Мальвина

      На улице стояла непроглядная тьма, а стрелка часов давно перевалила за полночь. Ночи в ноябре были особенно холодными, поэтому Чонгук, сильнее кутаясь в ничуть не спасавшую дублёнку, пытался вызвать такси. На морозе зарядка телефона садилась с невероятной скоростью, и всё, что Чонгук мог, это тыкать окаменевшими пальцами в экран в надежде, что удастся заказать машину раньше, чем разрядится сотовый. И только он занёс палец над заветной красной кнопкой «найти машину поблизости», как экран насмешливо погас, посылая его к чёрту.       — Сука! — несдержанно рявкнул Чонгук, чуть не запульнув телефон в асфальт.       Транспорт в это время уже не ходил, идти пешком казалось невозможным, а ловить машины на трассе не позволяла гордость. Руки дрожали, а на плечах оставалось эфемерное ощущение чужих ладоней. Он схватился за голову, коря себя за то, как повёл себя с Мальвиной. Несмотря ни на что, нельзя было причинять ему боль. Тэхёну нужна была помощь, а он отвернулся от него, как последняя сволочь. И сейчас в Чонгуке боролось два начала: одно не желало терпеть всё это и умоляло вернуться домой, а второе настойчиво твердило, что ему нужно возвратиться к Тэхёну.       Чонгук послал всё и всех к чертям и развернулся на сто восемьдесят градусов. Но не успел он сделать и шага в сторону клуба, как заприметил тёмную фигуру, прислонившуюся к бетонной стене заведения. Тэхён во всё ещё не застёгнутой рубашке и с крупными купюрами, торчащими из-под кромки джинсов, мелко дрожал и неотрывно смотрел в сторону Чонгука.       Тот тут же растерял всё желание возвращаться и не находил в себе сил сдвинуться с места. Казалось, его ступни приросли к асфальту, а тело парализовало. Не моргая, он следил за тем, как Тэхён оторвался от стены и медленно приближался к нему, выверяя каждый свой шаг. Его руки охватил тремор, а взгляд не мог ни на чём сосредоточиться. Он остановился на расстоянии вытянутой руки — и резко согнулся пополам. Чонгук, позабыв обо всех обидах и сомнениях, молниеносно подлетел к нему.       Тэхён растёр грудь и попытался отдышаться, вздохи получались рваными и очень редкими. Его тело оказалось во власти сильнейшей судороги, кожа вместо привычного смуглого оттенка приобрела синий, словно у трупа. Чонгук потрогал взмокший лоб и задержал дыхание: по ощущениям, температура у Мальвины была около сорока. Он весь горел, продолжая беззвучно трястись и скрежетать зубами.       — Мне холодно, — едва слышно выдал Тэхён. — Не понимаю, за что они так со мной?       Чонгук, не особо вслушиваясь, быстро снял с себя дублёнку и накинул её на дрожащие плечи. Мальвина благодарно укутался в неё и посмотрел в лицо напротив. Его нижняя губа подрагивала, а в глазах собрались горючие слёзы.       — Почему ты так со мной поступаешь?! — срываясь на истошный крик, провопил Тэхён.       Он кинулся на офицера с кулаками, пытаясь ударить его по лицу. Чонгук перехватил его руку раньше, чем та успела задеть его, и скрутил дёргающегося Мальвину, прижав спиной к своей груди. Он чувствовал, как быстро и сильно билось чужое сердце. Тэхён голосил что было мочи, прерываясь на громкие рыдания и несвязный бред. Дышал медленно, пару раз в минуту. А потом затих, закашлялся и выблевал всё, что было в желудке, прямо на асфальт, пачкая джинсы. Чонгук прекрасно понял, что с ним творится, но не мог поверить, что Тэхён довёл себя до такого.       Это был передоз.       В академии Чонгук проходил курсы первой помощи и более-менее знал, что делать, если человек отравился психостимуляторами. Мальвина молчал, продолжая непроизвольно дёргаться. Ноги его почти не держали, и он бы давно упал, если бы не мёртвая хватка Чонгука. Ни в коем случае нельзя было допустить того, чтобы он отключился.       — Что я сделал? — спокойно поинтересовался, стараясь поддерживать беседу.       Чонгук запустил свободную руку в задний карман джинсов Тэхёна, вытащил оттуда телефон и на секунду завис, разглядывая заставку. На ней тот сжимал в объятиях какую-то симпатичную девушку, отдалённо напоминающую его самого. У Мальвины были тёмно-каштановые волосы, такие же были у спутницы рядом. Она обнимала его за талию, и они искренне улыбались в объектив камеры. Чонгук никогда не видел Тэхёна таким счастливым. Тот был в школьной форме, довольно мятой и местами рваной.       Отбросив ненужные мысли, Чонгук попытался разблокировать гаджет, но тот был запаролен. Чертыхнувшись и нажав на кнопку экстренного вызова, он быстро набрал нужную комбинацию цифр и зажмурился, вслушиваясь в долгие гудки. Как только трубку подняли, Чонгук принялся быстро и громко говорить.       — Пожалуйста, приезжайте быстрее, — путаясь в мыслях, отчаянно сказал он. — У человека передоз!       — Назовите, пожалуйста, адрес, и мы отправим к вам ближайшую бригаду как можно скорее, — спокойно ответила ему диспетчер.       Чонгук выдохнул, пытаясь успокоиться, и назвал их геолокацию. Девушка сообщила, что скорая помощь уже выдвинулась к ним, и повесила трубку. Но Чонгук не мог столько ждать.       — Тэхён, что ты принимал? — тормоша Мальвину, беспокойно спросил он.       Ответа не последовало, и Чонгук с крахом осознал, что Тэхён держится на ногах лишь с его помощью.       — Эй! — раздалось неподалёку, и вскоре послышались чьи-то быстрые шаги, переходящие на бег. — Что происходит?!       Он поднял голову и с презрением посмотрел на приближающегося Чимина. Тот, укутавшийся в длинное пальто, с тревогой смотрел то на бледного Чонгука, то на сползающего по нему на асфальт Тэхёна. Когда Мальвина окончательно упал вниз, отключившись, Пак разъярённо подлетел к Чонгуку, с силой толкая в плечо.       — Что ты с ним сделал?! — свирепо рявкнул он. — Я же тебе говорил не приближаться к нему!       Чонгук едва сдерживался, кулаки до жути чесались. Стриптизёр буквально сжигал его взглядом, полным слепой ненависти, и играл желваками. Чонгук не выдержал. Кулак пришёлся аккурат в скулу, рассекая кожу и оставляя на ней багровый след. Он даже не чувствовал боли в костяшках, с садистским удовольствием следя за тем, как Чимин отшатнулся, схватился за щёку и болезненно простонал.       — Я тебя посажу, ублюдок! — прошипел Пак.       — Заткнись, — выдохнул Чонгук, подлетая к распластавшемуся на холодном асфальте Тэхёну. — Я законы получше тебя знаю, уж поверь — посадить ты меня не сможешь. А вот проституция у нас в стране нелегальна, ты знал?       Чимин замолчал и отвернулся, приняв поражение. Чонгук поднёс палец к чужим ноздрям и громко сматерился, привлекая внимание.       — Он не дышит, — прошелестел.       Чимин упал на колени, раздирая их в кровь, и принялся тормошить бессознательного Тэхёна. Чонгук оттолкнул его и начал прощупывать пульс. Тот был очень слабым, почти отсутствовал. Мальвина медленно умирал. Чонгук, не обращая внимания на дрожащие руки, аккуратно повернул чужую голову вбок и надавил на подбородок, открывая рот. Уверенно засунул туда пальцы и вернул запавший язык в нормальное состояние, чтобы он не препятствовал попаданию воздуха в лёгкие. Зажал ноздри Кима, вдохнул побольше воздуха, прижался губами к чужим, ничуть не брезгуя, и сильно выдохнул, делая искусственное дыхание.       — Что ты творишь?! — крутился на месте Чимин. — Вызови скорую!       