Мальвина

      Дни сливались в единый неразличимый монолит. Каждое утро Чонгук просыпался со страхом того, что в этот раз рядом не окажется тёплого и мягкого тела. И каждый раз он облегчённо выдыхал, когда сонный Тэхён что-то бормотал и прижимался ближе. Беспокойство по поводу того, что Мальвина вскоре убежит обратно в бордель, сходило на нет.       Жить с ним было чем-то правильным и само собой разумеющимся. Тот ходил в его футболках и спортивных штанах, которые туго затягивал на талии, чтобы не спадали. Однажды, когда еда из доставок им изрядно надоела, Тэхён вызвался приготовить ужин. Он отправил Чонгука в ближайший супермаркет, всучив ему пару крупных купюр. Когда тот вернулся с большим пакетом наперевес, Мальвина уже стоял во всеоружии с большим ножом в руках. Чонгук вывалил все продукты на кухонный стол, а сам шмыгнул в спальню спрятать в ящик лубрикант и новую пачку презервативов: он не поленился зайти в аптеку, чтобы второй их раз был намного лучше и нежнее первого.       Секса в тот вечер так и не случилось, как и ужина. Лапша разварилась и слиплась, а из-за говядины пришлось распахнуть окно на кухне, так как та подгорела и дым окутал всю квартиру. А потом Тэхён решил засунуть сковородку с раскалённым маслом в раковину, и та на секунду вспыхнула оранжевым пламенем. Тогда Чонгук убедился окончательно: в готовке Мальвина безнадёжен.       Они не ссорились и даже не прикрикивали друг на друга, если кто-то из них делал что-то не так. Даже отсутствие секса не могло помешать Чонгуку чувствовать себя счастливым. Да и не то чтобы его совсем не было — иногда по ночам, когда они целовались так долго и тягуче, что начинали подрагивать руки, а возбуждение становилось сильным до боли, Тэхён послушно садился на разъезжающиеся по паркету колени и самодовольно работал ртом. Но стоило Чонгуку попытаться обернуть это во что-то большее, как он ловко уклонялся: во время поцелуя запускал цепкие пальцы в тёмные волосы и слегка надавливал на макушку, заставляя опуститься ниже. И Чонгук быстро сдавался: покорно выцеловывал смуглую кожу, плоский живот, тазовые косточки и лобок со слегка отросшими чёрными волосами. Мальвина под ним томно вздыхал, низко стонал, кусая пальцы, и сам двигался навстречу горячему рту.       И всё, казалось бы, было идеально. Но в какой-то момент идиллия обязательно заканчивается, а счастливая улыбка, от которой болят щёки, сменяется на отчаянную гримасу. Именно так и случилось у Чонгука, когда его телефон коротко пиликнул. Он смотрел на непринуждённое «привет» дольше, чем стоило. И даже не нужно было гадать, от кого это сообщение, ведь номер бывшего так и оставался в контактах.       Он не знал, что хотел Юно и что заставило его написать ему. Внутри разгорелась непонятная тревога, а с языка так и хотел сорваться вопрос: о чём тот разговаривал с Тэхёном возле ресторана? Но спросить у Мальвины он так и не решился, ведь разговоры о Юно стали своего рода табу.       — Ну хватит там сидеть, — устало вздохнул Чонгук и погладил напряжённый живот, запустив ладонь под футболку. — Иди лучше сюда.       