Мальвина

      Тэхён не знал, что значило брошенное «оденься попроще», отчего уже минут двадцать просто сидел на краю кровати и безучастно пялился в стену, выкрашенную в бордовый. Он не переживал, как юная девица, что ему нечего надеть на свидание, и не истерил в преддверии долгожданной встречи, от которой должны трепетать бабочки в животе, а щёки — заливаться румянцем. Ничего подобного он не испытывал. Свидание было запланированным и ни на что не влияло, по крайней мере для него. Тэхён не знал, куда они поедут: прогуляться в парк или посидеть в недорогом кафе; не знал, о чём будут говорить и что будут делать, но отчётливо понимал, что чёрный «Порше» с минуты на минуту подъедет к клубу, а желание идти куда-либо будет уменьшаться в геометрической прогрессии. Принятый литий тоже давал о себе знать. Тэхёна слегка потряхивало и клонило в сон. Но он соврёт, если скажет, что совсем не хочет свидания с Чонгуком. Даже несмотря на плохое самочувствие, он хотел вновь увидеть его, и совсем неважно, что прошло всего ничего с последней встречи. Хотелось прильнуть к нему, узнать о нём побольше и просто насладиться его присутствием.       Тэхён давно не принимал препарат, выписанный ему психиатром. В периоды маний он употреблял наркотики, уходил с головой в другой мир и жил в своё удовольствие. В периоды депрессии — причинял себе физическую боль: кусался, царапал нежную кожу на запястьях, иногда оставляя глубокие раны. Пытался доказать, что его тело принадлежит только ему и никому больше. Но появился Чонгук, а вместе с ним и стимул казаться идеальным. И пусть в этом он уже много раз позорно провалился, Тэхён всё ещё продолжал пытаться. Он нашёл причину для того, чтобы покончить с наркотиками, и пусть ему безумно сложно, пусть его тянуло к полупустому пакетику, одиноко лежащему в ящике, с невероятной силой, он продолжал, скрипя зубами и игнорируя трясущиеся руки, держаться.       Литий обязательно поможет, и плевать, что из-за него Тэхён чувствовал себя посреди огромного океана, где не видно берегов. Он будто лежал на спине, покачивался на редких, небольших волнах и не мог пошевелить конечностями. Тэхён был словно парализованный среди необъятной водной глади, но отчего-то не шёл на дно.       До шестнадцати лет он и не подозревал, что с ним что-то не так. У него попросту не было времени даже на то, чтобы болеть. Сидел часами на уроках, лишь бы не выперли из школы, а после — пахал как не в себя на работе, зарабатывая гроши. Вечером заваливался спать, чтобы на следующий день начать всё снова. И так по кругу.       Про диагноз отца Тэхён узнал всего в пятнадцать, подслушав пьяный диалог матери и отчима на кухне. Сложное словосочетание ничего толком ему не дало. И, держа его в голове, он забил в поисковике, закрывшись в ванной. Пара статей ужаснула его и дала понять, что папа сам лишил себя жизни. Больше всего Тэхён боялся, что заболевание передастся сестре, но судьба сыграла с ним злую шутку.       В один обычный, казалось бы, день он просто не пошёл ни в школу, ни на работу. Лежал пластом на твёрдой кровати, подложив ладони под подушку, и смотрел в стену, моргая только тогда, когда держать глаза открытыми становилось уже невозможно. Аппетита не было, как и желания делать что-либо. Даже пьяные крики и запах перегара не вызывали привычного раздражения и приступов агрессии.       