться от того, чтобы сжать бедра Чимин. Должно быть, юноша сделал это слишком сильно, там, где были ушибы после ударов битой, но парень не издал ни единого звука, даже если было больно. Чон спас его задницу из беды, но прямо сейчас их обоих могли арестовать. — Садись, — сказал Намджун тихим, но строгим голосом: стопроцентный коп. Что он хотел сказать этим? Он собирался арестовать их и отвезти в участок? — Намджун, я… — Садись в чертову машину, парень, — произнес Намджун, открывая заднюю дверь машины. Чонгук проглотил комок, застрявший в горле, и сделал несколько шагов, проходя мимо офицера. Ему пришлось развернуться и присесть на корточки, чтобы помочь Чимину забраться в машину, а затем и он сам сел рядом с ним. — Черт возьми, Кукки, — пробормотал Пак себе под нос. Он больше ничего не сказал, хотя это было и не нужно: младший знал, о чем он. Выражение его лица, вероятно, было таким же испуганным, как и у Чимина. Чонгук понимал, что потеет и тяжело дышит сейчас. Он больше не выглядел невиновным и, быстро посмотрев в зеркало заднего вида, увидел, насколько бледным было его лицо и как широко раскрыты глаза. Намджун, закрыв за ними дверь, сел за водительское сидение. Если он отвезет их в участок, они оба — ходячие вещественные доказательства с места преступления. Полицейские найдут чужую кровь, орудие убийства и мотив при первом же допросе. — Боже, парень, — пробормотал Намджун себе, снимая с себя фуражку. Он положил ее на приборную панель и посмотрел на них через зеркало заднего вида. — Все становится хуже и хуже, хах? — Я не хотел этого, — сказал Чонгук, засовывая руку в карман бомбера. Он не смог удержаться, чтобы не дотронуться до кнопки, почувствовав холодную пластиковую рукоятку. — Клянусь, я не хотел этого, — офицер попросил уточнить, о чем он говорит, и юноша сжал губы. Признание в убийстве было не самым умным поступком. Он мог солгать ему, но этот человек все равно бы узнал правду. — Я должен был помочь ему. — Помочь ему? Ты про этого парня рядом? Кстати, как твое имя? — Ч-Чимин. — Я вижу… Звезды на тебе, пацан. Ты член банды, да? — Чимин не ответил, но сложил руки на больной груди, прикрывая ладонью татуировку на предплечье. — Дети из Гым Сон Пха и Сам Ён Пха сидят на заднем сиденье моей машины. Черт… — Намджун потянулся, чтобы повернуть ключи в замке зажигания, после чего двигатель зарычал. — Чонгук, у тебя большие неприятности. Я практически чувствую это, но, может быть, это потому, что ты потеешь как проклятый, — Чонгук грубо протер лоб. — Что за чертовщину ты натворил, пацан? — Не думаю, что смогу ответить на этот вопрос. — Ты дрался, как те парни, о которых я тебе говорил? — …И да, и нет. — Офицер, я должен все объяснить, — сказал Чимин, и его нога начала нервно дергаться. Это вдруг напомнило ему о Тэхене, поэтому он положил руку ему на колено, сжимая его, чтобы остановить. — То, что произошло, было моей виной, Кукки просто пытался помочь и… Ну, кое-что плохое… Произошло. — Насколько плохое? — спросил Намджун, положив руки на руль после того, как они закончили говорить. Мужчина тяжело вздохнул. — Пожалуйста, парень, не говори, что ты… Ты… — Они собирались убить его, Намджун. Я не хотел этого, но они были там и… И я просто выскочил и попытался их остановить. Один из них сбежал, а другой… Другой сейчас в переулке. Чонгук изучал ту часть лица, которая была видна в зеркале заднего вида, и был почти уверен, что оно нахмурено. Это было не очевидно, но уголки его губ были опущены, и юноша отвел глаза, чтобы посмотреть в окно. — Я слышал их. Они сказали, что убьют его. — Я действительно думал, что умру, — тихим голосом добавил Чимин, уставившись на свои колени. В патрульной машине воцарилась тишина, и младшему хотелось, чтобы офицер каким-то образом сломал ее, но тот не мог этого сделать. У него сидели на заднем сиденье не просто малолетние преступники, а еще и те, кто косвенно признался в нападении и убийстве. Что именно будет делать офицер? Намджун был из тех, кому поручали помогать потерянным туристам, которые нуждались в помощи, следил за тем, чтобы никто не мусорил и не парковался в неположенных местах, иногда ему приходилось разнимать подростков и преследовать воришку. На этом его обязанности заканчивались. Он не занимался детективной работой, но прямо сейчас предполагаемые преступники были с ним, и мужчина не знал, что делать. — …Черт побери, — произнес Намджун в конце концов, крутанув руль, после чего машина отъехала от обочины. — Что вы сделали? — Я зарезал его. — Чем? — Чонгук полез в карман бомбера и достал нож. — Откуда он у тебя? — он объяснил, что получил его для самозащиты, так как было много происшествий и ходить без него было небезопасно. — Дай мне посмотреть, — юноша уставился на спинку переднего