Youngblood (say you want me)

Честно, по крайней мере с занятиями пока всё было нормально, так думает Чонгук, направляясь в аудиторию в конце коридора. Он пробует себя в двух специальностях — пении и литературе, — и если дома это ещё удивляло и немного пугало его, то в самом университете всё оказалось лучше, чем он ожидал. Эти две дисциплины были совершенно разными, оттого и гармонировали между собой. Чонгук проскальзывает в аудиторию, прошмыгнув на место позади. Спустя парочку минут появляется профессор, почти сразу же обращаясь к студентам: — Вы, наверное, уже успели заметить, что на этой неделе вас стало больше! Чонгук оглядывается. Профессор прав, почти все места были заняты, и он замечает кучу лиц, что не видел прежде. А потом он краем глаза цепляется за него. Мин Юнги. Чонгук чувствует, как румянец пятном расползается по шее. Он ещё не до конца разобрался со своим сном, так что сейчас, думая о приснившемся и глядя на Юнги, единственное, что он хочет, это заползти в свой панцирь, как черепаха. К счастью, Юнги, кажется, не заметил его, целиком и полностью погрузившись в написании чего-то в своём блокноте. — Итак, для вашего первого проекта я решил объединить вас с факультетом музыкального продюсирования, чтобы вы могли на своём опыте прочувствовать, насколько же разными могут быть звукозапись и пение. Вы можете выбрать любую песню для кавера, но петь и записывать обязательно должны вместе. Чонгук сглатывает скопившуюся слюну. Это будет… очень трудно, ибо он стесняется петь перед кем-то. Но он готов постараться справиться с этим. Если будет в паре с кем-то хорошим, классным. Оценивая своих возможных партнёров, Чонгук рассматривает аудиторию в поисках лучших. Кажется, и других студентов посетила эта идея, потому что они тоже поподнимали головы и стали оглядываться. — Прежде чем вы решите кого-либо себе утащить, мы поделим вас случайным образом! — объявляет профессор, и буквально вся аудитория стонет. Рандом мог выбрать как очень хорошего партнёра, так и очень плохого. Учитель достаёт небольшую стеклянную банку с кучей бумажек внутри и ставит её на стол. — Как только все первокурсники подойдут сюда и вытащат из банки имя одного из старших, я расскажу немного больше информации касаемо проекта! Чонгук не волнуется. Ни капли. Потому что в этот момент его разум был где-то далеко-далеко, возможно, даже за пределами земной орбиты, оттого он вздрагивает, как только профессор озвучивает его имя. — Мистер Чон? Чон Чонгук? — повторяет учитель. Чонгук подскакивает с места, бросаясь вниз по лестнице и чуть ли не спотыкаясь о чью-то сумку. Он подходит к столу и жмурит глаза, опуская руку в банку. — Не стоит так пугаться, мистер Чон, — смеётся профессор. Некоторые из студентов подхватывают его смех. Он хватает бумажку, достаёт и медленно разворачивает, и… Вот же чёрт. — Можешь прочитать вслух? — Эм… Ахм… Минюнги. — Простите? — Ми-Мин Юнги. Юнги отрывается от блокнота, поднимая голову и глядя прямо на него. Их глаза встречаются, и, ох, в ином случае это могло бы быть так романтично, но не сейчас, когда он стоит перед всей аудиторией, краснея и в кулаке сминая бедную глупую бумажку с именем Мин Юнги на ней. Остальная часть лекции проходит словно в тумане, что начинается с того, как Чонгук практически бежит обратно к своему месту, стоит профессору назвать следующее имя. Что ему делать? Чонгук не мог проводить с Юнги слишком много времени, зная, что "сон"-версия Юнги прикасался к члену "сон"-версии Чонгука. Не мог. Прежде чем он осознаёт это, занятие заканчивается и все начинают расходиться. Чонгук же продолжает сидеть на месте, погружённый в свои мысли, пока кто-то не хлопает его по плечу. — Думаю, тебе стоит оставить свой номер, — говорит Юнги, протягивая свой телефон. Чонгук не отвечает, продолжая просто пялиться на старшего. — Для проекта, — продолжает он и машет перед лицом младшего телефоном. — Ох. Верно. Окей. Класс, — Чонгук практически хватает телефон, быстренько вбивая туда свой номер. — Я напишу тебе позже, и мы решим, когда встретиться и какую песню спеть, окей? — спрашивает Юнги, направляясь к выходу из аудитории. — Да, конечно, — бормочет в ответ Чонгук и отворачивается. Возможно, это будет интересно.

