Что у тебя за шкафом?

Я слышал тиканье часов. Оно было таким знакомым, но я вообще не втуплял, откуда знаю этот звук. Я попробовал пошевелиться, но тут каждое движение моего тела быстро отозвалось острой болью в голове. Я даже зажмурился, но это не помогло. Во рту как кошки нагадили. Короче, это похмелье. К сожалению, я никак не могу вспомнить, как прошел вчерашний вечер, но было ясно, что я не дома. А где я? Я постарался открыть глаза. Яркий свет из окна без штор ударил в глаза, даже как-то неприятно стало. Вот оно что. Голубая краска на стенах, беспорядок на полу. На прикроватной тумбе стоят часы и тикают. Тик-так... Тик-так... Я схватил их в руку и кинул в стену. Кажется, они разбились. Зато больше не тикают. Я повернулся на бок, закрыл глаза и подумал, что поспать еще чуть-чуть - отличная идея. Но спать уже не хотелось, я, видно, выспался. Голова ужасно болела, прямо-таки раскалывалась на части, на миллионы маленьких частей. Я встал, пошел на автомате в уборную и выпил воды прямо из-под крана. Похуй, все равно и печень и почки уже ни к черту. Я вернулся в спальню и рухнул на кровать. Я решил, что пока мне никто не даст аспирин, я не встану с кровати. Я опять провалился в сон. Кажется, я проснулся от того, что в двери провернулся ключ. Через некоторое время в комнату вошел Шмальц в верхней одежде, зато в руках у его был стакан с водой и таблеточка, волшебная таблеточка, за которую я мать бы родную продал. - Ну что, алкаш ебаный, хорошо себя вел? Я покивал, говорить-то особо не хотелось. Я указал рукой на таблетку. Ден Шмальц расхохотался, но все-таки дал мне заветный аспирин. То ли от заботы, то ли по самоубеждению, но мне стало гoраздо легче уже через пару минут. Я встал еще раз и прошел на кухню. Там Ден раскладывал продукты, которые только что купил в магазине. Среди огурцов, яиц, сыра, банки со сгущенкой были две бутылочки пива. Я быстро схватил одну, открыл об стол (все равно он разъебанный) и сделал два больших глотка. Шмальц готовил завтрак, а я задавал ему вопросы. Мне так нравилось находится тут. Тут было как раньше, но как-то по-другому. Всегда прохладно, всегда порядок, но я любил это место. Поэтому и свалил под предлогом новой подружки. Я любил разрушение, а ведь Денис совсем не такой. Порядок, чистота. Но не в моей бывшей комнате. В моей комнате было жутко. Тут можно было закинуться какой-нибудь дрянью и всё выглядело бы так естественно. Как будто быть необдолбанным тут странее, чем быть под кайфом. Классная квартирка в общем. - Слушай, Ден, я вот помню, что ты мне позвонили вчера и предложил встретиться... Потом мы в клуб поехали, просто чтобы выпить немного. Короче, я плохо помню вечер накануне, не расскажешь, что было? - Ну, ха-ха, мы выпили по паре шотов. Потом мне Лизка позвонила, прям из Москвы, сказала, что у нее проблемы какие-то, я её послал. А потом ты начал хуйню нести, мол ты и Маришку хочешь послать, - Ден отвернулся от плиты и посмотреть на меня. Взгляд его как бы выражать легкое недоумение и немой вопрос. - А, ну... Наверное, такое могло быть. - Да это вообще на тебя не похоже. Ты ведь такой милый со своей телкой. Или только кажешься. - Не знаю. По-моему, мне все равно, кто был бы на её месте. Я домой так не хочу, разговаривать с ней, опять выяснять отношения, мне все это так не нужно. Денис подал на стол две тарелки с омлетом и черный чай с чабрецом. Он только такой чай пил, я ему говорю, мол, попробуй что-нибудь другое, а он наотрез отказывается. Только черный и только с чабрецом. Еще эти пол чайной ложки сахара. Ну что за педантичость, смешно даже. Взгляд Шмальца опять остановился на мне. И он серьезно так сказал (кажется, разговор опять начинает течь в это русло): - А что тебе нужно? Я не нашёлся, что ответить. Каждый раз, когда мы с ним видимся, мы говорим об одном и том же. Я ничтожный, я скучный, я скатился. Что мне нужно? Я не знаю. По-моему, о таких вещах не говорят в слух с такими людьми, как Шмальц. Все-таки, он имеет определенный статус у меня