Цикл Крахомирья, Феррум (Бета-версия)

      Юля оказалась в полутёмном помещении, стен которого было не видно из-за вплотную стоящих закрытых шкафов.       — Ничего не трогай, — бросил впустивший её худощавый стим среднего возраста и юркнул в другую комнату.       Гетерохромка фыркнула и, дождавшись, пока глаза привыкнут к полумраку, начала осматриваться. Первым делом она заметила роскошную шубку, висящую на вешалке около входа. Руку протяни — и ощутишь мягчайший даже на вид мех. Что Юля и сделала без всякой задней мысли. Постояла в подобном положении, с толикой зависти вздыхая и поглаживая рукав шубки. Интересно, кто-то действительно носит подобное в такую жару, как сейчас снаружи? Пальцы неожиданно наткнулись на что-то жёсткое. И очень холодное.       «Чем-то» оказалось подобие стального браслета в форме змейки. Юля более внимательно осмотрела шубку и заметила, что в карманах и капюшоне той множество подобных украшений. Только украшений ли? Браслет вызывал какую-то смутную тревогу, дрожь. Юля поднесла к глазам тот, что попался ей первым.       Очень тонкая работа — все металлические чешуйки такие… детальные… Словно настоящая змея в руках, что вот-вот укусит…       Скрипнула дверь, и Юля отшатнулась от вешалки, всё ещё сжимая в кулаке браслет, который не успела положить на место.       Вернувшийся стим с каким-то свитком и свёртком в руках задумчиво посмотрел на девушку:       — Как-то не очень. Но, раз уж ты гетерохромка, то выбор Чалого может быть понятен… Новичок, значит, — он протянул Юле пергамент.       Девушка прищурилась, осматривая предложенное: почти пустой лист бумаги, только наверху написано чернилами несколько строчек, большую часть же занимает рельефное изображение сердца, проколотого шипами окружающей его шестерни. Причем один из шипов зачем-то торчит вверх. Гетерохромка вопросительно взглянула на стима, терпеливо чего-то ожидавшего, снова посмотрела на композицию на пергаменте. Осторожно коснулась пальцем выступающего шипа - тот оказался настолько острым, что даже при столь лёгком контакте с кожей девушки оставил царапину, после чего побагровел. Следом за ним изменило цвет и всё рельефное изображение. Юля отдёрнула руку, с ужасом и недоумением смотря на пергамент.       — Вот и чудненько, — кивнул удовлетворённо стим, сворачивая пергамент и пряча тот куда-то за пазуху, затем, поймав на себе возмущённый взгляд гетерохромки, пожал плечами. — Чего пялишься? У меня должна быть хоть какая-то гарантия, что ты не сбежишь с ценным механизмом или не сдашь нас городским псам. В этом случае у тебя остановится сердце. Теперь о задании.       — Каком ещё… — отказываясь верить во всё происходящее, слабым голосом произнесла Юля.       — Не глупи, — поморщился стим. — Или тебя так хорошо Чалый обработал? Для непонятливых объясняю — ты исполняешь задания и получаешь за это награду. Ясно?       Юля кивнула. В голове мелькнуло что-то про умалишённых и необходимость согласия с их доводами. Стим протянул ей второй принесенный им предмет — подобие револьвера, с двумя лампочками и парой антенн, обмотанное темными стеблями каких-то растений:       — Вот. В купальнях завелись сольфы, ты должна их уничтожить и заодно опробовать это оружие. Понятно?       — Угу, — критически осматривая револьвер, буркнула Юля.       Стим подумал, вытащил из рукава не очень чистую тряпку и протянул ее девушке:       — Надеюсь, тебе известно, что ходить по городу с оружием в открытую могут только стражники? Или хочешь меня подставить? — он прищурился.       — Нет, — хмуро смотря на тряпку, ответила Юля и насупилась. — А купальни где?       За этот вопрос её удостоили очередным пренебрежительным взглядом:       — В Ядре. Иди уже!       Девушка, которая так и не поняла ничего из происходящего, послушалась. Вышла, прикрыла за собой дверь и привалилась к стене, прикрывая глаза и пытаясь вспомнить, какими именно путями её сюда занесло. И как попасть обратно на ту забитую народом площадь… Ядро, да. К её крайнему удивлению, сориентироваться получилось быстро.       — И правильно, — присвистнула Юля, щурясь от яркого света, в явном переизбытке льющегося с небес. — Как я погляжу, здесь всё ещё глобальные консервы, — девушка хмыкнула, — в том смысле, что куча народа в круге из металла… И все определённо чем-то недовольны… Ну и где здесь купальни?       Юля опять огляделась и только сейчас заметила среди прочих здание, выпускающее множество столбов тёмного дыма и светлого пара. Те, смешиваясь, единым серым полотном размывались в ярко-зелёных небесах. Кроме того, ворота у самого здания были закрыты и никаких стимов или гетерохромов, стоящих там и ожидающих открытия, не наблюдалось. Порадовавшись, что не придётся сильно всех расталкивать, пробиваясь к цели, девушка торопливо проскользнула к воротам и несколько раз постучала.       Никакой реакции. Юля разозлилась и изо всех сил пнула ворота. Те загудели, но не открылись. Зато из-за забора заорали:       — Закрыты мы сегодня, закрыты! Вы стелхем не понимаете, изверги?!       — Чего не понимаю? — удивилась Юля.       — Стелхем, устный язык, дубина! На чём мы с тобой сейчас разговариваем, как думаешь?       — А, ну тогда понимаю, — ответила Юля… и опять ударила по воротам.       Те, чуть не заехав по лбу еле успевшей отпрыгнуть гетерохромке, отворились с укоризненным скрипом. На пороге, уперев руки в боки и смотря вперёд с боевым задором, чуть ли не подпрыгивала в предвкушении скандала сухощавая старушка. Она скользнула по девушке оценивающим взглядом и крикнула:       — Ну и чего тебе надобно?!       — Я наёмница, явилась разбираться с вашей проблемой. А если не нужно, то я пошла, — гетерохромка развернулась и сделала вид, что собирается уходить.       Причины такого своего поведения она сама не знала, просто в голове словно искра вспыхивала, и сразу становилось ясно, что надо делать… Старушка как-то вся скуксилась и пробурчала:       — Пошла она, видите ли. Ни слова ей не скажи, всё по-своему перекрутит, и ты ж виноватая выходишь! — она укоризненно покачала головой и добавила. — Чего стоишь-то? Повернись-ка ко мне передом, дорогу хоть покажу!       — Да я её и так вижу, — Юля кивнула на двери купален с нарисованными на них зубастыми кальмарами-мутантами.       Старушка проследила за её взглядом и заволновалась:       — Ан нет, это парадный вход, для стимов всяких важных, а ты уж обойти-ка изволь — вон молодая какая, ноги не отваляться!       Пришлось послушаться, так как одной только бойкой персоной своей старушка уже вызывала головную боль. К счастью, здание купален оказалось не слишком большим — идти оказалось недалеко.       Войдя в неприметную дверь с задней стороны, девушка прошла мимо кучи мешков с углём, нескольких запертых дверей с надписями про какие-то печи, поднялась по лестнице и остановилась напротив крупного изображения того самого кальмара-мутанта.       — Вспомнить бы еще, как этого зверя называли, — пробормотала Юля при взгляде на бумагу и неуверенно почесала затылок. — Интересно, если заменю на «рыбу», то меня поймут? — последнее она произнесла уже одними губами, уверенно заходя в дверь с не одним, а целыми двумя нарисованными мутантами.       Большую часть комнаты, в которой оказалась девушка, занимал огромный металлический бассейн, заполненный водой. По стенам в пластинах с выгравированными шестернями и какими-то водоплавающими птицами скользили блики, в воздухе стоял запах воды, каких-то цветов и тепла. Спиной к входной двери, ссутулившись, сидел мужчина преклонных лет с одной удочкой в мозолистых руках и несколькими запасными — рядом.       Ярко-жёлтый поплавок вдруг задёргался, то погружаясь, то выпрыгивая из заволновавшейся воды. Наблюдающая за этим Юля нахмурилась, смутно ощущая неправильность происходящего. В следующий миг мужчина резко потянул удочку на себя, и из воды, отчаянно махая короткими щупальцами вокруг распахнутой зубастой пасти, показалось бледно-фиолетовое существо. Хитро извернувшись, оно как-то странно дёрнуло головой, и леска порвалась. Существо грузно плюхнулось обратно в заплескавшуюся воду.       Юля, невольно вскрикнув, подбежала к самому краю бассейна, взглянула вниз. И поняла, почему всё это показалось ей неправильным — вода была вся пронизана чернильными нитями. Тонкие и еле заметные к поверхности, они постепенно сливались друг с другом, утолщаясь и наливаясь чернотой, из-за чего дно бассейна совершенно не проглядывалось, заставляя теряться в догадках об общем числе и размерах своих обитателей.       — Не подходи близко — утащат! — коротко бросил мужчина, взглянул на девушку, прищурился. — Кто ты вообще такая и что тут делаешь?       — Оу… — Юля поспешно отпрыгнула от воды, встряхнулась, собираясь с мыслями. — Я… Я пришла уничтожить ваших рыб за плату!       — Они не мои, — ответил с достоинством мужчина, затем, помрачнев, дёрнул плечом. — Но если сможешь — уничтожай. На оплату не поскуплюсь, — он встал, смотал удочки и неторопливо вышел.       Оставшаяся в гордом одиночестве девушка некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, затем с решительным видом вытащила своё грозное револьвероподобное оружие, которое за время похождений по Ядру и купальням умудрилось вывалиться из тряпки и запутаться в браслете-змейке. Условно украденное украшение отодрать не получилось. Пожав плечами, девушка решила довольствоваться тем, что есть. Она прицелилась в один из смутных силуэтов на дне бассейна и потянула спусковой крючок. Грозное оружие неожиданно проявило себя как грозовое, выпустив целый сноп искр во все стороны. Онемев от испуга, Юля в приступе паники швырнула револьвер в воду.       Пока оружие уходило на дно, девушка стояла, зажмурившись и тряся обожжёнными искрам руками. От столь важных занятий её отвлёк негромкий плеск воды. Юля осторожно приоткрыла один глаз и присвистнула, увидев плавающих кверху брюхом рыб, от которых исходил еле заметный дымок.       — Задание выполнила, — произнесла гетерохромка и нервно хихикнула, — Осталось только оружие достать.       Но стоило ей коснуться водной глади, как по всему телу прошла неприятная дрожь, а волосы, кажется, ненадолго встали дыбом. «Током ударило, — подумала Юля, отшатываясь, затем удивилась самой себе. — А что, собственно, такое этот самый ток?»       Ответа на этот вопрос получено не было, только голова разболелась.       Заложив руки за спину, девушка принялась обходить бассейн по кругу, вздрагивая от всё нарастающих неприятных ощущений в локте.       — У меня там что, сосулька образовалась, которая решила растаять? — быстро потеряв терпение, гетерохромка закатала широкий рукав своей рубахи и увидела прикреплённые к руке миниатюрные ножны.       Такие бы подошли для кинжала… если бы не были такими мокрыми и кое-где покрытыми изморозью. Похоже, именно они служили источником неприятных ощущений.       Юля вытащила содержимое ножен и с удивлением принялась разглядывать обломанное острие какого-то старинного меча. Притом наверняка дорогого — по стали шёл сложный синий узор, похожий на волны во время шторма — огромные, с пеной… А ещё металл был очень холодным. Настолько, что Юля торопливо разжала руки, роняя находку на пол, и стала дуть на окоченевшие пальцы. Обломок весело запрыгал по полу, вода в бассейне зажурчала. Девушка резко вскинула голову и поражённо охнула.       Вся вода собралась в переливающийся шар и замерла в таком неестественном положении. Юля моргнула, осторожно прошлась из стороны в сторону. Никакой реакции.       — Похоже, гидрокинез мне не грозит. Знать бы ещё, что это слово значит, — пробурчала гетерохромка и, оглядываясь, подошла к обломку и от души его пнула, задумчиво пронаблюдав за последующим перетеканием воды.       Догадка девушки подтвердилась, в свете чего достать злополучное оружие неожиданно стало довольно просто…       Юля, усмехнувшись, натянула рукав рубахи на пальцы и схватила клинок. Холод его чувствовался даже через плотную ткань, но был вполне терпимым. В ушах слышалось эхо от какого-то шторма — словно где-то рядом находилось море или огромная раковина.       