Youngblood (say you want me)

Осень плавно перетекает в зиму, и Чонгук полностью зарывается в учёбу. Он переписывается с Юнги чаще, чем видит его, ибо у них обоих просто куча дел, и это хорошо, но больше всего на свете ему хочется наконец увидеться со старшим. Он слишком привык к случайным касаниям и тактильному контакту дома, что теперь, живя здесь, в одиночестве, он чувствует скапливающийся с каждой секундой голод по выражениям привязанности и любви. Конечно, Тэ почти постоянно обнимает его, да и Чимин время от времени прижимается в резком порыве, но это… Это не то же самое, что обниматься с Юнги. Чонгук почти засыпает, уткнувшись в конспекты по Джейн Остин, как лежащий рядом с головой телефон решает завибрировать. Юнги ты уже встал? о господи, что я говорю, конечно уже же 6 часов вечера Широко зевнув, Чонгук набирает ответ.

Чонгук Что-то случилось? Хочешь, чтобы я тебе серенаду спел?

Юнги Это было один раз и то для проекта ты когда-нибудь забудешь это

Чонгук Неа в любом случае, ты что-то хотел?

Юнги Я работаю над композицией для, эм, выпуска и никак не могу сделать правильно.

Чонгук И тебе понадобились новые ушки?

Юнги Приходи где-то к восьми

Чонгук окей и спасибо, Чонгук

Юнги …спасибо, Чонгук. Чонгук улыбается. В последнее время он стал намного смелее общаться со старшим, ибо, как оказалось, на самом деле Юнги не действовал со всем тем запалом, что вложил в свои слова. О нет, он был таким мягеньким внутри, и, когда Чонгук узнал об этом, он решил, что это обязательно должно сыграть ему на руку. Но, несмотря на то, что они переписывались, время от времени виделись друг с другом и прочее, ничего так и не произошло с той самой ночи на Хэллоуин. Чонгук почти до отчаяния хочет поцеловать старшего, но всякий раз, когда он намекал об этом Юнги, тот затыкал его строгим взглядом или же менял тему. Так что, в конце концов он решил, что вымотает Юнги до такой степени, что тот устанет сопротивляться. Это лишь вопрос времени, ведь однажды старший поймёт, что им суждено быть вместе.

