Мальвина

      Чонгук, прикусив указательный палец, мерно вышагивал по комнате, казавшейся как никогда тесной. Он безустанно прижимал прохладный телефон к уху и вслушивался в механический голос, сообщающий, что абонент не может ответить на звонок. Но он не опускал руки. Матерясь, набирал номер вновь и хмурил брови, отчего на лбу пролегала длинная морщина. Снова и снова он пытался дозвониться до Тэхёна и каждый раз натыкался на выключенный телефон. Зубы впивались в кожу на пальце, причиняя дискомфорт, но Чонгук не хотел сдаваться. Когда в очередной раз послышался ненавистный безжизненный голос, он отчаянно взревел и откинул телефон на кровать, еле сдержав порыв швырнуть его в стену.       После разговора с Юнги Чонгук чувствовал себя вымотанным. Домой ехал будто в бреду, а добравшись до кровати, пластом свалился на неё, даже не раздевшись. Но глаз так и не сомкнул: сон совсем не шёл. Мысли заполнили черепную коробку и не давали покоя. Чонгук думал о Намджуне и о том, что, возможно, сейчас, в предпраздничные дни, в участке творится настоящая суета из-за того, что он поставил всех на уши своей неожиданной, но очень убедительной просьбой. Он вспоминал слова поддержки, которые искренне говорил ему Юнги, и был безгранично благодарен за то, что тот оказался рядом, когда Чонгуку казалось, что он остался один.       Он размышлял о Юно и о том, как по-скотски с ним поступил. Грызло жгучее чувство вины не только за то, что использовал его, но и за то, что больше не мог испытывать по отношению к нему былую привязанность. Чонгук ощутил укол совести, ведь он предал свою любовь к Юно. Для бывшего парня совсем не осталось места в сердце: Тэхён оккупировал его полностью.       Тэхён… О нём Чонгук думал больше всего. Нарастающая тревога сдавливала грудь, и дышать получалось через раз. Ему некуда было возвращаться, кроме как в «Бурлеск». И если Мальвина там, то с ним может случиться всё что угодно. Чонгук готов был разбудить соседей истошным воплем от мысли, что Тэхёна уже нет в живых.       С этими мыслями он провалялся до самого утра. И когда угольная темнота сменилась на восходящее солнце, по квартире пронеслась звонкая трель телефона. Чонгук резко вскочил на ноги, когда увидел короткое «Джун» на определителе.       Намджун оперировал профессиональным жаргоном, который Чонгук отлично понимал. Друг взваливал на него непрекращающийся поток информации, и на бледном лице появлялись краски. Генерал Пак сдался под напором помощника.       А дальше всё как во сне — Чонгук лишь сидел на кровати, нервно покачиваясь из стороны в сторону, и заламывал от волнения пальцы.       — Меня назначили ответственным от руководства, — оповещал глубокий и слегка взвинченный голос. — Я, блядь, с самого утра на ногах.       Чонгук цеплялся за каждую песчинку информации, боясь прослушать что-то важное.       — Следователем выступит Ким Донён из итэвонского участка, — тараторил Намджун, и Чонгук слышал, как тот шелестит какими-то бумагами. — Не знаю, зачем тебе эта информация, но наши ребята будут у этого клуба ровно в полдевятого вечера, когда он будет открыт. Где-то за час до этого я буду ждать тебя у себя в кабинете, нужно будет кое-что уточнить.       Чонгук растерянно кивал, словно Намджун мог бы это увидеть. А когда в ухо ударили громкие и назойливые гудки, покачнулся и тут же набрал Мальвину. Но тот, как назло, был недоступен.       Чонгук обязан был предупредить Тэхёна о том, что этим вечером «Бурлеск» оцепит наряд полиции. Всех работников повезут в участок, а проституток скрутят и заставят давать показания. Мальвина — если он всё ещё жив — может оказаться в их числе. И если Намджун увидит Тэхёна среди истощённых, местами избитых и обдолбанных проституток, то быстро всё поймёт.       Чонгука загнали в угол. Ему необходимо вызволить Мальвину из пропитанного грязью «театра кукол», но как это провернуть, он не знал. Он был абсолютно уверен, что в клубе его уже знали в лицо и ни за что бы не пропустили к Тэхёну.       Продолжала нещадно болеть голова, после вчерашнего срыва не полегчало. Мимолётно взглянув на себя в зеркало, Чонгук невесело покачал головой: волосы успели стать грязными всего за день и сейчас небрежно торчали в разные стороны; от бессонницы под глазами залегли тёмные синяки, а лицо осунулось и слегка побледнело. он напоминал Мальвину, когда тот потерял сознание от принятых наркотиков.       Ему не оставили выбора. Чонгук, даже не удосужившись умыться и переодеться в чистое, стремглав пронёсся в коридор. Засунув телефон в джинсы, он накинул дублёнку и втиснулся в обувь. Наспех зашнуровался и пулей вылетел из ненавистной квартиры.       Ему во что бы то ни стало нужно успеть к Тэхёну до того, как машины сеульской полиции остановятся перед стеклянными дверями.

* * *

      Чонгук топтался возле клуба и неустанно сверлил глазами потухшую вывеску. Именно в «Бурлеске» всё началось, и он искренне мечтал, чтобы здесь всё и закончилось. Как проникнуть в клуб незамеченным, он не знал, но отсутствие инстинкта самосохранения сделало своё дело — Чонгук, выдохнув облако морозного воздуха, решительно шагнул вперёд.       Как же давно он здесь не бывал. Стрелка едва перевалила за одиннадцать — клуб начал закрываться ещё час назад. Стоило ему переступить порог, как до него донеслись отголоски приглушённых битов и грубое звучание гитарных струн. Клуб потихоньку «засыпал», чтобы вечером проснуться и распахнуть свои двери вновь, впуская в них поток неугомонной молодёжи и безликих извращенцев с толстым карманом.       У стойки администратора хлопотала знакомая девушка с яркими волосами. Одной рукой она поправляла бумажки на своём рабочем месте, а в другой держала длинное пальто, наверняка мечтая поскорее сбежать домой. Услышав раздражающие слух колокольчики, она разогнулась и удивлённо взглянула в сторону входа. Чонгук понурил голову, прячась за упавшими на лицо прядями.       — Извините, но мы сейчас закрыты, — вежливо сообщила администратор. — Но вы можете прийти в… подождите…       Девушка заметно замялась, разглядывая Чонгука. Она его узнала. Чонгук поднял на неё усталый взгляд и рванул вглубь, вихрем проносясь мимо.       — Чёрт! — испуганно прокричала она и достала телефон, но не решилась пуститься в погоню. — Стой!       В кровь выбросился адреналин, и Чонгук начал действовать интуитивно, но решительно. Ему невероятно повезло, что в зале не было никого, кроме сгорбленной уборщицы, сметающей в совок осколки разбитой бутылки. Будь кроме этой женщины кто-то ещё, он мог бы не добраться до борделя. Чонгук был уверен: всем сотрудникам было дано распоряжение ни за что не пускать его в стены «Бурлеска». Связавшись с Мальвиной, он стал главной угрозой для грязного бизнеса, которым промышляли за чёрной массивной дверью.       Прежде чем зайти во второй корпус, Чонгук неосознанно притормозил. А что, если там ловушка? Что, если у этих людей есть свой человек в органах, который предупредил о запланированной засаде? Об этом он не подумал. У него, чёрт побери, даже нет с собой оружия.       Паника подступала к горлу, и Чонгук готов был согнуться в три погибели и выблевать на гладкий пол всю желчь, скопившуюся в нём. Дрожащими пальцами он обхватил холодную ручку и, тихо дёрнув за неё, ступил на запретную территорию.       Чонгук почувствовал, как кольнуло в сердце, когда за стойкой не оказалось того брюнета с лисьим прищуром. Послышался вздох облегчения. Сама судьба помогала трусливому Чонгуку набраться храбрости и вызволить Мальвину из загребущих лап кукловода. Все пути оказались чистыми и открытыми.       