Высоко подняв руку, девушка двинулась вперёд, стараясь не смотреть наверх и не думать, что эта взлетевшая под потолок огромная масса воды может спуститься вниз, если одна отчаянная гетерохромка вдруг оскользнётся на стремительно покрывающемся тонким слоем льда полу.       Каким-то чудом продолжая сохранять равновесие, гетерохромка спустилась в бассейн по лестнице и, отцепляя судорожно сжимающиеся пальцы от металлических ступенек-перекладин, с тоской поняла, что здесь она ну уж точно поскользнется и упадёт. Со всеми вытекающими — ха, какой, однако, каламбур! — последствиями.       Продолжая размышлять о своём чувстве юмора и смысле жизни, Юля шатающейся походкой нетрезвой коровы на льду достигла валяющегося у какой-то дырки с решёткой оружия. Пытаясь понять, что изменилось в конструкции револьвера, осознала, что тот, похоже, от удара раскололся на части. Большая из них просто валялась, застряв в той самой решётке, а меньшая — оплетённая тем самым браслетом-змейкой — призывно блестела из размещённого за прутьями люка. Кое-как просунув руку в одно из имеющихся отверстий, гетерохромка начала шарить по поверхности люка, пытаясь достать вторую запчасть своего оружия и раз за разом терпя в этом деле неудачу. В досаде девушка саданула кулаком куда-то в стенку между решёткой и люком, что-то щёлкнуло…       — Чёрт! — взвыла Юля, круглыми глазами смотря, как недоступная деталь револьвера падает прямо в раскрывшуюся дыру. — Серьёзно?! Ну почему отодвигающая этот проклятый люк в сторону кнопка оказалась именно здесь?!       Продолжая возмущаться, Юля сунула останки своего оружия под мышку и двинулась обратно. Рука, сжимающая острие, уже затекла и заледенела, по рукаву рубахи зазмеились щупальца инея, в висках ломило, а еще на периферии сознания слышался разъяренный грохот волн. Грохот, постепенно складывающийся в слова…       Вышедшая из бассейна девушка торопливо засунула обломок обратно в ножны и безразлично окинула взглядом воду, стремительно утекающую через всё тот же только что открытый люк. Вскоре на дне остались только рыбки-мутанты, которых не пропустила решётка.       Однако Юля получившуюся картину не оценила, продолжая смотреть в одно место, вздрагивать и кривить губы в какой-то истеричной усмешке.       Итак, с ней только что поговорило острие меча. Вернее, поугрожало. Предупреждение, что если она попытается использовать его ещё раз, то вся жидкость в её организме начнёт то разогреваться до кипятка, то остужаться до льда, пока «недостойная смертная» не умрёт, можно же считать угрозой? В другое время Юля посчитала бы это чей-нибудь глупой шуткой или просто галлюцинацией усталого сознания… но не сейчас. Потому что она всем своим существом ощущала, насколько голос в ее голове другой. Он не бросал слов на ветер. И от этого становилось страшно.       Девушка всхлипнула:       — Да куда же я попала?! Что вообще происходит?! — на этот вопрос она так и не получила ответа, лишь неловко обняла себя мелко дрожащими руками за плечи словно в отчаянной попытке согреться.       Не вышло, холод внутри и снаружи — от ненормального острия — всё ещё имел место быть. Возможно, именно он отрезвил гетерохромку. Девушка встала и медленно двинулась к двери, вытирая лицо рукавом рубахи.       В коридоре — прямо на полу — сидел мужчина, на этот раз без удочек — видимо, успел куда-то отнести. Юля произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал:       — Проблема решена, воду я спустила.       Мужчина кивнул, стремительно вставая, зашёл в комнату, осмотрел бассейн и достал из кармана кошель. Отсчитав несколько медных и пару золотых на вид монет, протянул девушке:       — И на этом благодарствую. Как там у вас сейчас? Удачи да звонкой монеты?       — И верного напарника, — как-то привычно, словно говорила это множество раз, произнесла Юля, с удивлением ощутив в себе отголоски непонятной грусти и тоски.       Она вышла из купален, сжимая оплату в кулаке, вдыхая ещё тёплый вечерний воздух и с удивлением понимая, что уже почти наступила ночь… Внутри царил полнейший беспорядок, с которым совершенно не хотелось разбираться.

***

      Впрочем, Санта-Марият выход из положения нашла быстро. Пусть и несколько расточительный… Ну да ладно, не своими же кровными монетами она заплатила мгновенно зарывшемуся в завалы Борису? Лаванди, похоже, не отказалась бы помочь своему другу, но тот уже попросил оставить его одного, обещая после передать результаты поисков. Немного плутаний с завязанными глазами по коридорам и лестницам Бура в компании фиэлы — и вот уже старушка прогулочным шагом направляется в сторону Кольца, прижимая к себе несколько багетов для Токена и пару слоек для сладкоежки Хельги. Продукты для себя любимой покачивались в отдельной сумке.       Спокойствие и умиротворение царили на улице, по которой шла старушка, ровно до столкновения с неожиданной преградой в виде дородной женщины с брезгливым лицом, сжимающую сильные руки с мозолями от меча в кулаки.       Женщина коротко кивнула Санта-Марият, сухо произнесла:       — Ну здравствуй.       — И тебе не хворать, — благожелательно отозвалась та, склоняя голову набок.       Куколка — а это она встала на пути бывшей капитанши — поморщилась. Холодно блеснули в свете Сантера её тусклые глаза. Тусклые, но гетерохромные. В мешочках на поясе глухо постукивали друг о друга мелкие металлические предметы.       — Что-то случилось? — прервала повисшую паузу Санта-Марият.       Куколка, до этого явно не знавшая, как начать разговор, сделала решительный шаг вперёд и спросила прямо:       — Что за гетерохромная была у тебя в гостях? Мне нужно серьёзно с ней… переговорить.       — А ты-то откуда знаешь? — вскинула брови Санта-Марият, не спеша отвечать.       Пальцы Куколки скрылись в одном из мешочков, их обладательница нервно усмехнулась:       — Слухами наш город полнится, — доставая маленькую дробинку и взвешивая её в ладони, произнесла женщина, явно начавшая нервничать ещё больше. — Ну?       — А ты их собираешь? — в мягком голосе старушки предостерегающе звякнули металлические нотки. — Похоже, случай с Полтергейстом тебя хоть чему-то научил.       — Вот как, значит? — вздрогнув, словно её окатили ледяной водой, побагровевшая Куколка с тихим вздохом сунула дробинку в рот. — Мне нужен ответ, даже если придётся действовать силой. Ты же видишь, как я серьёзно настроена!       Старушка со скептическим видом деловито поправляла ворот блузки. Куколка проглотила дробинку и ринулась вперёд. Рука её стремительно покрывалась железной бронёй. Женщина уже прикинула, что достаточно будет одного удара в солнечное сплетение, ведь при всём своём грозном прошлом Санта-Марият всего лишь зарвавшаяся старушка, пусть и спасшая однажды её, Куколки, жизнь.       — Обожаю, когда меня недооценивают, — призналась пожилая женщина, уворачиваясь от чужой руки и быстро выливая содержимое маленького флакончика, который достала из-за ворота блузки ещё до начала атаки собеседницы, прямо на покрытое металлическими пластинами запястье.       Куколка ахнула от боли, отшатнулась, падая прямиком на мостовую, начиная судорожно вытирать пострадавшую конечность одним из мешочков. Ткань того от контакта с жидкостью из флакончика стремительно почернела, затем и вовсе осыпалась пеплом, словно сгорев в огне. Металлические дробинки, выпавшие из образовавшейся дыры, весело заскакали по камням мостовой. Баюкающая руку Куколка, разом растерявшая всю свою уверенность, вскинула лицо с закушенной почти до крови губой и выступающими на хвалёных гетерохромных глазах слезами.       — Со старшими надо разговаривать уважительно, — мягко улыбнулась Санта-Марият. — Даже если они в маразме. Тем более, если они уже в маразме. А то ведь можно напроситься и на неожиданный урок хороших манер. Ответ на свой вопрос ты не получишь из-за собственного дурного поведения. Возвращайся, когда научишься просить и говорить слово «пожалуйста»…       Куколка побагровела ещё сильнее, резко вскакивая на ноги:       — Не дождёшься! Ты… ты ничего не знаешь! И ты очень пожалеешь! — женщина резко развернулась и убежала в сторону своего дома. — Старая карга!       — О, да эта юная нахалка, похоже, очень плохо меня слушала и совершенно не усвоила урок. Жаль, жаль… Он ведь мог так ей пригодиться в жизни! Надо будет наведаться к бедной девочке и объяснить ей всё ещё раз, — возвращая на место флакончик, покачала головой старушка.       После чего пошла дальше, благо, больше никаких неожиданностей по пути к собственной калитке не произошло. Зайдя в знакомый двор, старушка приостановилась, с интересом смотря на растянувшегося во весь свой немалый рост прямо на сырой земле Токенкентия с торчащей из растрёпанных светлых волос соломой. Он мрачно смотрел синими глазами в небо и жевал травинку. По угрюмому лицу юноши Санта-Марият поняла, что у того опять обострение плохого настроения, которое один жутко умный алхим назвал «приступами меланхолии в связи с воспоминаниями неприятных моментов из биографии». Что это значит, старушка пока поняла не до конца, но умудрилась запомнить, чем крайне гордилась.       — Хельга удалилась за какой-то гетерохромкой, — продолжая рассматривать облака, буркнул Токенкентий.       — Как ты со старыми людьми разговариваешь? — привычно нахмурилась пожилая женщина. — Скормлю акулам, и не посмотрю, что лучший кок, пожалуй, во всём Баионе!       — А потом отравишься Хельгиной стряпнёй. Или от своей цингой заболеешь, — скривился Токенкентий, — так как никто другой коком у тебя работать не рискнёт.       Что правда, то правда. Хельга не любила готовить, и готовка не любила Хельгу. Как можно заметить, всё у них было взаимно. Сама Санта-Марият тоже не удосужилась научиться столь полезному умению, но её «шедевры» кулинарного искусства можно было есть хотя бы теоретически. А вот запросы у «прекрасных дам» (да и у остальной команды) были такие, что многие повара падали в обморок или выпрыгивали за борт. Или всё вместе. У самого Токена, когда его подобрали привязанным к якорю перед приливом, особого выбора не наблюдалось. Историю свою юноша так и не рассказал, Санта-Марият же и не просила.       Скинув на скривившегося Токенкентия все продукты — кроме одной слойки, которая наверняка пригодится для нормального взаимодействия с Хельгой — старушка вышла на улицу. Стоило пройти пару шагов, как искомая девушка сама выбежала навстречу, причём в крайне скверном настроении. Увидев капитаншу, Хельга начала что-то рассказывать, со стелхема переходя на арамский язык и обратно. Санта-Марият, которая не понимала и половины, ткнула под нос ораторши слойку.       Хельга втянула носом аромат свежего теста с ягодной начинкой и разом стала добрее к окружающим. И, почти рыча, впилась в лакомство… Санта-Марият привалилась к ближайшему забору, лениво оглядывая проходящих мимо стимов и гетерохромов. Стремительно проглотившая слойку Хельга, облизывая липкие от начинки пальцы и почти мурлыча от удовольствия, преданно посмотрела на капитаншу и, дождавшись кивка, спокойно начала рассказывать.       Как оказалось, сидеть в своей комнате Хельге было скучно, поэтому девушка решила пройтись по городу и развеяться. А точнее, зайти в таверну. Где узнала, что некая гетерохромка со шрамом только что избила кого-то и сбежала в неизвестном направлении. Заинтересовавшись, Хельга начала расспрашивать посетителей, наткнувшись в процессе на Куколку… Стоит заметить, что обе дамы были довольно вспыльчивы и остры на язык, из-за чего разговор быстро перерос в драку. Хельга уверяла, что верх одержала она, и оскорблённая противница куда-то ушла, прикрикнув напоследок, что сама всё узнает.       — А у кого ей было спрашивать, кроме тебя и Токена? Да ни у кого! — закончила девушка. — Вот я и решила предупредить. Но, походу, не успела — мы с ней совсем недавно столкнулись, она на меня наорала и дальше побежала. Какая пчела её ужалила, не пойму…       Санта-Марият посторонилась, позволяя девушке пройти во двор, проскользнула следом сама, прикрывая калитку. Хмыкнула, щурясь:       — Пчелой меня ещё не называли… Да, припоминаю, припоминаю, что у меня за встреча была… и чем она закончилась, да-да.       