…

— Прибыл твой рыцарь в сияющих доспехах! — вопит Чонгук, заходя в студию. Юнги окидывает его невозмутимым взглядом, сгорбившись на стуле. Судя по разбросанным тут и там чашкам из-под кофе, старший пробыл здесь минимум день. Чонгук спешит усесться рядом с Юнги, по-детски вытянув руки вперёд, выпрашивая наушники. Юнги передаёт их младшему, жмёт «плэй» и пальцами массирует веки. Он выглядит невероятно усталым. Чонгук фокусируется на мелодии в ушах. Сначала она лёгкая, но после ноты уступают место устойчивому стуку ударных где-то на периферии, инструмент словно превращает всё в нечто жёсткое, почти злое. А в конце всё вновь возвращается к нежности и лёгкости. Невероятно эмоционально, но Чонгук не может сейчас сказать, что он чувствует, почему и как. Поэтому он вновь просит нажать на «плэй», на этот раз закрывая глаза. Мелодия словно всплеск красного, фиолетового и серого цветов. Мягкая, но в то же время острая, совсем как роза, что жалит пальцы, стоит её тронуть. Совсем как… Юнги. Чонгук улыбается своим мыслям. — Почему ты улыбаешься? — вздыхает Юнги, забирая наушники. — Да так. Мне нравится, — с той же улыбкой отвечает Чонгук. — Так в чём у тебя проблема? — М? Ах, я не могу понять, сработало ли изменение стиля или же нет. — Но мне нравится, и, кажется, правда сработало. Так, о чём она? — решается спросить он. — Ещё не знаю. Просто… Чувства, — бурчит старший, вновь погружаясь в компьютер. — Это всё, чего ты хотел? — спрашивает Чонгук, наклоняясь и укладывая подбородок на плече Юнги. — Знаешь, кажется, тебе надо бы принять душ или, ну, там, поесть. — Хочешь сказать, от меня воняет? — Юнги резко поворачивает голову, чуть вздрагивая от внезапной близости Чонгука. — Нет… Но тебе станет лучше! — упорствует младший. Юнги вновь вздыхает. В последнее время он слишком часто повторяет это действие, и Чонгук чувствует некую обязанность помочь старшему. — Окей, как насчёт того, чтобы… Эм, я провожу тебя до общежития, там ты примешь душ, пока я буду готовить нам еду, а потом… Потом мы сможем посмотреть какой-нибудь фильм. Кажется, нам обоим стоит немного отдохнуть от учёбы, верно? — лицо Чонгука буквально светится надеждой, он использует все свои чары, чтобы Юнги всё же согласился. Он… Он хочет хоть сейчас позаботиться о старшем, лишь бы тот позволил. Мгновение. Ещё одно. Плечи Юнги чуть опускаются. — Ладно. Но, знаешь ли, я уже взрослый, так что и сам могу дойти до общежития. — Ага-да, знаю-знаю, — тянет Чонгук, закатив глаза, а после протягивает руку, чтобы помочь старшему подняться. Тот принимает помощь, цепляясь своей по-странному холодной ладонью за ладошку Чонгука, и отпуская её тут же, как оказывается на ногах. Во взаимном молчании они доходят до двери в комнату Юнги. Старший, кажется, с каждым шагом устаёт всё больше и больше, в отличие от Чонгука, что чувствует внезапный прилив сил будто перед каким-то квестом. Он добьётся того, что Юнги станет лучше, несмотря ни на что. — Ты не против риса с рандомными приправками? — кричит Чонгук, как только старший скрывается за дверью в ванную. Тот мычит что-то в ответ, и он принимает это за согласие. Он хлопочет на кухне, пока Юнги моется под душем. И, боже, это так спокойно, так по-домашнему, то, что он здесь стоит и готовит, в то время как старший находится за стенкой. К этому… К этому ведь действительно можно привыкнуть. Это заставляет чувствовать себя взрослым, будто у него есть некое предназначение в этом мире, даже если оно такое, как это. Спустя пятнадцать минут Юнги выходит из ванной, словно окружённый паром, одетый в мягкий на вид чёрный свитер. Светлые волосы слегка взъерошены от того, что старший продолжает сушить их полотенцем. — Пахнет вкусно, — говорит он, усаживаясь напротив Чонгука, что ещё возится с рисоваркой. — Ну, здесь только рис и овощи, что мне удалось у тебя отыскать, а ещё банка кимчи, запрятанная в холодильнике, ну, думаю, всё ещё не испортившаяся, так что… — бурчит Чонгук, не оборачиваясь и раскладывая порции по мискам. Он ставит перед Юнги его тарелку, после садясь на стул и приступая к своей еде. Они едят в тишине, пока Чонгук не решает, что громкая отрыжка — это хорошая идея, а Юнги почти не давится рисом. — Спасибо, Гуки, — говорит Юнги, ставя миску в раковину. А сердце младшего буквально трепещет от нового прозвища. — Что хочешь посмотреть? — спрашивает Чонгук. — У меня нет никаких особых предпочтений, если только… Документальные фильмы о природе. И вот так они оказываются сидящими на диване старшего, соприкасаясь коленями, и смотрящими документальное кино про обезьян. Чонгук пару раз комментирует происходящее на экране, на что Юнги фыркает или же смеётся, но так тихо, что единственный способ узнать это — что Чонгук с трудом обнаружил, после же найдя жутко забавным, — это посмотреть на трясущиеся плечи старшего. С каждым часом Чонгук всё больше и больше наклоняется к Юнги. Нет, это не специально, просто он чувствует, как на него наваливается усталость, а веки всё меньше и меньше хотят подниматься. И вместе с тем он чувствует тепло, мягкость и запах Юнги, что обволакивает его спокойствием. Что-то промычав под нос и чуть улыбнувшись, он окончательно сваливается на старшего…