. . .

Мин Юнги слишком стар для этого дерьма. Вот честно. Он учился в этом универе целых четыре года, а сейчас страдает в аспирантуре. Он же уже, чёрт подери, взрослый. Так почему же так нервничает из-за совместной работы с Чонгуком? Этот парниша такой кроткий и милый, его передние напоминающие кроличьи зубки время от времени выглядывали из-под верхней губы, когда он о чём-то задумывался, и, хоть он и явно пытался вести себя как взрослый, всё ещё очень напоминал оленёнка в свете фар. Юнги не имеет ничего против этого, но всё же было как-то непривычно нервничать из-за таких мелочей. Да, конечно, Чонгук миленький, и да, конечно, Юнги нравилось кушать мороженое в компании мальчишки, но ведь это ничего не значит, верно? Маленькая, буквально крошечная его часть хотела увидеть краснеющего Чонгука в других обстоятельствах и по иным причинам, распростёртым на его кровати и терзающим нижнюю губу своими кроличьими зубками. Но только лишь крошечная часть. И кроме того, у него была репутация, достаточно авторитетная репутация, так что это вообще неуместно. Ему просто стоит держать свои чувства при себе, он ведь уже большой мальчик, так что сможет со всем справиться. Покачав головой, дабы отогнать ненужные мысли, Юнги спускается в библиотеку. Сегодня смена Джина, а ему как раз нужно кому-нибудь выговориться. — Он просто… Такой милый. Очаровательный. Великолепный. Угх, — стонет Юнги, облокачиваясь о стол. — Звучит как реальная такая проблема, Юнги, — с усмешкой подмечает Джин и ерошит волосы на макушке коменданта с другой стороны стола. — Нет, ты не понимаешь. Он просто… Я хочу обнять его, но в то же время и… испортить. Брови Джина в удивлении приподнимаются. — Ты ведь ни с кем не спал после Хоби, не так ли? — Нет, — бросает Юнги, поднимаясь. — Так… — Так что я просто буду держать свои странные жуткие мыслишки при себе и не видеться с ним после проекта. — Окей, но это вовсе не жутко, Юнги, — вздохнув, говорит Джин. Юнги так сильно преувеличивает, когда жалеет себя. — Но я старше его! И авторитет! Я не должен хотеть переспать с ним. И кроме того, он, вероятнее всего, даже не гей. С таким-то телом, как у него, вероятно, уже все девушки пляшут перед ним. А я… Эх, а я просто жуткий старый дядя-гей. — Хорошо-хорошо, хватит. Ты не старый дядя-гей. Ты молодой, модный и… — Джин мнётся, обдумывая слова. — И крутой! Ох, ты очень крутой, Юнги! — с энтузиазмом заканчивает старший, и Юнги вновь стонет. — Спасибо, что позволил выговориться, Джин, я это ценю, — со вздохом говорит он. — А как у тебя дела с твоим игрушечным мальчиком-выпускником? Как его там зовут? Намджун? Джин тотчас краснеет, и Юнги хихикает. Кажется, ему удалось перевести стрелки.

. . .

Спустя три дня Чонгук получает сообщение от Юнги. Это происходит посреди занятия, но, почувствовав вибрацию, он мастерски незаметно вытаскивает телефон из кармана. Неизвестный номер Привет, это Мин Юнги. С проекта. Ты свободен сегодня в 15:00?

Чонгук Привет, Юнги. Это Чонгук. Хотя думаю ты уже знаешь это… Да, я свободен, мне нужно что-то с собой принести?