сиденья, а затем подвинулся, чтобы передать нож старшему. Намджун осмотрел его и затем положил на приборную панель. Чон спросил, забирает ли он его в качестве улики, но не ответа не последовало. — Вы везете нас не в участок, — сказал Чимин, внезапно выпрямившись, чтобы посмотреть в окно, и поморщившись из-за этого. — Вы повернули налево, а не направо. — Я не знаю, куда вас везу, — ответил Намджун, нервно рассмеявшись. — Намджун? — Слушай, пацан, я не знаю, что делаю. Я сошел с ума, черт возьми. Просто скажи мне, куда ехать, и я вас отвезу, — Чонгук задумался на мгновение, а затем назвал адрес дома Чимина и Тэхена. — Я не могу поверить… Нет, я не хочу верить в то… Что ты сказал сейчас. — Я тоже не могу поверить… — пробормотал он. — То есть, убийство? Серьезно, Чонгук, ты признаешься в убийстве? — Я предпочитаю думать об этом как о… Неумышленном убийстве, — сказал Чонгук, глядя в окно. Небо начало темнеть, скоро наступит ночь. Скорее всего, Юнги все еще спал в их кровати. Сокджин, наверное, готовил ужин из трех блюд для политика и его третьей девушки. Хосок был там, куда его завел список клиентов. Где был Тэхен? Дома или опять приносил проблемы, как обычно? Думал ли он о том, сколько зубов нужно выбить из головы какого-нибудь парня, или, может быть, о нем? Что бы тот ни делал, старший определенно не сидел после убийства на заднем сиденье патрульной машины с избитым другом. — Ты всего лишь ребенок. Умный засранец с вызывающим поведением. Ты не убийца, Чонгук, — Намджун покачал головой в недоумении. — Это просто… Просто неправильно. — Я не хотел делать этого… — тихо сказал Чонгук, почувствовав, как глаза начинают слезиться и гореть. — Я так боялся, что они убьют Чимина, что мне пришлось сделать это. Мне пришлось, — он шмыгнул носом и почувствовал, как что-то коснулось его бедра. Посмотрев вниз, юноша увидел руку Чимина, с синяками и разбитыми костяшками. Чонгук взял ее в свою ладонь и крепко сжал ее, почти до самой боли. — Я всегда думал, что кто-то арестует тебя за наркотики, что они поймают тебя во время развоза с этим рюкзаком и поймут, что ты курьер, — сказал Намджун, останавливаясь перед красным светом светофора. — И думал, что это будет ужасно, но ты не попадешь в тюрьму. Тебя отправят в исправительное учреждение и, может быть, ты даже быстро выйдешь, если все будет хорошо, понимаешь? Однако я не хотел быть тем, кто арестует тебя за это. Я продолжал думать, что… Может быть, ты одумаешься и найдешь что-нибудь получше? — мужчина, сделав паузу, вздохнул. — Я не знал, что однажды ты будешь сидеть в машине с орудием убийства и признанием в нем. — Я правда изменился, но не в лучшую сторону. В патрульной машине снова воцарилась тишина, и теперь Чонгуку не хотелось, чтобы кто-то нарушал ее. Он был счастлив слышать только шум двигателя и редкие болезненные звуки, издаваемые Чимином, когда они проезжали через лежачего полицейского и сиденье под ним дергалось. Пак снова смотрел в окно, пока Чон изучал его лицо, замечая, насколько сильно уже опух левый глаз, начиная темнеть. Раны на его лице, по крайней мере, перестали кровоточить, но на коже все еще были пятна крови, которые нужно будет отмыть. Через некоторое время Чимин, должно быть, почувствовал его взгляд, поэтому повернул голову, чтобы взглянуть на него. Не было ни слов, ни движений губ или бровей, но Чонгук догадывался, что тот погрузился в мысли. Когда машина остановилась на нужной улице, Намджун заглушил двигатель, и на мгновение весь мир оказался будто бы лишенным звуков. Мужчина переместился так, чтобы посмотреть на них обоих. — Ни слова, когда вылезете из машины, — произнес он тихим голосом. — Никто из нас не знает друг друга. Я не знаю ваших имен или лиц. — Нож. — Не переживай о нем, — сказал Намджун. — Мы не знаем друг друга, и все. Парень, не думаю, что мы будем видеться часто, если ты понимаешь, о чем я. Больше никаких разговоров и шуток, никаких дружеских приветствий и советов от единственного копа, которого Чонгук знал и любил. Возможно, раньше он думал о нем, как об обычном парне, но теперь все по-другому. Намджун был настоящим другом и, может, если бы младший не проебался так сильно, они бы действительно стали друзьями. — Хорошо, я понял, — сказал Чонгук, чувствуя небольшую боль в груди. — Если что-то случится, если все всплывет, то мы не скажем о тебе. — Ничего не всплывет, — произнес Намджун, глядя на руль. — Но вам двоим пора уходить. Чонгук открыл дверь и вылез наружу, ожидая, когда друг подвинется по сиденью поближе к нему. Чимин изо всех сил пытался вытащить ноги и встать, сказав, что его не нужно нести, достаточно просто поддержать. Младший обнял его за талию и помог встать. Пак застонал от боли, но обнял его одной рукой за шею. Только после этого