Не до конца веря в свою удачу, он поспешил в глубокий коридор, заодно пытаясь вспомнить, которая из комнат принадлежит Тэхёну.       Но не проделал и пары шагов, как его грубо обхватили со спины и потащили куда-то назад. Сильная рука пережимала напряжённую шею, а вторая цепко держалась за плечо. Чонгук, не успевший оправиться от шока, резко дёрнулся. Хватка мгновенно ослабла, и он ощутил сильный толчок в спину, от которого подкосились ноги и поплыло перед глазами. Чонгуку стоило больших усилий устоять на своих двух и не повалиться на колени. Его затолкали в какую-то комнату — как у Тэхёна, но светлее. Послышался хлопок двери, а за ним — щелчок щеколды.       В комнате горел яркий жёлтый свет, и Чонгук, расправив широкие плечи, смог наконец увидеть человека, стоящего перед ним. Тот смотрел на него в упор, прожигал взглядом карих глаз и сжимал побелевшие кулаки. Красивый и поджарый. В полупрозрачных струящихся брюках белоснежного цвета и такой же водолазке. Сценический костюм из тюля придавал его образу нежности и невинности, но Чонгук прекрасно видел горящие пламенем глаза.       — Ты и вправду самоубийца, — хрипло прошелестел Чимин и насмешливо приподнял брови. — Овечка заплутала и забрела в логово волков.       Чонгук нервно усмехнулся, а в голове образовалась сокрушительная пустота. Он и взаправду оказался в засаде.       — Прошу, — хрипло отозвался, — не стой на моём пути.       — Ты ещё не понял? — прислоняясь спиной к двери, вскинул подбородок Пак. — Тэхён не нуждается в благородных рыцарях вроде тебя. Ты ему не нужен, Чонгук.       — Ты часто говорил мне что-то от его лица, — протараторил тот, поглядывая на дверь за чужим силуэтом. — Но всё оказывалось твоими жалкими фантазиями. Не проецируй свои проблемы на нас, Чимин.       Чонгук почувствовал, как сгустился воздух вокруг. Вдохнуть полной грудью получалось через раз — он задыхался. От липкого страха и острой тревоги, обуявшей с головы до пят. Хотелось кричать и цепляться за волосы, чтобы вместе с истошным криком его покинул весь негатив, накопившийся в нём за последние дни. Чонгук ненавидел себя за любовь и привязанность, которые он испытывал к Мальвине. Они приносили невероятную боль, словно его полосовали острым лезвием за каждую мысль о Тэхёне.       — Выметайся, — приглушённо бросил Чимин, и Чонгук успел заметить подрагивающие ладони, которые тот тут же спрятал в карманах. — Если уйдёшь сейчас раз и навсегда, то, обещаю, о твоём появлении никто не узнает. Это твой последний шанс.       — Поздно, — склонил голову Чонгук, отчего тёмные пряди небрежно упали на взмокший лоб. — Я рисковал всем, когда шёл сюда. И ты прекрасно понимаешь, что Тэхён пойдёт за мной.       — Да что ты, чёрт возьми, себе напридумывал?! — не сдержавшись, завопил Пак.       Он оттолкнулся от двери и всего за один шаг сократил расстояние между ними. Чимин был слегка ниже Чонгука, но нисколько не уступал ему в широте плеч. От него веяло слепой яростью: лицо побагровело, а ноздри гневно раздувались. Плотно сжатые губы побелели, а и так узкие глаза были опасно прищурены. И в этот момент Чонгук окончательно осознал, что спокойно вытащить Тэхёна из «Бурлеска», как он изначально планировал, точно не получится.       — Я тебя искренне предупреждал, но ты упрямо делал всё наоборот, — продолжал свою пламенную речь Чимин. — И что в итоге? Где сейчас Тэхён? С тобой или в чёртовом борделе? Он, блять, прожевал тебя и выплюнул. В проституток не влюбляются, Чонгук!       — Тогда почему ты влюбился?! — несдержанно прорычал в ответ и с силой толкнул Пака в грудь.       Чимин, отшатнувшись, быстро вернул себе равновесие и вцепился в чужие плечи. Пальцы неприятно сжимали мягкую кожу, но Чонгук терпел, не желая проигрывать.       — Это не просто любовь, — на секунду сдался Пак, его голос сделался тише. — Ты никогда не поймёшь этого чувства, когда человек для тебя — всё. Когда его присутствие поддерживает в тебе жизнь. Всех моих слов будет недостаточно для того, чтобы описать, насколько Тэхён для меня важен. И я знаю, что это взаимно.       Чонгуку было откровенно неприятно слушать эти потоки красноречия из чужих уст. Он понимал, что Чимин просто-напросто помешан на Тэхёне, но в пылкие слова совсем не верил. Пак старался удержать Мальвину рядом, хотя прекрасно знал о его зависимости. Это не забота, это — эгоизм. Чонгук же, наоборот, прибежал сюда ради благополучия Тэхёна. Всё, что он сделал за последний день, — ради него. И как бы тот ни умолял не подключать свои связи, Чонгук не мог поступить иначе. Пусть Тэхён его ненавидит за это, пусть проклинает, но он будет спать спокойно, зная, что ему больше не угрожает опасность. Впервые в своей жизни он поступал правильно.       — Это не взаимно, — усмехнулся Чонгук и грубо скинул цепкие руки с себя. — Он не любит тебя и никогда не полюбит, потому что…       — Этой ночью мы переспали, — резко оборвал его Чимин.       Чонгук замолк. Он взглянул в светлое лицо, и его сердце ухнуло вниз. Пак улыбался сквозь слёзы: по щекам струились две солёные дорожки, а на губах сияла по-настоящему счастливая улыбка. Он не врал. И Чонгук отчего-то верил ему — против своей воли. К горлу подступила тошнота от одной лишь мысли, что Тэхён сделал это по собственному желанию. С кем-то другим. И Чонгук совсем забыл о том, что поступил точно так же: жгучая ревность поглотила его.       Он почувствовал, как напрягаются мышцы. Как стынет кровь в жилах, а кулак сжимается до хруста. Последний раз такое чувство возникало в начале сентября, когда он избил тех подростков. Оно было всесильным и полностью брало контроль над телом. Комната словно окрасилась в красный, а Чимин превратился в объект, мешающий из неё выбраться.       Чонгук не помнил, как проехался костяшками по впалой щеке. Очнулся он, сидя верхом на барахтающемся Чимине и сжимая в ладонях ткань светлой блузки. Тюль опасно трещал, норовя порваться, а тот активно старался спихнуть с себя слетевшего с катушек Чонгука.       — Он был со мной, и это не просто близость. — Он продолжал бить старшего под дых громкими словами. — Мы целовались с ним, Чонгук.       Взгляд дрогнул. Казалось, художник, вырисовывающий его жизнь по крупицам, ошибся — уронил банку с краской, залив всё серым цветом. В голове, как назло, прозвучал хриплый голос Мальвины: «Разговор по душам или настоящий поцелуй значат для меня намного больше, чем секс». Чонгук глупо думал, что он — особенный. Горькая правда подкралась исподтишка и ослепила ярким светом.       Воспользовавшись заминкой, Чимин спихнул Чонгука со своих бёдер и нанёс ему сокрушительный удар в подбородок. В глазах на секунду помутнело, и тот, потерявшись, увидел прекрасное лицо. И в этот раз это была не мама, а Мальвина. Он улыбался ему и тянул исполосованные руки, а на губах застыло немое «помоги». Несмотря ни на что, Чонгук вытащит его отсюда. Он переступит боль, что причинили ему чужие слова, он переступит ревность и обиду. Потому что Чонгук действительно любит Тэхёна, и с этим совсем не справиться.       Он отпустил себя. Они катались по полу, как ненормальные, и дарили друг другу сильные удары. Когда Чонгук вновь оказался сверху, то вцепился в серые пряди и зверски приложил Чимина головой о пол. Крепкие руки Пака потеряли свою силу, но он упорно пытался отмахнуться от Чонгука. Оттолкнув чужие конечности от себя, тот вновь ударил Чимина, но в этот раз кулак пришёлся в челюсть. Руки с тихим стуком опали на пол. Пак смотрел на Чонгука сквозь прикрытые глаза: губы были разбиты в кровь, а скула оказалась рассечена.       