Мальвина

      Всю дорогу домой пришлось выслушивать бурчание Намджуна, сидящего справа. Тот тихо возмущался по поводу ужаснейшей вылазки в клуб и Чонгука, бросившего его на растерзание голой стриптизёрше. Та, к слову, Киму не понравилась. Сетуя на плохой вечер, Намджун вылез из автомобиля и, подняв ворот пальто, побежал домой.       Отрешённо махнув рукой на прощание, Чонгук плавно выкрутил руль и выехал на полупустую дорогу. Мимо проезжали редкие машины — наверняка припозднившиеся работяги спешили домой, к своим семьям. А ему торопиться было некуда, да и как таковой семьи у него не было. Чонгук украдкой взглянул на экран мобильного и откинул его на соседнее сиденье. Отец не удосуживался позвонить уже около недели. Ему было всё равно, как прошёл суд у единственного сына. Он был таким всегда и всё, что мог, это предложить материальную помощь. Чонгуку не нужны были деньги, ему был нужен папа. Но мать любила того, несмотря ни на что, всегда ждала дома, встречала с тёплой улыбкой на рано постаревшем лице и даже не представляла, что он до этого зажимал любовницу на заднем сидении машины. Женщину погубила смертельная болезнь, которую не смогли вылечить даже самые опытные врачи. Тогда шестнадцатилетний Чонгук так горевал, что подумывал отправиться вслед за любимой мамой, но не смог. Через два месяца после похорон в их особняк въехала Джухён — та ещё стерва. Новая пассия отца быстро обжилась в новом доме и всеми силами выживала мальчишку со своей территории. И она добилась своего: после совершеннолетия Чонгук буквально сбежал из этого ада, уехав учиться. После этого он, слава Богу, не встречался с мачехой, да и с отцом отношения были натянутыми. Тот звонил очень редко, притворно интересуясь его делами и предлагая денег, на что получал лишь категоричные отказы.       Чонгук вздохнул и посмотрел на стриптиз-клуб, около которого наворачивал уже третий круг. Поблизости не было никого, кроме пьяных клиентов и проходивших мимо зевак. Он плюнул на всё и вдавил педаль газа в пол. Чёрный «Порше» помчался в кромешную темноту, подбираясь всё ближе к ненавистному месту — дому.       Чонгук неспешно разулся и кинул кожанку на маленький пуфик. Навстречу выбежал Джу, зевая и изящно прогибаясь в спине. Чонгук подхватил кота на руки и вместе с ним прошёл на кухню, даже не потрудившись включить свет. Опустив животное на лапы, Чонгук подсыпал немного корма в миску и подошёл к окну. Упёрся ладонями в подоконник, тяжело вздохнул и прислонился лбом к холодному стеклу. Кот топтался у ног, тихо мурча. Чонгук грустно улыбнулся и прикрыл глаза: Джу он завёл лишь для того, чтобы не чувствовать себя бесконечно одиноко в маленькой квартирке. Так у него появился маленький друг, но одиночество никуда не пропало.       По-хорошему, завалиться бы спать и беспробудно забыться до самого утра, но лишние мысли заполоняли больное сознание. Складывалось ощущение, что жизнь разделилась на «до» и «после». До суда он был обычным добросовестным полицейским, искренне любящим свою работу, а после — нашёл на свою задницу очень странное приключение. И дело было даже не в том, что он забрёл в бордель или попробовал что-то запрещённое. Вся суть заключалась в Тэхёне, чёртовом провокаторе. Нет, он определённо не вызывал таких же светлых чувств, как Юно, но необузданный интерес, возникший при первой же встрече, беспокоил до сих пор.       И, наверное, он всего лишь повёлся на привлекательную внешность, ведь Мальвина был действительно красив. Бывший парень Чонгука и он были абсолютно разными: один свой в доску, нежный и безумно игривый, а другой отчуждённый, колючий и с неземной внешностью. А Чонгук любил бросаться из крайности в крайность.       Он вздохнул полной грудью, с усилием оторвался от окна и ушёл в спальню. Его глаза, привыкшие к мраку, осмотрели комнату, а из уст вырвался вздох: не мешало бы прибрать. Но Чонгук всё отложил на завтра и завалился на кровать без зазрения совести. Он лениво стянул узкую одежду, кинул её возле кровати и закутался в мягкое одеяло. Глаза застилало сонное марево, Чонгук заснул быстро, сильно вымотавшись за последние два дня.