Чонгук пнул заднюю дверь ногой, чтобы она закрылась, и посмотрел на Намджуна через окно. — Сохраняйте безопасность на улицах, офицер Ким, — сказал он, подняв свободную руку и отсалютовав. Чон стоял на обочине, смотря, как машина уезжала по дороге и вскоре исчезла из виду. Спуститься по ступенькам до двери с Чимином оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Побои, которые старшие перенес, слишком мешали двигаться, доставляя боль, но Чонгук понял, что перила могут помочь им этом в трудном деле: они станут хорошей опорой для старшего, чтобы он облокотился на них всем весом. Потребовалось около двух минут, чтобы они спустились вниз, когда обычно это занимало несколько секунд. Старший продолжал извиняться все это время, пока Чонгук не сказал ему прекратить. Ему не хотелось слышать то, как он извиняется за свое избиение. Спустившись, Чонгук обнаружил, что дверь была заперта, поэтому он несколько раз ударил по ней кулаком, пока Чимин стоял рядом, прислонившись к стене. Она была заперта, потому что Тэхен был внутри? Он не знал, но подождал несколько секунд, чтобы вновь постучать, и только тогда услышал голос, доносящийся из-за двери. — Если это ты, Кукки, то клянусь ебанным богом, что задушу тебя галстуком! — Тэхен кричал в раздражении, и тут раздался звук открывания замка. Чонгук дернулся, чтобы вновь подхватить Чимина, практически волоча его за собой, когда почувствовал, что старший падает набок. Дверь открылась. — Наручники я тоже сниму и посмотрим… — взгляд Тэхена быстро переместился с него на Чимина, и он сразу же замолчал, не договорив, словно кто-то дернул за выключатель в его голове. — Тэ, помоги мне, — сказал Чонгук, пытаясь удержать Чимина. — Он сейчас упадет в обморок. — Пиздец, — парень оттолкнул дверь и схватил другую руку Чимина, укладывая ее себе на плечи, чтобы разделить вес между ними. — Какого хуя произошло? — Блять, Тэ… — пробормотал Чимин. — Я так рад видеть… Тебя… — Эй, приятель, я рядом, — они пронесли потерявшего сознание старшего через всю комнату и опустили на кровать. К тому времени, когда голова Чимин коснулась подушки, он уже полностью был в отключке. — Кукки, что с ним случилось? Скажи мне, сейчас же, — Тэхен схватил его за обе руки, но не стал трясти. Юноша знал, что он напуган, хотя тот и выглядел рассерженным, но младший видел страх в глазах и едва заметное подергивание уголков губ. — Мне нужно с тобой поговорить, мне нужно… — Чонгук схватился за запястье Тэхена и потащил его к выходу. Ким выглядел так, будто не хотел уходить, даже сопротивлялся, но потом все-таки позволил ему утащить себя обратно к лестнице. Он не закрыл дверь, отошел в сторону, чтобы прислониться к стене. Чонгук чувствовал, как дрожали ноги, а голова начала кружиться. Он боялся сказать ему хоть что-то, даже когда это было необходимо, боялся его реакции. — Кукки? — спросил Тэхен, подойдя к нему. — Не падай тоже в обморок. — Черт, Тэ, позволь мне просто… — Чонгук поднял дрожащие руки и обнял старшего за шею. Тэхен разрешил ему сделать это без каких-либо слов, обнимая за талию. Чонгук уткнулся лицом ему в шею, ощущая, как сильно он сейчас дрожит. — Я проебался, Тэ, действительно проебался. — Минни? Чонгук сделал глубокий вдох и выдох. Не так давно он думал о том, как вернется домой к Юнги, забыв о Чимине и Тэхене, но теперь он здесь, обнимает Тэхена вдыхает его запах, не переставая дрожать. Через какое-то время ему удалось собраться с мыслями и рассказать дрожащим голосом про то, что произошло. Тэхен молча слушал его, но, когда услышал, что наемники были из Сам Ён Пха, сразу напрягся. Это было плохим знаком. Чонгук знал, что ему следует замолчать, но он не мог, еще даже не рассказав про убийство. Стоило ему упомянуть, что те люди собирались убить Чимина, Тэхен оттолкнул его от себя. — Тэ, подожди, послушай… — Эти тупые ублюдки. — Тэ, я… — Сам Ён Пха, — старший плюнул на пол рядом с его кроссовками, пока Чонгук тупо смотрел на него. — Я буду плевать на их гребанные трупы, — Тэхен развернулся, и тут же младший схватил его за руку, но тот сильно оттолкнул его, заставляя Чона ударится затылком о кирпичную стену. — Тэ! — закричал он, когда, шатаясь, зашел в комнату следом за ним. — Ты не должен их убивать! Я уже убил одного из ублюдков! — Ты? — спросил Тэхен, оскалившись. — Ты думаешь, я пиздецки тупой, пацан? — он взял бейсбольную биту и пересек комнату, чтобы добраться до маленькой кухонной зоны. Чимин мог бы поручиться за него, рассказав, что произошло и где, что на Гунам-ро лежит мертвец с, по меньшей мере, шестью колотыми ранами, но он не мог, так как до сих пор лежал без сознания. — Нет, Тэ, я так не думаю, но как ты собираешься убить его, если даже не знаешь, как он выглядит?! — Ох, я собираюсь убить не только