Пожавшая плечами Хельга отобрала у выглянувшего на скрип калитки Токенкентия кусок багета, дёрнула пальцами… Нахмурилась:       — Это ещё что? — торопливо засучила рукав рубашки, растерянно разглядывая пустые ножны, привязанные к предплечью. — Э-э-э? А… А! Сан-Мар, меня… меня обокрали! — удивлённо выдала опешившая от чужой наглости Хельга. — Это… как? Я же…       — Преступно расслабилась, — припечатал хмурый Токен, забирая багет обратно. — Забыла, где находишься. И что не всех отпугивает твоя репутация и способности. Ты ощутила себя безнаказанной и поплатилась за это, ибо небеса справедливы, миэль лоти парнетио…       — То, что ты знаешь фиэльский язык, не даёт тебе права обзывать меня непонятными словами! — всё ещё разглядывая ножны, привычно огрызнулась Хельга.       — Сказала девушка, ругающаяся на арамском, — скривился Токенкентий и с чувством выполненного долга вернулся в дом.       Девушка возмущённо посмотрела ему вслед, всплеснула руками… и вздохнула, признавая, что в таком состоянии с парнем поговорить не выйдет. Вместо этого стоило подумать о другом:       — Сан-Мар, а Куколка воровка? Я с ней больше ругалась, чем беседовала…       — Куколка? Да, промышляла одно время грабежом, насколько мне известно, — кивнула задумчиво Санта-Марият, затем покачала головой. — Какая нехорошая девочка… Мало того, что старших не слушает, так и… это. Украсть что-то у моей подручной, ох. Идём общаться, подобное без внимания оставлять зазорно.       Хельга почесала затылок, с сомнением протянула:       — По-моему, она сейчас, ну, не в самом лучшем настроении для… общения. Ничего хорошего не выйдет, скорее всего.       Санта-Марият снисходительно взглянула на девушку и растянула губы в нежной улыбке:       — Хе-ельга, ну право слово, не расстраивай бе-едную бабушку. Беседа по-хорошему уже была. А сейчас очередь беседы по-пло-хо-му, — последнее слово старушка почти прошипела, всё так же нежно улыбаясь.       Хельга понятливо кивнула, ощущая неожиданный укол сочувствия к Куколке. А потом покосилась на свои опустевшие ножны и разом перестала сомневаться в необходимости «разговора» с одной агрессивной гетерохромкой…       Две дамы ужом скользнули в чужой двор, бесшумно прикрывая за собой калитку и пряча отмычки, сослужившие свою службу. Прошли заросли колючек, приблизившись к одиноко стоящему каменному дому без труб. Дружно отметили, что дверь в дом открыта. Куколка забыла запереть? Не с её паранойей.       Стоило незваным гостьям пересечь порог, как более молодая из них тихо охнула, рассматривая открывшийся погром. Старшая из дам качнула головой, шепнула одними губами:       — Не переживай так, это обычное окружение Куколки… Она очень любит кидать всё… и во всех подряд. Вот и получается беспорядок в кратчайшие сроки.       — А я считала себя неряхой, — выдала всё ещё впечатлённая Хельга — а это она была молодой дамой — и хмуро огляделась во второй раз. — Честное слово, если я узнаю, что мой нож валяется среди всего этого мусора… — девушка всплеснула руками, старательно отгоняя от себя дурные мысли. — О, а это что за художества?       Санта-Марият, успевшая бесшумно прогуляться по всем комнатам и не нашедшая никого живого, изящно пожала плечами при взгляде на выцарапанных на стенах дома рисунках:       — Об этом её увлечении я не знала — всё же, мы не друзья… Наша милая девочка, похоже, только двумя комнатами здесь и пользовалась, в остальных — нетронутый слой пыли, — продолжая говорить, Санта-Марият подошла к ближайшему изображению, вгляделась…       Оценила юбку в пол и гульку на голове на женщине на стене… следы от ударов в месте лица… Невольно отшатнулась, узнавая в рисунке себя, и, споткнувшись обо что-то твёрдое, чуть не упала. Бросила раздражённый взгляд вниз и разом напряглась. На полу лежала тонкая пластина, вся погнутая, с отпечатками кулаков… С пластины улыбалась девушка — судя по наличию груди — с натянутым на лицо капюшоном, из-под которого виднелись провалы вместо глаз.       Подошедшая Хельга посмотрела на найденное изображение с интересом:       — О, а эту я не знаю, в отличие от остальных… Не помню, чтобы кто-то ходил в такой закрытой одежде… В смысле, из женщин. А эта, похоже, настоящая кровница Куколки! Вон, как ударов много… Кто же эта такая?       — Ты о ней знаешь, — поморщилась Санта-Марият, — как и весь город. Известная особа. А Куколка… считала легенды сказками для детей. Обожала подчёркивать, что не верит в них сама… В том числе и оскорбляя персонажей этих «сказок». Громко, с чувством. На весь город. Пока лично не встретилась, — на лице старушки мелькнуло что-то странное, она коснулась пластины и нахмурилась, — с ней.       Девушка, быстро сложившая что-то у себя в голове, округлила глаза:       — Это что, Полтергейст? Она же не существу…       — Гм! — раздалось у Хельги над ухом. — Давайте будем держать своё мнение при себе, не повторяя ошибок других. Пожалуйста? Честное слово, я довольно терпелива и отходчива, но репутация просто… вынуждает! — усмехнулась невесть когда вошедшая в комнату девушка в пиджаке и цилиндре, полы которого прикрывали глаза. — Ох уж эта Акулина… В конце концов, я даже не переломала ей руки… Позволила творить! Рисует она и правда ничего, для самоучки, но… Изображать врагов и снимать на них стресс? Хотя это в её духе, если задуматься.       Полтергейст провела пальцем по лицу своего портрета, качнула головой:       — Может, рассказать все твои секреты, Акулина? Первому встречному, м?       — Кто такая Акулина? — с интересом и напряжением одновременно спросила Хельга, внимательно наблюдая за действиями городской легенды.       — Всего лишь настоящее имя Куколки, не более. Кстати, а ведь вы, получается, подходите под определение «первый встречный». И недавно упоминали, что мало знаете о нашей художнице. Итак! — Полтергейст с предвкушающей улыбкой щёлкнула пальцами и нараспев произнесла. — Акулина Ржавенская, внучка одного из имперских военных. Увы, всё дедушкино имущество отец девочки проиграл в азартные игры, а когда от него ушла разочарованная жена, бросив вместе с ним и собственную дочь, то Ржавенский начал активно употреблять алкогольные напитки. Под их действием он путал Акулину с её матерью, тоже обладающей рыжим цветом волос, и вымещал на ней свой гнев. Поэтому девочка, когда нашла в фамильном доме тайник дедушки с различным оружием, то ничего не рассказала отцу. И не стала выкупать попавшего вскоре в долговую тюрьму Ржавенского. Найденные же в тайнике ценности она продавала — в том числе и очень интересный обломок одного меча-артефактника, обладающего особыми свойствами — и полученные деньги благополучно тратила на все свои прихоти, совершенно не задумываясь о рациональности трат. В итоге она быстро всё потратила и тоже ввязалась в долги, из-за чего сбежала из родного города. После занялась разбоем, используя свои способности гетерохромки. За что и попала в Теренго. Это если брать основные события.       — Ты вроде про секреты говорила… — протянула явно заинтересовавшаяся Хельга. — Или про это ты не знаешь?       Полтергейст отошла к стене, хмыкнула:       — Секреты — это уже платно. Что ты готова предложить, Хельга Нирсея, дочь полукровки, сожжённого жителями прибрежного городка на костре за его увлечение механизмами? Не стоит меня провоцировать. Информация правит всеми мирами. Я, между прочим, могу сообщить тебе то, что ты и не мечтала узнать… Например, про твоего брата. Того самого, что рассказывал тебе чудесные истории о рыбках… Рыбках, что ты нацарапала на досках, которыми забила окна. Хотя, конечно, таланта Куколки у тебя нет… Но получилось вполне узнаваемо, — Полтергейст, приложив руку к подбородку, похоже, о чём-то задумалась.       Хельга, разом растерявшая вызывающее выражение лица, сглотнула и растерянно взглянула на Санта-Марият. Старушка отрицательно мотнула головой, намекая, что с собирательницей слухов связываться не стоит, после чего сама подала голос:       — Ты решила закончить начатое?       — С Куколкой я всё закончила в первую нашу встречу, — заверила Полтергейст и пожала плечами. — С тех пор она стала осмотрительней. Так что к нависшей над ней смертельной опасности я не имею никакого отношения… Всё же, не везёт последнее время гетерохромкам… — с намёком протянула собирательница слухов.       — Юля? — прищурилась Санта-Марият. — И что же — она тоже при смерти?       — Нет, её положение не столь критическое. Да, ситуация может стать опасной, да проблемы будут, но ничего особо опасного для жизни пока нет.       — Особо опасного? — повторила Санта-Марият.       Полтергейст всплеснула руками:       — Ну, в конце концов, она же может в любой момент подавиться слойкой и умереть! Тут прогнозы делать сложно… Вот Куколка точно не доживёт до рассвета, если ничего не изменится. Про «одолженный» у Хельги нож сказать ничего точно не могу, однако, скорее всего, от него избавятся вместе с телом. Бедный-бедный ножик, а ведь он был подарен братом…       — Капитан! — шёпотом протянула Хельга, сжимая кулаки.       Санта-Марият закатила глаза:       — А что я? Тебе надо, ты и плати. Я могу лишь проследить, чтобы тебя не надули. В конце концов, тебе ведь нужен Сердечный Договор, верно? В формулировках я разбираюсь…       Полтергейст улыбнулась, доставая пергамент с изображением сердца в короне шипов:       — Я и не сомневалась в вас, Майя Сандова, особенно с учётом вашей бурной молодости, — почему-то складывалось полное ощущение того, что прятавшая глаза полами цилиндра девушка подмигнула, хотя проверить это было невозможно. — Как видите, формулировка Договора уже готова — всего лишь выполнение мелкой услуги, не идущей в разрез с жизненными принципами. При том у Хельги будет выбор между несколькими вариантами выполнения условия. Ниже оговорено, что в настоящем соглашении действителен лишь один пункт, который я только что озвучила — другими словами, неожиданно вписать что-то ни у кого не выйдет. Можешь ознакомиться, Нирсея.       Хельга хмуро оглядела Договор, показала одобрительно кивнувшей Санта-Марият, после чего со вздохом ткнула пальцем в выступающий шип, насыщая конструкцию своей кровью.       — Вот и чудесно. А то время, знаете ли, идёт. Санта-Марият, ты же слышала об «алхимах в белых саванах»? На деле, это учёные из Отдела Рискованных Исследований, которые действительно алхимы, любящие носить белые халаты. Сюда они прибыли ради проведения экспериментов над гетерохромами и переизбыточными. Подопытных выбирают жеребьёвкой. Сегодня не повезло Куколке. Засада поджидала её в этом доме. Сейчас она здесь, — Полтергейст протянула явно заранее приготовленный листок с адресом и схемой города с маршрутом, после чего вежливо улыбнулась. — Вообще, вы вполне можете справиться, Майя Сандова, ведь вы выпутывались и из более сложных ситуаций. В подвале, оборудованном под лабораторию, находятся трое учёных, двое из которых являются исследователями, но не бойцами. Как носители стимской крови, по физической силе вы практически на одном уровне с телохранителями этих учёных, которых, кстати, всего двое — всё же, крупной группе трудно было бы не привлекать к себе лишнего внимания. Что-то ещё?       — Почему ты рассказала о силах противника, ничего не потребовав? Это действительно важная информация, за которую можно было бы много выторговать, — не сдвинувшись с места, лениво спросила Санта-Марият.       — Это заняло бы время, которого у вас не очень много. Я работаю в том числе и на доверие. Вопросы? — дождавшись отрицательных ответов, Полтергейст кивнула и быстрым шагом прошла в другую комнату.       Шагнувшая следом Хельга увидела только пустое — даже без завалов мусора либо мебели — помещение с всё тем же полом, покрытым пылью. Отпечатки подошв собирательницы слухов резко обрывались прямиком по центру — словно Полтергейст внезапно испарилась.       — И что же, побежишь за ножиком? — явно не удивлённая пропажей недавней собеседницы, поинтересовалась Санта-Марият.       — Ну не зря же я Договор подмахнула! — фыркнула Хельга, сжимая в руках листок с адресом.