За окном было морозное утро, и люди, кутаясь в тёплую одежду, спешили по своим делам. Чонгук же, оставшийся без работы, никуда не торопился. Они с Тэхёном проснулись пару часов назад и сейчас занимались полнейшей ерундой: Чонгук плашмя валялся на кровати и наблюдал за Мальвиной, который сидел на полу по-турецки и играл с котом. Тот трепал Джу за живот и резко поднимал руку, чтобы когтистые лапы не смогли её расцарапать.       Погладив перевалившегося на бок кота, Тэхён со вздохом поднялся на ноги и в следующую секунду запрыгнул на ойкнувшего Чонгука. Он переплёл их слегка замёрзшие ноги, лёг грудью на грудь и убрал растрёпанные тёмные волосы назад. Чонгук поцеловал Мальвину в гладко выбритый подбородок и с кряхтением перевалился на левый бок, подминая под себя.       — Тебе не надоело сидеть в четырёх стенах? — Глаза Тэхёна счастливо сияли, а на губах появилась игривая улыбка. — Меньше чем через неделю Новый год, а мы продолжаем взаперти сидеть.       — И что же ты предлагаешь? — не сдержав ехидный тон, поинтересовался Чонгук.       Он приник к смуглой шее, мягко поцеловал её и тут же слегка прикусил. На теле Тэхёна давно не осталось ссадин и отметин, и сейчас Чонгук довольно любовался покрасневшей кожей, будто его укус был шедевральным творением на белом холсте.       Мальвина пихнул его в плечо, заставляя слезть, и растёр шею холодной ладонью. Чонгук улёгся рядом и повернулся на бок, подложив согнутую в локте руку под голову. Тэхён отзеркалил его позу.       — Предлагаю развеяться, — задумчиво произнёс он, смотря куда-то за спину Чонгука. — Можем съездить в торговый центр, миллион лет там не был.       — Ты хоть представляешь, что там творится накануне новогодних праздников? — приподняв бровь, с долей скепсиса спросил тот.       Тэхён перевёл взгляд на него и посмотрел прямо в глаза — всем своим видом он показывал, что раздумывает над словами Чонгука и придумывает новые места, куда бы они могли пойти. Но тот тяжело вздохнул и быстро, прежде чем Мальвина успел бы передумать, выпалил:       — Ладно, давай собирайся. Чем быстрее мы выедем, тем лучше.

* * *

      Тэхён, с покрасневшими от зимнего мороза щеками, вошёл в тёплый торговый центр. Чонгук плёлся позади, на ходу убирая ключи от машины в карман дублёнки. На парковке еле нашлось свободное местечко, и пришлось идти ещё добрых пять минут, прежде чем оказаться в многолюдном и шумном помещении. Мальвина поправил тёплую кожанку Чонгука на своих плечах, подтянул единственные светлые джинсы, которые удалось найти в чужом гардеробе, и заправил в них чёрную водолазку. Признаться честно, в массивном шкафу он копался дольше положенного: выбрать одежду, которая понравилась бы ему и была бы впору, оказалось трудной задачей.       — Ну и народу тут, — недовольно пробубнил Чонгук, стоило им поравняться.       В магазинах толпилась целая куча народа: всем хотелось поскорее найти подарки на Рождество и уехать домой с чистой совестью. В магазине бытовой техники ругались две дамы в возрасте, вырывая друг у друга коробку с последней мультиваркой по скидке. У лавки, где красиво упаковывают подарки, собралась очередь из желающих обернуть купленные вещи в яркую бумагу. Бедная миниатюрная девушка со смешным пучком на голове вымученно улыбалась спешащим покупателям и приклеивала бантики на их подарки, украдкой поглядывая на большие настенные часы.       