Цикл Крахомирья, Феррум (Бета-версия)

      Опрятная старушка в застёгнутой на все пуговицы-шестерёнки блузке с высоким горлом сидела и оглаживала мозолистыми пальцами складки на юбке. Образ старой девы дополняли пучок седых волос на затылке, пара морщин и портили ярко-синие насмешливые глаза.       Напротив пожилой женщины как-то неловко устроилась загорелая короткостриженая брюнетка лет двадцати. Из-за плотных штор на окне свет почти не пробирался в комнату — так, плясал лишь острыми бликами на метательных ножах, пришпиливающих большую карту к массивному столу в центре помещения.       — Докладывай уже, а то твой мрачный вид начинает вызывать у меня изжогу… А в моём возрасте это совершенно невыносимо, м-да… — зевнула старушка, не меняя позы.       Девушка выпрямилась и с готовностью начала свой рассказ:       — Вчера утром в дверь начали стучать, да сильно так, что пришлось пойти разбираться, а там только эта валяется… Гетерохромка, мы её тогда перевозили, очень грустная была, молчаливая, а потом раз — и нас сдала!       — Возможно сдала, — поморщилась старушка, не одобряющая горячности в целом и горячности своей подчинённой в частности.       — Ой, да это точно она была, — уверенно ответила девушка и торопливо продолжила, желая оставить последнее слово в этом споре за собой. — Лежит она там, без сознания, и из затылка кровь течёт. Занятное зрелище, кстати. Я бы ещё на него посмотрела, но мне ж потом ещё порог оттирать. Ну, я и задумалась, куда труп девать. Хотела прикопать под забором, схватилась, а эта, оказывается, дышит. И как-то так нечестно живое тело добивать показалось, что я решила гетерохромку подлечить. Помощь в этом деле от меня — настоящее испытание, если и при этом выживет, то выясним с ней всё на кулачках, помрёт же — туда ей и дорога. Мне это показалось более честным. А куда потащить? Только что в свою комнату, иначе ты и наорать можешь, а у себя мне вроде как что угодно делать можно. Я её перебинтовала, стёрла кровь, перебинтовала ещё раз, протёрла, даже ту самую фиэльскую мазь использовала — и зажило! Ну, я бинты стащила, чтобы моё добро не пропадало, вышла поесть и поняла, что уже ночь и все спят. Ещё и эта ворочаться начала, звать кого-то. Я её способность вспомнила и решила всё режущее из комнаты вынести вместе с плащом предательницы, а сама заночевала под дверью. Думала, дождусь, пока ты проснёшься и скажешь, что делать-то. А эта проснулась и начала сама с собой разговаривать. И такой бред несла, честное слово! Будто её Юлей зовут! Ну, я и спросила, чего она тут забыла, а она давай из себя ненормальную строить, мол, я не я и кобыла не моя! — девушка раздражённо всплеснула руками. — Мы с ней немного через дверь поболтали, потом она сказала, что ей жаль, но она всё равно ничего не может вспомнить. Ещё я её припугнула вроде… Ну, так, чтоб жизнь мёдом не казалась… А потом вдруг звон! Вбегаю, а у меня вместо окна — сквозное отверстие. Эх-х, если б у меня слух был нормальный, может, я б и раньше успела… А из-за этих сирен и криков портовых… И главное, так всё быстро произошло — она, похоже, сразу вниз сиганула. Я из окна выглядываю — а она через калитку убегает. Я сначала за ней рванула, но как-то потеряла из виду, уж больно шустрая.       — Хельга, — вздохнула старушка. — Ну вот и что мне, бедной пожилой женщине, с тобой делать? С тобой и твоими манерами? А если она реально ничего не помнит? Ты сама говорила про рану на голове.       — Но, Сан-Мар, зачем вообще… — попыталась оправдаться девушка, приподнимаясь с кресла, но под строгим взглядом старушки вернулась на место и замолкла.       — Вообще-то я Санта-Марият, — деловито поправила пожилая женщина. — А для тебя — капитан. Ладно, прошли. Она хоть в каком состоянии была на момент побега?       Хельга сделала испуганное лицо и покачалась из стороны в сторону, Санта-Марият вновь вздохнула, на этот раз ещё печальнее, затем спросила:       — Про её появление у нашего порога что-нибудь известно? Какие-то подробности, пусть даже малозначительные… Просто стук в дверь и тело на пороге? А кровавый след?       — Обрывался почти сразу, словно она с неба свалилась, — нахмурившись, качнула Хельга головой. — Я вокруг посмотрела — никого, калитка закрытая, а у нас её только изнутри… Мистика. Недаром по городу легенды ходят… — заметив мрачный взгляд капитанши, Хельга поспешила перевести разговор в другое русло. — Может, Токена попросить? Он всегда находит то, что ищет.       — Не Токена, а Токенкентия, фамильярная ты наша, — усмехнулась Санта-Марият, задумчиво поправляя рукава блузки.       Девушка грозно нахмурилась, резко выпрямилась и хотела было как-то опровергнуть слова своей собеседницы, но старушка отмахнулась:       — Если ты настроена на общение, то лучше расскажи — где сбережения прячешь?       Хельга раздражённо выдохнула, скривилась:       — Нет у меня сбережений! Из-за, — неприязненный взгляд на невозмутимую пожилую женщину, — некоторых обстоятельств. Так что лучше ищите у Токен… Токенкентия, капитан!       Та усмехнулась. Обидевшаяся Хельга, фыркая, ушла в свою комнату размышлять о вечном, а Санта-Марият, посмеиваясь, отправилась на кухню. Ничего там не найдя из съестного, старушка пробурчала:       — Вот ведь негодники… Решили бедную бабушку голодом заморить? Но наш «Беспокойный» не сдастся врагу! Не дождётесь! — тут она отвлеклась от воинственных выкриков и задумчиво произнесла. — Всё же не очень хорошо получается, долг надо отдать, иначе кто меня вообще уважать будет? Ладно, предупрежу этого сморчка, но только из сознательности за спасение жизней экипажа. Хоть еды по дороге куплю. Где у нас там кок обитает?       Нужную комнату старушка нашла довольно быстро, как и тайник. Презрительно подкинув на сухой ладони скромный мешочек с чужими сбережениями, пожилая женщина отсыпала из него несколько медянок и одну золотинку, затем положила мешочек на место.       Оправила юбку, провела рукой по волосам, пожелала себе удачи и отправилась в Ядро, так как лишь там находилось несколько лавок с небольшим ассортиментом. Еда, питьё, примитивные инструменты, немного посуды и пара предметов мебели. Все несъедобное было сделано вручную и стоило недёшево из-за налогов за содержание лавки.       На площади Санта-Марият отметила большое скопление народа. Многозначительно подвигав бровью, решила оставить это на потом, начав с самого неприятного — визита к главе Теренго. Мрачно взглянув на очередь у входа в здание, старушка фыркнула и отправилась в обход. По пути она заметила знакомую черноволосую гетерохромку со шрамом, растерянно оглядывающуюся по сторонам. Старушка пошла было в её сторону, понимая, что в таком шуме докричаться не выйдет, но девушка вдруг торопливо свернула куда-то в сторону и пропала из виду. Пожав плечами, капитанша продолжила свой путь.       Дверь чёрного хода оказалась открытой. Санта-Марият приятно удивилась данному обстоятельству и засунула отмычки обратно в рукав блузки. Вошла, прислушиваясь. Вроде тихо. Но едва она достигла кабинета Начальника, как чуть не подпрыгнула от грохота из соседней комнаты. Вроде бы там располагался исторический отдел архива тюрьмы. Интересно, что произошло?       Решив, что глава города может и подождать, пожилая женщина тихонько приложилась ухом к дверной щели — старость пока ухудшала только зрение.       — Дебука неуклюжая! — буркнул низкий мужской голос.       — Ты как с-с начальс-с-ством раз-с-сговариваешь?! — возмутился женский.       — Тихо ты, змееподобная! Сейчас все тут будут! — прошипел неизвестный. — Нашла?       — Нет! И… Эй! Ты что де… — слова оборвались возмущённым мычанием.       Разговор явно окончился. Санта-Марият услышала приближающиеся к двери шаги и чьё-то тяжёлое дыхание. Поняла, что сейчас произойдет, и торопливо забежала в кабинет Начальника, беззвучно прикрыв за собой дверь.       