Мальвина

Пусан. Полтора года спустя

      Тэхён сидел в мягком кресле, откинувшись на спинку, и оттягивал ворот светлой блузки. В помещении было довольно душно, и одна его часть отчаянно рвалась наружу, на прохладный вечерний ветерок, другая же хотела посидеть с приятной женщиной, что была старше его на десять лет, ещё немного. Но очередной сеанс психотерапии подходил к завершению, а закатное небо за окном приобрело красивые пастельные оттенки. Верхушки зелёных деревьев мирно покачивались, завораживая: лето только началось, но природа уже расцвела яркими красками.       — Прости, всё никак не заменим старый кондиционер, этот еле дует, — заметив покрасневшие от жары щёки и выступившие на лбу капли пота, спокойно сообщила женщина. — Итак, о чём ты мне собирался рассказать?       Тэхён оторвался от созерцания природы и перевёл растерянный взгляд на Пак Джихё — лучшего психолога в городе. Женщина была одета в обычные джинсы-клёш и тёмно-зелёную блузку с большим воланом. Короткие медные волосы падали на открытые смуглые плечи, а тонкие брови были вопросительно подняты. Джихё была терпеливым и спокойным человеком — как подобает психологу — и быстро нашла подход к убитому горем Тэхёну.       Она стала для него кем-то вроде приятельницы. Помимо очевидных проблем они могли обсуждать всё что угодно: начиная от погоды и заканчивая обменом мнениями по поводу одежды друг друга. Тэхён слепо тянулся к Джихё, словно та могла заменить его погибшую сестру.       — Я завёл кота, — буднично сообщил он, и на лице психолога проскользнула удивлённая улыбка.       — Интересно, — постучала карандашом по толстому блокноту Джихё. — И как ты его назвал?       Взгляд карих глаз вновь устремился в большое панорамное окно. Положив ногу на ногу, Тэхён следил за пролетающими мимо птицами, что красиво взмахивали крыльями и кружили в небе. Он вглядывался в серые облака, что потихоньку скапливались над городом — сегодня прольётся дождь.       — Чимми, — виновато ответил он и потупил взгляд. — Я помню, вы говорили, что для того, чтобы стало легче, нужно отпустить… Но я думаю, мне будет легче, если рядом будет хоть что-то напоминающее о нём. Прошло достаточно времени, но я не могу забыть о Чимине, словно его никогда и не было.       И пусть Джихё не один десяток раз видела Тэхёна плачущим, ведь искренние разговоры и копания внутри своей головы зачастую вызывали непрошеные слёзы, он всё равно зажмурился и попытался переждать бурю эмоций, внезапно возникшую внутри.       — Я знаю — это больно, но рано или поздно ты научишься жить с этим. Когда теряешь близкого человека, нужно направить все свои силы и чувства на другого. Ты знаешь, это работает. — И Тэхён кивнул, подтверждая чужие слова. — А кот… Пусть будет так, если тебе действительно легче, но в будущем он должен стать просто домашним питомцем, а не олицетворением другого человека. Ты понимаешь, о чём я?       Тэхён утвердительно кивнул и посмотрел на настенные часы: истекала последняя минута их сеанса. Джихё проследила за чужим взглядом, обернулась к окну и, отметив что-то, тепло улыбнулась.       — Ну, на сегодня всё. Увидимся на следующей неделе? — Дождавшись утвердительного ответа, она проследила за поднявшимся Тэхёном и красноречиво добавила: — Давай, тебя уже заждались там.       Тот на секунду застыл, смотря куда-то за плечо психолога, а потом добродушно улыбнулся, отчего в уголках глаз скопились маленькие мимические морщинки.       — Хорошо, — кивнул он, опуская полупрозрачные рукава бежевой блузки обратно к запястьям. — До встречи.       