его, — пояснил Тэхен странно спокойным тоном. — Я убью каждую суку из Сам Ён Пха. — Нет, ты не сделаешь этого, — спорил Чонгук. — Ты расстроен и не думаешь разумно, — он смотрел, как старший роется в ящике стола, прежде чем что-то вытащить. Юноша увидел небольшой кожаный бумажник и торчащую из него рукоятку. Вытащив ее, Чонгук увидел блеск ножа, который тот убрал в задний карман джинсов. — Тэ, просто остановись и помоги мне с Чимином. Ему нужно промыть и забинтовать раны, могут понадобится швы, а я не знаю, как их накладывать. Мне нужна твоя помощь. — Никто к нему не прикоснется, — сказал Тэхен, поднимая кожаную куртку. — Ни ублюдки Гым Сон Пха, ни ублюдки Сам Ён Пха, — он встал на колени, чтобы достать ботинки, те, что с чертовыми гвоздями на подошве. — Никто. — Тэ, даже не думай о чем-то таком, это ебанное безумие! — Разве ты не всегда считал меня ебнутым? — спросил Тэхен, яростно завязывая шнурки. Тогда Чонгук понял, что не сможет остановить его. Это было так, как он всегда предполагал. Это было тем толчком, который заставил старшего быть неустойчивым, готовым сделать что-то безрассудное и опасное, хотя он даже не понимал этого. Это было не сумасшествие, а настоящее безумие. Один подросток против целой банды наемников? Тэхен был хорош, но не настолько непобедим. Если он пойдет на головорезов, Чонгук был уверен, тот умрет. — Тэ, пожалуйста. — Нет, — парень поднялся, направляя на него биту. Это напоминало их первую встречу, за исключением небольшой разницы: Тэхен не скалился на него, а он сам не чувствовал страх в глубине живота. — Я же сказал. Я говорил тебе снова и снова, что Сам Ён Пха и Гым Сон Пха никогда не будут вместе. Я, блять, говорил тебе, но ты просто не послушал. Ты не оставил меня в покое. — Сказал осел, который гнался за мной по всему магазину и улице! — ответил Чонгук. — Я не ушел? Я не хотел уходить? А что насчет тебя, Тэ? Почему ты этого не сделал? — Потому что я не могу перестать думать о тебе, я не могу прекратить… — Тэхен резко обернулся и с силой ударил по кофейному столику, что тот перевернулся и приземлился на пол с громким грохотом, — Думать о тебе! Чонгук дернулся, но не отвернулся. Вот и старый Тэхен вернулся, не тот улыбчивый парень, который целовался с ним в парке в четыре утра. Это был тот, кто зарабатывал на жизнь разбиванием черепов людей и снюхивал четыре дорожки кокаина просто для легкого кайфа. Прямо сейчас старший направлял на него всю свою злость. — Ты думаешь, я этого хотел, хах? Я пиздец как ненавижу это! — Тэхен так кричал, что его хриплый голос гулом звучал в подвале. — Ты думаешь, что я хотел испытывать это! Влюбиться в ебанного парня из Сам Ён Пха! — Да?! Я тоже этого не хотел, тупой ублюдок! — Чонгук тоже кричал. — Я не хотел ничего из этого, но это, блять, произошло! — Нет-нет, я могу забрать все, — пробормотал Тэхен. — Я могу забрать все это дерьмо обратно. Это были просто слова без смысла. — О чем ты? — Я люблю тебя, — резко прохрипел парень. Тэхен не смотрел на него, когда произносил эти слова, и Чонгук был рад этому, потому что иначе он бы увидел полное разочарование на его лице. Нет, он не это имел в виду. Он просто сказал это, чтобы причинить ему боль, как всегда, так же, как кусал его между поцелуями, как впивался пальцами в его татуировку. Тэхен не это имел в виду, он бы забрал свои слова обратно и извинился. Младший знал, что так и будет. — Тэ… — Это отвратительно, — парень начал крутить запястьем. На металлической поверхности биты играл свет. — То, что ты заставляешь меня испытывать, отвратительно. — Тэ, просто… Просто помоги мне с Чимином, пожалуйста? — спросил Чонгук тихим голосом, почти шепча и ненавидя, насколько маленьким и слабым он казался из-за этого. — Я убью каждого ублюдка Сам Ён Пха, и ты меня не остановишь. Не вставай у меня на пути. Чонгук предпочел бы, чтобы Тэхен избил его этой дурацкой битой и наступил на него так, чтобы гвозди в подошве его ботинок впились ему в кожу. Это было бы больнее, чем слова, которые тот говорил, словно старший стрелял в него, идеально целясь так, чтобы его уничтожить и при ударе сломать ему все кости, заставляя их разлететься на куски. Как он мог сказать ему такие вещи? Как он мог допустить это после того, что младший сделал для него и Чимина? Он убил человека, чтобы спасти его лучшего друга, и теперь старший буквально убивал его одними лишь словами. — Тэ, пожалуйста. Ты нужен мне сейчас и… — И что?! — Ты делаешь мне больно, — заскулил он, сжимая в руке свою футболку. — Это блядски больно! — Отлично, я надеюсь, что это так, — сказал Тэхен абсолютно холодным голосом. Чонгук почувствовал, как его сердце буквально разрывается в груди, и едва сдержал всхлип, потому что не хотел, чтобы тот видел, как он плачет. Парень пересек