Youngblood (say you want me)

Сон всегда его успокаивал и согревал, так что Чонгук чувствует накатывающую грусть из-за того, что всё заканчивается, когда чувствует, что сон медленно отпускает его, заставляя проснуться. Он щурится, пытаясь разглядеть время на часах. Вау, уже полпервого. — Ох, уже за полночь, мне, наверное, уже пора идти, — шепчет Чонгук, осторожно тряся Юнги за плечо. Старший лежит рядом, свернувшись калачиком, подтянув колени почти к самой груди и одну руку перекинув через талию Чонгука. — Мм-хмм, — бубнит он, и Чонгук тихо хихикает. Он всегда говорит так бессвязно после сна. — Останься. — Ч-Что? — Останься, уже очень поздно, Гук, так что я хочу спать, — бурчит Юнги, пряча лицо в груди Чонгука, и, ох, в действительности кто он такой, чтобы отказывать миленькому сонному Юнги. Устроившись поудобнее, Чонгук делает глубокий вдох и закрывает глаза. — Хорошо. Я останусь, — шепчет он, ласково ероша волосы старшего. Юнги урчит, и Чонгук правда надеется, что его губы растягиваются в сонной улыбке.

…

Чонгук просыпается от, как это ни странно, звуков душа. Лениво моргая, он оглядывается. А, точно, он же ночевал у Юнги. Его тело хнычет и стонет от грубой и жёсткой ткани джинсов, в которых он проспал, а на макушке словно произошёл взрыв и волосы торчат во все стороны. Ему так не хочется чувствовать неловкость Юнги, эх, как же хочется, чтобы произошедшее существовало в неком прекрасном пузыре, где не нужны никакие объяснения или же оправдания произошедшему. Решение принимается за него, прежде чем он что-либо успевает решить, когда Юнги заходит в комнату в одном лишь полотенце, обёрнутым вокруг бёдер. — Ох, ты проснулся, — подмечает Юнги и подходит к комоду, дабы одеться. А Чонгук… Чонгук не может вспомнить, как говорить. Не похоже, будто Юнги за собой чрезмерно ухаживает, но его кожа на вид такая гладкая, Чонгук влюбляется в его розоватые локти, что контрастируют с бледной кожей. Он выглядит нежным, и в то же время сильным, Чонгук сглатывает накопившуюся слюну. Ему хочется поцеловать каждый сантиметр тела Юнги, чтобы тот почувствовал, насколько же он красив. Тем временем Юнги надевает на себя футболку и спортивные штаны, а Чонгук продолжает молчать. — Я не греческий бог, Гук, так что, пожалуйста, прикрой свой рот, — бубнит Юнги, проходя мимо Чонгука на кухню, и спустя минуту кричит оттуда: — Хлопья? — Конечно! — кричит в ответ младший. Это уже почти становится традицией. Они начинают завтракать во взаимном молчании, что позже нарушает Юнги. — Спасибо за, ну, знаешь, что вытащил меня оттуда. Зимой я слегка замкнут, так что часто запираюсь там и забываю о том, что нужно заботиться о себе. Так что, да, спасибо, я ценю это, — весь свой монолог он смотрит в хлопья, утопающие и всплывающие в молоке, лишь под конец поднимая взгляд на Чонгука. Чонгук пытается глазами показать максимум понимания, насколько это возможно. — Всё в порядке. Ты ведь то же самое делаешь для меня, — говорит он, и Юнги чуть краснеет, опуская взгляд. Однако им обоим предстоит ещё расправиться с кучей заданий, касаемо учёбы, что подмечает Юнги, и Чонгук понимает, что это некий сигнал. Он собирает вещи, брошенные в гостиной, и плетётся к двери вместе со старшим. — Спасибо, что разрешил переночевать, Юнги, — с нежностью в голосе говорит Чонгук, глядя на Юнги. — Спасибо, что остался, — отвечает тот, вставая на носочки, прижимаясь мягким поцелуем к уголку губ младшего и после захлопывая дверь. Чонгук стоит там, у двери, ещё по меньшей мере минуту, после чего в полнейшем тумане идёт к своей комнате. Что только что произошло? Юнги… Юнги был тем, кто инициировал поцелуй, и… Чувствовалось, будто в этом жесте заключено нечто большее. Значит ли это, что он не один стремится к этому «большему», к этому глубокому чувству, ведь правда? Стоит ему зайти в свою комнату, как тишина, кажется, бесконечным комом обрушивается на него. Он ведь с ума сойдёт, если останется здесь и будет думать о случившемся, поэтому, недолго подумав, он решает написать Тэхёну, узнать, хочет ли тот потусоваться где-нибудь, как-нибудь или что-нибудь такое. «СТУДЕНЧЕСКОЕ СВИДАНИЕ!» — даже через телефон от сообщения хлещет излишним энтузиазмом, поэтому, приняв