Долгожданный сеанс с психологом и прекрасная летняя погода держали Тэхёна в приподнятом настроении. Он быстро перепрыгивал ступеньки, мечтая наконец оказаться на улице. Новый телефон оттягивал задний карман и докучливо вибрировал, напоминая о том, как нетерпелив звонящий. Тэхён не брал намеренно, ощущая детское желание позлить человека, который чересчур волновался за него.       Не заметив на дороге несущихся вперёд машин, он перебежал по «зебре» на красный и остановился возле припаркованного у какого-то офиса автомобиля. Чёрный металл переливался в лучах закатного солнца, едва пробивающихся сквозь наплывшие тучи, и он остановился, чтобы взглянуть на своё отражение в окне.       Стекло медленно опустилось, и Тэхён встретился с недовольным прищуром прожигающих его глаз. Он спокойно улыбнулся и по-ребячески высунул кончик языка. Но испытывать терпение больше не стал — покорно обогнул машину и плюхнулся с пассажирской стороны.       — Ты либо в очень хорошем настроении, — сбрасывая вызов и кладя ладонь на руль, повернулся к нему Чонгук, — либо тебе просто нравится издеваться надо мной.       — И то и другое, — вздохнул Тэхён и запустил пятерню в угольно-чёрные волосы.       Видеть себя с натуральным цветом волос он давно привык: покрасился больше года назад, уже здесь, в Пусане. Тэхён прекрасно помнил этот день: Чонгук позвал семью Мин на новоселье, и он украдкой попросил почти незнакомую девушку захватить в магазине краску для волос. Миён не задавала вопросов, лишь молча выполнила просьбу и предложила замкнувшемуся в себе Тэхёну свою помощь. Пока два закадычных друга глушили крепкий алкоголь на кухне, Миён и Тэхён заперлись в ванной и начали преображать выцветшие и отросшие волосы. Девушка не кривилась от мысли, что Тэхёна — парень её друга. Она спокойно приняла это, не задавая лишних вопросов. Миён общалась с ним так, словно он был её неплохим приятелем, а не едва знакомым парнем. Поэтому никто даже не удивился, когда они, найдя общий язык, крепко сдружились. Так и вышло, что с каждым приездом шумной семьи в их квартиру Миён становилась некой отдушиной для Тэхёна.       Чонгук был одет в белоснежную рубашку и тёмно-синие брюки, а рабочий китель с офицерскими погонами небрежно валялся на заднем сиденье. Закрытие «Бурлеска» стало настоящей сенсацией для городских СМИ. Со слов Юнги, журналюги не переставали лезть в закрытое расследование, в ходе которого выяснялись подробности работы непримечательного борделя. Генерал вместе с Намджуном вышли на след Кан Ходона и обнародовали, что за этим грязным делом стояли ещё и некоторые чиновники. Шокирующая новость тут же разнеслась по всем газетам и новостным каналам, а к расследованию подключили главный участок столицы.       Тэхён с Чонгуком знали лишь то, что пару месяцев назад прошло последнее судебное заседание по этому делу, но в подробности вдаваться не стали: это давно не их жизнь. Содействие полиции не осталось незамеченным — пусть генерал Пак и присвоил всю славу себе, он всё равно был благодарен Чонгуку, несмотря на возмущения в самом начале. Статный взрослый мужчина имел отличные связи и знакомства с генералами из других городов. Он помог ему устроиться в пусанский участок, где по блату закрыли глаза на его прошлое. Несмотря на то что Чонгук трясся при каждой проверке, он был рад вернуться к любимому делу. Старая должность майора ему, конечно, не светила, но ходить лейтенантом Чонгуку тоже нравилось. И дело совсем не в звании и количестве звёзд на погонах — дело в атмосфере, по которой он успел соскучиться.       Тэхён, дожидавшийся парня дома, с улыбкой слушал его пламенные речи про очередные завалы, отчёты и мелкие преступления в пределах района. Чонгук с энтузиазмом рассказывал о патруле со своим напарником — Чон Хосоком. Тот был старше его всего на два года, и звание у них было одинаковое. В незнакомом коллективе Хосок быстро стал ему хорошим товарищем, и Тэхён был счастлив, что с новым знакомством Чонгук перестал убиваться из-за Намджуна. Конечно, порой его мысли сворачивали не в то русло и он вновь предавался воспоминаниям о бывшем друге, но это происходило всё реже и реже.       