* * *

      Сон был неспокойным и утомляющим, отчего утром он еле открыл слипшиеся веки. Чонгук посмотрел на экран телефона и печально вздохнул: полвосьмого. Он проснулся слишком рано для безработного — дело привычки. Протяжно зевнул и, потягиваясь, подошёл к занавешенному окну. За стеклом люди спешили по своим делам: некоторые торопились на автобус, кто-то отводил ребёнка в садик, держа за маленькую ладошку, а другие шли в парк, чтобы провести там выходной. Чонгуку нравилось иногда наблюдать за прохожими, ощущать себя в их шкуре. Из-за этого он чувствовал себя жалко, ведь, несмотря на его внешность и внутреннюю притягательность, ни один из его партнёров не задерживался надолго. Но Чонгук не жаловался, ему нравилось чувство свободы, только вот возвращался по вечерам он в пустую тёмную квартиру с вечно голодным котом.       Чонгук отрешённо поднял свою форму и кинул её на диван. Торопиться было некуда, но хотелось побыстрее избавиться от вещей, напоминавших о прежней работе. Быстро собравшись, он бросил в пакет одежду, даже не сложив, и сверху закинул незаконченные дела — они ему больше не нужны.       В участке, как и всегда, творилась полная неразбериха. Вечная трель телефонов, слишком громкие мужские голоса и хлопки дверей — всё это такое родное для Чона. Он медленно шагал по отделу, обводя тоскливым взглядом свой кабинет, где ещё никто не успел обустроиться. Чонгук тихо закрыл за собой стеклянную дверь, оказавшись в маленькой комнатке, и с презрением швырнул пакет на стол.       — Эй, — послышалось сзади, и Чонгук резко обернулся.       Позади стоял Чхве Гухён, одетый в идеально выглаженную форму, сверкая звёздами на погонах. Противный тип. Именно он предложил уволить его за совершённое им преступление, которое и преступлением-то не было. Но неудивительно: между двумя майорами была нешуточная конкуренция за вакантное место подполковника.       — А, это ты, Чонгук, — насмешливо улыбнулся мужчина и развёл руками. — Не узнал тебя в штатском.       Чонгук скрипнул зубами и потянул на себя пакет. Всё содержимое с грохотом упало на стол, а оттуда — на пол. Он тряхнул пакетом и запустил им в сторону Гухёна.       — Дебош? — покачиваясь с пятки на носок, уточнил тот. — Теперь ты обычный гражданин, так что легко можешь оказаться за решёткой на пару суток.       — Иди на хер, — выплюнул Чонгук и обошёл бывшего коллегу, нарочито задев острым плечом.       Вообще-то Чхве был старше Чонгука на четыре года, но тот и не думал проявлять к нему уважение. Вместо этого он выставил руку с дерзко оттопыренным средним пальцем и завернул в коридор, направляясь в знакомый кабинет.       Чонгук влетел в просторное помещение и оказался один на один с бывшим начальником. Тот пялился на яркий экран компьютера, устало потирая виски и что-то сверяя с бумажкой, лежавшей на столе. Мужчина лет пятидесяти был в рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, а сзади него на спинке кресла висел китель. Он поднял флегматичный взгляд на Чонгука и жестом подозвал к себе.       — Я занёс форму и некоторые дела, — холодно отрезал Чонгук, не двинувшись с места. — Надеюсь, вы сможете их раскрыть и без моей помощи.       — Послушай, — строго отчеканил мужчина. — Я не хотел тебя увольнять, но мне пришлось это сделать из-за твоей же глупости. Ты прежде всего полицейский и не должен идти на поводу у своих эмоций, несмотря ни на что.       — Уже нет, — цокнул Чонгук и сжал зубы. — Мистер Пак, по-вашему, я должен был оставаться равнодушным и смотреть на то, как какие-то малолетние уроды убивают невинного человека?       — В нашем мире нет невинных людей, так же как нет плохих или хороших. — Мужчина поднялся со стула и упёрся ладонями в стол. — Их бы всё равно наказали, а ты при этом мог сохранить работу.       Чонгук выдержал на себе долгий взгляд и печально вздохнул, не решившись продолжать тему.       — Я пришёл за расчётом, — коротко сказал Чонгук.       Мужчина вздохнул и выудил из ящика документы об увольнении. Он протянул ему пару листов и плюхнулся на место.       — Деньги получишь в бухгалтерии.       