Он добавляет Юнги в контакты, слишком смущаясь добавить какие-либо смайлики к его имени. Хотя эмодзи с котиком выглядит слишком заманчиво и забавно. Мин Юнги Только себя! Я буду в четвёртой студии в производственном крыле.

Чонгук Окей. Круто. Увидимся там.

Чонгук чувствует, как потеют ладошки. Сегодня он встретится с Юнги! Ух, ему нужно побыстрее вернуться в общежитие и переодеться во что-нибудь более крутое, чтобы выглядеть старше. Он ведь уже твёрдо решил, что Юнги во что бы то ни стало должен увидеть в нём взрослого. Итак, 14:45, и Чонгук уже стоит у дверей студии номер 4. На нём тёмные скинни-джинсы, излюбленные тимберленды и кожаная куртка поверх белой футболки. Повседневно, но в то же время выглядит намного более «взросло», чем его обычные футболки и худи. Он тихо бродит перед дверью студии, шагая то в одну сторону, то в другую. Что ему нужно сказать? Приветик? Здравствуй? Как делишки? Что вообще взрослые обычно говорят друг другу? Прежде чем ему удаётся решить, что сказать, дверь в студию открывается и оттуда выглядывает Юнги. — Я вижу твою тень, перекрывающую свет под дверью, — с улыбкой говорит он. Дерьмо. Как же неловко. Чонгук извиняется, нервно посмеиваясь. Он шаркает, плетясь за Юнги, что манит его внутрь. Они усаживаются за небольшой диванчик в углу студии. Она довольно компактная: кабинка записи, в которой достаточно места для одного человека, стол с оборудованием и разделяющее эти зоны стекло. А стены из звукоизоляционного материала. — Итак, какую песню ты хотел бы спеть? — спрашивает Юнги. — Ам. Не знаю, — с сомнением тянет Чонгук. Он не хочет случайно назвать песню, что Юнги ненавидит. — Мы можем выбрать что угодно, предлагаю выбрать что-то, что тебе нравится, потому что всё равно петь придётся именно тебе. Так… Какую музыку ты слушаешь? Кажется, мозг Чонгука самоотключается. — Трой Сиван? Джастин Бибер? Эм, Чарли Пут? — Почему ты спрашиваешь? — смеётся Юнги. — Это твой музыкальный вкус, так что будь увереннее. — М, ок, мне нравятся эти исполнители. И, ух, у них лёгкий вокал. — Хорошо, мы можем работать с ними, — отвечает старший. Он встаёт с насиженного места и плюхается на кресло перед экранами. Открывает браузер и уже после youtube. — У тебя есть любимые песни этих певцов? Допустим, что-то у Троя Сивана? Так я смогу получить представление, с чем предстоит работать, — спрашивает Юнги. — Ах, набери «Fools». Юнги кликает на первое видео, коим оказывается официальный клип. Стоит тихому звуку пианино заполнить комнату, кажется, будто Юнги концентрирует на ней всё внимание, уже сейчас подбирая нужные ноты. В это же время, Чонгук чувствует, как кровь приливает к щекам, когда запускается клип. Он совсем забыл, что именно здесь становится ясно о истинном значении песни. Лицо предательски краснеет, когда на экране два парня начинают целоваться друг с другом. По сути, таким образом он ведь случайно раскрыл свою ориентацию перед Юнги. А что, если… Если старший подумает, что Чонгук этим самым на что-то намекает ему? Нет-нет, он совсем не хотел приставать к старшему, ему просто нравится эта песня. Песня заканчивается, и в полной тишине Чонгук ожидает вердикта. — Мне нравится. Достаточно лёгкая партия пианино, и мы можем наложить барабаны, дабы звучало мягче, — говорит Юнги, глаза в глаза глядя на Чонгука. — Ох. Ладно. — А ты в порядке? Знаю, это всего-то первая песня, что мы прослушали, но мне она нравится, да и тебе, вроде, тоже. — О да! Мне очень, очень нравится как песня, так и клип, — отвечает Чонгук. Он счастлив, что будет исполнять свою любимую песню, и что Юнги, как и он, считает её классной. — Да, и клип хороший… — говорит Юнги. Наступает момент молчания. Секунда. Две. Он откашливается и продолжает, глядя на младшего. — В любом случае, я собираюсь наиграть основу на пианино, а ты… Ты можешь начать учить текст, и завтра мы встретимся, чтобы посмотреть, как они смешаются друг с другом, окей? — Звучит круто. Спасибо! — кивает Чонгук, всем своим видом словно сияя. — Не стоит благодарить меня, я не настолько хорош, как ты думаешь, — ворчит Юнги. — Я уверен, что ты замечательный! — почти кричит Чонгук и тут же краснеет, глядя на удивлённое лицо старшего. — Ну. Эм. Я ухожу. — говорит он и идёт к двери. — Увидимся завтра, — говорит Юнги, слегка помахав рукой на прощание. Как только Чонгук закрывает за собой дверь, старший выдыхает, почти падая в кресло. Видите, всё прошло… нормально! Ему удалось пережить это время в одной комнате с Чонгуком с этой чёртовой кожанкой и облепляющими бёдра джинсами, посмотреть с ним клип с целующимися парнями и даже не вечно пялиться на губы младшего. Может, в следующий раз всё будет так же легко. Может… Это всего лишь временное увлечение, и ему удастся похоронить его с корнями.