душ, Чонгук идёт в библиотеку. Они оказываются сидящими за столом в углу библиотеки, прямо у высокого окна. Солнечный свет из него льётся так мягко и красиво, освещая каждую пылинку, что плавает в воздухе, и Чонгук чувствует внезапное желание сбегать за камерой, чтобы захватить этот момент. Заметив Тэхёна, он удивился тому, что старший был не один. С одной стороны сидит Хоби, с другой — Намджун, а напротив Чимин. Они подзывают его, махая ладошками, стоит Тэхёну достаточно громко прошептать его имя. После они плавно вливаются в свои учебные ритмы, не мешая друг другу, и время проходит быстрее, нежели кажется Чонгуку. Тот бы и не заметил, что наступил обед, если бы не живот, проурчавший от голода. Намджун поднимает голову, отрываясь от книги, а Чимин хихикает. — Как насчёт того, чтобы пообедать? — предлагает Чимин, а остальные с радостью соглашаются. Они собирают вещи и плетутся в столовую, в этом семестре их кошельки слишком пусты, чтобы позволить хозяевам хоть одну из близлежащих кафешек. Выбор не прям уж огромный и восхитительный, но — но! — у них довольно вкусные сэндвичи, а ещё фруктовый салат, что очень полюбился Гуку, ибо тот навевает воспоминания о доме. Они усаживаются за стол, в то время как Намджун в спешке что-то смотрит в телефоне. — Ух, эм, у Джина сейчас перерыв, и он спрашивает, можно ли ему тоже прийти пообедать вместе с нами. Всё в порядке, если я соглашусь? И конечно же, ребят, если для вас это странно, просто скажите, но к… — Твой парень может сесть с нами, Намджун, — дразнит Хосок, прерывая Намджуна, чьё лицо и шея покрываются тёмно-красным румянцем. — Он не мой парень! — шипит он, после чего Чимин добавляет тихое «пока что». Наконец, Намджун садится за стол, и спустя несколько минут появляется Сокджин вместе с подносом, наполненным… чем-то, что по виду ну никак не может быть из этой столовой. Все радостно приветствуют старшего, даже Чонгук, что немножко напуган. — Почему твоя еда выглядит намного лучше нашей? — хнычет Тэхён, вытягивая губы трубочкой. — Ну, я приготовил её сам и разогрел в задней части кухни, — довольно отвечает Джин. — Сегодня у меня тушёный лосось в кленовом сиропе с парижским картофелем и горячим весенним салатом, — с цветущим видом продолжает он в то время, как глаза Намджуна превращаются в сердечки. — Хочешь кусочек, Джуни? — после спрашивает он, и Чимин не сдерживает смеха, когда Тэхён с хитрым видом повторяет прозвище Намджуна. Намджун кивает, и Чонгук с изумлением наблюдает, как Сокджин с ложечки вилочки кормит того. Он никогда не видел Намджуна таким… скромным и молчаливым. Чонгук решает сосредоточиться на еде, ибо Хоби предлагает оставить «влюблённых голубков» в покое и они начинают жаркую дискуссию на тему Лучшего из Лучших в Могучих Рейнджерах. Краем глаза Чонгук замечает, что кто-то садится рядом с Сокджином, но не обращает на него внимание, пока тот не здоровается с ним. — Привет, — тихо говорит Юнги, и у младшего будто внутренности переворачиваются. Он поднимает взгляд, встречаясь с глазами Юнги. В уголках глаз собрались маленькие морщинки, будто от улыбки. — Привет, — отвечает он, стараясь говорить как можно более небрежно, так, как он разговаривал до этого с остальными. А после снова возвращается к еде, но остальные чувствуют, что что-то не так. — А почему это ты вдруг стал таким тихоней, Чонгук? — спрашивает Тэ. — Да, и с чего это ты покраснел? — присоединяется к дразнилкам Чимин. — Это из-за Юнги? — шепчет Хосок. Чонгук склоняется к столу ещё ниже, избегая направленных на него взглядов. — Авв, наш маленький зайка вкрашился, — улюлюкает Тэхён, и Чонгук бросает на него убийственный, застрелительный и закалывательный взгляд. В этот же момент Юнги протягивает ему пару носков. — Ты забыл их у меня, — говорит он, и стол просто разрывает от свиста, стонов и криков. У младшего уходит добрых десять минут, чтобы успокоить всех, тихо пообещав, что он всё объяснит, позже, конечно же. В это же время Сокджин смотрит взглядом гордого родителя на Юнги, что хоть и смущён немножко, но довольно ухмыляется. Да, он знал, на что идёт, но ничего не мог с собой поделать, ведь Чонгук, такой смущённый и покрасневший Чонгук слишком нравится Юнги.