Чонгук поднял на него усталый взгляд и так ничего и не ответил. Он вернулся к Тэхёну, вновь поднёс палец к носу и спокойно выдохнул: к нему потихоньку возвращалось дыхание. Спустя минуту раздался вой сирены, и на парковку завернула белая машина скорой помощи. Оттуда вышли двое довольно подкачанных мужчин и миниатюрная женщина в халате. Чонгук, не дожидаясь, подхватил Мальвину и понёс в сторону фельдшеров, раскладывающих носилки. Он, быстро поздоровавшись, бережно уложил на них Тэхёна, и того аккуратно загрузили в машину. Чонгук, смотря на это, схватился за голову и на секунду обернулся. Чимин продолжал сидеть на месте около чужой рвоты, уставившись в одну точку. Его трясло не меньше.       — Здравствуйте, — громко поздоровалась женщина, выводя Чонгука из прострации. — Кем вы приходитесь пациенту?       Чонгук не решался отвечать. Его самого волновал этот вопрос. А кто он ему? Да по сути, никто: обычный знакомый, любовник на одну ночь.       — Я его близкий друг, — вопреки всему ответил Чонгук.       — Хорошо, — помечая что-то в бланке, прикреплённому к планшету для бумаг, кивнула она. — Назовите мне, пожалуйста, его имя и возраст.       — Ким Тэхён, двадцать два, — тихо ответил парень.       — Что он принимал? — продолжая смотреть в бланк, спросила женщина и заранее успокоила: — Я просто задаю вопрос, чтобы облегчить нашим врачам работу и сэкономить драгоценное время.       — Я… — замешкался Чонгук. — Я не знаю, наверное, экстази. Да, скорее всего, его.       Женщина постучала по листу ручкой и, щёлкнув ею, убрала в нагрудный карман. Она обернулась на коллег, что усаживались на передние сиденья, и вернулась к нервному Чонгуку, заламывающему онемевшие пальцы. Она положила ладонь на его плечо, успокаивая, и заговорила:       — Отравление метилендиоксиметамфетамином не настолько критичное, как диацетилморфином, — заверила она и, увидев непонимающее лицо, мягко улыбнулась: — Проще говоря, экстази не так страшен, как героин, например. Но не спорю, психостимуляторы также опасны. Если он и правда принимал то, что вы сказали, то врач-нарколог применит к нему седативные препараты. То есть те же успокоительные. Но для этого ему придётся побыть некоторое время в стационаре. У него есть с собой паспорт?       — Секунду, — попросил Чонгук и рванул к сгорбившемуся Чимину.       Он силком поставил его на ноги и схватил за лацканы пальто. Чимин перевёл на него рассеянный взгляд. По щекам была размазана подводка, а в глазах застыли кристальные слёзы. Синяк, оставленный Чонгуком, становился всё ярче, но ему, казалось, было всё равно.       — Где у Тэхёна паспорт?! — тормоша отрешённого Чимина, с натиском спросил Чонгук. — Иди поищи в его комнате. Без него ему не смогут оказать должную помощь!       — Я тебе не верю, — усмехнулся Пак. — Ты желаешь ему только зла, как я могу знать, что ты с ним сделаешь? Как я могу дать тебе его паспорт?!       Дурдом. У Чонгука плавились мозги и сдавали нервы. Он отпустил Чимина и толкнул его в сторону клуба.       — Если ты действительно любишь его, то метнись и принеси этот грёбаный паспорт, — развёл руками он. — Иначе Тэхёну будет хуже! Из-за тебя!       Чимин смотрел на него ровно две секунды, а потом сорвался с места и побежал в «Бурлеск». И Чонгуку очень хотелось верить, что его слова всё-таки подействовали.       — С ним всё будет хорошо? — вернувшись к женщине, задал самый банальный, но такой важный вопрос. — Сколько он должен пролежать в больнице?       — Понимаете, всё будет зависеть от его состояния, — вежливо начала фельдшер. — Сначала врач должен дать ему все необходимые препараты, вернуть в чувство, а дальше нужно будет смотреть на его здоровье. Но минимум — три дня.       