Чонгук запоздало понял, что Чимин не в состоянии ответить ему. Вскочив с распластавшегося тела, он посмотрел на него сверху вниз. Тот попытался откашляться, вместе с кашлем изо рта выходила кровавая слюна. Чонгук прожигал Чимина взглядом, не замечая, как у самого из носа струится кровь. Костяшки ныли, голова кружилась. Нахлынувшая ярость пожирала его, и он больше не чувствовал себя самого. Словно им овладел кровожадный хищник. И он не собирался отступать, пока не начистит морды всем, кто стал причиной слёз его Мальвины.       — Жду не дождусь увидеть тебя за решёткой, — прошипел Чонгук.       И лишь дойдя до двери, он услышал жалобный хрип:       — Прошу, не забирай его у меня.       Чонгук оставил реплику без ответа. Он вылетел в коридор и перевёл дух. Чимин тоже неслабо навалял ему. Он прошёл пару неуверенных шагов, прежде чем увидел мужчину. Того самого, что буквально «продал» ему Тэхёна в первую их встречу. Кажется, тот называл его Сокджином. Чонгуку было наплевать.       — Какого хуя… — удивлённо крикнул мужчина.       Он потянулся к столу, но Чонгук быстро подлетел к его стойке. Схватив Сокджина за затылок, он приложил его лицом о твёрдую поверхность. Тот со стоном схватился за нос и попытался остановить его. Чонгуку повезло: мужчина был не особо сильным по сравнению с ним. Умело применив захват, оттренированный ещё в академии, он заломил руку Сокджина и пнул его под колено.       Тот обмяк в чужих руках всего на секунду, но её хватило, чтобы Чонгук приложил его об стол контрольный, второй раз.       Мужчина упал на спину без сознания, раскинув руки. Чонгук еле сдержал порыв отпинать лежащего. Но нельзя: на кону драгоценное время.       Он услышал пронзительный визг и резко обернулся: одна из проституток, тощая блондинка, стояла в дверях своей комнаты и прижимала руку ко рту. Обогнув стойку, Чонгук пронёсся ястребом мимо неё. Он попытался вспомнить, в какую именно комнату вёл его Тэхён, но, заметив двух охранников, стоящих столбами у одной двери, сразу обо всём догадался. Ну конечно же, Тэхёна теперь оберегают от нежелательных встреч с ним.       Чонгук разогнался и перешёл на бег. Телохранители, поздно заметив приближающуюся фигуру, синхронно обернулись. Но не успел тот, что справа, потянуться к кобуре, висящей на поясе, как Чонгук влетел в узкое пространство между ними. Пользуясь секундным замешательством, он растолкал широкоплечих мужчин и влетел в комнату.       Моментально захлопнув дверь и закрыв на щеколду, Чонгук в панике прислонился к ней спиной. Под громкую брань с той стороны он бегло осмотрел комнату получше и с крахом осознал, что в ней нет окон. И снова он в ловушке.       Дверь начала содрогаться под ударами. Хоть и крепкая, она всё равно деревянная — долго не продержится. Необходимо спешить. Чонгук ощущал невидимый таймер над головой — он противно тикал, отсчитывая секунды до полного провала.       Мальвина, лежавший до этого в позе эмбриона спиной к двери, встрепенулся от громких звуков и неверяще взглянул на него. Он был одет в безразмерный свитер и длинные брюки, но его трясло, словно от холода.       В комнате стояли тяжёлый запах курева и сильная духота. Чонгук заметил рассыпанный белый порошок на полу и закусил губу: из глаз хлынули слёзы разочарования. Тэхён метал растерянный взгляд от него к двери и не знал, куда себя деть.       — Принял, чтобы забыть о тебе, и, как назло, ты мне мерещишься, — грустно усмехнулся Тэхён и плюхнулся на спину.       По комнате разнёсся безумный смех, граничащий с отчаянным рёвом, и Чонгук пришёл в себя, словно ему дали отрезвляющую пощёчину. Утерев слёзы и капли крови ладонью, Чонгук подлетел к лежащему Тэхёну и потянул на себя за плечи.       — Послушай меня, — встряхнув обезумевшего Мальвину, затараторил он. — Бери паспорт и деньги. Больше ничего. У нас осталось мало времени, и если ты сейчас мне не поможешь, то, скорее всего, через пару минут я буду лежать здесь с пулей во лбу.       Кривая улыбка сползла с бледного лица, и густые брови недоумённо поползли вверх. Тэхён быстро потёр глаза пальцами и проморгался. Выглядел он так, будто не понимал, что Чонгук, сидящий перед ним, не мираж.       — Что происходит? — хрипло отозвался он, но с кровати всё-таки встал.       — Прошу, поторопись!       Тэхён вздрогнул, когда послышался треск дерева, и направил стеклянный взгляд в сторону двери. Словно осознав всё, Мальвина метнулся к прикроватной тумбочке. Он выудил оттуда потрёпанный паспорт и запихнул его в широкий карман. Достал пару пачек мятых купюр, половину распихал по карманам, половину протянул Чонгуку.       Тот небрежно засунул сотни тысяч вон себе в карман и резко обхватил Мальвину за щёки. Смуглая кожа обжигала ладони. Чонгук прижался лбом ко лбу и почувствовал, что Тэхён весь горит.       — Клянусь, я не знаю, как мы избавимся от двух амбалов с пистолетами, но без тебя я не справлюсь, — шептал он в бреду.       Тэхён послушно кивал на каждое слово, тёрся своей кожей о чужую и молча плакал, глотая накопившуюся боль. Чонгук был благодарен Мальвине за то, что тот ничего не спрашивал и позволял руководить. Инстинкт самосохранения в нём всё-таки был.       Послышался звук выстрела: в дверь пустили первую пулю. Ещё чуть-чуть, и она разлетится на щепки. Сердце стучало как бешеное. Тэхён испуганно взглянул на Чонгука и, быстро сообразив, подлетел к перекошенному трюмо. Он выдвинул массивный ящик до конца и перевернул всё содержимое на пол. Дверь снова начали остервенело пинать.       У Чонгука подкашивались ноги и дрожали руки. Он, облизнув разбитую губу и вытерев холодный пот со лба, встал за Тэхёном. Тот, всхлипнув, с трудом занёс деревянный ящик над головой и отошёл в сторону от дверного проёма.       — Господи, сохрани, — единственное, что он успел прошептать, прежде чем дверь сорвалась с петель и, разлетевшись пополам, рухнула на пол.       Тэхён не медлил — яростно зарычав, разбил деревянный ящик о лысую голову, оглушая. Мужчина попятился, путаясь в ногах, и приложился спиной о бетонную стену. Второй телохранитель возвёл руку с зажатым в ней пистолетом, но Чонгук среагировал моментально. Ударил мужчину аккурат в сгиб локтя и вывернул его кисть под неестественным углом. Но амбал нажал на курок быстрее.       Чонгук видел словно в замедленной съёмке, как расширились карие глаза в немом ужасе. Пуля со свистом разрезала воздух и пролетела в нескольких сантиметрах от головы Мальвины. Врезалась в стену и так и осталась там. Тэхён медленно осел на колени, дрожа всем телом. Затем весь сжался, когда пистолет, выпавший из чужой руки, приземлился рядом с ним со звонким стуком.       — Сукин сын! — взревел Чонгук и ударил здоровяка ребром ладони под челюсть.       Попал прямо в сонную артерию, отчего мужчина привалился к стене и медленно сполз по ней на пол.       Выдуманный таймер над головой пиликнул, сообщая, что время подошло к концу. Чонгук победил. Он рывком поднял перепуганного Тэхёна на ноги и потянул в сторону чёрного выхода. Но тот не сделал и шага. Он содрогался и лил жгучие слёзы.       — Всё закончилось, — нежно произнёс Чонгук и, обняв сидящего на полу Мальвину за талию, просунул руку под коленки. — Но нам нужно убираться отсюда как можно быстрее.       Он с трудом оторвал нелёгкое тело от пола и поднял на руки. Чувствуя, как намокает шея от горячих слёз Тэхёна, нелепо улыбнулся и поспешил в сторону выхода.       Красная пелена гнева спала, и самый ценный груз сейчас был у него на руках.