После увиденного мужчина звонил лишь раз — чтобы сообщить, что Сокджин упомянул о Тэхёне как об одном из проституток. В тот день Чонгук сидел весь бледный, прижимая телефон ближе к уху. Намджун не был последней скотиной, поэтому кратко резюмировал, что записывать его слова в отчёт не стал. И судя по беззаботному поведению Юнги рядом с Тэхёном — ему он тоже не сказал. После того короткого разговора он покинул жизнь Чонгука навсегда — ни звонков, ни СМС. Да и Юнги ничего о нём больше не рассказывал, видимо, не хотел ранить и открыто признавать, что Джун давно не интересовался его делами.       — Так и будешь сидеть? — приподнимая густую бровь, поинтересовался Тэхён.       Чонгук с улыбкой покачал головой и зажал кнопку на дверце, поднимая окно. Тэхён быстро облизал пересохшие губы и хохотнул, когда чужая ладонь надавила на его затылок и притянула ближе.       Уставший после долгого рабочего дня Чонгук целовал податливые губы медленно и тягуче. Тэхён с удовольствием льнул ближе, упираясь ладонями в широкую грудь: за последний год Чонгук слегка набрал в массе. Под рабочей рубашкой бугрились мышцы, и Тэхён довольно мурчал, чувствуя сильное мужское тело под пальцами. Сам он тоже прибавил в весе: впалые щёки стали мягкими и упругими, нездоровая худоба ушла, и он по-настоящему расцвёл. С чёрными мягкими волосами, со здоровым цветом лица и без тёмных синяков под глазами он выглядел ещё красивее, чем раньше.       — Можно мне за руль? — прогнувшись в пояснице и соблазнительно облизнув припухшую губу, жалобно попросил Тэхён.       — Не-а, — щёлкнул его по носу Чонгук. — Теперь, когда я снова работаю на государство, я не могу позволить тебе нарушать закон.       Тэхён нахмуренно отвернулся, слыша, как заводится двигатель. С началом новой жизни он очень хотел получить водительские права, отчего тянул до последнего и не рассказывал о своём диагнозе Чонгуку, который всё гадал, что же с ним не так. И стоило встретиться с отказом в получении нужной справки, Чонгук лишь недовольно хмыкнул, мол, ну и зачем молчал? С того дня он начал контролировать Тэхёна в приёме таблеток, чем невероятно раздражал. На этой почве возникали скандалы и затяжные ссоры, но Тэхён приходил мириться первым, потому что знал, что Чонгук прав, как никогда.       Да и тот делал иногда поблажки: стоило им приехать на недавно достроенную дачу Минов, как Чонгук усаживал Тэхёна на водительское сиденье и позволял недолго разъезжать за городом. В такие моменты хотелось удушить его в объятиях за то, что он понимал Тэхёна по-человечески и принимал со всеми тараканами.       Но порой эти тараканы не давали спокойно жить ему самому. После признания Чонгука в близости с Юно он никак не мог отойти. У него появилась непонятная и маниакальная ревность: стоило Чонгуку взять телефон в руки, как Тэхён невзначай заглядывал ему через плечо; а как только раздавалась трель телефонного звонка, невольно напрягал слух. Нарастающий страх того, что Чонгук бросит его ради бывшего, настолько довёл до ручки, что, когда тот признался ему в желании извиниться перед Юно, Тэхён закатил настоящую истерику.       Но Чонгук умело успокоил забившегося в угол ванной Тэхёна: сел рядом на холодный кафель, достал телефон и, развернув экран так, чтобы оба его видели, принялся печатать длинное сообщение.       