Сынхи знала, что брат никогда бы не позволил себе такую вольность, не имея на то действительно веской причины. Сестра помнила, что их отец незадолго до самоубийства пребывал в точно таком же состоянии. Глупой она не была и всё прекрасно понимала, поэтому, забив тревогу, силком потащила Тэхёна на обследование в больницу. Тот не простудился и не подцепил какую-то заразу, его болезнь пряталась где-то глубоко, но никак не проявляла себя до этого момента.       В кабинете психиатра Тэхён чувствовал себя особенно неуютно. Пожилой мужчина, нацепив очки на кончик носа, листал его полупустую медицинскую книжку и хмурился. Негромко разузнавал про родителей и прямо спрашивал, страдал ли кто-то в семье биполярным расстройством. Тэхён, услышав знакомые слова, встрепенулся и правдиво ответил. Всё подтвердилось. Сестра плакала и записывала названия нужных препаратов под диктовку врача, а Тэхён сидел неподвижно и отчаянно думал, что не будет тратиться на таблетки для себя.       Но делать это пришлось — лишь бы не видеть глаза Сынхи, что вечно были на мокром месте. Литий — довольно сильный препарат, который стоил не так уж дорого, в отличие от остальных. Тэхён бездумно пичкал себя им, не чувствуя себя и своего сознания. Ходил на учёбу и работал как лошадь, не имея и права на лишние мысли. Спустя полгода наступила ремиссия, а прежний блеск в глазах угас навсегда. И Тэхён был счастлив, что больше не испытывал этого ужасного чувства, когда сам не знаешь, каким проснёшься на следующий день. Он строил планы, грезил скорым освобождением от ужасного расстройства. Пока не увидел мёртвое тело сестры в ванне…       Послышался глухой стук, и Тэхён резко вынырнул из воспоминаний. Он не сразу понял, что телефон, который он крутил в пальцах, упал на ковёр. Этот звук был словно отрезвляющая пощёчина. Тэхён резко поднялся с кровати и, размяв шею, подошёл к шкафу. Самым простым в его гардеробе была обычная фланелевая рубашка в сине-зелёную клетку со светло-бежевыми полосами. Он застегнул её на все, кроме первой, пуговицы и закатал рукава по локоть, открывая вид на смуглые руки. Джинсы Чонгука аккуратно сложил и оставил неподалёку, чтобы не забыть взять с собой. Вместо них Тэхён надел свои, тёмно-синие.       Он подлетел к трюмо и взглянул на себя: на шее всё ещё оставались следы от чужих пальцев, но синяки под глазами стали меньше и уже были не такими заметными. Обувшись в белые кожаные кеды, Тэхён засунул телефон в узкий карман и, подхватив джинсы Чонгука, прижал их к себе двумя руками.       Он оглядел комнату тусклым взглядом и погасил свет. Послышался громкий хлопок двери, и Тэхён побежал в сторону выхода, лишь бы снова не столкнуться с Сокджином.       В этот раз ему повезло — мужчина отсутствовал на привычном месте. На щеке осталось эфемерное ощущение грубой ладони, и Тэхён, встряхнувшись, выбежал из борделя, встречаясь с шумной толпой, только-только начавшей заполонять большой зал.

* * *

      Чонгук подъехал на парковку «Бурлеска» ещё пять минут назад и сейчас нервно барабанил пальцами по кожаному рулю. Ему определённо нравилось то, что они с Тэхёном начали проводить больше времени вместе и тот быстро согласился на первое свидание. Чонгук даже не успел придумать, куда бы они могли сходить, но незамысловатое решение само закралось в голову.       Вдруг раздалось громкое пиликанье, а экран смартфона, лежащего на соседнем сиденье, загорелся. Чонгук начал переживать: а что, если Мальвина захотел всё отменить и написал, что ждать его бесполезно? Он с тяжёлым вздохом дотянулся до телефона и, увидев адресата сообщения, на секунду замер.       