* * *

      Тэхён сидел на переднем сиденье, укутавшись в чужую дублёнку, и грел босые ступни рукавами свитера. Несмотря на отсутствие явной погони, Чонгук гнал по трассе, игнорируя камеры и дорожные знаки. И только тогда, когда он припарковал «Порше» возле родного подъезда, Мальвина позволил себе вздохнуть полной грудью.       Всю дорогу они молчали: Чонгук смотрел на дорогу, кидая косые взгляды на притихшего Тэхёна, а тот, сжавшись, смотрел себе на коленки, роняя на оливковую ткань крупные слёзы. Он сделал безбашенный и самый важный шаг в своей жизни — сбежал из борделя вместе с Чонгуком.       Вечером, после их близости с Чимином, тот разбудил его своим копошением в гардеробе. После короткого сна Тэхёну стало хуже: мало того, что экстази отозвалось тошнотой и ломящей болью во всем теле, так еще после долгого нахождения на морозе накрыл сильнейший озноб. Тэхён следил одним глазом за тем, как Чимин одевается в сценический костюм и укладывает только что помытые волосы.       Он безумно хотел остановить друга и попросить его никуда не идти. Чтобы тот остался с ним и крепко прижал к себе, как делала это сестра, когда видела, как сильно старается брат для них двоих. Слова застыли комом в горле, и Тэхён так и не пошевелил пересохшими губами. Он не хотел, чтобы Чимину вновь досталось за то, что тот не выполняет основную свою работу. Да и Тэхён прекрасно знал, как сильно друг любит танцевать, и отнимать его пристрастие он не имел права. Как бы ни было плохо.       В ту ночь, пока Пак купался в долгожданном внимании, Тэхён незаметно перебрался в свою комнату в сопровождении телохранителей. Он захлопнул дверь перед их носами и, надев тёплый свитер, плюхнулся на кровать. Тэхён чувствовал, как пылает лицо, но едва сдерживал болезненный стон от нестерпимого холода в конечностях. Он метался змеёй по постели, кутался в одеяло, но продолжал чувствовать, как ломит кости и как дрожит измученное тело.       Заснуть удалось лишь под утро. А потом в комнату ворвался Чонгук… Тэхён не верил до последнего, что тот перед ним — настоящий. Списывал всё на своё бредовое состояние и старался не смотреть на знакомый силуэт. Но офицер оказался вполне реальный: словно ураган, перевернул комнату вверх дном и окончательно разбудил его.       — Больше ты туда не вернёшься, Тэхён, — послышался ледяной голос слева, и он оторопело повернулся, словно до этого считал, что в салоне находится один. — Никогда.       — Он найдёт меня, — давно примирившись со своей участью, спокойно ответил Тэхён. — Найдёт и убьёт. Ему нужен был ты… Но я соврал и сказал абсолютно другой адрес, они быстро обо всём догадаются…       Чонгук тяжело вздохнул, обрабатывая информацию, и повернулся к отстранённому Тэхёну всем корпусом. Он положил ладони на его горячую шею и повёл выше — к заалевшим щекам. Посмотрел пристально в глаза и, виновато улыбнувшись, повторил:       — Всё закончилось.       Тэхён отчаянно вертел головой, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Слёзы, застывшие в глазах, хлынули вниз по щекам. Скривив рот, он позволил себе разрыдаться. Чонгук резко прижал его к себе за затылок, отчего тот полностью упал на него, слегка ударившись ногой о правую дверцу. Ладонь накрыла макушку и начала аккуратно поглаживать спутавшиеся и взмокшие от пота пряди.       — Прости меня, — послышался хриплый голос прямо над ухом. — Я не сдержал обещание. Но мне не жаль…       Тэхён замер, измученные рыдания вмиг утихли, и наступила давящая тишина. Он отстранился от крепкой груди и поспешно сел на своё место, выпрямившись. Красное лицо с влажными щеками сделалось серьёзным, а глаза — стеклянными.       — Ты о чём?       — Я вчера был в участке, — сложив руки в примирительном жесте, неуверенно начал Чонгук. — Подключил Намджуна, а он, в свою очередь, всех остальных, включая генерала. Они сработали очень быстро, и сегодня…       Чонгук стушевался под неморгающим взглядом Тэхёна.       — Что сегодня? — Тишину разрезал стальной голос. — Что случится сегодня?!       — Оперативная группа ворвётся в клуб и… — плечи Тэхёна поникли, — …накроет его. Я, можно сказать, выкрал тебя оттуда, чтобы полиция не заметила тебя. А если кто-то заявит, что ты там работал, я постараюсь всё уладить, но…       — А как же Чимин? — неуверенно, но достаточно громко спросил тот. — Мы не можем оставить его там!       Челюсть Чонгука тут же напряглась. Тэхён видел, как кулаки бывшего полицейского непроизвольно сжались, а кожа на костяшках побелела. Он чувствовал яростный взгляд на себе и поневоле терял весь запал.       — Мы должны его предупредить, — возвращая уверенность в голос, начал Тэхён. — Мы обязаны!       — Почему? — продолжая смотреть в бегающие глаза, задал вопрос Чонгук и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я знаю, что было вчера между вами.       Тэхён открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь ошеломлённый вздох. Чонгук резко дёрнулся в его сторону, и тот испуганно вздрогнул. Но стоило шершавым ладоням опуститься на влажное лицо и убрать синие пряди со лба, Тэхён успокоился.       — Мне очень больно, и ревность пожирает меня изнутри, — прошелестел Чонгук, переходя на горячий шёпот. — Но я совершил ошибку, Мальвина. И как я смогу смотреть в твои прекрасные глаза, если буду винить тебя за то, что сделал сам?       Тэхён смотрел в лицо напротив поверженно, а смысл произнесённых слов потихоньку начал доходить. Он издал нервный смешок и облизнул солёные губы. Сердце зашлось в бешеном ритме, а лёгкие зажало в тиски. Тэхён попытался вздохнуть, но воздух предательски отказывался проникать внутрь. Из загнанного зверька он превратился в выброшенную на сушу рыбу.       — С ним?.. — единственное, что получилось сказать.       Голос сорвался, из глубокого превратился в истерично высокий. От мысли, что за эти два дня невыносимой разлуки Чонгук успел переспать с Юно, делалось мерзко. Тэхён не выдержал — зажал ладонью искривлённый рот и резко дёрнул ручку двери, пытаясь выйти. Та неохотно поддалась, и он выпал из салона, приземляясь на пушистый снег и тут же выворачивая на него пустой желудок.       Послышался хлопок двери и хруст снега под ногами. Подбежавший Чонгук упал на колени позади кашляющего Тэхёна. Обнял поперёк талии и прижался щекой к сгорбленной спине, прикрывая воспалённые глаза.       — Я не собираюсь оправдываться, — спокойно произнёс Чонгук и потёрся щекой о дублёнку. — Мы причинили друг другу слишком много боли, и я хочу, чтобы всё это наконец закончилось. Давай начнём с самого начала без всей этой грязи и секретов.       — Мне холодно, — послышался хриплый и надрывающийся голос.       — Тогда пошли домой, — с теплотой в голосе предложил Чонгук; дождавшись слабого кивка, поднялся на ноги и повернулся к Тэхёну спиной. — Забирайся.       Тот аккуратно обхватил напряжённую шею и закинул ногу на талию Чонгука. Подхватив за коленку, Чонгук бережно подбросил его, заставляя запрыгнуть на широкую спину.       Тэхён мелко подрагивал от морозного воздуха, пробирающегося под вязаный свитер, и растревоженных нервов. Он скрежетал зубами над красным ухом Чонгука и тесно жался к нему, прикрыв глаза.       И как бы тяжело тому ни было, он упорно нёс Тэхёна на своей спине и не позволял ему коснуться босыми ногами холодной земли. Тэхён чувствовал необъяснимую пустоту внутри, но, несмотря на это, был благодарен Чонгуку. За заботу, искренность и смелость. Тот сделал то, чего так долго боялся он сам, — поставил жирный крест на борделе.       И Тэхён совсем не знал, что будет дальше. Ощущение, что он, связанный по рукам и ногам, балансирует на водной глади, не отступало. Тревога и страх перед будущим сомкнули свои ледяные ладони на его смуглой шее и яростно душили — сопротивляться невозможно. И не хотелось признавать, но Чонгук — единственная надежда на счастливое будущее.       