Вокруг слышались недовольные возгласы и скрип доверху набитых тележек. Тэхён глубоко вдохнул и улыбнулся, учуяв запах свежей выпечки из кофейни на первом этаже. Чонгук стоял рядом и точно так же оглядывался, недовольно хмурясь от предновогодней суеты. Их плечи то и дело соприкасались, и Тэхён тайком обхватил тёплые пальцы. Всего на секунду, пока на них никто не смотрел.       — Красивая ёлка, — восхитился он и поднял глаза к потолку, где заканчивалась огромная наряженная ель и сверкала звезда, прикреплённая на верхушку. — Сфотографируемся?       Чонгук согласно кивнул и достал мобильник, включая фронтальную камеру. Они повернулись спиной к украшенному дереву, и офицер поднял руку. Тэхён прильнул к нему и лучезарно улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, по которым трудно сказать, что человек выкуривает несколько сигарет в день.       Засмотревшись на красивое лицо на телефоне, Чонгук невольно усмехнулся и в этот момент нажал пальцем на круглую кнопку. Раздался звук, оповещающий о сделанном снимке. В эту же секунду вверху экрана вылезло сообщение от Намджуна. В уведомлении поместилось только это: «Чонгук-а, мы с Юнги решили, что…».       — Потом прочтёшь, — опустив руку Чонгука вместе с телефоном, отрезал Тэхён. — На сегодня ты — мой.       — Ладно-ладно, — хмыкнул тот, блокируя телефон и убирая его подальше в задний карман. — Ну, с чего начнём наш путь?       Тэхён задумчиво закусил нижнюю губу и, повернувшись вокруг своей оси, указал на переполненный магазин рождественских украшений.       — Ни разу не наряжал ёлку со смерти отца, — пожал плечами он.       Чонгук состроил печальную физиономию, мол, ты видел, сколько там людей? Но Тэхён уже мчался в сторону большой красно-зелёной вывески. И ничего не оставалось, кроме как покорно следовать за ним. Мальвина хватал почти всё, что видел, и Чонгук слабо понимал эту странную манию скупить все ёлочные игрушки, повстречавшиеся на пути. Складывалось ощущение, словно он выпил разом с десяток энергетиков. Но Тэхён прекрасно понимал, в чём причина: его снова накрывает. Болезнь вновь протянула к нему свои лапища и пыталась утянуть вниз, на дно. Но он стоически пытался держаться на ногах и не поддаваться. Тем более рядом ходило его лекарство, поправляло непослушные тёмные пряди и страдальчески хмурило брови, стоило ему ухватиться за очередные гирлянды. А значит, ещё не всё потеряно. Значит, сейчас всё хорошо?..       Они блуждали по торговому центру по меньшей мере часов пять. В руках Чонгука был тяжёлый пакет с игрушками, а Тэхён прижимал к себе купленную искусственную ёлку.       — Ног не чувствую, — жаловался Тэхён, пока они сидели в кофейне и потягивали ароматный кофе.       — Поэтому с твоего лица не сходит счастливая улыбка? — приподняв бровь, спросил Чонгук.       — Иди ты, — последовало в ответ.       Убрав пряди со лба, Тэхён спрятал улыбку в большой кружке. Как бы ему хотелось растянуть этот момент на вечность. Он чувствовал, будто летит. Рассекает широкой спиной воздух и чувствует невесомость. Но рано или поздно придётся приземлиться, встретиться с асфальтом и почувствовать, как вмиг ломаются все кости.       — Сходим напоследок в фотобудку? — предложил он.       Чонгук согласно кивнул, и по телу Тэхёна разлилось необъяснимое спокойствие — он всё ещё в полёте.

