Er sollte keine Emotionen haben. Teil 2.

Николаус Ягер всегда был один. Любимая мама всегда была занята младшей сестрой, отец работал днями и ночами, чтобы прокормить свою семью, а старший брат гулял со своими друзьями, не замечая того, как тянулся к нему маленький Клаус. С детства нелюбимый и никому ненужный, Клаус рос жестоким ребенком. Всю боль и одиночество он прятал под железной маской, которую никогда не снимал. Поэтому после окончания школы он сразу пошел по пути военного. Ведь война — место именно для таких людей. Его боялись все, и никто не мог обидеть. Одинокий, но сильный.       Но Клаус помнил. Он помнил, как плакала мать, когда в тридцать девятом он уехал на фронт. Он помнил, как обнимал ее и говорил, что все будет хорошо. Он помнил теплоту ее рук, которые он до сих пор иногда чувствует на своей шее. Его сердце хранило тепло и любовь к маме. В сорок втором году он получил письмо из дома. Он положил его в ящик и оставил прочтение его на вечер. А вечером к нему пришли друзья, с которыми они целую ночь отмечали победу в бою. И каждый вечер это письмо лежало в темном ящике и ожидало, когда же его прочитают. И оно дождалось. К концу сорок второго года Ягера перевели на службу в Берлин, и собирая свои вещи на новое место, он увидел письмо, которое он так и не прочитал.       «Дорогой сынок, вчера наша мама умерла. Завтра ее похороны. Твой отец Хайнц» Воспоминания отдавались болью по всему телу. Очередной вечер и очередная бутылка виски. Последнее время Ягер пил очень много. С момента их разговора с Алисой, и ее положительного ответа на его предложение, прошло четыре дня. Он дал ей неделю на восстановление и за это время ни разу не пришел к ней. Не мог. Каждый вечер он проводил наедине со своими демонами. И сегодня не исключение. Алиса. Она была для него идеалом. Он часто думал, кем она была до войны? Где она училась, кем хотела стать? Кем были ее родители? Был ли у нее любимый человек? Он представлял, что бы было, если бы не началась война. Смогли бы они когда-нибудь встретиться и как прошла бы эта встреча? Смогла бы она когда-нибудь полюбить его? А он ее? Ведь то, что он сейчас чувствовал к это девушке была не любовь. Это чувство было неправильное, противоестественное. Он ненавидел себя за это, проклинал. В один момент он разрывался между тем, чтобы прижать ее к себе и никому не отдавать и убить, заставляя мучаться за все его бессонные ночи. Чертова девчонка, что она с ним делает? — Günther! (Гюнтер!) — закричал Ягер и тут-же в дверях появился солдат, — bring das Mädchen mit, das die Tanker unterrichten wird! (Приведи девчонку, которая будет учить танкистов) — Aber, Standartenführer, jetzt … (Но, Штандартенфюрер, сейчас…) — промямлил солдат. — Sofort! (Сейчас же!) — крикнул Ягер. — Jawohl. (Есть) Через десять минут перед ним стояла девушка, мысли о которой сводили немца с ума уже который день. — Что тебе надо в такое время? — сказала Алиса и потерла глаза. В этот момент, как бы она не старалась быть резкой и неуязвимый, у нее не получалось. Сейчас Ягеру она напоминала бездомного котенка, который старается царапаться, но детская наивность ему это не позволяет. — Setz dich hin, (Присаживайся,) — сказал Ягер и указал на стул рядом с собой. — Не нравится мне это, фриц, — ответила девушка и все же не стала сопротивляться, но села напротив Ягера. — Aus irgendeinem Grund zweifelte ich nicht, (Почему-то я не сомневался,) — улыбнулся Клаус и подвинул второй стакан с виски к девушке, — trinken, es ist nicht vergiftet. (пей, оно не отравлено) — Ладно, чем черт не шутит, — сказала Алиса и подняла стакан, — чтоб у тебя печень лопнула! — улыбнулась девушка и выпила сразу все содержимое, — фу, какая гадость! — Lustig dich, (Смешная ты) — усмехнулся немец, — Für deine Gesundheit. (За твое здоровье) Секунды сливались в минуты, а минуты в часы. Стакан за стаканом и вот Ягер пытается рассказать Алисе какую-то смешную историю из жизни, коих у него было немного, а девушка, не понимая почти ничего, просто смеется над нелепостью этой ситуации. На мгновение Клаусу показалось, что нет сейчас никакой войны. Что они старые друзья, которые встретились после работы и просто общаются, рассказывая все то, что накопилось за это время. Чувство вины за отношение к Алисе перестало его уничтожать изнутри, и даже показалось ему вполне логичным. Он вдруг понял, какая же она красивая. Яркая и живая, даже после трех лет в концентрационных лагерях. — Ты уметь танцен, Алиса? — вдруг вырвалось у Клауса. — Танцен? — не поверив своим ушам, переспросила девушка. — Да, танцэн, — ответил Ягер и включил граммофон, в котором играла какая-та медленная мелодия, — bitte nicht ablehnest,(прошу, не откажи) — сказал Клаус и протянул девушке руку. — Ну давай, варум бы и найн? — улыбнулась девушка и подошла к Клаусу. Они двигались по нежный голос немецкой певицы, думая каждый о своем. Оба сломленные, оба одинокие. С детства гонимые, нежелаемые. Потерявшие тех, кого любили больше всех на свете. Два солдата, которые просто не могли себе позволить чувствовать. Но сейчас они были вдвоем. В ненависти друг к другу родилось неправильное, дефектное чувство, но все же имеющее место быть. — У ты есть муж? — спросил Клаус то, что в данный момент его волновало больше всего. — Нет, — коротко ответила Алиса и отстранилась от него. Музыка затихла, и между ними повисла пауза. — Мне пора, скоро рассвет, а мне утром нужно к доктору по твоему приказу, — тихо проговорила девушка и посмотрела на Клауса, — данке за абенд. — Тебе тоже. Я тебя отвести к тебе, — ответил Ягер, — подождать! — быстро выпалил Ягер и направился в свою комнату, оставив Алису в недоумении, — возьми, это есть свитер для тепло, — сказал Клаус и протянул девушке свитер, который был больше нее в несколько раз. — Данке, — расплылась в улыбке Алиса. Путь до камеры прошел в тишине. Дойдя до нее, Ягер остановился и неожиданно для себя обнял Алису. — Mir wurde gerade klar, wie sehr ich dich brauche. Nennen Sie mich verrückt, ich stimme zu, weil dies nicht geschieht Aber ich will nicht mehr alleine sein, ich kann nicht. Kann nicht ohne dich… (Я только что понял, насколько сильно ты мне нужна. Назовешь меня сумасшедшим, я соглашусь, ведь такого не бывает. Но я не хочу больше быть один, я не могу. Не могу без тебя…) — прошептал Клаус и невесомо поцеловал ее в лоб. — Я завтра об этом не вспомню, Клаус, а тебя попрошу не напоминать мне об этом, — проговорила девушка и прильнула к его губам, — мне очень захотелось это сделать. — До завтра, Алиса. — До завтра, Клаус.       «Что ж, солдаты, вы сошли с ума»