Раньше Тэхён не понимал: как можно влюбиться в клиента? Как можно испытывать романтические чувства к человеку, который считает, что купить чужое тело за деньги — нормально? Он, проходя мимо девушек-коллег, слышал их негромкие разговоры: кто-то мечтал о постоянном клиенте с бесчисленным счётом в банке, кто-то о богатеньком и щедром старике, который одной ногой в могиле. Тэхён, невольно подслушивая, лишь усмехался и качал головой. Разве это любовь? Определённо нет. Это лишь погоня за финансовым благополучием — не более. Да и столь прекрасное и высокое чувство чуждо проституткам. По крайней мере, он так думал.       А потом в его жизнь ворвался Чонгук. Так же смертоносно и неожиданно, как полчаса назад в его комнату. Тэхён ещё в первую их встречу зацепился за парня взглядом с мыслью о том, как тот хорош. Мужественная внешность и военная выправка, несомненно, радовали глаз, но этого было мало для того, чтобы влюбиться. Да и Тэхён поначалу видел в Чонгуке зазнавшегося и самовлюблённого полицейского, который просто-напросто хочет разок его нагнуть.       Всё произошло быстро и незаметно: тот пустил корни в сердце Тэхёна, не позволяя ему разбиться. Чонгук располагал к себе и заботился о нём, несмотря на все его проступки. Тэхён влюбился поневоле, хоть и прекрасно понимал, что не переживёт, если Чонгук сделает ему так же больно, как Сондже.       — Ты их даже не тронул, — бесцветно резюмировал Тэхён, глядя на пакеты с ёлочными игрушками.       Они купили их совсем недавно, и тогда он был безмерно счастлив. Сейчас же его разрывало на куски от свалившейся на голову информации. Чонгук аккуратно опустил Тэхёна на пол, и тот поспешно схватился за стену, потеряв на секунду твёрдость и силу в ногах.       Чонгук, заметив это, помог стянуть дублёнку с подрагивающих плеч и аккуратно провёл его на кухню. Тэхён не обратил никакого внимания на ластящегося к его ногам кота и прислонился поясницей к подоконнику.       — Тебе нужно отдохнуть, — трогая пылающее лицо, заботливо прошептал Чонгук. — Ты весь горишь.       Тэхён не сдержался и обхватил чужую руку своей, прикрыв глаза и ластясь. Он вновь задрожал всем телом и, прежде чем крупные капли покатились вниз по щекам, притянул Чонгука к себе. Нежно обнял и уткнулся влажным носом в горячую шею. Его убивало то, что Чонгук был близок со своим раздражающим бывшим. Но благодарность и неугасающие чувства были сильнее. И от этого контраста хотелось выть во весь голос.       — Я люблю тебя, — погладив напряжённую спину, улыбнулся Чонгук. — Несмотря на всё дерьмо, которое сделал, я чертовски люблю тебя.       Тэхён, не стесняясь, тихо всхлипывал и держал офицера в крепких объятиях. Ласково гладил шею и запускал пальцы в отросшие волосы.       — Но есть ещё кое-что, о чём я не говорил, — не став выдерживать паузу, продолжил тот.       Тэхён резко оторвался от напряжённого Чонгука и накрыл его влажные губы ледяной ладонью. Посмотрел в карие глаза своими, блестящими и испуганными, и отчаянно замотал головой.       — Хватит, умоляю, — зашёлся в горячем шёпоте он. — Я больше не выдержу, мне больно. Мне очень больно, Чонгук, но я готов забыть обо всём. Готов постараться начать всё заново, с чистого листа. Только ничего не говори, прошу…       Лицо Чонгука расслабилось: Тэхён сказал очень важные слова. Он готов идти дальше. Тэхён удивлённо расширил глаза, стоило губам под ладонью растянуться в улыбке, а потом поцеловать его шероховатую кожу. Офицер, всё ещё обнимая его одной рукой, аккуратно обхватил его пальцы и отодвинул их от своего лица.       — Спасибо, — нежно поблагодарил Чонгук. — Я тоже готов начать сначала, поэтому сделал очень важный шаг…       Тэхён не стал вновь перебивать, лишь испуганно выжидал дальнейших слов. В голове вертелись страшнейшие догадки, и одна из них — Чонгук собирался начать новую страницу своей жизни, и там не было места для него. Ведь любовь, пусть даже самая сильная и светлая, не всегда способна решить все проблемы и тревоги. Порой она же их и создаёт.       — Я признался Юнги во всём, — выпалил Чонгук. — Почти во всём… Но он знает, что ты мой.       Он намеренно не стал договаривать слово «парень», потому что этого недостаточно. Мальвина не просто его парень, он — его человек. Несмотря ни на что, Чонгук не побоится сказать, что за такое короткое время Тэхён стал для него всем.       — Твой?.. — пробуя это слово на вкус, неуверенно переспросил тот. — Ты раскрылся в ориентации… ради меня?       Чонгук не стал повторять то, что было и так очевидно. Он смотрел на потерянного Тэхёна тёплым и любящим взглядом. Это был не Мальвина с ледяным равнодушием, что одевался с иголочки и всегда источал аромат свежей розы и терпкого сандала. Это был Ким Тэхён, успевший стать родным и не боящийся показывать весь спектр своих эмоций и чувств. И пусть Мальвина привлёк его изначально и пробудил интерес, Тэхёна он сумел полюбить так сильно, как никогда и никого в своей жизни.       Тот потупил взгляд, но Чонгук, не сдержав порыва, поднял его лицо за подбородок и прижался к доверчиво раскрывшимся губам. Целовались они исступлённо, словно в последний раз. Жались друг к другу так сильно, что между ними и лист бумаги бы не протиснулся. Мокрый язык скользил по влажным губам, но в этом не было ни капли пошлости, лишь щемящая тоска и добрая грусть. Тэхён навалился на Чонгука всем телом, запустил пальцы в мягкие волосы и зажмурился, перехватывая инициативу. Под чужим напором тот попятился и несильно врезался в холодильник спиной. Глухой стук слегка отрезвил их, и они неохотно отстранились друг от друга.       — Хочу уехать после того, как закроют бордель, — неожиданно озвучил мысль, недавно пришедшую в голову, Чонгук. — Подальше от этой суеты. Вместе.       Тэхён, надломив брови, смотрел на Чона дольше положенного. Слова неприятно повисли в воздухе, но никто не решался нарушить тишину. Уехать из родного города с Чонгуком было хорошей перспективой, но Тэхён весь сжимался от мысли, что эти отношения могут быть ненадолго. И он отнюдь не боялся остаться брошенным в чужом городе, он боялся остаться без Чонгука.       — Подумай над этим, — наконец продолжил тот. — Хорошо?       Тэхён неуверенно кивнул, и Чонгук, обхватив его лицо ладонями, быстро чмокнул в раскалённый лоб.       — Отдохни, пожалуйста, — беспокоясь за состояние Мальвины, попросил он. — Сходи в душ и ложись спать. А мне скоро нужно будет заскочить в участок, правда, толком не знаю зачем.       Тэхён смотрел на обеспокоенное лицо напротив с искривлённой полуулыбкой и кусал себя за язык. Он не имел права нарушать их идиллию и вновь спрашивать о том, как они вытащат Чимина оттуда. Как минимум потому, что Чонгук не собирался ему содействовать, особенно после того, как узнал об их близости.       Тэхён даже не стал строить догадки, как это произошло: наверняка они пересеклись в клубе. Но как именно прошла их встреча, он знать не желал. Хотя по лицу Чонгука, когда тот только-только ворвался в его комнату, всё и так было очевидно. Тэхён хотел вытащить друга из пучины, в которую они себя загнали, и поблагодарить за всё. Чимин много сделал для Тэхёна и был важным для него человеком.       — Обещай, что не будешь соваться в это. Я сам тебе обо всём расскажу, — твёрдо подытожил Чонгук.       И Тэхён послушно кивнул, с тяжестью на сердце осознавая, что в очередной раз соврал офицеру. Он дал себе клятву, что больше никогда не обманет его и наконец начнёт жизнь с чистого листа. Но не сегодня.       — Спасибо. — Чонгук благодарно прикрыл глаза и не заметил, как Тэхён утёр упавшую слезинку ребром ладони.