Хозяин кабинета оторопело посмотрел на порядок её действий и медленно произнёс:       — Ты стала уважительно относиться к чужому имуществу? Дорогая моя, ты ничего такого… странного в последнее время не пила, не ела? Головой не стукалась?       Санта-Марият, зашипев, кинулась к главе города и зажала ему рот руками. Стоящий за спиной того неизвестный стим в доспехах угрожающе взмахнул алебардой, не решаясь, впрочем, нападать на старушку. Та через некоторое время отошла от Начальника на несколько шагов и замерла, сверля того недовольным взглядом.       — Ну и что это было? — вкрадчивым тоном спросил глава города, протерев платочком скромную лысину на затылке. — Не могу сказать, что мне неприятен столь тесный контакт с тобой, но, учитывая наши… усложнившиеся отношения…       — Приветствие. Но ближе к телу — где мягкие и удобные кресла? Решил поиздеваться над старой больной женщиной? — приподняла одну бровь капитанша. — Или зажилил?       — Нет, нет, тебе здесь всегда найдётся место. Позаботься, — бросил мужчина стиму в доспехах.       Тот достал из шкафа табуретку и поставил её подальше от Начальника. Так, на всякий случай. Впрочем, Санта-Марият не поленилась и передвинула предмет мебели поближе к несколько напрягшемуся главе.       — Буду краткой, так как от общения с тобой меня, прямо скажу, воротит. Тут у тебя пополнение в виде одной гетерохромки где-то по городу бегает. Мне это вроде как без разницы, но я ей малость должна. И у неё, похоже, потеря памяти.       — Должна? Но ведь ты сама говорила, что, возможно, именно эта девушка сдала тебя имперским псам. Откуда взялось это сочувствие? Думаешь, беспамятная особа оценит свою легализацию в городе? Ты ведь для этого мне о ней сказала? Но от этого ничего не изменится, полгорода спокойно живёт незарегистрированными… Это вроде как для оправдания в случае чего? Впрочем, что это я размышляю. Ты мне ведь не отметишь, как обычно. Что-то ещё?       Санта-Марият пожала плечами:       — Как дела у Елены?       — Насколько мне известно, неплохо. Ты сама понимаешь, что в моем положении связь с миром за этими стенами, тем более… — Начальник покосился в сторону стима за своими плечами и ограничился многозначительной паузой. — Сложно. Всё?       — Не-а. Придётся мне потерпеть твою физиономию ещё некоторое время. Я тут, пока до тебя шла, заметила, что половина лавок закрыта. Кое-кто явно уже рычаг передёргал с налогами. Кто бы это мог быть, не знаешь?       Начальник невозмутимо пожал плечами. Санта-Марият фыркнула и пошла к двери, но была остановлена:       — Подожди-ка, дорогая. Можешь больше не пользоваться чёрным выходом? После твоих отмычек замки действительно быстро ломаются. Моих охранников может не смутить как в прошлый раз то, что ты старая больная женщина, — последние слова он произнес с отчетливой иронией.       — Как скажете, Великий и Ужасный Начальник, — таким же тоном откликнулась пожилая женщина, продолжая свой путь.       Глава города только головой покачал, делая запись о новой жительнице.       Санта-Марият же действительно не воспользовалась чёрным ходом, а прошла мимо очередей недовольных стимов. Деятельная старушка, довольно скоро перешагнув порог, огляделась и решила передохнуть. Тот факт, все скамейки, установленные на площади перед мэрией, оказались заняты, капитаншу не смутил. Пожилая женщина подошла к ближайшему сидячему месту и только-только хотела разразиться нотацией на тему неуважения к бедному-несчастному старшему поколению, как до неё дошёл смысл разговора устроившихся на скамейке мужчин:       — Они-то там откуда?! Не хватало нам ещё этих рыб проклятых! Не врёшь?       — Как я могу врать, если собственными глазами видел, как потемнела вода и пошли пузыри?       — Так быстро они появляются только когда кто-то личинки подсыпает. Может, хотели разорить хозяина купален?       — Не знаю, я не собираю слухи.       — Зря. Этот хозяин, как его там… он же бывший наёмник, а им сейчас не очень-то везёт. Сами небось слышали почему. А осмольфы только в одной купальне завелись.       — Ага, самой лучшей! Раз там появились, значит, скоро и в других объявятся. Не хочу снова быть искусанным, — буркнул один из мужчин и тут заметил Санта-Марият. — Ого! Какими ветрами?       — Да так, про наёмников услышала и заинтересовалась.       — Наёмников? Зачем? — удивился мужчина. — Вроде пиратов не касается.       Санта-Марият поморщилась и дёрнула плечом. Стимы вокруг оживились и принялись нести полнейшую чушь об алхимах в белых саванах, ходящих каждую ночь и утягивающих бедных наёмников туда, откуда те не возвращались… Наконец словесный поток мужчин иссяк, и они, так и не дождавшись реакции старушки, ушли искать более благодарных слушателей.       Санта-Марият только хотела было устроиться на освободившейся скамейке, как кто-то несильно дёрнул её за многоярусную юбку. Раздалось негромкое звяканье металла о металл и стекла о стекло — в юбке секретов хранилось достаточно. Санта-Марият поджала губы и перевела раздражённый взгляд на посмевшую её побеспокоить…       — Лаванди? — из всех, кого старушка менее всего ожидала увидеть, на первом месте находилась фиэла-продавщица из пекарни.       Миниатюрная фигурка, словно у обычной девочки-стимки, платье и корзинка на плече. То, что она принадлежит к расе фиэл, можно было понять по телосложению, больше соответствующему подростку, не светлеющим к концам волосам цвета белого золота и тёмно-фиолетовым глазам. Лаванди выглядела крайне решительной.       — Допустим, я знаю место, где можно узнать более правдивые сведенья, — она внимательно взглянула на старушку и продолжила. — Но при том условии, что ничего об этом месте не будет разглашено, иначе…       — Можешь не пугать, я своих не сдаю, — хмыкнула Санта-Марият. — Да и кто будет слушать старую больную женщину, отягощенную столькими болезнями, — лицо её стало мученическим, она явно вошла в раж. — Ведь меня уже давно…       — Можете не продолжать! — протараторила Лаванди, затем, потянув хмыкнувшую Санта-Марият за рукав, целенаправленно двинулась к краю Ядра, ловко уворачиваясь от многочисленных стимов. — Но услуга за услугу, имейте в виду!       Старушка еле-еле поспевала за ней. Они нырнули в очередную подворотню, коих в городе явно было просто переизбыточное количество, затем в ещё одну и в конце концов вышли в тупик, окруженный покосившимися старыми складами. Судя по виду, держались они на честном слове, чего уж говорить о хранении чего-либо. Начальник уже давно мечтал их снести и освободившееся место сдавать в аренду, да всё «рука не подымалась».       Лаванди, приоткрыв покосившуюся дверь, пропустила вперёд Санта-Марият. Та вошла и замерла в полутёмном помещении. В пробивавшихся сквозь щели лучах Сантера плясали пылинки, медленно опускаясь на завалы всякого тряпичного мусора.       Проскользнувшая за старушкой Лаванди поспешила в один из углов и деловито зашуршала. Пара минут — и ткани разбросаны в разные стороны, открывая дощатый массивный люк с тускло блеснувшим металлическим кольцом. А под люком — короткая лестница, отшлифованная временем и чьими-то ногами. Лаванди спустилась первой и обвела рукой ещё одну комнату с несколькими выходами:       — Добро пожаловать в БУР! Если хотите встретиться с Главой — позвольте завязать вам глаза. Клянусь своей энергией, что вы не пострадаете, — Лаванди торопливо обхватила виски замерцавшими бледно-радужным маревом пальцами.       Санта-Марият оправила юбку и манжеты, тонко улыбнулась, кивая. Текст клятвы более-менее устраивал. А уж на память тела и слух старушка никогда не жаловалась.       — Кстати, а что ты сама знаешь о проблемах наёмников? — спросила она, придирчиво осматривая предложенную повязку.       — Только то, что у них есть враги, — неожиданно сдержанно ответила Лаванди, глядя в сторону. — Может, уже наденете? Я же поклялась энергией, что может быть ценнее для фиэлы? — Санта-Марият только хмыкнула, но послушно затянула узел на затылке.       