Чонгук опустил голову. Он не мог оставить Тэхёна в такой ситуации. А если, не дай Бог, его организм не справится? Мысли об этом разрывали мозг и заставляли голову нещадно болеть. Видеть передоз человека, который тебе небезразличен, действительно страшно и больно. Перед глазами всё ещё стояли кадры, где Мальвина надрывно кричал и бился в конвульсиях.       Вскоре подошёл не менее разбитый Чимин и молча протянул Чону паспорт. В пальто на полуголое тело, грубой обуви и с щеками в чёрных разводах он выглядел нелепо и смешно. Только сейчас совсем не до смеха. Женщина смерила Чимина неоднозначным взглядом и повернулась к Чонгуку, демонстрируя дежурную улыбку.       — Вы поедете вместе с пациентом?       — Конечно, — быстро закивал тот и залез сзади, усаживаясь на сиденье. Он сцепил пальцы в замок и неотрывно смотрел на Мальвину, что был без сознания. Спереди вышел один из фельдшеров, готовый закрыть машину сзади.       — Я тоже поеду! — неожиданно воскликнул Чимин, норовя залезть следом.       Чонгук пододвинулся к краю и приблизился вплотную к Паку, хватая за пальто.       — В таком виде ты можешь только крутиться у шеста, — резко выплюнул он и шёпотом добавил: — Будь Тэхён тебе действительно важен, ты бы не дал ему подсесть на эту хрень.       И оттолкнул подальше, оставляя молча смотреть и сжимать кулаки. Женщина села следом и сложила бумаги на острых коленях. Фельдшер закрыл задние двери и уселся на переднее сиденье рядом с водителем. Чонгук закрыл глаза и, услышав, как тронулась машина и зашумел двигатель, откинул голову назад, на металлическую стенку. Ладони дрожали, нога сама по себе тряслась, а сознание подкидывало страшные картины, на которых врачи не смогли спасти Тэхёна и его увозили в морг.

* * *

      Кофе из автомата был отвратительным на вкус, но хоть как-то согревал и не давал заснуть. Чонгук отдал почти все свои деньги, полученные от отца, заведующему, чтобы тот не сообщал в полицию. Это до нелепого смешно. Сейчас он неустанно торчал в больнице, такой тихой в ночное время. Прошло больше полутора часов, а пальцы сминали уже третий стаканчик с кофе. Голова ужасно болела, но Чонгук не позволял себе уехать домой и оставить Тэхёна. Он дёргался при каждом хлопке двери, и, как только из палаты показалась чёрная макушка врача-нарколога, резко подскочил и подлетел к нему.       — Как он? — не контролируя громкость своего голоса, несдержанно спросил. — К нему уже можно?       Врач смерил нервного Чонгука флегматичным взглядом, поправил очки, сползшие на кончик длинного носа, и устало вздохнул. Он выудил из-под мышки папку с бумагами и раскрыл её, внимательно листая и щурясь. Нарочито медленно вычитывал каждое слово и, когда у нетерпеливого Чонгука уже почти сдали нервы, посмотрел в чёрные глаза, улыбнувшись.       — Он пришёл в сознание, — наконец сообщил нарколог. — Работа мозга не нарушена, пробелов в памяти нет. Мы промыли ему желудок и сбили температуру. Ну и вкололи седативные, разумеется. Посетить его уже, конечно, можно, но учтите, что его организм пережил огромнейший стресс, у пациента может быть слегка заторможена речь и могут путаться мысли. Но это всего лишь побочный эффект от успокоительных, так что ничего страшного.       Чонгук благодарно кивнул и собирался было войти в палату, как мужчина предусмотрительно остановил его, вцепившись длинными пальцами в плечо. Чонгук удивлённо остановился и вновь сосредоточил свой взгляд на враче, что выглядел слегка обеспокоенно.       — Ким Тэхён уже совершеннолетний, — издалека начал тот, перейдя на шёпот. — И, естественно, мы не можем принудить его к прохождению реабилитации в наркологическом центре, но если вы сможете как-то повлиять на него в этом вопросе, то ему же будет лучше. Признаки сильной зависимости от гиперстимуляторов налицо. В таком случае человека надо как-то оградить от наркотиков, занять чем-то другим и постоянно следить, потому что риск сорваться очень велик. И при следующей возможной передозировке всё может закончиться плачевно. Подумайте об этом.       — Х-хорошо… — неуверенно согласился Чонгук.       Он попрощался с врачом и перевёл усталый взгляд на белую дверь палаты. Тэхён прямо за ней, разбитый и истощённый. Но Чонгук так и не придумал, что скажет ему. Да и о чём можно говорить в такой ситуации? Между ними и так слишком много недосказанностей, и с каждой встречей их становилось всё больше и больше.       Переборов себя, Чонгук нерешительно шагнул в сторону палаты и скрылся за её дверью. Внутри не горела ни одна лампа, и непроглядную темноту разбавляла лишь неоновая вывеска соседнего здания, что светила в незанавешенное окно. Тэхён лежал неподвижно на больничной койке и неотрывно смотрел в потолок. Тишину нарушало лишь негромкое размеренное дыхание. Мальвина прекрасно слышал, как Чонгук зашёл в палату, но не спешил переводить на него взгляд.       Тот, чувствуя себя ужасно глупо и неловко, приблизился к нему и присел на белый стул. Тэхён грустно улыбнулся, и, если бы не свет от соседних многоэтажек, Чонгук бы и не заметил этого. Он обхватил холодные пальцы Мальвины своими, согревшимися, и поднёс к лицу. Растёр большим пальцем обветренную кожу и прижался влажными губами, прикрыв глаза. Тэхён, наконец-то повернувшийся к нему, резко выдернул руку и прижал к груди, будто бы обжёгшись. Чонгук распахнул глаза и удивлённо посмотрел на Мальвину, что поджал губы и вновь отвернулся.       — Спасибо, — медленно, еле шевеля губами, произнёс тот. — Ты столько раз спасал меня от смерти. Прямо как ангел-хранитель.       Чонгук сгорбился и хмыкнул.       — Сколько бы я тебя ни спасал, ты всё равно продолжаешь прыгать к ней в объятия, — печально заключил он, найдя в себе силы взглянуть на Тэхёна. — Зачем ты это делаешь?       Мальвина закусил губу и отвернулся. Он подтянулся выше и прислонился поясницей к подушкам. Начал заламывать всё ещё дрожащие пальцы, нарушая тишину громким хрустом. Чонгук не выдержал и накрыл его руки своей, успокаивая и прося не нервничать.       — А может, я сам хочу этого? — вновь повернулся Тэхён. — Зачем мне жить? Я устал ложиться под мужиков, устал сидеть на этой дряни, у меня нет никого. Так кому я нужен? Зачем я существую? Мальвина ударил кулаком по матрасу и откинул голову, закрыв глаза. В его голосе проскакивали истеричные нотки, и Чонгук мало представлял, что может сказать, чтобы не сделать ещё хуже.       — А родители? — заискивающе начал он и, вспомнив про недавно увиденную фотографию, неуверенно продолжил: — А твоя… девушка?       Тэхён смотрел в упор. Он вопросительно приподнял бровь и громко хмыкнул, отрезвляя задумавшегося Чонгука.       — Я всё-таки ударил тебя, да? — спросил медленно, но чётко. — Иначе я не понимаю, что за бред ты несёшь.       — Я вызывал скорую с твоего телефона и видел заставку, — ответил с досадой Чонгук. — Не думай, я не лазал в твоём сотовом, тем более он запаролен.       Тэхён поднял брови и посмотрел, казалось, сквозь него. Куда-то в окно, на горящие и переливающиеся всеми цветами радуги высотки. Его руки не находили покоя, а язык то и дело облизывал пересохшие губы.       — Это моя сестра, — бесцветно пояснил Мальвина и опустился головой на подушку, укутываясь одеялом и отворачиваясь от Чонгука. — Её больше нет.       