* * *

      — Эй, уже готов станцевать с Хёри? — несильно пихнув Чимина в плечо, поинтересовался тощий парень в очках. — Эх, быть бы мне на твоём месте. Представляю, как смотрел бы ей в глаза, пока держал её осиную талию в ладонях. Боже, мне нужно остыть…       В ответ на откровенное заявление школьного приятеля Пак лишь устало помотал головой и криво усмехнулся.       — Ты слишком забегаешь вперед, Сончан, — оттянув бабочку, что неприятно давила на кадык, пробухтел он. — Я могу и не выиграть.       В противовес своим словам Чимин широко улыбнулся и поднял взгляд на стеклянный потолок. Увидел в отражении себя, с растрёпанными угольными волосами, в красивом смокинге и белоснежной рубашке. Конечно, он выиграет.       На выпускном балу почти все взгляды были прикованы к нему одному: красавицы школы растягивали накрашенные губы в соблазнительной улыбке и накручивали шелковистые локоны на палец, а парни — сверлили недоброжелательным взглядом и сжимали челюсть. Потому что вот он, лучший школьный танцор и обаятельный парень — Пак Чимин.       — Да ты шутишь, что ли? — не отставал от Чимина, стоящего с идеально ровной спиной, Сончан. — О! Идут!       Придвинувшись ближе к сцене, Чимин зачесал волосы назад и гордо вздёрнул подбородок. Рядом маячила Хёри — главная красавица и умница старших классов. И несмотря на то, что Пак не был популярным капитаном школьной команды по футболу или клишированным плохишом, разъезжающим на мотоцикле и прогуливающим уроки, ему всё равно приписывали отношения с девушкой. Но никому даже в голову прийти не могло, как сильно ненавидел Чимин эту фальшивую девицу. Завистливые ученицы из классов помладше втайне мечтали походить на Хёри, а парни не скрывали текущие слюни при виде красавицы. Она крала его популярность и внимание, поэтому Пак сжимал зубы, когда слышал в коридорах разговоры о Хёри вместо восхищённых шепотков про себя.       — …рады объявить королеву бала! — Погрузившись в себя, Чимин не сразу понял, что ведущие уже успели подсчитать голоса и объявить победительницу. — Хёри, поднимайся на сцену!       Никто не удивился. Зал заполнился громкими аплодисментами всего на пару секунд и тут же затих. Девушка с тёмно-каштановыми волосами подняла полы атласного платья изумрудного цвета и аккуратно вышла на сцену. Хрупкие плечи не были ничем прикрыты, а декольте тут же привлекло внимание почти всех парней. Длинные волосы красиво струились и спадали на смуглую кожу, а на лице играла наигранная и белоснежная улыбка. Хёри прикрыла лицо, когда на её голову опустилась красивая диадема, но слёзы вызвать так и не смогла. Чимин не сдержал усмешки.       — Вау! — кричал на ухо перевозбудившийся Сончан. — Какая же она красотка!       Пак не стал реагировать на эмоциональный порыв одноклассника, вместо этого он неотрывно следил за вторым ведущим, что с серьёзным лицом подсчитывал голоса. Парень из параллельного класса неоднозначно хмурился, и Чимин хмурился вместе с ним.       — Кхм, — подойдя к микрофону, откашлялся ведущий, привлекая внимание. — Королём бала становится…       — Давай, приготовься идти! — не унимался суетливый парень под боком.       Чимин отмахнулся от него грубее, чем хотел. Отвергнутый Сончан обиженно отвернулся от Пака, которого считал другом, и тут же замер.       — …Чон Сончан, просим на сцену!       Чимин заледенел, а с противоположного конца зала послышался насмешливый смех. Там в кругу стояли члены команды по футболу, держащие в руках стаканчики с явно разбавленным соком. Они щурили глаза и смотрели то на поверженного Пака, то на мнущегося у сцены очкарика.       Стоило Чимину перевести на них стеклянный взгляд, как один из спортсменов поднял стаканчик и кивнул, злорадствуя. Послышались неуверенные аплодисменты и смешки, когда Сончан, едва перебирая ватными ногами, вышел на сцену. Чимин завертелся, оглядывая всех присутствующих: чужие взгляды были прикованы к неуверенному и заурядному парню на сцене. Не выдержав унижения, Пак развернулся и, расталкивая шумную толпу, понёсся прочь из зала.       Чимин лежал на кровати, свесив ноги и касаясь пальцами холодного пола. Неприятные воспоминания настойчиво проникали в голову, вновь раня сердце. Интересно, что подумали бы все те, кто восхищался им в школе, когда узнали бы, что сейчас тот очаровательный танцор крутится у шеста и спит за деньги? Наверное, ничего. Ведь звёзды, что ярко сияют в школе, потухают быстрее всего. Сейчас о таком, как Пак Чимин, не вспомнит никто. Ни одноклассники, ни члены команды по футболу, ни та лживая красавица. И Тэхён тоже не вспомнит его, потому что Чимин не сумел стать для него кем-то важным.       О том, что друг сбежал вместе с чёртовым копом, Пак догадался сразу. Опомнившись от оглушительного удара о пол, он выбежал в коридор. Бордель охватила суета. Сокджин, с огромной гематомой на лбу, общался с кем-то по телефону, и, судя по его вежливой и испуганной интонации, на том конце на него кричал босс. Двое охранников, которых Чимин увидел, когда уходил работать после встречи с Тэхёном, о чём-то переговаривались на повышенных тонах. У одного был рассечён затылок, другой держался за шею.       Чимин быстро юркнул за чёрную дверь и подошёл к бару, за которым никто не стоял. Взяв наполовину пустую бутылку текилы, Пак преспокойно зашагал обратно к своей комнате. Он не стал присоединяться к всеобщему хаосу, потому что знал: Тэхёна уже не вернуть. Тот любил Чонгука, а в друге лишь искал утешение.       О прощальных словах Чонгука он тоже упрямо молчал, хотя прекрасно понимал, что они значат. Тот доложил о борделе. Но спасать то место, где не будет Тэхёна, Чимин не собирался.       Он закрылся в своей комнате, присел на край кровати и сделал глоток из горлышка. Зажмурившись, он засмеялся со слезами на щеках. Грудь разрывало от боли, а из гортани рвался хриплый кашель. После драки с Чонгуком Чимин не удосужился умыть лицо, на котором засохла кровь, и переодеться.       Он глотал жгучий напиток и трясся в немой истерике: Пак устал бороться за Тэхёна. Потому что битва заранее проиграна.       Чимин потерял всё. Потерял свою корону, которая сейчас пылилась где-нибудь на полке Сончана. Потерял поддержку и любовь родителей, когда сам признался им, где работает. Он надеялся на их одобрение, ведь жить не мог без танцев. Но его выбросили на улицу вместе с вещами, не вытерпев такого позора и побоявшись порицания со стороны. Чимин потерял лучшего и единственного друга, которого любил больше жизни, в котором видел свет и надежду на счастье. Он из кожи вон лез, чтобы увидеть в карих глазах восхищение, но натыкался на безучастность и холод. А потом появился коп, и Чимин увидел, как сильно блестят глаза Тэхёна после встреч с ним. И тогда он почувствовал, что тот, подобно школьной короне, выскальзывает из его рук и переходит другому.       — Если любишь, нужно отпустить, — запальчиво шептал себе под нос Чимин. — Нужно отпустить…       Он походил на безумца, разговаривающего сам с собой. За дверью спустя несколько часов послышалась музыка и голоса, которые становились всё громче и громче — клуб постепенно оживал. Пак даже не удивлялся: хозяин не позволит никому, даже сбежавшему у него из-под носа Тэхёну, остановить работу его главной золотой жилы. Места, где прибыль измеряется количеством сломанных парней и девушек.       Чимин лежал в кромешной тьме и шептал себе что-то под нос. Повторял любимое имя, смакуя его на языке. И каждый раз, закрывая опухшие глаза, видел его образ, улыбающийся откуда-то издалека, куда было невозможно дотянуться.       Нашарив рукой пачку сигарет, Пак достал одну и зажал пухлыми разбитыми губами. В одной руке он держал стеклянную бутылку, на дне которой плескались остатки текилы, а второй щёлкнул зажигалкой, подсветив на секунду комнату.       Он должен перестать быть эгоистом. Должен отпустить Тэхёна, потому что так будет лучше. Но Чимин не мог представить жизнь без друга в ней. Без его бархатистого голоса, холодных рук и тёплых объятий. Чимин не мог принять ту реальность, где он не сможет обнять жмущегося к нему Тэхёна и поцеловать в смуглое плечо, лишь бы почувствовать под губами горячую и вкусно пахнущую кожу.       Чимин глубоко затягивался и выпускал изо рта сигаретный дым, что завитками плыл к потолку. И всем было наплевать, что в одной из многочисленных комнат лежал ещё один сломанный и безликий парень. Никто в клубе не вспомнит о поджаром стриптизёре, которому восхищённо свистели и пихали в шорты мятые купюры. Кто-то наверняка заменил его и стал новым любимчиком толпы в эту ночь. Чимин так и не смог стать лучшим и единственным.       Пак вновь присосался к горлышку, но так и не сделал глотка. Вместо этого он вгляделся в гранёную бутылку в полном мраке и бездушно расплескал остатки алкоголя на свою грудь и брюки. Искривив рот с дымящейся сигаретой, Чимин с размаха откинул бутылку, и та, врезавшись в стену, разбилась вдребезги. Стекло такое же хрупкое, как человеческая душа.       Вытащив тлеющую сигарету, Чимин прокрутил её меж пальцев и щелчком отправил себе в складку блузы.       — Я тебя отпускаю… — на грани слышимости прохрипел он.       Тюль, смоченный текилой, вспыхнул молниеносно. Огонь расходился с такой скоростью, что Пак не успел среагировать. Комнату осветили языки хищного пламени. Чимин открыл было рот, чтобы истошно закричать, но горло жгло, а едкий дым проник в лёгкие и заставил закашляться. Воздух вокруг плавился, а огонь, не жалеющий никого, перекинулся на покрывало.       Он вскочил на ноги, пытаясь снять пылающую одежду, но, не устояв на ногах, упал на пол и начал кататься по нему. Потушить себя не получалось, пламя пожирало его в своих раскалённых объятиях. Ярко-оранжевые языки опалили брови и ресницы, переходя на волосы.       Чимин, поглощённый жаром, лежал на полыхающем полу и пытался смахнуть приставший к нему огонь, чтобы выжить. Но было слишком поздно — он плавился, словно восковая кукла. Кукла, которая некогда была прекрасной, но стала никому не нужным угольком. Боль отступила, а мысли унеслись куда-то далеко. Бездыханное тело перестало шевелиться.       Его комната горела ярким пламенем, дерево трещало, а стены начали проваливаться — огонь забирал всё нежеланное. Чимин погибал с улыбкой на губах и с чётким образом Тэхёна перед глазами.

* * *

      От температуры раскалывалась голова, но Тэхён не мог заснуть. Из-под опущенных ресниц он наблюдал за тем, как мельтешит влажный после душа Чонгук и ищет что-то в своём шкафу. Думая, что Тэхён спит, тот не раз подходил к нему и целовал в горячий лоб, неодобрительно качая головой.       Когда за окном потемнело, одевшийся Чонгук хлопнул по выключателю и покинул квартиру. Выждав ещё пару минут, Тэхён нерешительно поднялся с кровати и поморщился. Влажные волосы прилипли ко лбу, а одежда пропиталась потом. Он поспешно сбросил грязные вещи прямо на пол, оставшись полностью нагим. Времени было мало — он обязан успеть к Чимину до приезда полиции. Вытащив какую-то мятую футболку и чёрные джинсы из чужого гардероба, Тэхён переоделся и помчался в коридор. Натянул на босые ноги кожаные ботинки, что были слегка велики ему, и плотно зашнуровал. Накинув сверху кожанку, что сама собой успела стать его, он вылетел из квартиры.       На улице взыграл буран. Пушистый снег опадал на макушку хлопьями и таял на горячих щеках. Без телефона вызвать такси никак, поэтому, выругавшись, он побежал в сторону ближайшей остановки.       Заплутав в дворах, наконец-то выбежал к проезжей части и запрыгнул в отъезжающий автобус. Кожаная обувь успела натереть ногу, но Тэхён терпел эту незначительную боль. Кинув водителю крупную купюру и не став выслушивать его возмущения, он устало зашагал вдоль салона и краем глаза заметил, как дама с обрюзглым лицом поставила на соседнее сиденье сумку. Усмехнувшись, Тэхён прошёл мимо и встал у задней двери, повиснув на поручне. Голова кружилась, а ноги еле держали — господи, хоть бы успеть.       Когда объявили нужную остановку, Тэхён отпрянул от холодного металла и выбежал по ступенькам вниз, едва не путаясь в ногах. Он бежал в сторону клуба по знакомым дворам и не смог сдержать порыв остановиться на том месте, где совсем недавно лежал труп бездомного. Притормозив там, где когда-то растекалась багровая кровь, Тэхён сглотнул вязкий ком, и где-то на подкорке сознания замельтешила отчаянная мысль: что он, чёрт возьми, делает? Возвращаться туда, откуда бежал пару часов назад, было верхом глупости. Но оставить лучшего друга на растерзание закону он просто не мог, как и уйти в новую жизнь, не попрощавшись с ним.       Присев на корточки и коснувшись снега, Тэхён прикрыл глаза на секунду и поджал губы.       — Прости, — прошептал он и погладил тающие снежинки под пальцами.       Поднявшись, Тэхён выпустил изо рта пар и возвёл блестящие глаза к небу. Решив больше не медлить, он рванул в сторону клуба, игнорируя боль в ногах. Но уже ближе к «Бурлеску» заслышал настойчивые сирены скорой помощи и полиции.       Он не успел…       Грудь сжало, а сердце болезненно кольнуло. Наплевав на всё, Тэхён стремглав помчался к клубу, но медленно перешёл на шаг, заметив дымящееся здание с выбитой стеклянной дверью и обуглившимися стенами.       