* * *

      Чонгук исступлённо целовал опухшие и покрасневшие губы Тэхёна, навалившегося на него. Руль неприятно впивался в спину, но он даже и не думал разрывать влажный поцелуй, притягивая Мальвину за шею и зарываясь пальцами в синие волосы.       Они припарковались у дома ещё десять минут назад, но никак не могли оторваться друг от друга, продолжая ласкаться в потёмках. От Тэхёна было трудно оторваться, почти что невозможно. Тот был хорош и в своём дорогущем костюме, и в его растянутом худи, и даже в кожанке, которую Чонгук впервые надел ему на плечи пару месяцев назад, после чего сам заболел. Тэхён смотрел на него расфокусированным взглядом и слепо тянулся к нему, утыкаясь влажными губами в щёку.       — Пошли домой, — остановил Чонгук. — Там продолжим.       — Как пожелаешь, — тут же согласился Мальвина и открыл дверцу со своей стороны.       Они обошли чёрный «Кайен» и достали из багажника сложенную ель и пакет с игрушками. Тэхён прижал к себе неживое дерево одной рукой, а другой ласково коснулся тёплой ладони. Чонгук опустил пакет на снег, лишь бы не разрывать их крепко переплетённые пальцы, и закрыл багажник. Достал из кармана ключи и заблокировал автомобиль. Схватившись за ручки пакета, режущие ладонь, он повесил их на запястье и поплёлся к подъезду.       Шестое чувство заставило его посмотреть себе за плечо. Там, на парковке, стоял тёмно-синий «Хёндай Соната», такой знакомый глазу. Как ни пытайся, Чонгук так и не смог разглядеть номер, но внутри успела поселиться тревога. Именно на такой машине Юнги ездил забирать Миён из роддома, именно на такой он каждое утро отвозил маленького сына в садик. Именно такой автомобиль стоял на парковке возле дома Мина, пока Чонгук трахал лучшую подругу его жены на заднем сиденье.       Стараясь не поддаваться панике, он ступил в подъезд, продолжая сжимать руку Тэхёна. Друзья редко устраивали сюрпризы, но случаи были. Они знали код от квартиры Чонгука, как от своей, но последний раз заваливались к нему год назад. С алкоголем и без спроса. Тем вечером тот сидел за ноутбуком и печатал годовой отчёт. Сперва он услышал, как открылась дверь, потом — как Юнги шугнул кота, дальше последовал звон бутылок в пакете, и затем, словно вишенка на торте: «Чонгук, заканчивай корпеть там, вылезай из своей пещеры и помоги нам разобрать пакеты!» И он подорвался с места и побежал друзьям навстречу, ведь его квартира — их квартира. Но сейчас это была не просто его квартира, это была их с Тэхёном квартира. И друзья никогда не должны узнать об этом.       — Таких машин полно в Сеуле… — успокоил сам себя Чонгук.       — Что? — удивлённо повернулся к нему Тэхён, набирая заученный код.       — Ниче… — начал Чонгук, да так и замолк, услышав знакомый смех и увидев две пары обуви на пороге.       Он проиграл. Его застали врасплох. С парнем. За руку.       — Чонгук? — раздался грубый голос, а с кухни показался Намджун.       Чонгук выпрямился, расправил плечи и отдёрнул руку. Он весь подобрался, словно перед ним стоял не его друг-гомофоб, а озлобленный генерал с работы. Почти одно и то же.       Его затрясло, а душа словно отделилась от тела. И вот он наблюдал за тем, как с кухни выходит Юнги, держа на руках шипящего кота, как уголки губ медленно ползут вниз, а Намджун оглядывает Тэхёна с головы до пят. Смотрит на незнакомого парня в знакомых вещах, который пару секунд назад держал его друга-натурала за руку. А этот друг стоит как вкопанный и не знает, что сказать.       Юнги опустил Джу на паркет, и тот унёсся в комнату. Повисла напряжённая тишина, которую можно было ощутить каждым сантиметром кожи. Намджун метал удивлённый взгляд с Тэхёна на друга, а Юнги, наоборот, неотрывно смотрел в глаза Чонгука, который упрямо отводил взгляд.       — Я… — начал Чонгук, но голос его подвёл и трусливо дрогнул. — Я не ожидал, что вы придёте ко мне… без предупреждения.       — Я вообще-то написал тебе сообщение, — спокойно ответил Намджун, не до конца понимая происходящее.       — Зря мы, по ходу, припёрлись, — стальным голосом отрезал Юнги, продолжая прожигать взглядом.       — Нет, — неожиданно резко сказал Чонгук. — Всё в порядке…       Он старался не чувствовать взгляда Тэхёна на своём лице. Старался отрешиться и действовать разумно. Правда, это вообще редко у него получалось.       — Мы давно хотели встретиться. — Откашлявшись, Чонгук неопределённо указал на не менее удивлённого Мальвину. — Это Тэхён — мой друг.       Боковым зрением он уловил, как тот опустил голову и усмехнулся. Лицо Намджуна вдруг сделалось обиженным.       — А почему ты нам ничего не рассказывал? — продолжая разглядывать Тэхёна, как зверушку в зоопарке, спросил он. — Приятно познакомиться, я Намджун, а это…       — Мне уже пора, — вдруг перебил Тэхён.       Чонгук вздрогнул, услышав его ледяной тон. Прямо как несколько месяцев назад… За пару минут они отдалились друг от друга на километры — он отчётливо чувствовал это. Какой же идиот.       Бросив ёлку на пол, Тэхён выбежал из квартиры. Две пары тёмных глаз уставились на него в ожидании хоть каких-то объяснений. Кот, пользуясь случаем, пулей вылетел вслед. Животные всё чувствуют.       — Джу! — крикнул Чонгук, снимая с запястья пакет с игрушками. — Никуда не уходите, я сейчас!       Он выбежал следом и оглушительно хлопнул дверью. Сердце стучало так сильно, что норовило пробить грудную клетку. Чонгук перепрыгивал через перила, спеша догнать Мальвину, пока не стало слишком поздно.       Он облажался и прекрасно понимал это. Все эти дни они по крупинкам выстраивали отношения, сводя ссоры к минимуму и чаще заводя откровенные разговоры. Тэхён, чёрт возьми, рисковал своей жизнью, когда сбегал из борделя, и всё это ради одного трусливого парня. Чонгук спасовал перед своими друзьями, не сумев рассказать всю правду. Он снова не смог сделать правильный выбор.       Разгорячённые щёки вновь встретились с зимним морозом, но Чонгук не обратил на это внимания. Изо рта вырывался пар вместе с тяжёлыми вздохами. Глаза щипало — то ли от встречного ветра, то ли от подступивших слёз отчаяния. Он снова всё похерил к чертям. Как четыре года назад, когда порвал с Юно, испугавшись за свою репутацию.       — Тэхён! — истошно крикнул, заметив синюю макушку. — Постой!       Но Мальвина и бровью не повёл — продолжал остервенело вышагивать по снегу. Его руки были спрятаны в карманы, но наверняка он крепко сжимал кулаки.       Чонгук снова сорвался на бег, скользя грубыми подошвами по заледенелому асфальту. Он быстро нагнал Тэхёна и схватил за плечо, останавливая. Тот моментально развернулся и, отдёрнув руку, зарядил раскрытой ладонью по красной щеке. Голова резко повернулась в сторону, в воздухе повис неприятный звук пощёчины, и Чонгук прикусил губу от обжигающей боли. Удар у Мальвины был сильный, мужской.       — Отъебись, — прошипел тот, на секунду приблизившись к хмурому лицу.       Тэхён посмотрел на него подозрительно блестящими глазами и напоследок толкнул в грудь. Чонгук зажмурился, пережидая вспышку ярости. В последний раз он чувствовал себя так, когда увидел, как группа малолеток измывается над женщиной.       Спустя секунду послышался хруст снега под чужими ботинками, и Чонгук осмелился открыть глаза, разлепляя влажные ресницы.       — А что я должен был сказать?! — несдержанно крикнул в удаляющуюся спину и развёл руками.       