Чонгук побледнел. Он упёрся взглядом в широкую спину Тэхёна, потом посмотрел на подрагивающие плечи и на синие волосы, разметавшиеся по белоснежной подушке. Поднялся со стула и присел на край больничной койки, положил большую ладонь на макушку и ласково погладил. Тэхён замер, не позволяя себе даже дышать, а Чонгук продолжал трепать пряди и сверлить глазами неподвижную фигуру.       — Не закрывайся, — тихо, на грани слышимости, отчаянно попросил Чонгук. — Прошу, доверься мне.       Голос дрожал, и он прочистил горло. В груди щемило, а руки так и порывались обнять Мальвину. Оградить от всех бед и невзгод, вправду стать его ангелом-хранителем. Хотелось всегда быть рядом, оберегать и пристально следить за здоровьем. Ухаживать за ним, вместе проводить ленивые вечера и засыпать в обнимку. Гулять, как все настоящие парочки: за руку, не заботясь о том, что на них косо посмотрят. Но это возможно разве что в другой вселенной. Потому что в этой Тэхён работает проституткой, а Чонгук — бывший полицейский, который не может открыто признать, что мужчины ему нравятся чуточку больше, чем женщины.       — Она умерла, — не поворачиваясь, повторил Мальвина. — Четыре года назад, двадцать восьмого сентября.       Чонгука будто бы облили ледяной водой. Именно в этот день, около полутора месяцев назад, у него состоялся суд. Именно тогда он впервые пришёл в «Бурлеск» и увидел Тэхёна. И знать не знал, что холодная и отстранённая кукла Мальвина переживала у себя в душе собственную трагедию.       — В этот день мы познакомились, — озвучил свои мысли Чонгук. — Поэтому ты со мной не переспал, верно?       Тэхён едва заметно кивнул и повернулся на спину, сталкиваясь взглядом с нависшим над ним Чонгуком.       — Я тогда вообще не собирался работать — прятался весь день, а под вечер вышел к Сокджину, чтобы сказать, что не приму клиентов ночью. Но не успел, потому что появился ты, — подытожил Тэхён.       Растрёпанные волосы упали на лоб, и Чонгук провёл по нему ладонью, убирая пряди назад. Тэхён выглядел таким невинным и беззащитным, что он не выдержал и приник своей щекой, которая успела слегка покрыться щетиной, к чужой, совсем гладкой. Прижался носом и глубоко вдохнул природный запах, утопая в нём и растворяясь, как когда-то дома.       — Я идиот. Думал, что ты кинул меня на деньги, и что-то требовал с тебя. Я даже не мог представить, что творилось у тебя в душе, — виновато выдал Чонгук. — Как это произошло?       Тэхён, прикрывший трепещущие веки, отстранился, вновь возводя между ними стену. Чонгук, не обращая на это внимания, быстро снял обувь и закинул ноги на узкую койку, умещаясь рядом и придвигаясь вплотную.       — Это неважно, — отрезал Мальвина. — Я очень по ней скучаю, она мой самый дорогой человек. Сынхи была намного лучше меня, а я просто ужасный брат. Не помню, когда последний раз был у её могилы.       По бледным щекам катились горючие слёзы, и Чонгук прижал Тэхёна к своей груди. Его тёмная водолазка вмиг намокла, но об этом он волновался в последнюю очередь. Мальвина не выдержал и обнял его в ответ, утыкаясь лицом в тяжело вздымающуюся грудь. Спустя пару минут он успокоился, лишь изредка шмыгал носом и громко выдыхал. Чонгук, обвив Тэхёна правой рукой, подложил другую под его голову и вновь положил ладонь на взмокшие волосы. Гладил нежно, забирая всю боль и переживания себе.       — Давай после того, как тебя выпишут, мы съездим на кладбище? — ласково предложил он. — Вместе.       Мальвина молча кивнул и доверчиво прижался, словно котёнок. Вскоре дыхание выровнялось, и он тихо засопел, наконец-то успокоившись и заснув. Чонгук поцеловал его в макушку и откинулся головой на подушку. Продолжая поглаживать широкую спину, облачённую в больничную рубаху, и перебирать синие пряди, он не заметил, как сам провалился в крепкий сон.