Вблизи стояли две ярко-красные пожарные машины. Мужчины в специальных костюмах тянули длинный шланг внутрь. Кто-то нёс на руках тела без сознания и грузил в кареты скорой помощи. Тэхён не мог сделать и шага, словно его приковали к земле. Вокруг клуба собралась целая толпа. Он стоял позади и метал испуганный взгляд то на шепчущихся зевак, то на пострадавших клиентов, сидящих на холодном асфальте и принимающих помощь.       Словно в замедленной съёмке он видел, как выводят потрёпанного и побитого Сокджина, закованного в наручники и согнутого пополам. Тот не пытался вырваться — видимо, полностью принял свою участь — и просто смотрел вниз, жмурясь от боли. Тэхён видел обгоревшие тела на носилках и смутно узнавал в них своих коллег.       Поселившийся внутри страх сдавил лёгкие и не позволял сделать вздох. Складывалось ощущение, что Тэхён горит вместе с клубом и дышит не морозным воздухом, а угарным газом.       — Чимин… — слетело с потрескавшихся губ.       Оторвавшись от своего места, Тэхён влетел в толпу и схватил за плечи рыдающую девушку — одну из администраторов.       — Где Чимин?! — начав трясти её, словно тряпичную куклу, кричал он.       Но та, продолжая кривить губы и громко рыдать, лишь покачала головой и попыталась спрятать раскрасневшееся лицо в груди Тэхёна. Оттолкнув её, тот начал подбегать ко всем без разбора.       — Вы не видели Чимина? — хватая какого-то мужчину за запястье, спрашивал он.       Все лишь отшатывались от него, как от прокажённого, и продолжали наблюдать за пожарными, выносящими пострадавших из здания.       — Стриптизёр с такими серыми волосами, — жестикулируя, отчаянно допытывался.       Никто не мог ответить внятно. Никто не говорил, где Чимин. Заметавшись раненой птицей, Тэхён начал заглядывать в машины скорой помощи, но ни в одной из них его не было.       — Ты что тут делаешь?.. — удивлённо произнёс напрягшийся Намджун, стоило ему подбежать к полицейской машине.       — Чимин, Пак Чимин задержан? — теша себя последней надеждой, тихо спросил Тэхён.       Намджун хмуро покачал головой и попытался схватить его за руку, но тот ускользнул от него и побежал прямо к выбитым дверям клуба. Он что-то кричал вдогонку, но Тэхён упрямо игнорировал его, смахивая горячие слёзы.       — Эй, туда нельзя! — остановил его один из пожарных. — Ещё не всё потушили, и потолок валится!       Слегка отрезвев, Тэхён перевёл пустой взгляд на мужчину в каске и схватился за его плечи. Тот слегка отшатнулся и неуверенно взглянул на дежурившего рядом коллегу.       — Что случилось? — звонко поинтересовался Тэхён, едва держа своё тело на ватных ногах.       — Причина возгорания ещё не установлена, — начал пожарный, но его перебил грубый голос.       — Да это твой дружок поджёг всех нас! — вопил Минхо, блондинистый бармен, пока ему перевязывали окровавленную голову.       — Ч-что? — повернувшись в его сторону, переспросил Тэхён дрогнувшим голосом. — Где он?!       — В аду! — ядовито выплюнул Минхо.       — Заткнись! — взревел Тэхён, чувствуя, как внутри всё заледенело. — Я тебе не верю!       Обезумевший Тэхён двинулся в сторону бармена, готовый накинуться на него, как вдруг крепкие руки обхватили его поперёк талии и оттащили назад. Глаза застлали слёзы, лицо заалело, а из гортани вырвался истеричный крик. Он верещал, привлекая к себе внимание. Драл горло, чувствуя, как силы покидают его вместе с воплем. Тэхён не слышал собственного голоса, метался в чужой хватке и глотал слёзы. Отец, сестра, лучший друг — все они ушли по собственной воле.       Все они оставили Тэхёна с зияющей дырой в груди.

* * *

      В участке Чонгука поджидал генерал. Выглядел он уставшим и измученным. Мужчина пригласил его к себе в кабинет и попросил рассказать всё. И Чонгук рассказал, правда не вдаваясь в детали и не упоминая о Тэхёне. Старик сетовал на то, что Чонгук испортил им все праздники, ведь это был «не простой бордель, каких в нашем городе десятки». За ним стояли люди, имевшие авторитет среди высшего общества. Слишком влиятельные для простых полицейских.       Но это уже не его проблемы. Чонгук собирался лишь обезопасить Тэхёна со всех сторон, и он это сделал. И домой мчался с полуулыбкой на лице и прекрасными мыслями, которые вмиг улетучились, стоило перешагнуть порог квартиры. Мальвина сбежал. Снова.       Чонгук не помнил, как выбегал из квартиры и заводил свой «Порше». Не помнил, как гнал по вечерним дорогам в сторону борделя. Он припарковался в дворах, не рискуя заезжать на территорию «Бурлеска». Бежал на пределе своих возможностей, ввинчивался в гущу голубей, пугая их, и поскальзывался на замёрзших лужах. Из лёгких выбило воздух, стоило увидеть некогда красивое здание почти разваленным. Сквозь столпившихся огромным полукругом людей он едва увидел всклокоченного Тэхёна, трясущего пожарного за плечи.       Чонгук был уже рядом, когда Тэхён начал словесную перепалку с тем блондином. Он слышал абсолютно всё. Чимина больше нет и никогда не будет. Откуда-то взявшаяся тоска накрыла его с головой, и Чонгук почувствовал необъяснимую вину, сковавшую сердце, будто это он собственноручно убил Пака.       — Ненавижу! — задыхаясь, кричал в его руках Мальвина, подтверждая угнетающие мысли. — Если бы не ты! Он…       — Прошу, успокойся, — дрожащим голосом шептал Чонгук, разворачивая Тэхёна к себе.       Тот кричал во всё горло и колотил его по груди кулаками, не жалея сил. Чонгук терпеливо принимал все удары, не замечая, как у самого текут слёзы из глаз.       — …был бы жив! — хватая ртом воздух, вопил Тэхён. — Я ненавижу тебя!       Наплевав на окружающих, Чонгук прижался к влажным и солёным губам, пытаясь успокоить, и, быстро отстранившись, прижал трясущегося Тэхёна к себе. Держал за макушку и ласково гладил.       — Ненавижу… — повторял тот, обняв его за талию и уткнувшись в грудь.       — Прости, — шептал на ухо Чонгук. — Прости меня.       Взгляд поневоле наткнулся на машину полиции и стоящего рядом Намджуна. Тот неотрывно смотрел в их сторону и сжимал кулаки. И лишь по одному его взгляду Чонгук всё понял. Он почувствовал, как нить, связывавшая их, с треском оборвалась под натиском разницы в возрасте и разных взглядов на жизнь и любовь. Чонгук улыбнулся Намджуну. Быть тем, кто он есть, Чонгук никогда не перестанет, а вот Джун так легко перестал быть другом. Тот сплюнул на асфальт и, обойдя машину, скрылся в ней. Чонгук прикрыл дрогнувшие веки и почувствовал, как пустеет внутри.       Они стояли вдвоём, вдали от гудящей толпы, отгородившись от любопытных глаз. Оставшиеся единственными друг у друга, обнимались под мириадами мерцающих звёзд. Тэхён приглушённо кричал до хрипоты, а Чонгук молча лил слёзы, глядя на уносящийся вверх дым и зарекаясь с этой секунды называть его только по имени. Мальвина умер раз и навсегда в полуразрушенном «театре кукол» под обломками бетона. Рядом с Пьеро, что не выдержал разлуки с любимым человеком.