Тэхён остановился. Его плечи подрагивали так же, как и у Чонгука, и тот невольно вспомнил поездку на кладбище. Тогда они открылись друг перед другом, обнажили душу, и Чонгук удивился, насколько изранена она у Мальвины. В тот день он держал в руке розы, и те пронзали его ладонь острыми шипами. Чонгук усмехнулся: Тэхён напоминал ему их. Такой же красивый и так же умеет причинять глухую боль.       — Может быть, правду? — разворачиваясь на пятках, поднял брови Тэхён.       Он сделал два больших шага и вновь оказался вплотную к Чонгуку. Тот смотрел на Мальвину с горечью и сожалением в глазах. У Тэхёна дёрнулся уголок губ.       — Ах точно, ты же грёбаный трус! — Он ткнул его в плечо, заставив поморщиться. — Который даже самому себе не может признаться в том, что он любит не только женщин. Я всегда говорил, что бисексуалы — чёртовы лицемеры, и ещё ни разу не ошибался.       Глаза Чонгука заволокла красная пелена, а в голову вдруг ударило желание выплеснуть всё, что месяцами копилось на душе.       — Ты хотел, чтобы я сказал им, что мы с тобой встречаемся? — нервно рассмеялся он. — Ты думаешь, это действительно так?       Чонгук смахивал на душевнобольного: лицо побагровело, из глаз уже текли слёзы, а губы растянулись в нелепой усмешке. Он не сразу заметил, что Тэхён тоже плачет. Что на его щеках остались две влажные дорожки и он то и дело слизывает солёные капли с губ. Чонгук понял, что закапывает их хрупкую связь ещё глубже, но никак не мог остановить внутренний раздрай, вылившийся в грубые и обидные слова:       — Как мы можем быть парой, если я не могу быть уверенным в том, что ты не сбежишь от меня и не продолжишь работать проституткой? — Он встряхнул потерявшегося на секунду Тэхёна за плечи. — Отношения и эскорт несовместимы.       Это умозаключение вертелось на языке слишком давно. И стоило ему сорваться с языка, как Чонгук почувствовал непонятную лёгкость и спокойствие, словно он покаялся и отпустил терзающие мысли.       — Да, ты прав, — убрав руки, крепко сжимавшие его плечи, согласился Тэхён. — Изначально ты хотел потешить своё эго и переспать со мной, это не должно было вылиться во что-то большее.       — Тэхён… — растеряв все силы, прошептал Чонгук.       Мальвина выпрямился, утёр слёзы ребром ладони и шмыгнул носом. Он вновь надевал маску равнодушия и безучастия, но Чонгук не мог этого допустить. Неужели сейчас он жалел обо всём, что случилось между ними?       Перед глазами, словно в немом кино, начали проноситься все плохие и хорошие моменты. Вот Чонгук видит Тэхёна впервые: ярко-синие волосы, атласная лента на шее и лисий прищур — никто бы и не сказал, что в этот день он переживал трагедию, случившуюся четыре года назад. Вот они у реки: Чонгук сидит на корточках перед Мальвиной и шагает пальцами по твёрдому бедру. А вот уже он впервые видит Тэхёна обнажённым, вот грубо вколачивается в него. Они целуются, они обнимаются, они делятся сокровенными тайнами. Они были вместе несколько месяцев. Они, чёрт возьми, решили попробовать отношения, а значит, они — пара. Почему Чонгук был настолько слеп, чтобы понять это, и так труслив, чтобы признать это вслух?       — Я никогда не буду с тем, для кого наша связь — это что-то постыдное, — пробормотал Мальвина.       Чонгук поджал губы. Ради Тэхёна он нарушал всевозможные законы. Упрямо закрывал глаза на угрозы и бордель в глубине «Бурлеска» — всё лишь потому, что тот просил не вмешиваться. И потому что…       — Я люблю тебя, Тэхён, — попытался оправдать все свои ошибки Чонгук и с надеждой добавил: — А ты любишь меня.       Мальвина пожевал губу, не переставая раскачиваться с пятки на носок.       — Нет. — Голос дрогнул. — Это говорила моя болезнь, а не я.       «Какая, к чёрту, болезнь?» — осело на языке, но не было произнесено вслух. Мысли крутились каруселью, и с неё было невозможно слезть. Одна за другой… И каждая новая ещё хуже предыдущей. Мальвина его не любит, набатом стучало в голове. Он сказал это для очередной манипуляции, а Чонгук, дурак, поверил, что особенный.       — Я не хочу терять тебя, — с паникой в голосе произнёс он.       Затем попытался взять Тэхёна за лицо, хватался за него, как за соломинку, пытался исправить свою ошибку, но тот продолжал артачиться и отталкивать его. В последний раз Чонгук попытался прикоснуться к Мальвине, но тот перехватил его холодные ладони.       — Невозможно потерять то, что никогда тебе не принадлежало, Чонгук, — тихо, едва различимо прошептал Тэхён и зашагал прочь.       А Чонгук так и остался стоять на месте. Разбитый и не понимающий, что делать дальше. Ким Тэхён только что бросил его.       В собственную квартиру он плёлся словно на казнь, и двое его палачей смотрели на него с недоумением и подозрением. Покрасневший от холода и немой истерики Чонгук скинул с себя обувь. Перешагнул через валяющиеся на полу ёлку и игрушки, стараясь не смотреть на них лишний раз, и сел на кухонный диванчик.       — Не нашёл? — сочувственно спросил Намджун, смотря на покрасневшие и влажные глаза и делая какие-то свои выводы.       — Что? — оторопело переспросил Чонгук, повернувшись к нему.       — Кота, спрашивает, не нашёл? — как-то грубо повторил Юнги вместо него.       — Нет, — запоздало ответил.       Он, если честно, особо и не старался. Покыскыскал возле подъезда и поплёлся в квартиру, чувствуя, как кровоточит разбитое сердце.       Случившееся они не обсуждали. Всем было неловко, поэтому троица друзей подавленно молчала. Юнги сидел нога на ногу, раскачивая носком, и отстранённо пялился в окно. Намджун, такой высокий и широкоплечий, вдруг сделался маленьким и смотрел на друга виноватыми глазами.       — Ты прости нас… — вновь завёл шарманку он. — Но откуда мы могли знать, что ты подружился с кем-то, если ты нам ничего не рассказываешь?       Юнги неопределённо хмыкнул, и Чонгук кинул на него испытующий взгляд.       — Почему вы извиняетесь? — наконец подняв глаза на друга, спросил он. — Я хотел с вами поговорить ещё очень давно.       — О чём? — наконец-то посмотрел на него Юнги.       — О разном… — пожал плечами Чонгук, хотя на самом деле мечтал ужраться принесённым алкоголем и не помнить слова Тэхёна, что ударили под дых.       Интересно, куда он сейчас пойдёт? Неужели в «Бурлеск»? Но что с ним там сделают… Какую же глупость сотворил Чонгук! Ему хотелось рвать на себе волосы от бессилия и отчаяния.       Зазвенели бутылки, вырывая его из беспорядочного вороха мыслей. На стол водрузилось несколько бутылок чистого соджу, самого крепкого. Чонгук готов был зарыдать от одного только названия этого алкоголя: даже кот от него сбежал. Он потерял абсолютно всё, что у него было.       Намджун достал стеклянные рюмки из настенного шкафчика и со звоном опустил их на стол. Чонгук потерянно смотрел, как Юнги молча откупоривает первую бутылку, как льётся прозрачный алкоголь и как друзья поднимают рюмки.       — Джун, — панибратски обратился он к Намджуну. — Когда вы накрывали бордель в последний раз?       Тот ошарашенно взглянул на него, явно не ожидав такого вопроса, и поставил рюмку обратно на стол. Чонгук хмурил брови и усердно размышлял, стоило ли ему продолжать эту тему. Тэхён умолял его молчать. Мальвина, который сказал, что не любит его, взял с него обещание не разглашать информацию о борделе. Но что бы между ними ни происходило, Чонгук чётко решил вызволить его оттуда. И пусть даже он останется пустословом после этого.       — Не припомню, ещё, наверное, при тебе, — поскрёб подбородок Намджун. — Да, тот в районе Итэвона, помнишь? Да, такое точно не забыть: эта новость разлетелась по всем газетам и телеканалам.       