Отец не писал ему так долго, что Чонгук успел к этому привыкнуть. Он разблокировал телефон и зашёл в диалог. В коротком сообщении мужчина неожиданно интересовался его делами и вновь предлагал материальную помощь. В конце он извинился за то, что почти не писал. Чонгук слабо верил в искренность отца, но писать что-то язвительное не стал, ведь, как бы это алчно и меркантильно ни звучало, деньги лишними ему не будут. Согласившись на то, чтобы ему перевели пару сотен тысяч вон, он долго сверлил взглядом яркий экран, на котором замерло долгое «печатает…».       Послышался громкий и настойчивый стук по стеклу, и Чонгук, испуганно вздрогнув, заблокировал телефон и засунул его в передний карман чёрных джинсов, так и не дождавшись нового сообщения.       Он довольно улыбнулся и приоткрыл дверь, приглашая Тэхёна сесть. Тот пробасил низкое «здравствуй» и грациозно уместился рядом. Салон тут же заполнился приятным запахом, и Чонгук, сам того не осознавая, блаженно вдохнул полной грудью. В нос ударил приятный аромат сандала и сладкого парфюма, совсем не мужского, но очень подходящего Мальвине.       Телефон вновь коротко пиликнул, но Чонгук даже не обратил на него внимания. Вместо этого он развернулся к Тэхёну всем корпусом и слегка нахмурился, оценивая его состояние. Тот был привычно отстранён и холодно-спокоен, что совсем не нравилось Чонгуку. Он собирался хорошенько раскачать его, и не столько для того, чтобы поднять настроение, сколько для того, чтобы насладиться яркой, но такой редкой улыбкой на чужом лице.       — Прекрасно выглядишь, — не удержался от комплимента Чонгук, пристально наблюдая за реакцией.       Мальвина взглянул ему в глаза, не моргая, с полной серьёзностью и непонятной тревогой, и неожиданно улыбнулся, слабо, почти мимолётно. Чонгук ласково усмехнулся, и Тэхён откинулся на спинку сиденья.       — Возвращаю джинсы, — оповестил тот и кинул вещь на заднее сиденье, отворачиваясь к окну.       О том, что худи ему возвращать не очень-то и хотелось, он решил промолчать.       Чонгук, выруливая с парковки, включил случайную поп-станцию и сделал звук чуть погромче, отчего салон погрузился в приятный женский голос. До места, в которое он собирался сводить Тэхёна, было не так далеко. Нога вдавила педаль газа в пол, и автомобиль помчался по полупустой магистрали. Сквозь приоткрытое окно пробивался холодящий поток ветра, и Чонгук, отчего-то улыбаясь, беззастенчиво подпевал, произнося английские слова о любви с лёгким акцентом.       — Красиво поёшь, — отозвался Тэхён и прикрыл воспалённые глаза. — У тебя есть слух.       — В детстве мама отвела меня на вокал, — признался Чонгук и, усмехнувшись, добавил: — Правда, я быстро оттуда сбежал, предпочтя ему футбол с мальчишками.       Мальвина ничего не ответил, лишь продолжил наблюдать в окно за быстро пролетающими небоскрёбами и пестрящими вывесками. Чонгук долго барабанил пальцами свободной руки по своим коленкам и в итоге, не выдержав, нагло уложил ладонь на крепкое бедро Тэхёна, слегка сжимая. Тот вздрогнул от неожиданности и кинул удивлённый взгляд на парня. Чонгук уж было подумал, что перегнул палку и нарушил личное пространство, как вдруг почувствовал на коже тепло. Тэхён накрыл его ладонь своей и невесомо погладил кончиками пальцев. От такого жеста на душе потеплело и стало в разы легче и радостнее ехать с Мальвиной в одной машине.       Чонгук не знал, чувствовал ли Тэхён то же, что и он, но был уверен, что между ними неслабые чувства. И как бы их ни тянуло друг к другу, что-то всё равно мешало расставить все точки над «i» и прийти к единому решению.       К месту, в которое Чонгук ходил не раз, они доехали быстро, и Тэхён, что до этого перебирал чужие пальцы, убрал руку и приложил к холодному стеклу, с любопытством выглядывая.       — Бар? — спросил он и повернулся с полуулыбкой на лице.       — Не делай поспешных выводов, — хмыкнул Чонгук и заверил: — Я бывал здесь с друзьями, тут хорошая музыка, вкусный алкоголь и приятная атмосфера.       Тэхён приподнял бровь и хитро прищурился — благодаря густым ресницам складывалось ощущение, что его глаза и вовсе закрыты. Чонгук снова завис, без стыда разглядывая лицо напротив, запоминая каждую родинку и морщинку. Он боялся, что когда-нибудь не сможет увидеть их вновь.       — Из тебя бы получился неплохой маркетолог, — усмехнулся Тэхён и отстегнул ремень безопасности.       Чонгук серьёзно заглянул в шоколадно-янтарные глаза и по привычке толкнул язык за щёку. Улыбка быстро стёрлась с лица Мальвины, и тот уставился на него в ответ, ожидая какого-то шага. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Чонгук всё ещё злился на него за то, что тот ушёл под утро и ничего не сказал; за то, что сидел тут и делал вид, будто бы это не он звонил час назад и душераздирающе плакал в трубку; и, наконец, за то, что смотрел сейчас на него своим томным взглядом с щемящей сердце нежностью.       Чонгук не выдержал — потянулся рукой к лицу Тэхёна, накрыл мягкую щёку ладонью и начал медленно приближаться. Сердце бешено колотилось, а мысли смешались в кашу. Мальвина опустил трепещущие ресницы и податливо двинулся навстречу. Чонгук облизнул пересохшие губы и бросил короткий взгляд на чужие, пухлые и слегка покрасневшие. Ладонь переместилась на крепкую шею, а пальцы начали поглаживать загривок.       Он навалился на Тэхёна всем телом и на пробу поцеловал в уголок губ. Тот, слегка нахмурившись, ухватился длинными пальцами за ворот футболки и притянул Чонгука вплотную к себе. Воздух вокруг стал раскалённым, а напряжение между ними можно было почувствовать каждым сантиметром тела.       Стоило их губам только-только соприкоснуться, как машину изнутри озарил яркий свет фар паркующегося рядом автомобиля. Чонгук резко отпрянул от Тэхёна и воровато оглянулся, не видел ли их кто. Послышался задорный смех, и из высокого джипа рядом вывалилась гурьба молодых людей, которые тоже собирались в бар и которым не было абсолютно никакого дела до двух почти целующихся парней в тёмном салоне.       Мальвина, до этого неотрывно смотревший на Чонгука с неким упрёком, поджал губы и открыл дверь, пулей вылетая из машины.       — Блять, — выругался тот, признав свою трусость перед обществом и его осуждением, и с силой ударил по ни в чём не виноватому рулю.       Чонгук нагнал Тэхёна у дверей бара и невесомо коснулся талии, подталкивая вперёд. Массивные деревянные двери приветливо открылись, и до ушей донеслась современная и очень громкая попса. В нос ударил запах хмельного и закусок, а перед глазами возник силуэт девушки и двух парней, от души поющих караоке на маленькой импровизированной сцене. Их облепила небольшая толпа молодых людей, подпевающих знакомым словам и мирно потягивающих пиво, остальные же сидели за столиками и, общаясь, вполуха слушали весёлые голоса подвыпивших самопровозглашённых певцов.       Заприметив свободный столик по центру, Чонгук указал на него кивком и плавно опустился на деревянный стул с витиеватой спинкой. Тэхён присел напротив и поправил растрепавшиеся волосы. Их ступни случайно столкнулись под столом, и от этого, казалось бы, незначительного касания Чонгук ощутил весь спектр эмоций и электрический разряд, что словно прошёл через него.       — Ты же будешь пиво? — прочистив горло, поинтересовался он.       — Я не особо его пью, — отстранённо признался Мальвина, суетливо оглядываясь по сторонам и сканируя изучающим взглядом здешний контингент. — Но, судя по всему, у меня нет выбора.       — Конечно, нет, — усмехнулся Чонгук и привстал с места. — Этот бар славится как раз таки своим пивом.       Он направился к большой барной стойке из светлого дерева и, нагнувшись к тучному мужчине старше его лет на десять и с солидной бородой, вежливо попросил две кружки пива и тарелку с закусками. Облокотившись на твёрдую поверхность, он развернулся к скучающему Тэхёну и внимательно взглянул на него. Мальвина смотрел в его сторону, слегка улыбаясь и дразняще высунув кончик языка, пока никто не видит.       Чонгук откровенно любовался им. Что Тэхён по-неземному красив, он понял ещё тогда, когда наблюдал за ним из тёмного угла борделя. Будто бы уже тогда он купил лотерейный билет, но ещё представить не мог, что за защитным слоем прячется настоящий джекпот. Безусловно, Мальвина нравился ему не только за красивую оболочку, но и, как бы это странно ни звучало, за истерзанную душу. Тем не менее глупо было бы отрицать, что изначально Тэхён зацепил Чонгука своей внешностью и притворно холодным поведением. Тот был влюблён абсолютно во все стороны и исключительные особенности Мальвины. В блёкло-синюю шевелюру с угольно-чёрными отросшими корнями, в пронзительный взгляд, который, казалось, может достать до самой глубины души; Чонгук, бывало, засматривался на две трогательные родинки: под носом и на нижнем веке; он, не задумываясь, мысленно вручил Тэхёну титул самого красивого человека на планете, и неважно, кого противопоставить ему, парня или девушку, все они ему не соперники.       Бармен со стуком поставил рядом с задумавшимся Чонгуком две большие кружки янтарного пива с белоснежной пенкой, и тот, выудив из кошелька пару смятых купюр, благодарно положил их перед мужчиной. Взявшись за ручки, приятно холодящие кожу, он осторожно приблизился к столику и, опустив на него хмельной напиток, аккуратно присел. Молодая официантка, похоже единственная в этом заведении, уже неслась к ним на всех парах, держа в руках небольшую тарелку с закусками.       Тэхён притянул к себе кружку и, зажав ее между ладоней, аккуратно отпил. Когда перед носом опустилась ароматная еда, Мальвина мечтательно улыбнулся и вытер пенку с губ тыльной стороной руки.       — Это, конечно, не шикарный трёхзвёздочный ресторан на крыше небоскрёба, — усмехнулся он и покачал головой, — но мне нравится атмосфера, да и пиво тоже ничего.       — Я рад, что тебе понравилось и ты не стал воротить нос, — признался Чонгук, чувствуя, как гора с плеч упала, а по телу бальзамом разлилось спокойствие и умиротворение.       — Ты меня за золотую молодёжь принял? — возмутился Тэхён и слегка понизил голос: — Я оказывался в шикарных заведениях лишь потому, что туда меня водили клиенты, и ты прекрасно знаешь, как мне приходилось расплачиваться за всю эту роскошь. Всё своё сознательное детство я прожил в нищете, поэтому, пожалуйста, не смотри на меня как на богатенького парня в брендовых шмотках, это не так.       Чонгук открыл было рот, чтобы сказать, что совсем так не считает, но слова не шли. Прочистив горло, он схватил слегка трясущуюся руку и обхватил ладонью, успокаивая. Тэхён замер, прикрыл глаза, и спустя пару секунд на его лице расцвела обворожительная улыбка, заставляя сердцебиение участиться.       — Знаешь, когда я увидел через лобовое стекло, что мы приехали в бар, я подумал, что тут будут одни здоровые мужики с густой бородой и в старых кожанках, а играть здесь будут тяжёлый рок или метал, — пожал плечами Тэхён. — Да, у меня, возможно, и стереотипное мышление, но я рад, что ошибся.       — Я сам не любитель такого жанра музыки, а даже если бы и был им, то вряд ли привёл бы тебя сюда. Ты был бы настоящей белой вороной, — отшутился Чонгук и, услышав знакомые мотивы, мечтательно прикрыл глаза. — А вот такие песни мне нравятся, эта — моя любимая.       Тэхён прищурился и вытащил свою ладонь из-под его. Отпил немного пива и, держа холодную кружку в руках, игриво заговорил:       — Раз уж у них там, видимо, караоке, — обернувшись к сцене и смерив людей там изучающим взглядом, начал он, — то я хочу услышать эту песню в твоём исполнении.       — Нет, — рассмеялся Чонгук. — Даже не мечтай, я ещё не пьян.       — Офицер, — произнёс низким голосом Мальвина, и Чонгука будто прошибло током. — Ты же хочешь впечатлить меня, я знаю. Иди и спой для меня. Ради меня.       Чонгук сконфуженно покосился в сторону девушки, без стеснения голосившей песню на ломаном английском. Её ни капли не смущало отсутствие слуха, ведь люди, наблюдавшие за ней, задорно подпевали и поддерживали её.       Он протиснулся сквозь толпу и запрыгнул на сцену к крашеной блондинке. Та быстро окинула его оценивающим взглядом и широко улыбнулась, видимо признав довольно симпатичным. Девушка тоже была милой и миниатюрной, в чёрной мини-юбке, подчёркивающей осиную талию и открывающей вид на стройные ноги. Сверху был надет укороченный сиреневый кардиган, что прикрывал маленькую грудь и романтично свисал с хрупкого плеча. Слегка секущиеся волосы были убраны назад и аккуратно лежали большими волнами. Она чувственно двигалась в такт песне и щёлкала пальцами под бит.       Чонгук присоединился лишь во втором куплете, пододвинувшись ближе к микрофону и обхватив его ладонями. Блондинка льнула ближе, намереваясь закрутить его в танце. Она знать не знала, что взгляд Чонгука был направлен на определённого человека.       Тэхён пересел на его место и наблюдал за ним, вслушивался в тягучий и звучный голос. Он подложил кулак под щёку и, казалось, моргал через раз. Чонгук пел для него и прекрасно знал перевод песни. Если бы год назад ему сказали, что он, офицер полиции, будет петь в баре для парня-проститутки, то он наверняка бы ударил этого человека по лицу. А потом ещё и посадил бы на пару суток за оскорбление сотрудника полиции. Ведь тогда он считал это чем-то обидным, но сейчас готов отдать всё, лишь бы подольше смотреть на Мальвину. На его прищур, растрепавшиеся волосы, смуглую шею, виднеющуюся за воротом рубашки, открытые сильные руки с тёмными волосками. Тот сидел нога на ногу, томно хлопал ресницами и редко облизывал пересохшие губы. Делал всё плавно и грациозно. Несмотря на манерность, многие бы позавидовали его телу. Широкие плечи, крепкая грудь, стройные и сильные ноги, красивые руки, увитые венами, и округлые мягкие ягодицы, которые Чонгук не раз представлял в своих неправильных фантазиях. Всё это выдавало в нём настоящего статного мужчину, в которого влюбился один трусливый бисексуал.       — Мне нравится, когда ты называешь меня «Мальвина», — изменяя текст припева, пропел Чонгук невпопад, и девушка покосилась на него. — Я бы хотел притвориться, что ты не нужен мне.       Тэхён удивлённо приоткрыл рот и тут же улыбнулся, прикрыв глаза. Эту строчку должен был петь именно он, ведь такие мысли наверняка крутятся в его голове. И Чонгук прекрасно знал это. Он всё видел.       — Я должен бежать прочь, но ты заставляешь меня возвращаться к тебе, — пропел в унисон с блондинкой, мысленно поражаясь, как эта песня подходит им с Тэхёном. Только им двоим. — Позови меня — и я приду к тебе.       Песня закончилась, и толпа, как и полагается, взорвалась аплодисментами и свистом. Девушка сделала шутливый реверанс, придерживая края юбки, и захихикала. Она беззастенчиво приобняла Чонгука и, перекрикивая людей, которые шумно выбирали следующую композицию, представилась:       — Чеён. А тебя как зовут?       — Чонгук, — замявшись, кивнул он и, махнув ей рукой, поспешил спуститься со сцены.       Пробившись через людей, Чонгук пролавировал между столиками и плюхнулся за свой. Он разом осушил кружку пива и прокашлялся.       — Это было насилие над моими связками, — усмехнулся. — И над честью.       — А мне понравилось, — пожал плечами Тэхён. — Особенно то, как ты изменил слово.       — Я просто неотрывно смотрел на тебя, — признался Чонгук. — И это само пришло мне в голову. Думаю, на меня все смотрели как на идиота.       — Кроме неё, — неоднозначно хмыкнул Мальвина и кивнул в сторону сцены. — Она так тёрлась о тебя, что я подумал, ещё чуть-чуть, и она прямо здесь встанет на колени и начнёт тебе сосать.       Чонгук громко рассмеялся, даже не повернувшись в сторону девушки, что осталась петь караоке. Стало так тепло на душе, что все дурные мысли покинули его голову. Хотелось наслаждаться компанией Тэхёна, говорить с ним ни о чём, обмениваться колкостями, в идеале — заснуть в одной кровати полностью обнажёнными и прижимающимися друг к другу.       — Ты ревнуешь, что ли? — с лёгким прищуром спросил Чонгук и поиграл бровями.       Тэхён широко улыбнулся и придвинулся ближе.       — Было бы странно, если бы я ревновал тебя к каждой девушке, учитывая, кем я работаю, и то, что мы не в отношениях, — перейдя на шёпот, ответил Мальвина.       И снова в голове набатом бился один вопрос. Если они не в отношениях, то как их можно назвать? И хотел ли Тэхён этих отношений? А стоила ли игра свеч? Стоило ли ходить на свидания и что-то пытаться, если можно было бы быть обычными любовниками и не связывать себя романтическими узами? Но ведь чувства никуда не денешь…       — Поехали к реке, — неожиданно предложил Чонгук, вводя Тэхёна в ступор. — Я дам тебе повести.       Тот неуверенно кивнул, а Чонгук увидел в его глазах неподдельное счастье. Несмотря ни на что, это свидание должно было запомниться и пройти отлично. И неважно, что для этого придётся сделать: спеть на публику, подвергнуть себя риску попасть в аварию или наткнуться на дорожную полицию.       Они быстро покинули душный бар, так и не притронувшись к закуске. Тэхён запрыгнул на водительское сиденье и пристегнулся, заводя машину. Чонгук плюхнулся рядом и следом застегнул ремень безопасности.       — Где ты научился водить? — задал давно интересующий его вопрос он.       — Сондже научил меня когда-то, — хмыкнул Мальвина, выруливая с парковки. — Хоть какая-то польза от этого урода.       Они неслись по ночному городу, обгоняя редкие машины. Чонгук паниковал, что они съедут в кювет или врежутся в дерево, но вида не подавал. Если он хотел быть с Мальвиной, то должен не только принимать его всего, но и научиться доверять ему.       Чонгук глубоко вздохнул и повернулся к Тэхёну, кидая на него влюблённый взгляд. Тот, видимо, чувствовал себя как рыба в воде — гнал по магистрали со скоростью больше ста и то и дело высовывал кончик языка от сосредоточенности.       