Он писал от всего сердца: о том, что искренне любил его несколько лет после расставания, и о том, как сильно сожалеет о случившемся. В конце Чонгук пожелал Юно найти своё счастье и никогда не встречать подонков вроде него. Пообещал, что это сообщение было завершающей точкой в их с Юно взаимоотношениях. И это было абсолютной правдой: СМС вскоре отметилась как прочитанная, но ответа так и не последовало.       — Ну, приехали, — припарковавшись возле новостройки, сообщил Чонгук, вытаскивая из раздумий засмотревшегося в окно Тэхёна.       Он нежно погладил его бедро и вышел из душного салона «Порше», прихватив китель. Тэхён захлопнул дверцу и переплёл их пальцы. В подъезде их встретила дружелюбная консьержка. Поздоровавшись кивком головы, они запрыгнули в узкую кабинку лифта. Тэхён тут же развернулся к зеркалу и начал поправлять растрепавшиеся пряди, пока наблюдавший за ним Чонгук насмешливо улыбался.       — Да красивый, красивый, — следя за манипуляциями младшего, вздохнул Чонгук.       Он обнял Тэхёна со спины, сцепив руки на талии, и уткнулся во вкусно пахнущую тёплую шею. Улыбнувшись, тот накрыл его ладони своими и взглянул на их отражение: за последние полтора года они изменились не только внешне, но и покрепчали морально. Их сильная любовь перестала приносить боль и дискомфорт, теперь они растворялись друг в друге, не переживая ни о чём.       Механический голос сообщил бездушное «девятый этаж», и двери со скрипом раскрылись. Не глядя, Тэхён набрал давно заученный код, и они зашли в их квартиру. К ногам тут же подбежали домашние питомцы, и Тэхён поднял на руки маленького беленького котёнка. Джу потёрся о светлые джинсы хозяина влажным носом и, вильнув хвостом, побежал вслед за Чонгуком на кухню. Выпустив Чимми из объятий, Тэхён отправил его следом и, сняв кожаные кроссовки, прошмыгнул в гостиную.       — Да, Хосок? — послышался приглушённый голос с кухни.       Воспользовавшись тем, что Чонгук занят разговором по телефону, Тэхён юркнул за белоснежную занавеску и скрылся на балконе. На улице начинался дождь: первые капли одна за другой падали на асфальт и на черноволосую макушку. Тэхён прикрыл глаза.       Приобретённая квартира быстро успела стать родной. Каждый её уголок напоминал о безграничной любви двух парней и ни о чём больше. Ни об изменах, ни о громких расставаниях и ни о слезах. Она была комфортным местом, из которого совсем не хотелось бежать.       После того дня, когда Тэхён потерял Чимина, он пролежал в апатии несколько недель. Почти не ел и вставал с кровати лишь для того, чтобы справить нужду. Чонгук всё это время старался не касаться его лишний раз, чтобы не сделать хуже. Да и оставлять Тэхёна наедине с самим собой он не хотел, но нужно было решать квартирный вопрос.       Поиск людей, готовых купить однушку Чонгука, затянулся на две недели. Составление договора — ещё на одну. В конце января он с помощью Юнги собрал все нужные вещи и погрузил их в автомобиль. Они почти силком вытащили Тэхёна из кровати и заставили идти в душ. О причине такого состояния Чонгук намеренно умалчивал, а Юнги лишний раз не интересовался.       Когда деньги от новых жильцов были на счету, а квартира уже официально не принадлежала Чонгуку, они вместе с Тэхёном поехали в Пусан. Остановились в центральном отеле где-то на неделю: неплохую квартиру в новостройке он нашёл ещё в Сеуле. Чонгук уговорил Тэхёна съездить вместе с ним и взглянуть на хорошо отделанную двушку в спальном районе. Тот без особого энтузиазма дал ему право делать так, как он хочет, о чём не пожалел.       Заключение договора и оплата заняли пару дней, и вскоре они въехали в пустую, но зато свою квартиру. Денег от продажи однушки в Сеуле и тех, что успел взять с собой Тэхён, хватило на то, чтобы купить не только жилплощадь, но и недостающую мебель. Тут уже он оживился — выбрал хорошую, но недорогую двуспальную кровать и поназаказывал всяких тумбочек и шкафов, видимо задумав в голове примерный интерьер.       