комнату и встал на его пути. — Уйди, пацан. — Я не пацан! Я Чонгук! — кричал он, чувствуя, как его душат слезы. — Ты говорил это снова и снова, ты ц-целовал меня и… — Убирайся нахуй с моей дороги! — И говорил, что любишь меня! — Чонгук увидел, как тот замахнулся битой, исчезая у него за спиной, а затем почувствовал дикую боль в грудной клетке, зашатавшись от силы удара. Старший только что использовал против него свое тупое оружие. Он не упал, но почувствовал, как из легких исчез воздух, заставляя его застонать от боли. Бита ударила его по задрожавшему колену, и юноша упал. Тут же Чонгук почувствовал удар по ребрам, потом по голове. Перед глазами ничего не было, кроме вспышек света. Это было тем, что чувствовал каждый мужчина, которого избивал Тэхен. Теперь он тоже это почувствовал. — Я бы никогда! — еще один удар биты, который оказался еще сильнее. Чонгук едва почувствовал его из-за тумана в голове. — Не полюбил! — удар, пришедшийся в плечо. — Ебанного! — его схватили за воротник бомбера и перевернули. — Ублюдка Сам Ён Пха! Последнее, что увидел Чонгук перед тем, как все потемнело, был Тэхен, склонившийся над ним и закинувший ногу выше ребер. На лице старшего было выражении агонии, не гнева. Тэхен с мокрыми щеками от слезами. Тэхен, который плачет из-за него. Лучший результат, на который он мог надеяться, заключался в том, что старший убил его. Может, случайно. Может, специально. Эта мысль звучала слишком сумасшедшей, потому как Чонгук действительно думал, что Тэхен мог убить его, если бы захотел. Угроза была с самого начала, но его все же тянуло к нему, словно опасность была настолько привлекательно и захватывающей. Идея о том, что Тэхен убил его, звучала не так неприятно, как это было несколько недель назад. Тогда юноша был вполне своей скромной жизнью с Юнги в их общей кровати, с его работой в качестве талисмана Сам Ён Пха, без татуировки и курьера с рюкзаком, полного наркотиков и денег. Тогда ему хотелось жить, но все же после встречи с Ким Тэхеном он обнаружил, что смерть была довольно забавной альтернативой тому, чтобы провести еще один день вместе с ним. Может быть, Тэхен хорошенько и со всей силы ударит его металлической битой по черепу, и тогда раздастся тот чудесный звук, который старший ему когда-то описывал: хруст стекла под подошвой. Чонгук с самого начала знал, что Тэхен будет проблемой, но что-то было в этом, что заставляло его хотеть узнать, что будет, если он продолжит крутиться возле него. Кто-нибудь действительно умрет? Они окажутся в тюрьме, словно странная версия Бонни и Клайда? Мог бы Чимин не сдержаться и, наконец, прибить их обоих, потому что больше не мог с ними справиться? Концовок было множество, и все благодаря присутствию Тэхена. Ему никогда не было скучно, всегда что-то сумасшедшие поджидало его, чтобы броситься, как кобра. Это была не любовь, вовсе нет. Это было что-то наподобие того, что он засунул руку в огонь и держал ее только ради удовольствия. Как было бы замечательно, если его ботинки нанесли смертельный удар? Если бы ударили по голове или по ребрам, протыкая легкие и оставляя его мучительно умирать? Снова и снова Тэхен говорил, что взорвется, убьет ублюдков Сам Ён Пха, собирался… Парень был сломанной записью и каждый раз, когда Чонгук отключался, он начинал думать о чем-то гораздо более интересном. Например, какими теплыми казались его глаза в солнечном свете, а не при резком освещении подвала, насколько раздражающе облегающими были его джинсы, как и та дорожка волос внизу живота, каково это было бы, расстегнуть его ремень. Он слышал слова и предупреждения, но игнорировал их. Может быть, если бы Тэхен перестал его целовать и избил битой намного раньше, ничего бы не случилось? Удушение. О боже, это было бы великолепно. Интимно. Тэхен мог сказать, как он отвратительно себя чувствовал, обхватив его горло руками и надавив на него, сидя на его груди. Возможно, это было бы даже забавно какое-то время, пока кровяные сосуды в его глазах не лопнули бы. Но ничего из этого с ним не случилось. Случилось лишь то, что он потерял сознание от боли и удара по голове, а затем пришел в чувства, когда кто-то сильно его тряс. На мгновение, ему показалось, что это Тэхен, но затем он услышал откуда-то доносящееся слабое эхо чьего-то голоса. Может быть, оно было где-то рядом или в каком-то туннеле. Он не был уверен. — …проснись, пожалуйста, проснись. Это был Чимин, чей голос он не спутает даже в таком туманном состоянии. Чонгук слышал, что он плачет, как дрожит его голос, словно поплавок в реке. Юноша чувствовал себя так, будто плавал в этой самой реке, так как даже не чувствовал вес своего тела и конечности. — Кукки, пожалуйста, проснись. Он пытался послушаться к его просьбе, но это оказалось слегка