Приехали к пустому безлюдному берегу довольно быстро. Чонгук помнил всё. Помнил, как было холодно в тот день, когда они приехали сюда впервые. Сейчас было намного морознее, да и верхнюю одежду они совсем забыли взять. Тогда Тэхён обращался к нему на «вы» и беззаботно шутил над тем, что ему тридцать один. С того времени утекло слишком много воды, и они стали на порядок ближе. В тот день Чонгук хотел лишь переспать с Мальвиной, сейчас же он хотел, чтобы тот уволился с работы и согласился на серьёзные отношения с ним.       Тэхён вышел из тёплого салона, встречаясь с ледяным, почти зимним, воздухом, и поёжился. Он вновь встал напротив воды и мечтательно взглянул вдаль. Его трясло от холода, и Чонгук подошёл к нему сзади. Обнял за талию, поцеловал в красное ухо и прошептал:       — Нравится?       Он ощущал невыносимое чувство дежавю. Но сейчас всё складывалось иначе.       — Нравишься, — поправил его Тэхён и обернулся с печальной улыбкой. — Ты мне нравишься, Чонгук.       — Ты мне тоже нравишься, Мальвина, и прекрасно знаешь это, — широко улыбнулся Чонгук, счастливый от откровенного признания. — Иди сюда.       Тэхён упал в объятия и подставил шею под нежный поцелуй. Чонгук оставлял мокрую дорожку на ключицах и вёл губами выше, к точёному подбородку. Он увлёк Мальвину в страстный поцелуй. Сминал его губы, слегка прикусывая, и тот откровенно отвечал ему. Их языки чувственно сплелись, и Чонгук, не выдержав, коротко простонал.       На ощупь открыв заднюю дверцу, он аккуратно уложил растрёпанного и раскрасневшегося Тэхёна на заднее сиденье, навалился сверху и с хлопком закрыл машину, не давая холодному воздуху попасть в салон. Чонгук вновь приник к чужим губам, терзая их, и начал расстёгивать пуговицы на рубашке Тэхёна. Он коснулся холодными ладонями его груди, оставляя мурашки, и рывком снял свою футболку, оставляя её валяться где-то внизу. Их тела соприкоснулись, губы к губам, грудь к груди, пах к паху. Чонгук наслаждался каждым миллиметром смуглой кожи, целовал её и рисовал языком незамысловатые узоры.       Из уст отчаянно рвалось глупое «я люблю тебя», и это пугало. Оно было совсем неуместно, и если бы Чонгук сказал это, то испугал бы Тэхёна и собственноручно возвёл стену между ними. И он не знал, правда ли он чувствовал любовь к Мальвине или возбуждение и близость его тела затуманила рассудок.       Тэхён обхватил его лицо ладонями и вновь поцеловал, хмуря брови. Он гладил его подушечками пальцев и льнул грудью. Чонгук чувствовал, как бешено билось его сердце, закованное в клетку из рёбер.       — Со сколькими любовниками ты спал здесь? — отстранившись и заглянув в глаза напротив, серьёзно спросил Мальвина.       — Что за глупый вопрос? — удивлённо приподнял брови Чонгук и, не ответив, вновь начал ласкать ключицы Тэхёна.       Тот недовольно отстранил его, удерживая ладонями за широкую обнажённую грудь. Он смотрел не в его глаза, а в его душу. Пытался что-то понять, разузнать. Чонгук, лишённый всего романтического настроя, тяжело вздохнул и, потерев переносицу, ответил:       — Тэхён, это то же самое, как если бы я спросил тебя, сколько мужчин у тебя было до меня, — устало ответил он и не вовремя прикусил язык. — Прости, я не это имел в виду…       Но Мальвина, поджав губы, уже не слушал его. Он спихнул с себя тяжёлое тело и начал застёгиваться обратно. Тишина давила на Чонгука, который понял, что ляпнул лишнего. Он взъерошил волосы и надел футболку обратно.       — Я отвезу тебя в клуб, — отчеканил, прекрасно понимая, как задел Мальвину своими словами, и решив дать ему немного времени остыть.       Да и ему самому оно бы не помешало, ведь пару минут назад с его языка чуть не сорвалось заветное «я люблю тебя».