Чонгуку всё нравилось: их квартира была светлой и уютной. А Тэхён ненадолго отвлёкся от горя. Они наконец ступили на светлую тропу их жизни. Оба записались к психологу, но после двух сеансов Чонгук наотрез отказался туда ходить, а вот Тэхён решил остаться, понимая, что психотерапия нужна ему как никогда. Чонгука восстановили в полиции, и он не торопил Тэхёна в поисках работы. Зарплаты офицера хватало на комфортную жизнь, да и он понимал, как тяжело Тэхёну привыкнуть к своему прежнему статусу в обществе. Привыкнуть к тому, что он снова нормальный человек, а не ублажающая мужчин проститутка. Отец больше не звонил и не писал ему, но даже если бы такое и случилось — Чонгук вряд ли бы взял трубку. О своей матери Тэхён предпочитал не думать, даже больше: он надеялся, что Ходон всё-таки наведался в ту квартиру и прибил отморозка отчима.       С наркотиками Тэхён наконец завязал. Он напрочь отказался от предложений лечь в клинику, потому что больше не чувствовал тяги к ненавистному экстази. Больше не было причин глушить в нём своё горе. И пусть по ночам Тэхёна всё ещё мучали кошмары, с помощью выписанных таблеток и разговоров с психологом они начинали понемногу покидать его.       Двое наконец шагнули в новую жизнь, навсегда попрощавшись со старой. Оставшиеся самыми близкими друг для друга, взялись за руки и вместе начали переписывать свою историю. С чистого листа.       — Эй, ты чего тут мокнешь? — Над ухом раздался обеспокоенный голос Чонгука. — Всё в порядке?       — Не переживай, дождь всё равно тёплый, — хмыкнул Тэхён и развернулся к нему.       Он схватил его за грудки и потянул на себя, отчего тот ступил на балкон и попал под разбушевавшийся дождь, переходящий в ливень. Рубашка Чонгука тут же намокла, становясь прозрачной, и прилипла к мускулистому телу. Одежда и волосы Тэхёна тоже давно стали сырыми и тяжёлыми. Зачесав тёмные волосы назад, он взглянул на растерявшегося Чонгука. Как же сильно Тэхён любил видеть того в форме — она ему безумно шла.       Он прикрыл глаза, слушая шум дождя, и почувствовал ладони на своём влажном лице. Чонгук гладил смуглую кожу и нежно обводил большим пальцем линию пухлых губ.       — Ты принимал литий? — тихо, боясь разрушить момент, спросил Чонгук.       — Ещё нет, но… — Тэхён замялся, подставившись под ласки. — Постой со мной немного, ладно?       Чонгук не ответил, лишь прижал его к себе за талию и притиснул к парапету. Влажные губы соединились, и Тэхён прикрыл трепещущие ресницы. Он закинул руки на крепкие плечи и сомкнул их за шеей. Влажные пряди Чонгука щекотали лицо, и Тэхён улыбался в поцелуй, пока чужой язык нежно ласкал его. Слышался гром, и где-то вдали сверкали первые молнии.       Чонгук выцеловывал любезно подставленную шею, пока Тэхён медленно расстёгивал пуговицы на его рубашке. Его ладони опустились на чётко вычерченный пресс и нежно погладили, прежде чем опуститься на заалевшие щёки.       — Я люблю тебя, Чонгук, — прошептал он в приоткрытые губы.       Тот с улыбкой посмотрел в искрящиеся счастьем глаза, запустил пальцы в чёрные волосы и, погладив затылок, прижался лбом ко лбу.       — Я люблю тебя, Тэхён, — ответил Чонгук. — Люблю так, как никого не любил в этой жизни. И ты знаешь это.       Тэхён быстро закивал, прикусив губу. Они говорили эти слова почти каждый день, но из раза в раз получалось всё искреннее и нежнее. За ними не следовало никакого «но», за ними следовало — счастье. И пусть эти отношения могут когда-нибудь закончиться — Тэхён, сам того не осознавая, начал верить в то, что этого никогда не случится.