…

— Гук… Ну же, Гук… У меня рука затекла, — шепчет Юнги, осторожно подталкивая Чонгука, чтобы тот проснулся. — Чт.? — Ты заснул на моём плече, Гук, — посмеявшись, говорит старший, разминая руку, как только Чонгук поднимается с неё, усаживаясь в вертикальном положении. — Ох, извини, — бормочет он, зевая и потирая глаза. — Не волнуйся, всё в порядке. К счастью, ты не пускал слюни. Чонгук чувствует, как краснеет. Ох, он был бы так смущён, если бы всё же обслюнявил плечо Юнги. Действительно, ну что это был бы за способ показаться взрослым. — Хотя я думал, что из нас двоих именно я самый уставший, хм. Ты хорошо спишь, Гуки? — спрашивает Юнги с капелькой беспокойства в голосе. — Да-да, у меня всё в порядке. Не беспокойся обо мне! Это не совсем так. Правда в том, что Чонгук вообще почти не спит. В постели чувство одиночества обостряется, а ещё эти громкие звуки посреди ночи… Он их просто ненавидит. Но говорить об этом старшему не собирается, зачем тому знать. — Ну, я возвращаюсь в студию, а ты ещё можешь поспать здесь, если хочешь, конечно, — говорит Юнги, вставая и направляясь к шкафу, чтобы переодеться. — Ты не можешь! В такое время? — протестует Чонгук. Сейчас почти десять вечера. И кроме того, если ему удастся убедить Юнги вздремнуть с ним под предлогом того, что старшему нужно отдохнуть, то и он сам наконец-таки сможет отдохнуть. Объятья Юнги — это просто бонус. Конечно же, ага. — Ещё даже не полночь, — с невозмутимым видом отстреливает Юнги. И всё же уголки его губ дёргаются в улыбке. Даже поддельная злость спадает перед большими глазками Чонгука и его мило приоткрытым ротиком. Щёки младшего всё ещё румяные ото сна, и, чёрт, это восхитительно. Может быть, ему всё же стоит остаться и немного вздремнуть с Чонгуком… Может быть. — Ну, я тебя отпускать не собираюсь. Тебе нужно поспать. И я готов оставаться здесь для этого, если придётся, — говорит Чонгук, скрещивая руки на груди, чтобы показать всю свою непреклонность. — Ты серьёзно сейчас? — Да. — Но что если я не хочу оставаться? — с усмешкой спрашивает Юнги. — Тогда я заставлю тебя. — Заставишь? Меня? Чонгук встаёт с дивана, подходя ближе к старшему. — Да, — с широкой улыбкой кивает он, останавливаясь перед Юнги так близко, чтобы подчеркнуть их разницу в росте. — Хотел бы я на это посмотреть, — Юнги сухо смеётся, и, прежде чем он что-либо успевает сделать, Чонгук хватает за талию, приподнимая, и тащит в сторону кровати. — Отпусти меня, ты, животное! — визжит он, но младший не обращает внимания, продолжая утаскивать его в сторону спальни. Чёртов Чон Чонгук и его мускулы. — Неа, пока ты не обещаешь поспать со мной! — в ответ кричит Чонгук. Тело старшего расслабляется в его руках, но, очевидно, что это всего лишь стратегия, чтобы заставить его поверить, что Юнги сдался, а потом сбежать. Он осторожно бросает Юнги на кровать, не сдерживая победного клича. Юнги же выглядит менее счастливым. Скрестив руки на груди и сщурив глаза, он смотрит на младшего. — На этот раз ты выиграл, Чон Чонгук, — тихо говорит он, а после подскакивает, хватая Чонгука за талию и роняя его на кровать рядом с собой.