Чонгук смерил его презрительным взглядом и вышел из кабинета, пролетая мимо улыбающегося Гухёна.       Заглядывать в кабинет Намджуна не было смысла: сегодня его выходной. Друг работал только в будни, собственно, как и сам Чонгук. Им было легче потрудиться пять дней подряд, чтобы потом законно отдохнуть. Делали они это, конечно, по-разному: Ким предпочитал сидеть дома и отсыпаться после утомительной недели, а Чонгук развлекался в клубах, теряясь среди многочисленных любовников. Сейчас у него был сплошной выходной — иди куда хочешь. Душа с сердцем рвались в «Бурлеск», чтобы вновь попытать удачу, разум твердил остаться дома и решить, что делать дальше, ну, а Чонгук пошёл прямиком в клуб недалеко от дома.       Даже перед закрытием там было немало народу: пьяные молодые тела тряслись под бит попсовой музыки, а особо смелые танцевали на барной стойке, норовя упасть. Он пришёл сюда не для того, чтобы выпить, а за утешением. Его одинокая душа отчаянно требовала человека, любого, хоть на одну ночь, лишь бы создать иллюзию того, что он не один, что у него кто-то есть.       Чонгук почувствовал, как кто-то обхватил его за талию, тесно прижимая к себе, но не успел обернуться, как другие руки легли на его плечи. Парень, пристроившийся сзади, нагло потирался об его задницу и обдавал шею горячим дыханием, а спереди крутилась фигуристая девушка с длинными светлыми волосами. Она игриво извивалась и покусывала нижнюю губу. Чонгук, зажатый между двух молодых тел, устало вздохнул и притянул блондинку к себе, приникая к пухлым губам. Та податливо обмякла в его руках и запустила ладонь в тёмные волосы, слегка сжимая их у корней. Чонгук отвернулся от неё и взглянул в подкрашенные глаза парня. Тот был выше его на пару сантиметров и шире в плечах. Чонгук рассерженно вздохнул и выбрался из цепкого захвата. Это всё совсем не то, чего он хотел.       От безысходности хотелось рвать и метать, Чонгук казался жалким даже самому себе. Он не помнил, как выбрался из клуба и добрёл до дома. Плюхнулся на широкую кровать прямо в одежде и, сложив руки на животе, прикрыл болевшие глаза. Хотелось позвонить кому-нибудь близкому, пожаловаться на проблемы, обрушившиеся на его сильные плечи. Чонгук запустил руку в карман куртки, но не нащупал там телефона и вздохнул. Он уже было собирался залезть во второй, как ладонь встретилась с холодным металлом. Чонгук рывком поднялся и взглянул на предмет, откуда-то взявшийся у него. Металлическая зажигалка с откидной крышкой приятно холодила руку и поблёскивала под лучами закатного солнца, пробивавшимися через окно. Чонгук даже замер на секунду: это была точно не его вещь. В душе поселилась надежда на скорую встречу с Тэхёном, ведь зажигалка принадлежала явно ему.       — Блять, — неконтролируемая ярость вырвалась наружу, и Чонгук ударил по спинке кровати.       Рука тут же начала ныть, и Чонгук, немного отрезвев, посмотрел на неё. Казалось, что он потихоньку сходит с ума после увольнения. Жить от одной встречи с Тэхёном до другой совсем не хотелось, но отчего-то получалось именно так. Складывалось ощущение, что после потери работы мир утратил все краски, и Мальвина был единственным, за кого Чонгук мог схватиться. Этот интерес не на шутку будоражил и заставлял возвращаться к мыслям о том клубе каждую минуту.       Чонгук пялился на зажигалку ещё минут пять, а потом отбросил на кровать и подлетел к шкафу. Он обязан был добиться встречи с Тэхёном. Но лишь для того, чтобы заплатить ещё и просто-напросто трахнуть так, как и представлял. Для галочки, не больше. Чонгук был уверен практически на все сто процентов, что это успокоит его истерзанную душу, а ненужные мысли покинут загруженный мозг.       Было неприятное ощущение, что на одежде оставались следы чужих рук, поэтому он быстро сбросил её и переоделся в почти такие же джинсы и чёрную футболку. Чонгук не знал, чего ждать от очередной поездки в стриптиз-клуб, но почему-то был настолько воодушевлён, что сосало под ложечкой. Возможно, сегодня он добьётся своего, и, наверное, жить будет легче. Он в этом почти не сомневался.