трудновато. Чонгук понимал, что их позиции странно изменились. Не так давно он привел Чимин в дом в почти бессознательном состоянии, а теперь сам лежит на полу, пока избитый парень пытается разбудить его. Было что-то странное в этой ситуации, но оставаться в ней надолго он не мог. — Чи.. Мин? — О, боже, — простонал Чимин, — Слава богу. — Какого… хуя? — Я собирался задать тебе этот вопрос, — сказал парень, издав тихий смех, который заменился несколькими всхлипами. — Кукки? — Д… Да? — Я думал, ты умер. — Тэ… Пришлось бы ударить меня немного… Сильнее, — пробормотал Чонгук. — П… Помоги мне встать, — Чимин наклонился, схватил его и осторожно потянул, чтобы он сел. Чонгук почувствовал, как внутри что-то дернулось, но, к удивлению, не было никакой боли, словно Тэхен не избил его этой тупой бейсбольной битой. — Что случилось? — он открыл глаза и посмотрел на старшего. Чимин выглядел дерьмово, хотя, вероятно, он сам выглядел не лучше. Его лицо все еще было разбито, но, по крайней мере, кровь была смыта. Чон должен был позаботиться о нем вместе с Тэхеном, забинтовать его раны, но это не произошло. Нет, Тэхен избил его, а потом убежал, пообещав убить каждого члена Сам Ён Пха, и Чонгук был чертовски уверен, что он может преуспеть в этом начинании, убив одного. — Тэ… Привел тебя обратно сюда, к Тэ, и он, блять… Взорвался, я не знаю. Он сошел с ума. Я пытался встать у него на пути, но он, избив меня, ушел. Сказал, что убьет всех, — он потер лоб. Голова дико болела от удара об бетонный пол. — Кажется, шутка с гранатой больше не смешная, да? — Убить? Кого? — Всю банду Сам Ён Пха, видимо, — произнес Чонгук и рассмеялся над тем, как глупо это звучало. Подросток-наемник уничтожает синдикат. Кто еще, кроме Тэхена, додумается до этого? — Нет-нет, он сказал это просто так. Он ворвется в какой-нибудь дурацкий клуб, выбьет дерьмо из кого-нибудь, а потом, как всегда, будет в парке. Он никогда раньше не взрывался, никогда, — голос Чимина звучал на удивление серьезно, будто он действительно верил своим словам. — Он не стал бы этого делать. Он не… — Чимин, сколько времени я был в отключке? — Я… Я не знаю. Сам очнулся только несколько минут назад и… — Чонгук поднял руку, чтобы посмотреть на часы. Час ночи. Тэхена не было несколько часов, а они не имели ни малейшего понятия, где он. — Чимин, мы должны идти, — сказал он, пытаясь встать на ноги. — Идти... Ты даже ходить не можешь! — Тэ ушел, может, часов пять назад, Чимин. Он мог сделать что-то большее, чем просто устроить драку в клубе, — его руки дрожали, но юноша смог встать, — Он, может быть, нахуй мертв уже. — Тэ? Мертв? — Чимин усмехнулся, но затем увидел, что сейчас не время для этого. — Да, хорошо, Кукки… — младший потянулся, чтобы помочь встать ему на ноги. — Серьезно, он не дурак, он… — Мотоцикл. Сейчас же. Чонгук был уверен, что они нарушают кучу законов: двое подростков, возможно, с сотрясением, прыгают на мотоцикл и буквально летят по району без шлемов, не обращая внимания на ограничения скорости. Это действительно не имело значения, потому что постоянный гул скорой помощи и полицейских сирен, казалось, звучал абсолютно отовсюду. Плохое совпадение? Или Тэхен что-то сделал? Как бы то ни было, это оставило ужасное ощущение внутри при одной мысли об этом. На дорогах были десятки, может, даже сотни скорых, из-за которых Чимин ехал по обочине, хотя это было незаконно. Как будто кому-то было не похуй на это. Ничто их не останавливало. — Куда ты, блять, едешь? — спросил Чонгук, затаив дыхание. Ветер дул сильно в них обоих, сдувая волосы со лба. Морской запах заставил его почувствовать тошноту, соль в воздухе напоминала слезы или же искаженное лицо Тэхена, когда он наступил ему на живот. — В парк! — ответил Чимин, хотя его было едва слышно из-за ветра и завываний сирен. — Об обязательно будет там! Поверь мне, я знаю Тэ! Чонгук думал, что они оба очень надеяться на чудо, но у него не осталось никаких других предложений. Если его друг сказал, что тот будет там, то у него просто не было выбора, кроме как поверить ему. Реально такова, что они, вероятно, найдут его труп где-нибудь в канаве, но он, само собой, не скажет об этом вслух. Чимину досталось достаточно сегодня, и ему не хотелось причинять ему еще больше боли. — Чимин?! — Да?! — Прости меня! — Что? За что ты извиняешься?! — Это все моя ебанная вина! Тэ взорвался из-за меня! — Чонгук опустил голову, пытаясь отдышаться изо всех сил, что было довольно трудно из-за скорости, с которой они ехали, и ветра, перехватывающего дыхание. — Прости меня! Чимин вел мотоцикл, нарушая все возможные и невозможные правила, по переулкам и тротуарам, проносясь мимо основного движения на дороге. Это больше не было похоже на полет, а, скорее, на крюк в животе. Старший