***

      Куколка, мучительно борясь с путающим мысли дурманом, стискивала зубы, проклиная саму себя, смутно знакомую гетерохромку со шрамом, Санта-Марият, Хельгу и алхимов. В самых разных последовательностях и вариациях. Тот непонятный чёрный порошок, которым швырнула в женщину блондинка-учёная с равнодушно-серыми глазами, называющийся какой-то там магнитной разработкой, не позволял и пальцем шевельнуть. Блондинка, следящая за транспортировкой гетерохромки, с гордостью отметила, что действие порошка связано с содержащимся в крови стимов буром железняке, из-за чего для прочих рас данная гадость совсем не опасна. Дебуковы алхимы!       Их всего пятеро — двое мощных и широкоплечих. Трое остальных на достойных противников не тянут: старик, та самая блондинка и молодой парень явно из богатенькой семьи. Старик седой, с добренькой улыбкой, но Куколка-то видит в его глазах лёд и невольно вздрагивает. Не-е-е, не бывает добряков с такими глазами. Этот будет также улыбаться, вскрывая ей горло. У блондинки глаза равнодушные, только когда на старика она смотрит с благоговением. Такая с радостью себя вскроет, если дряхлый алхим прикажет. А вот парень, пусть и на дебука похожий из-за большущих кругов под ярко-красными глазами и чёрной гривы волос вместе с бледной как облако кожей, выглядит больше усталым и нервным. Будь они один на один, может, свалить бы и удалось, но… Дебуковы алхимы!       И главное, так неожиданно напали, гады подколодные… А порошок — вообще нечестно. А потом — то унижение, когда блондинка с помощью большого — с кулак — чёрного камня сняла порошок с ног и приказала идти, угрожая какой-то острой железкой под названием «скальпель».       Ожоги на руке, ещё не успевшей вернуться в исходное состояние, алхимы явно узнали. И заметили, что это одна из их давних разработок. Похоже, льюдхова Сан-Мар грабанула какое-то судёнышко Королевства, раз такое у себя имеет…       И вишенкой на пироженке — тот факт, что у алхимов истощились запасы снотворного, из-за чего они решили вколоть Куколке немного, только подтолкнув организм к нужному действию. То есть сну. И вместо того, чтобы сразу отрубиться и помереть хотя бы безболезненно, она вынуждена медленно проваливаться в сон, попутно слушая планы алхимов на собственное тело. Причём блондинка с жутким парнем ругаются как отец с мамой, когда ещё вроде как и не собирались друг друга бросать…       Зашибись!

***

      Глория, молодая светловолосая девушка, совсем недавно покинувшая Королевство алхимов, оправила безукоризненно белый халат и только было вдохнула в грудь побольше воздуха для очередного язвительного ответа одному слишком много о себе возомнившему сыночку важной шишки, как…       — Какой льюдхи?! — невольно сорвалось с её языка, когда она увидела вылетающую из петель дверь.       Глория торопливо зажала себе рот, надеясь что учитель и покровитель в одном лице не услышат произнесённого ей невольно выражения. Это всё из-за чужого дурного влияния, правда! Сама бы она ни в жизни…       Оборвав заметавшиеся вспугнутыми птицами мысли, Глория нахмурилась, разглядывая смуглую черноволосую девушку, где-то свою ровесницу, которая держала в руке ножик с не одним, а целыми тремя лезвиями, причём боковые ещё были изогнуты… Как же он называется? Попадался же в Энциклопедии Быта Других Рас! Чин… чин… чинкуэда, вот! Точно, им же пользуются арамы-наёмники! Хотя это не важно. Странно другое — как эта девушка пробралась через все замки и решётки, установленные на пути в лабораторию?       Тем временем неожиданная гостья, не ставшая тратить время на какие-либо объяснения, быстро подскочила к гетерохромке-подопытной, схватила её за грудки и встряхнула:       — Нож мой где?!       Пару секунд подопытная молча смотрела на незнакомку с крайним удивлением на лице, затем закатила глаза и засопела. Похоже, снотворное наконец-то подействовало.       — Эй, я вопрос задала, как бы! — возмутилась незнакомка и опять встряхнула гетерохромку, но ничего не добилась. — Эй, чем вы её накачали? Отмените-ка ненадолго, мне не улыбается её всю обшаривать, мало ли куда она мою прелесть засунула! — обратив наконец внимание на окружающих, прикрикнула незваная гостья.       Наконец-то вышедшие из оцепенения лаборанты, выполняющие роль грубой силы, разом шагнули вперёд, пытаясь загнать нарушительницу спокойствия в угол. Та метнулась вперёд, вгоняя чинкуэду в бок противника и скалясь в ответ на полный боли вопль.       Второй лаборант схватил девушку за плечи и дёрнул в направлении выставленной вперёд руки с шипастым металлическим кастетом, но незнакомка змеёй выскользнула из хватки, одновременно делая странное движение кистями, и… Глория нахмурилась, наблюдая, как лаборант раз за разом бьёт себе в лицо кулаком с кастетом. Мозг почти сразу проанализировал ситуацию — похоже, Великие Алхимики привели в лабораторию самую настоящую стимку с переизбытком железняка в крови, которая неплохо так управляет металлическими предметами.       Но это же прекрасно! Переизбыточные из-за преследования — что за глупая раса! — религиозным населением Империи привыкли скрывать свои способности, что продолжают делать даже в Теренго, существенно осложняя свой отлов. Ну не в лоб же о количестве железняка в крови у каждого встречного стима спрашивать… А тут — сама заявилась! Глория отметила, как вспыхнули интересом глаза учителя.       И сразу же нахмурилась, видя, что переизбыточная уже вытащила чинкуэду из тела первого лаборанта и теперь атакует ей второго, будто ему покорёженного из-за шипов кастета лица мало!       Подопытная столь… редкого вида — это, конечно, здорово, но…       Как бы эту самую подопытную… собственно, на лабораторный стол-то уложить?       Глория напряжённо сунула руки в карманы халата и просияла, когда похолодевшие от напряжения пальцы нащупали мягкую ткань мешочка… Конечно, этот порошок на переизбыточных пока не проверяли, но, раз у них очень много железняка в крови, то подействовать должно даже лучше, чем на обычных стимов!       Быстрый шаг вперёд, руки открывают мешочек, резкий взмах — и чёрная пыль летит в нужном направлении. Воодушевлённая Глория насыпает на ладонь и резко выдыхает, смотря, как незваная гостья пытается отпрыгнуть, зажимая рот и нос. Глупенькая, решила, должно быть, что это яд? Нет, всё гораздо для неё хуже…       Вот и тело, такое гибкое и неуловимое раньше, обмякло. Зажимающий полученные раны первый лаборант подхватывает падающую переизбыточную. Та явно пытается с помощью своих способностей оттолкнуть покрывший кожу тонким слоем порошок — пылинки крутятся смерчем, мечутся туда-сюда безумными маятниками, но бесполезно. Второй лаборант, морщась от боли, бежит в сторону лестницы из подвала — обработать раны и проверить решётки и замки — скорее всего, нарушительница спокойствия открыла их с помощью сил. Теперь же надо всё вернуть в исходное положение.       А теперь надо поскорее усыпить будущую пациентку — всё же, из-за переизбытка в её крови железняка последствия могут быть… весьма неожиданными.       Учитель улыбается, благодарит за находчивость и храбрость, хвалит… Глория ощущает себя по-настоящему счастливой.       Ровно до того момента, как со стороны выхода донёсся вопль пошедшего запирать снова замки лаборанта и воинственный выкрик:       — Я тебе покажу, как злить бедную бабушку! Хотя-а-а… Собственно, уже показала. Фи, какие сейчас алхимчики — хлюпики сплошные! Вот в моё время… Так, я не поняла, ты куда это уползать начал, недоношенное поколение?! Ох уж эта молодёжь дебукова — вечно куда-то спешат и совсем не слушают умудрённых богатым жизненным опытом старушек. Тьфу на тебя, — и сквозь пустующий дверной проём в лабораторию степенно заходит… действительно, бабушка — тощая, но жилистая, с неодобрительно поджатыми губами.       Глория невольно вспоминает пьесы — со всеми их «явление первое», «явление второе»… Только окружающее скорее похоже на какую-то пьесу абсурда. От этих мыслей что-то внутри теплеет, и Глория неожиданно каким-то интуитивным чувством понимает, что кто-то в городе полностью разделяет её мнение.