* * *

      Чёрный «Порше» рассекал лужи, оставшиеся после проливного дождя, уносясь далеко вперёд. Казалось, Чонгук наизусть выучил дорогу до проклятого клуба. Он представлял в голове будущий диалог с неприступным Мальвиной и нервно барабанил пальцами по рулю, заворачивая на знакомую улицу. Чонгук уже собирался направиться в «Бурлеск», но резко затормозил, приметив одинокую фигуру, что сидела на заборе.       Он спешно развернулся, а все мысли тут же повылетали из головы. Тэхён в водолазке и свободных бежевых штанах, запрокинув голову, всматривался в серое небо, провожая взглядом садящееся солнце, едва пробивавшееся сквозь тучи. На плечах покоилось коричневое пальто в клетку. Тэхён прикрыл глаза, достал пачку сигарет и зажал одну между губ. Чонгук, незаметно подкравшись, присел рядом и поднёс зажигалку к кончику сигареты. Бумага начала стремительно тлеть, а Тэхён затянулся, даже не дёрнувшись. Он молча принял вещицу из чужих рук и, прищурившись, покрутил её меж длинных пальцев.       — Вы от меня не отвяжетесь, офицер? — хмыкнул Мальвина и убрал зажигалку куда подальше.       — Я Чонгук, — выдохнул Чон, всё ещё поражаясь чужой непреклонности.       Тэхёну, по всей видимости, было глубоко наплевать, кто он такой и как его зовут. Он продолжал курить, не обращая ни на кого внимания, лишь слегка хмурясь, когда лучи солнца попадали в глаза. Чонгук же вновь бесстыдно разглядывал Мальвину и снова удивлялся его внешнему виду. Синие волосы слегка отливали голубым, и уже виднелись непрокрашенные корни. Тэхён опять загипнотизировал его, совсем не приложив усилий.       — Сложно сидеть спокойно, когда на тебя так пялятся, — припечатал Мальвина, и Чонгук тут же отвернулся, нахмурившись.       — Почему не в клубе? — продолжил докапываться он, слегка сокращая расстояние между ними.       — Нет настроения видеть эти пьяные морды, — пожал плечами Тэхён, не спеша отодвигаться. — Предпочту подышать свежим воздухом.       — А я думал, тебе нравится большое скопление людей и громкая музыка. — Чон блаженно улыбнулся и заглянул в шоколадные глаза.       Мальвина усмехнулся и, сильно затянувшись, кинул сигарету под ноги Чонгука. Тот потушил её грубой подошвой и взглянул на Тэхёна, что впустил дым в лёгкие и довольно прикрыл глаза, выдыхая оставшийся смог.       — Ненавижу людей, — открыто сказал тот. — Вы сделали ложные выводы, исходя из моей работы.       Чонгук хотел было возразить, но Мальвина, покачнувшись, продолжил монолог:       — Меня воротит от этих богатых толстых мужиков, они ведь ничего не добились, кроме своих денег. Скажите мне, почему они, состоятельные и «счастливые», приходят поглядеть на мужской стриптиз почти каждый день? Ведь их наверняка ждут дома жёны, все такие расфуфыренные, переделанные и лживо заботливые. У каждой медали есть обратная сторона. Все эти богачи прутся дальше, в бордель, им хочется такую диковинку, как я. Но при этом они прекрасно понимают, что на таких, как они, просто делают деньги. Это выглядит так жалко.       — Так почему просто не уйдёшь оттуда? — спросил Чонгук, растерянно хлопая ресницами.       — А вы думаете, проституция — это дело добровольное? — Чонгук не успел раскрыть рот, как Тэхён резко сменил тему, полностью выбивая из колеи: — В любом случае я пока не хочу туда возвращаться, есть идеи?       — Ч-что? — оторопел Чонгук.       — Ну, вы же пришли сюда не для того, чтобы отдать мне зажигалку, я прав? Думаю, вам повезло, и я не откажусь прокатиться с вами куда-нибудь.       Тэхён коротко посмеялся, а лицо Чонгука посветлело. Он впервые слышал смех Мальвины, но уже готов был поклясться: это лучшее, что он слышал за последнее время. Низкий, бархатистый голос ласкал уши и проникал куда-то далеко, обволакивая сердце. Тэхён был абсолютно прав — он диковинка, каких поискать. А Чон, казалось, нашёл, но что с ним делать, совсем не знал. Он медленно поднялся вслед за ним и, несильно взяв за запястье, потянул к своей машине.       — Неплохо, — хмыкнул Тэхён с толикой восхищения и одобрения и плавно опустился на пассажирское сидение.       Чонгук сел следом и завёл машину, почти сразу же подрываясь с места, боясь, что Мальвина передумает. Но тот лишь насмешливо улыбнулся и кинул пальто на заднее сидение.       — Боишься? — пожурил Чонгук, увидев, как Мальвина тянется к ремню безопасности.       — Лишь меры предосторожности, — развёл руками Тэхён. — Куда повезёте?       — А куда хочешь? — спросил Чонгук, выезжая на главную дорогу.       Мальвина пожал плечами и пробубнил что-то про «подальше», приникнув к холодному стеклу. Чонгук кинул беглый взгляд на него, задерживаясь на широкой груди, перетянутой ремнём. Он толком не знал, куда ехать, поэтому нервно наворачивал круги вокруг центра города.       — Слишком людно, — скривился Тэхён и сложил руки на груди. — Давайте куда-нибудь подальше и побыстрее.       Чонгук от такой наглости лишь заскрипел зубами, но сохранил гордое молчание. Идея, куда поехать, возникла в голове сама собой. Представив безлюдное место, он воодушевился и вдавил педаль газа в пол. «Порше» зарычал и стремглав понёсся вперёд, разрезая воздух и обгоняя медленные редкие машины.       Тэхён опустил стекло и высунул руку в окно, радостно улыбаясь и чувствуя, как холодный воздух проходит сквозь пальцы. Затем бросил на Чонгука короткий оценивающий взгляд и отвернулся, поджав губы.       Начинало смеркаться, и фонари загорались один за другим, но их свет тут же превращался в размытые пятна, скрывающиеся из поля зрения.       — Приехали, — оповестил Чонгук, вываливаясь из машины и вдыхая полной грудью.       Приехать к реке Хан было лучшим решением. Обычно вечером тут не слишком людно, а на берегу, у которого они остановились, так вообще не было ни души. Ему нравилось это место: парочка фонарей отражались в водной глади, слегка искажаясь, и, казалось, весь шумный город был где-то далеко, за мостом, на другом берегу.       Тэхён медленно вышел из автомобиля и, обогнув его, поравнялся с Чонгуком. Он поёжился, но не спешил бежать в машину за пальто, наоборот — нагнулся к кромке воды и опустил туда пальцы, почти тут же отдёргивая их и выпрямляясь.       Чонгук подошёл сзади и положил ладони на тонкую талию, приблизился к красному от холода уху и горячо прошептал:       — Нравится?       Тэхён не отстранился, но и на провокацию не повёлся. Вместо этого сильнее обнял свои плечи и прикрыл глаза.       — Признаюсь, удивили, — отчего-то перейдя на шёпот, сказал Тэхён. — Надо будет взять это место на заметку.       — Если захочешь, я могу лично отвозить тебя сюда, — прижимая замёрзшее тело ближе, усмехнулся Чонгук.       — Я подумаю над вашим предложением, — отрешённо кивнул Тэхён, начиная высвобождаться из объятий.       Чонгук прикусил губу и перехватил Мальвину посильнее, до боли сжимая в руках. Как же хотелось разложить его прямо тут, на песке, но он сдерживался.       — Не страшно? — осклабился.       — Нет, вы совсем меня не пугаете, — припечатал Мальвина и хитро вывернулся из захвата.       Тэхён направился к машине, слегка спотыкаясь на мокром песке и прекрасно зная, что за ним идут по пятам. Он открыл дверь с водительской стороны и присел на сиденье, устало откидывая голову.       — Тут красиво, я бы вернулся сюда в следующий раз, — признался Тэхён и прикрыл дрожащие веки.       — В чём проблема? — задал риторический вопрос Чонгук, присаживаясь на корточки перед Мальвиной и становясь серьёзным. — Сколько тебе лет?       — Тридцать один, — устремив взгляд в вечернее небо, беззаботно ответил тот.       Чонгук не поверил ни на секунду. Лишь усмехнулся и начал «шагать» пальцами по чужой коленке. Но Тэхён просто проигнорировал этот жест, что слегка взбесило нервного Чона.       — А если честно? Выглядишь молодо.       — Двадцать два, — быстро сдался Тэхён, тут же припечатывая: — Я вроде бы не на допросе, товарищ офицер.       — Меня, конечно, заводит, что ты обращаешься ко мне на «вы», но можно и попроще, — предложил Чонгук, играя бровями.       Тэхён закатил глаза и просипел что-то про то, что хочет вернуться. Чонгук задерживать его не стал, хоть и понимал, что свой план так и не выполнил. И хотел он было сесть на своё место и увезти Мальвину туда, откуда забрал, как тот вцепился в руль и, надломив брови, спросил:       — Можно мне повести?       Чонгук устало вздохнул и начал обходить машину с другой стороны.       — У тебя хоть права есть? — для очистки совести спросил он.       — Нет, но обещаю, что мы никуда не врежемся.       И Чонгуку хотелось верить, что они доедут до клуба живыми. Он бы мог, конечно, отказать, но решил поступить иначе, подкупая и располагая к себе. Чонгук никогда бы не подумал, что будет пытаться заполучить секс с проституткой, это даже звучит смешно. Усмехнувшись своим мыслям, он прислонился к дверце, прикрыл глаза и сам не заметил, как задремал, сложив руки на груди.