Чонгук кивнул, вспоминая тот день, когда генерал чуть ли не руки им целовал за такое громкое дело. Он прекрасно помнил все закрытые притоны, но о «Бурлеске» до того судного дня не слышал ни разу. А значит, они отлично прячутся, и никто из его участка об этом месте не знает. Пока что.       — Я заскочу завтра к тебе, — бесцветно оповестил Чонгук и ухватился за рюмку. — Мне нужно будет серьёзно обсудить кое-что.       Намджун деловито кивнул и первым опрокинул в себя стопку. Друзья начали пить, наливая рюмки одну за другой. Юнги рассказывал, что ближе к лету они собираются покупать загородный дом где-нибудь на просторах Пусана. Намджун же рассказывал о страстях, кипящих у него на работе.       — Я просто провожал её до дома, — с покрасневшим от алкоголя лицом делился он, активно размахивая длинными руками. — А она как возьмёт и засосёт меня около своего подъезда, потом ещё и на чай приглашала.       — Ну и как, согласился? — допытывался охмелевший Юнги, пихая друга локтем. — Прошу, скажи, что да!       — Ага, — невесело подтвердил тот. — А потом увидел нашу бухгалтершу. Откуда я мог знать, что Ынбин всё ещё живёт со своей матерью! Ну, в общем, я сбежал почти сразу, хватит с меня.       Мин оглушительно заржал, и Чонгук не удержался от лёгкой улыбки. Он снова наполнял свою рюмку, пока друзья болтали обо всём на свете, и топил своё горе в алкоголе.       Время близилось к полуночи, и друзья начали медленно собираться по домам.       Юнги пытался вызвать такси и громко жаловался на то, что его «ласточка» останется стоять у чужого дома, а Намджун прыгал на одной ноге, пытаясь влезть в свою обувь. Чонгук смотрел на всё это затуманенным взглядом и пил соджу уже из горла, не стесняясь. Перед глазами всё плыло, ноги сделались ватными, а в голове наступила приятная пустота. Он хмурился, наблюдая за тем, как Юнги застёгивает куртку — и когда он только успел её надеть? Этот эпизод будто удалили из памяти Чонгука. Он глупо усмехнулся и вновь предался мыслям о Тэхёне.       Когда друзья вразвалочку вывалились из квартиры, Чонгук захлопнул за ними дверь, допил свою бутылку и разочарованно посмотрел на донышко. Он просеменил на кухню, взял последний соджу, открыл и присосался к горлышку. Время текло так же стремительно, как вода из-под крана, и с каждой секундой Чонгук пьянел всё сильнее.       Он взглянул на часы — час ночи. Что он делал последние полчаса? Чонгук не помнил, как оказался на кровати с телефоном в одной руке и с бутылкой в другой. Словно у него антероградная амнезия. Но на деле всё было гораздо проще — Чонгук пьян вдрызг.       Пальцы сами зашли в диалог с Юно. Одинокое «привет» висело без ответа целый день. И Чонгук читал эти шесть букв снова и снова, словно со временем их значение изменится. Откинув телефон куда подальше, он вновь приник к бутылке из зелёного стекла. По квартире разнёсся неприятный звон, и Чонгук поморщился. Он не сразу понял, что в дверь позвонили. В два глотка прикончив соджу, Чонгук резко поднялся на ноги и едва удержал равновесие. Завтра наверняка будет раскалываться голова, ведь он уже не так юн.       В дверь снова позвонили, и он нахмурился. Может быть, Тэхён решил вернуться? Искренне надеясь на это, он прошлёпал в коридор и распахнул дверь.       Раздалось кошачье шипение и следом протяжное мяуканье. Чонгук оцепенел: перед ним стоял Юно. Руки его были исцарапаны, а щёки покрыты румянцем от холода.       — Нашёл возле подъезда, еле угнался за ним, — бодро сообщил бывший, оглядывая то дёргающегося Джу, то покачивающегося Чонгука. — Я же не перепутал кота и не принёс к тебе чужого?       Джу всё же вырвался из крепкой хватки и, шипя, убежал вглубь квартиры, оставляя глупого хозяина и его первую любовь наедине.