в голове. - Вкусный завтрак, спасибо. Ден на это только глаза закатил. Ну и черт с ним. Мы ели молча, каждый думал о своем. Вообще-то это правда. Марина мне уже давно надоела. Она мой, наверное, гарант неодинокой стабильности, вкусного ужина и секса. Но секс с ней скучный. Сейчас мне гораздо больше нравится проводить время с Денисом. Он не так сильно мозолит глаза, относительно всех других людей вокруг. И он как будто искренне заинтересован в том, чтобы быть моим другом: то из задницы вытащит, то поможет избавиться от проблем. Вместе решим все это. Наверное, из-за моего же ухода внимателен ко мне. Больше же не о ком заботиться... - Может, хотя бы уберешь за собой? - Ну, бро, я же в гостях! - Ты почти как дома. Так что сам убирай за собой грязную посуду. Совсем обленился. Я фыркнул, но посуду все-таки убрал. После завтрака мы порубились в приставку, обсудили рабочие планы Шмальца, его реакции с Юликом. Меня немного раздражало, что он частенько снимается с ним, а меня даже не зовет с собой. Говорит, что я не смогу выдавать нормальные комментарии, потому что последнее время я либо груб, либо апатичен, мол, я по-другому не умею работать. Я злюсь, конечно, но разве он не прав? Короче, хуй с ним, пусть катится, куда хочет. Из него энергия так и прёт, он горит своим делом. А я потух. Я не верю в то, что кто-то может зажечь меня снова. После обеда уже пора было собираться. Нужно ехать домой, объясняться перед подружкой, которая мне так противна. Но я уехал. Я с напором позвонил в дверь. Ни совесть, ни мораль - ничего не тревожило меня в эту минуту. Мне так плевать на нее, господи. Маришка открыла мне дверь, глаза ее были сосредоточены на моем на удивление приличном виде. От похмелья не осталось и следа. Этому я был рад больше, чем видеть свою девушку (да боже, разве такой чужой и нелюбимый человек может называться второй половинкой?). Она была взъерошена, строга. Я глянул в квартиру: на полу опять валялись какие-то шмотки, было плохо прибрано, царил полумрак, сковзь желтые шторы пробивался яркий свет, пыль летала в воздухе. Как душно... Маришка была обижена, это ясно. И будь я чуть менее черствый, я бы попытался извиниться, загладить вину. Но я просто прошел внутрь. Блять, каково было мое удивление, когда я увидел в спальне большую спортивную сумку и пару коробок с... с моими безделушками. Мне стало смешно. Истерический припадок подхватил меня прямо на месте, я просто согнулся пополам, начал смеяться как будто сошел с ума. Она собрала мои вещи, чтобы я съебывал оттуда! Какая ирония. Хоть в чем-то она меня поняла. Мысли лезли в голову как мухи на мед (говно), сознание слегка помутнелось. - Митрофанов, может быть ты объяснишь мне хоть немного! - начала высоким голосом ебать мои уши Маришка - Ни стыда, ни совести, что ты за человек такой! Почему мне твой друг сообщает, что тебя не будет дома. Мы вместе уже почти год, от тебя ничего хорошего не дождаться! Что в твоей голове?! Тебе совсем на меня все равно! Как же мне стало противно. Тогда я спокойным голосом ей сказал: - Марина, прости, но я тебя не люблю и никогда не любил. Нет, мне не стыдно, я тобой пользовался, я должен уйти, потому что мне невыносимо с тобой быть. Опять слезы, женские слезы - самое ужасное, что может быть в мире, а она ими постоянно бросается. Неужели она совсем не видит, что мне хреново, что мне не до нее? Нет, я, конечно, тоже говнюк, но мне-то можно, я-то в депрессии. Уже очень долго. Я так скучаю по тому, что было раньше, я, кажется, сам все рушу в своей жизни и никто не понимает, зачем и почему. Мои мысли никогда не заходили слишком далеко и признаваться во многих вещах мне было даже самому себе стыдно. И страшно. Особенно, в тех вещах, которые касаются Дена Шмальца. Ведь пока ты не даешь волю мыслям в голове, они как будто не существуют. Но я чувствую их, и от этого мой мозг сводит. Я просто уехал, со всем, что она собрала, проверил свои вещи беглым взглядом и свалил. Поеду пока к Ренделлу. К Дену - нельзя. Там опасно.