Er sollte keine Emotionen haben. Teil 2.

— Ну и иди отсюда! Засунь свою помощь себе в… — тяжелая дверь закрылась за Ягером. «Что это сейчас было?» — пронеслось в голове у Алисы. Поцелуй? Боже мой, он ее поцеловал! В данный момент ее волновало именно это, а не странное предложение немца. А еще больше ее волновало, почему же она не чувствует отвращения к нему. Так ведь не должно быть! Он враг, заклятый враг! Но почему же она до сих пор чувствует его поцелуй? Почему так старается сохранить это ощущение чужих губ на своих. «Ну уж нет, война идет, а ты про фрица думаешь! Хватит, ты солдат, Алиса, возьми себя в руки» — эта была последняя мысль перед тем, как провалиться в сон. Алиса проснулась намного раньше, чем обычно. На улице только начало светать, и солнце только-только пробиралось в камеру. «Нужно придумать, что делать дальше» — подумала девушка. Чему она могла научить немецких курсантов? Как они ее бы поняли? Восприняли бы всерьез? Нет, исключено. Соглашаться на это ради чего? Ради освобождения от пыток? Она терпела это три года, вытерпит еще.       Или нет? «Я так хочу домой… А зачем? Они все мертвы, забыла?» — мысли ударялись друг об друга и отдавались болью в висках. Она помнила, как брат кричал ей бежать и помнила звук выстрела. Она помнила, как в подбитом танке кричала в пустоту: «Вы живы?!» и слышала в ответ лишь мертвую тишину. «Мертвы из-за тебя» — и вот соленая капля потекла по ее щеке, задевая свежие раны. Ей некуда бежать. У нее нет для кого быть сильной. Ей незачем жить. Она одна. Она помнила глаза матери. Такие же синие глаза любимой мамочки, которые так отчаянно просила открыть Алиса, когда держала в руках ее тело. «Прости, мамочка. Я так тебя люблю» — и вновь истерика. Вновь все страхи выстраивают бетонные стены и замуровывают ее. Вновь она одна, и вновь ей никто не поможет. В этой бетонной комнате появляются тени. И их оглушающие крики заполняют ее. «Мы погибли из-за тебя! Мы хотели жить!» — как же громко… «Сломалась! Сломалась» — тише… пожалуйста… «Лучше бы ты не рождалась!» — голос матери звучит в ее голове. «Без тебя всем было бы лучше!» — Замолчите! — закричала девушка, — з-замолчите… Это все неправда! Неправда…       Она одна, ей никто не поможет. Ягер услышал крик Алисы, когда подходил к ее камере. Он же приказал не трогать ее! Он буквально подлетел камере русской и со всей силы открыл дверь. Но он не увидел немцев в ее камере. Не увидел цепей и орудий пыток. Он лишь увидел в углу маленькую девочку, которая дрожала и повторяла какое-то русское слово. — Алиса? — тихо окликнул девушку Клаус, но ответа не последовало. Он подошел к русской ближе и поднял с пола. — Was ist passiert? (Что случилось?) — опять попытался начать беседу Ягер, и вновь его попытка не увенчалась успехом. Он посадил девушку на кровать и сел рядом с ней. «Что за человек? Только кричала, что-то на своем непонятном языке, а сейчас трясется, как котенок под дождем» — подумал Ягер. — Was ist los mit dir, Alice? (Что с тобой, Алиса?) — на что девушка обняла его руку и уткнулась носом в его плечо. Ягер очень удивился этому действию со стороны русской, но все же не стал отдергивать руку. — Слушай, ты ж все равно ничего не поймешь, — начала Алиса и посмотрела в его глаза, — я… Боже, я сейчас обнимаю немца и душу ему изливаю! — вытерев слезы, и отодвинувшись от Ягера сказала девушка, — ты понимаешь, я солдат, — на это слово он понимающе закивал, — и мне не важны эмоции, — и вновь знакомое слово, — я лишь выполняю свой долг и что плохого в том, чтобы заниматься тем, что я умею? — Ягер почувствовал вопрос в непонятном предложении, но не смог ничего ответить, — я же сбегу, это лишь очередная возможность. Я немного восстановлюсь, поем, посплю… И сбегу! Опять! Может танк с собой прихвачу и пару заключенных. Это ведь хорошо?.. — она вновь опустила глаза, — Очень хочется в это верить… — закончила она почти шепотом. В ее сумбурной речи он понимал лишь некоторые слова. Он чувствовал интонацию и видел то огонь то печаль в ее глазах. Как же ему хотелось понять о чем она говорит. Как хотелось разделить этот огонь и стереть эту печаль. «Что за человек? Только ненавидел, а сейчас, что угодно готов отдать, лишь бы понять, что она чувствует», — подумал Ягер. Он хотел ее ненавидеть, правда хотел. Хотел заставить бояться его и делать все, что он скажет. Но когда он видел слезы в ее глазах эти желания пропадали. Ему хотелось быть человеком. Человеком лишь для нее. Но он солдат, и он пришел сюда с конкретной целью. — Твой ответ? — спросил Клаус. — Да.       «Что ж, Алиса, ты сошла с ума.»