Убедившись, что видимость спутницы действительно ограничена, Лаванди повела её по лабиринтам. Старушка вслушивалась в скрежет отодвигаемых плит, лязг шестерней, ощущала вибрацию при открытии лестницы на очередной более низкий уровень. Интересно, как глубоко они уже под землёй? Действительно, бур, вгрызающийся всё глубже и глубже в скальную породу. Хотя, быть может, ощущение спуска — лишь хитроумный эффект? Санта-Марият многое повидала на своём веку…       — Враги наёмников… Похоже, меня не было в городе действительно долго. Не соскучились ли вы тут случаем, пока я в четырёх стенах сидела? — нарушила она тишину, прикидывая размер очередного помещения по откликнувшемуся эху.       — Не-а, мы умеем себя занять, — отозвалась Лаванди. — А враги были всегда, просто раньше не вели себя так… нагло и беспринципно! — голос девушки дрогнул от тщательно сдерживаемой ярости. — Много стимов пропало без вести.       — Надеюсь, их не заманивали сюда? — хмыкнула Санта-Марият, вновь ощущая под каблуками ступеньки лестницы.       — Ну, я такого не замечала, — рассмеялась Лаванди. — А от Бориса всего ожидаем. Кстати, я уже говорила, что это он тут всем заправляет? Нет? Ну, теперь сказала. И всё-таки, а для чего вам эта информация?       — А вы разве это уже разузнали? — поддела старушка, проводя рукой по холодной каменной стене. — Раз у вас всё так серьёзно обустроено? Штаб солидный…       Лаванди слегка запнулась, смутившись:       — Ну, наша маленькая банда, это, конечно, не одна городская легенда, собирающая слухи… Если она вообще существует…       Санта-Марият поморщилась, вспоминая то утро, полное запаха краски, хвастливых выкриков соседки… И события ночи. Бело-зелёная Лефаэтема в тёмно-оливковом ночном небе, ожившая городская легенда и блеск труб, к которым пришпилено метательными ножами живое тело. Не заставил ответ себя ждать…       — Полтергейст существует, — упрямо заметил звонкий мальчишечий голосок.       — Да я и не спорю, Борис! — поспешно заверила фиэла. — Но среди нас же её нет! Ох, точно… Можете снимать повязку!       Санта-Марият неторопливо стащила с глаз кусок ткани и оглядела просторную комнату с большим круглым столом, заваленным бумагами и рядом внушительных шкафов у стен. Вокруг стола стояли разномастные самодельные стулья, на самом высоком из которых устроился, болтая ногами, юноша лет четырнадцати-пятнадцати, с запутавшейся в светлых волосах паутиной и тёмно-карими глазами.       Пока старушка оглядывалась, Лаванди уже успела ввести своего «Главу» в курс дела. Мальчишка взглянул на гостью с превосходством:       — А я знал, знал, что вы приближаетесь! Сеть моих шпионов следила за вами, а вы не заметили.       — Всё я заметила, — фыркнула Лаванди. — Они явно новички. Вот если бы следила я, то меня бы точно никто не раскусил! — она явно хотела продолжить разговор на эту тему, но осеклась и кивнула в сторону Санта-Марият. — Вообще, всё отлично складывается: мы помогаем Санта-Марият, а она — потом нам! Услуга за услугу — это выгодно, как фиэла говорю. Поэтому сейчас не мог ли ты поискать что-нибудь про наёмников и их врагов?       — Наёмников? Похоже, для тебя это уже не больная тема… — пробормотал Борис, вставая из-за стола.       — Я не простила, если ты об этом. Лучше ей со мной не встречаться, — прищурилась Лаванди, вздёргивая носик. — Я донесла свою мысль?       — Вполне, — Борис пошуршал бумажками в одном из шкафов за своей спиной, — Вот! Здесь мы больше всего складывали про наёмников и всю дебуковщину, связанную с ними.       Санта-Марият подошла к шкафу и убедилась, что «складывали» — громко сказано. Скорее, скидывали в единую кучу из мятых записок и рисунков на обрывках бумаги, ткани, кусках трухлявых досок, даже на исцарапанных рыжеватых кирпичах, камешках и обломках глиняной черепицы. Старушка, прикидывая размер работ, вздохнула — похоже, придётся здесь задержаться. Молодое поколение, смотрящее на пожилую женщину бессовестными любопытными глазами, явно не собиралось помогать.