вез его туда, где должен был быть Тэхен, даже когда ему не хотелось ехать туда. Это было похоже на пытку, но он не мог отрицать, что подобное ощущение усиливалось, когда они приближались к парку. Чимин даже не заглушил двигатель, когда Чонгук соскочил с сиденья и бросился к забору, перелезая через него. Вдруг он почувствовал боль в животе, но, посмотрев вниз, совсем не удивился, увидев кровавые пятна. Ким все-таки наступил на него. Чон не приземлился на ноги, когда, наконец, перелез, а просто упал. К счастью, когда Чимин сам оказался по ту сторону забора, он вновь поднял его на ноги. — Тэ! Тэ, не двигайся, блять! — закричал Чимин, однако фигура на скамейке даже не пошевелилась. Пак тащил младшего по каменистой тропинке, и Чонгук едва держался на беспомощно дрожащих ногах. В темноте ночи было трудно разглядеть, кто сидел на скамейке, но он знал, что это был Тэхен. Когда они подошли ближе, Чимин отпустил его и подбежал к другому парню, грубо схватил его голову руками. — Он… В порядке? — спросил Чонгук, задыхаясь. — Эй, Тэ? Тэ, это Минни. Я здесь, рядом, приятель, — Чимин убирал спутанные волосы с его лица, но Тэхен не реагировал на это. Его лицо было избито, но не так сильно, как у Пака. На нем — массивный порез вдоль щеки, который появился, вероятно, от ножа. На кожаной куртке, вдоль рук и плечевых швов, — множество дыр, на воротнике не хватало большого участка кожи. — Я здесь, хорошо? — …Минни? — Да-да, это я. Тэ, смотри, я в порядке, — парень присел на корточки, чтобы смотреть ему в глаза, потому что Тэхен все еще держал голову опущенной. — Что за хуйня с тобой случилась? Чонгук некоторое время изучал старшего, а затем опустил взгляд чуть ниже и увидел, что бита лежала на его коленях и была крепко сжата в руках. Он заметил большой слой крови по всей длине и был почти уверен, что видит волосы, прилипшие к металлу. — Ублю… дки из Сам Ён Пха, — произнес Тэхен невнятно. — Они хорошо сражались, но со мной было… Было еще несколько наемников, чтобы… Чтобы сойти с ума. — Сойти с ума? О чем ты? — спросил Чонгук. — Заставил их драться и убивать… Убивать каких-то тупых ублюдков. Окрасили город… В красный, — парень закрыл глаза, нахмурившись. — Клубы и… И квартиры, и прочее дерьмо. Минни? — Да? — Кукки здесь? — Да, он прямо здесь, Тэ. Видишь, прямо там, — Чимин слегка повернул его голову, и Тэхен открыл глаза, чтобы посмотреть на него. Чонгуку не понравился его взгляд. Пустой и мертвый. — Я исправил… Все, Кукки. — Что исправил? — спросил он в замешательстве, глядя между обоими. — Что ты имеешь в виду? — Ты сказал, что… Что хочешь избавиться от ебанного Сам Ён Пха, поэтому я исправил все для тебя. — Тэ? Что, блять, это значит? — Чонгук чувствовал ужасный холод по всему телу, но при этом он понятия не имел, что с ним происходит. — Не стоит переживать из-за этих ублюдков. Я исправил все. Теперь только ты и мы… Никакой банды, чтобы пере… живать. — Тэхен поднял руку, чтобы протереть глаза, но они были покрыты кровью, и Чимин убрал их в сторону, потирая его глаза. — Я ударил их прямо в сердце. — Сердце? — спросил Чимин. — Что… — парень внезапно замолчал, а потом внезапно дернулся. — Блять. — Блять? Ты о чем? — Чонгук чувствовал, будто отделился от своего тела, и не мог понять, что происходит. Они разговаривали, но он не понимал, о чем. — Кукки, притон. Он говорит о притоне и… Чонгук рванул вперед, попытавшись схватить Тэхена, но Чимин вовремя преградил путь и сильно оттолкнул его в сторону. Младший не споткнулся о свои же ноги, что уже было хорошо, потому как, если бы это произошло, он бы рухнул на траву и не смог бы ни подняться, ни двинуться. — Теперь никто не сможет помешать нам быть вместе, — сказал Тэхен. — Наконец-то ты свободен, Кукки. Чонгук не знал, как ему удалось пробежать через парк и перелезть через забор без чьей-то помощи. Он слышал, как Чимин звал его и просил остановиться, но не сделал этого. Спрыгнув, юноша побежал, не останавливаясь ни на секунду. Он бежал почти так же быстро, как ехал мотоцикл старшего, и ничто не могло остановить его: ни боль в боку, ни визги автомобильных шин, когда он бежал по дороге. Чонгук слышал, как удары сердца эхом разносились в его ушах так громко, что они заглушали звук сирен, оповещающих о том, что в Хэундэ-гу началась жестокая война между бандами, которая может разрушить район до основания к завтрашнему дню. Тэхен вызвал все это. Он взорвался, как его тупая татуировка, и уничтожил все, уверяя, что сделал все это ради него. В своей жизни Чонгук никогда не хотел умереть так сильно. Когда он добрался до притона, он чувствовал, что ноги уже не идут, но ему было необходимо попасть внутрь и узнать, что произошло. Чон мог упасть замертво, как только это произойдет, и это было бы сладким