…

Позже, в тот же день, за чашечкой кофе Тэхён с Чимином решают достать его окончательно. — Ты спал с ним? Вместе? — Он что, твой парень? — А какой он, ну, знаешь, в постели? Чонгук закрывает лицо руками и громко стонет. — Настолько всё плохо, да? — смеётся Тэхён. — Ладно-ладно, мы, пожалуй, прекратим. Как делишки, Гукки? — спрашивает Чимин чересчур любезно, шикая на Тэхёна, что всё никак не может прекратить смеяться над прошлой «шуткой». — Мы… Ух… Мы просто спим друг с другом время от времени, просто спим! Чимин с Тэ переглядываются друг с другом, а после громко воркуют. — Это так восхитительно, божечки мой, — первым говорит Чимин. — Значит, кроме того, что вы спали, просто спали, ага, ничего не было? — спрашивает Тэхён, всё ещё явно ожидая каких-нибудь грязненьких подробностей. — Ну, то есть, мы целовались несколько раз. Но он всегда останавливается, как только начинает попахивать жаренным, продолжая говорить о том, что он ответственен за меня, как старший и как комендант, ну и прочее-прочее, знаешь, обычные вещички, — объясняет Чонгук, и парочка одаривает его понимающими взглядами. — Значит, соблазнение на Хэллоуин не удалось? Я так и знал, что нужно было выбрать другой костюм, — ругает себя Тэхён. — Сегодня… Сегодня он поцеловал меня на прощание. Не спрашивая разрешения или чего-то такого, просто… поцеловал, — с лёгкой улыбкой признаётся Чонгук, вспоминая тот момент. Юнги выглядел капельку смущённым, словно стеснялся его, но всё равно поцеловал. Чонгуку хотелось бы, чтобы Юнги, всё так же стоя на цыпочках, целовал его до конца жизни. — Это хорошо! Уже прогресс! — празднует Тэхён. Чимин же похлопывает его по спине, приговаривая: — Ты ещё заполучишь его, Гуки.

…

Несколько дней спустя такой же разговор приходит по душу Юнги в лице Сокджина. — Он такой сладкий и в то же время такой… Такой горячий? Я не знаю, что мне делать, Джин, — жалуется Юнги. — На самом деле ответ довольно прост, Юнги, — скрестив руки на груди, старший смотрит на убивающегося коменданта. — Но я не могу! Ты же знаешь! — Ну так сделай как-нибудь втихую. Как, хм, вы не обязательно должны быть официально вместе и всё такое, если не хотите этого. Просто держите всю свою любовь и прочее за закрытыми дверями, — рассуждает Джин. — Как друзья с привилегиями? — Ага. Что-то вроде этого. Только комендант со студентом с привилегиями, — не сдерживает себя, чтобы поддразнить, Джин, на что Юнги отзывается возмущённым стоном. Сокджин никогда не прекратит дразнить его. Но на самом деле это кажется довольно хорошей идеей. Так он сможет проводить время с Чонгуком, не рискуя потерять репутацию вместе с работой. Ему нужно просто удерживать свои эмоции и чувства чуть больше, чем хочется, но ведь он сможет с этим справиться. Ведь так?