. . .

Не удастся. На следующий день Чонгук выглядит просто… великолепно, при этом, казалось бы, не надев ничего особенного, но — но! — у него слегка влажные волосы, что он продолжает рукой убирать назад, показывая мышцы. И Юнги просто не готов, он даже и не подозревал, что Чонгук может быть… таким. Он объясняет ему основной механизм звукозаписывающей комнатки и выходит, убедившись, что Чонгук понимает, когда ему нужно петь, а когда повторять. Юнги усаживается за стол, надевает наушники и слушает, как младший поёт. Чонгук такой ангел, когда поёт; глаза чуть прикрыты, и голова едва заметно двигается в такт музыки. Он прекрасен. Чонгук откашливается, вырывая Юнги из задумчивости. Всё это время старший просто пялился на него. — Всё хорошо? — спрашивает он, чуть приглушив голос. — Да! — отвечает Юнги, едва сдерживая себя от того, чтобы улыбнуться, и показывает два больших пальца. — Можешь повторить последние две строчки ещё раз? Просто чтобы убедиться, что ты выделяешь правильно слово на конце, хорошо? — поручает он младшему. Видите, он ещё может быть профессионалом! Чонгук в нетерпении кивает и вновь закрывает глаза, ожидая, пока Юнги нажмёт кнопку воспроизведения. Он ждёт, секунду, пятую, но звука в наушниках до сих пор нет, и тогда Чонгук решает открыть глаза. Юнги сидит за столом с телефоном, камерой направленным на него. — Ах, что ты делаешь? — спрашивает он, хмурясь в недоумении. — Ох… Ух… Я подумал, что мы могли бы сделать парочку фотографий для проекта. Ну там, дополнительные штучки, описание процесса и… прочее, — взволнованно объясняет Юнги. Отчего-то он думал, что сфотографировать младшего с закрытыми глазами будет намного проще и быстрее. — Ох, тогда всё в порядке. Хорошая идея, Юнги! — говорит Чонгук и закрывает глаза. Спустя несколько секунд в наушниках заиграла мелодия припева. А Юнги в это время был занят установкой фото Чонгука на обои в телефоне. Не похоже, будто Чонгук когда-либо угадает его пароль или вообще возьмёт телефон, так что всё в порядке. Глядя на то, как Чонгук поёт, Юнги чувствовал счастье, будто в мире есть ещё что-то хорошее. Человек со страстью и азартом, без всякого изнурительного пессимизма, что старший накопил за все эти годы. Этот мальчишка был чист.