облегчением. Ему пришлось использовать стену здания в качестве опоры, чтобы зайти внутрь, и, пнув дверь, юноша почувствовал, как ускользают остатки его рассудка. Это был ад. Он вошел в самое сердце ада. Передняя комната была разрушена. Столы были опрокинуты и сломаны вдребезги. Карты, тарелки, кружки были помню разбросаны и разбиты, как и окна. Больше всего его шокировало несколько тел на полу. Чонгук смотрел на мужчин с отвисшими челюстями от ужаса и вспомнил, что видел их всего несколько раз за все эти года. Он видел их только вчера вечером при выходе из притона, сидящими и играющими в карты с Джебомом и… Джебом лежал не слишком далеко от его ног. Трудно было узнать его, хотя он и лежал на спине, потому как большая часть его лица была вогнутой, а не выпуклой. Он с уверенностью мог сказать, что бита разбила ему нос и выбила большую часть зубов. К счастью для него, крови было достаточно, чтобы скрыть часть лица, так как он просто не мог смотреть на него без ужаса. Из задней комнаты раздались душераздирающие рыдания. Ему не хотелось туда идти, но ноги сами пронесли его через всю комнату. Он перешагнул через тела и конечности и увидел Сонми. Она сидела спиной к нему, прижимая что-то к себе. Услышав шаги, она повернулась, чтобы взглянуть через плечо, а затем просто начала плакать. Чонгук хотел закрыть уши, чтобы заглушить этот звук, но не смог. Его руки бесполезно висели по бокам, и тут он увидел, кто лежал у нее на коленях. Юнги. Боже, голова Юнги находилась у нее на коленях, а он сам лежал на полу. — Нет! Уходи! Я не хочу, чтобы ты это видел! Уходи! — Сонми в истерике закричала на него, но это было бесполезно. Чонгук пошатнулся и упал на колени рядом с ней. Девушка закрыла лицо руками, которые были в крови, оставляя на коже отпечатки. — …Блять, это.. П-пацан, — прохрипел Юнги и этим окончательно сломал его. Чонгук не разрыдался, нет. Он практически кричал и не мог ничего поделать с этим. Нет, этого не должно было случится! Нет, это не может быть Юнги прямо перед ним. Он оставил старшего наверху в кровати, когда тот спал, вытянув руки туда, где он лежал. Нет, это невозможно, но реальность была такова. — С-с-скорая не приедет, — причитала Сонми. — Я звонила снова и снова, н-но они опаздывают. Служба слишком занята и… — она снова начала плакать, и звук напоминал тот, когда ногтями проводили по доске. — Г-где ты… Был, а? — Не говори! — приказал Чонгук, хватая его за рубашку. — Тебе нужно с-сохранять силы и… — П… Пиздецки испугался, что они… поймали тебя, малыш, — сказал Юнги сухим и грубым голосом. — Но ты… В порядке. — Д-да, я в порядке, и ты тоже будешь в порядке, — футболка Юнги была порвана до лент, и он разорвал остатки ткани, чтобы найти рану, которую зажимала Сонми. У старшего было несколько глубоких колотых ран по всему животу и чуть ниже ребер, но самая худшая была возле пупка. Чонгук прикрыл ее обеими руками, пытаясь остановить кровь. Ох, разве это не карма вернулась, чтобы забрать его за то, что он зарезал Ана? — Появился из ниоткуда... Ебанный пацан и какие-то н… Наемники. — Юнги, пожалуйста, замолчи. — Это б… был он, не так ли? Парень, которого ты… Л-любишь? — Чонгук кусал нижнюю губу так сильно, что раскусил кожу, но даже не почувствовал этого. Ему было холодно, внутри него все онемело, за исключением ладоней, что были прижаты к ране. — Пацан не знает, как… Как делиться. — С-скорая будет здесь в любую с-секунду. — Не чувствую свое… Лицо, — пробормотал Юнги, и его веки дрогнули. — Не м-могу чувствовать что-то… Сейчас. — Все будет хорошо, — задыхаясь, сказал Чонгук, повторяя ему ту же глупую ложь, которую тот говорил ему всегда. — С тобой все будет хорошо. — Джин… — Да? — Скажи ему… — Юнги нахмурился на мгновение, прежде чем снова расслабиться и позволить векам немного сомкнуться. Младший не мог видеть ничего, кроме белков глаз, заметив, что кожа была такой же бледной. — Что? Что сказать ему, Юнги? Юнги не ответил. Чонгук смотрел на его лицо и ждал, ждал, когда он откроет глаза и уголки губ дернутся вверх, но этого не случилось. Его лицо оставалось абсолютно неподвижным, и он опустил голову ему на грудь. Чонгук крепко зажмурил глаза, затаив дыхание и пытаясь прислушаться к слабому биению его сердца. Ничего. Он снова поднял голову и посмотрел на его лицо, прежде чем опустить взгляд на грудь. Та не поднималась и не опускалась, как тогда, когда он уткнулся в нее лицом, в такую хрупкую и худую, но живую. Он больше не чувствовал запаха одеколона и сигарет, только кровь. Юноша не заметил этого раньше через футболку, но теперь, когда он смотрел на голую кожу, он увидел что-то на левой стороне груди. Тату было прямо под соском, едва ли заметно. Чонгук наклонился и увидел ее четче. Это были маленькие черные буквы. МЮГ ЧЧГ.