Сидящая у забора Юля, жующая очередную слойку, купленную на вырученные за первое задание монеты, внезапно икает и начинает ворчать что-то о вреде сухомятки и нехорошести наёмников в целом и новых напарников в частности.

      Старушка невозмутимо подходит к удерживающему переизбыточную лаборанту и резко тыкает его пальцем под рёбра:       — Ты! Пальцы разжал, а то кончишь в горе и бедности сейчас или в дружной рыбьей компании на дне через пару часов. Я изъясняюсь ясно, понятно, перевода не нужно? Ну?! — неожиданно повышает свой не терпящий никаких возражений командный голос старушка, одновременно хмуро оглядывая окружающих.       Глория понимает, что успела вжать голову в плечи и сделать несколько шагов назад. Нет, повторить ещё раз свой подвиг она не в силах…       А лаборант, вздрагивающий всем телом, всё пятится и пятится от агрессивной визитёрши номер два. Кажется, будто он боится щекотки. Старушка сворачивает губы в тонкую-тонкую нитку, одновременно бьёт рёбрами ладоней по его шее. Лаборант покачивается и оседает на пол. Это что сейчас было?! Какая-то…       — Я падать ниц передо мной не просила, ходить мешаешь! — буркает старушка и переводит требовательный взгляд на всё ещё парализованную переизбыточную. — Хельга! Ты-то чего чужому дурному примеру поддаешься? Зови меня просто «госпожа капитан»! — девушка на полу вздрагивает из-за беззвучного смеха, старушка хмурится и полуоборачивается в сторону учёных. — Так, а теперь доклад по Уставу! Что, как и какого дебука! Я понятно выражаюсь, или мне скинуть градус цензурности?       Глория смотрит в прямо-таки штормовые глаза и послушно всё рассказывает. Она, практически не осознавая своих действий, отдаёт наглой старушке магнит и подробно объясняет, как его применять. Минута — и Хельга со взваленной на плечо подопытной уходит следом на вычитывающей ей что-то «госпожой капитаном».       — Это кто? — спросил богатенький сынок, наконец вышедший из ступора.       — Стимка. Сомневаюсь, что переизбыточная. Скорее, сумасшедшая. А они не по нашей части, — подрагивающим голосом отвечает Глория, рассеянно рассматривая, как сквозь проёмы, из которых внезапные гостью выбили двери, видно нежно зелёное небо — светает.       — Может, её тоже пылью надо было? — голос парня звучит жалобно, он неуверенно касается мочек своих ушей.       — Не подействует, — качает головой учитель. — На таких ничего не действует, уж поверьте моему жизненному опыту…

***

      — А это было неожиданно легко, — заметила Хельга, прогулочным шагом ступая по тёмной мостовой ночного города.       — Сказала переизбыточная, которую чуть не пустили на опыты, — фыркнула Санта-Марият. — Эффект неожиданности. Ещё раз я туда точно не полезу. Хотя… какие-то они неустойчивые…       Закончить старушке не дал вопль внезапно очнувшейся Куколки. Очень громкий вопль. Санта-Марият, пожалуй, впервые в жизни по реальным причинам схватилась за сердце, Хельга неприлично взвизгнула и сбросила с себя источник звука.       Когда Куколка, наконец, сорвала голос, то, бросив короткий взгляд по сторонам, резко вскочила на ноги, погрозила неизвестно кому кулаком и побежала в сторону своего дома.       — Вот и делай добрые дела, — пробормотала ошарашенная Хельга, затем нахмурилась и крикнула, складывая руки рупором у рта. — Эй, грабительница караванов! Чтоб сегодня же нож принесла! Я про тебя теперь всё знаю, ага! И… И тебе Полтергейст привет передавала! И обещание зайти в гости! Для любования картинами! — и расхохоталась, видя, как стремительно убегающая женщина внезапно спотыкается на, казалось бы, ровном месте.       Санта-Марият только прищурилась, слыша, как хохоту подопечной вторят короткие отрывистые смешки, похожие на щелчки револьвера, сквозь которые ненужным сорняком прорастают нотки нормального смеха. О личности неизвестной догадываться не стоит…       Стук каблуков.       — Весело тут у вас, — заметил голос за спиной старушки.       Лениво повернув голову, Санта-Марият видит молодую девушку с длинными светло-коричневыми волосами и полуприкрытыми глазами, цвет которых сложно разобрать из-за длинных ресниц. Оценивает явно дорогое платье кораллового цвета… Неожиданная собеседница смотрит в сторону веселящейся Хельги и злящейся гетерохромки, вскидывает тонкие брови:       — О, я так понимаю, это и есть Куколка? Наслышана. Правда, я представляла её менее… громкой, — слегка поморщившись, девушка заправила прядь за ухо, после чего слегка приседает в явно привычном реверансе. — Я Элиадна, Элиадна фон Лебеден, однако сомневаюсь, что моё имя вам хоть что-то даст… что же вы будете делать дальше? — в её голосе приливает, словно в море, какая-то безмятежная уверенность в том, что следующие действия Хельги и Санта-Марият будут интересными настолько, что войдут в многочисленные легенды, быть может, не только Теренго, но и Империи, а может, и всего света.       — Юлю искать, — буркнула успевшая вернуться Хельга первое, что пришло в голову.       — Разве она потерялась? — изумилась Элиадна. — Я совсем недавно замечала её, притом вполне довольную мирозданием и своей в нём ролью.       — И где же ты её видела? — заинтересовалась Хельга. — И вообще, ты-то откуда её знаешь? Юлька у нас вроде бы недавно…       Санта-Марият тихо вздохнула, готовясь к явно долгой истории.