Корица и имбирное печенье

Чонгук привык пропускать комментарии про своего истинного мимо ушей. Отшучиваться давно не получалось: отсутствие даже возможности заиметь альфу слишком сильно его беспокоило. Но он научился настолько убедительно играть равнодушие, что иногда и сам себе верил. Но с Юнги было сложнее всего. Он чаще остальных предлагал остаться и лучше них подходил под описание идеального варианта на оставшуюся жизнь. Но пока Чон боролся с циничностью, в которой Мин упрекал его почти каждую встречу, и ещё хранил в душе надежду, что истинный всё-таки найдётся. Даже если забыть, что Чонгуку, в случае, если бы он согласился принять предложение Юнги, пришлось бы носить ненавистный аромат малины, а сверху ещё запах самого Юнги — мяту, — чтобы показать другим альфам, что он занят, за пределами их нездоровых отношений, построенных на деньгах, Мин не воспринимал его. Чтобы проверить это, однажды Чонгук пришёл к нему без шлейфа малинового аромата, но тот даже не открыл ему. Подошёл к двери, посмотрел в глазок, сказал, что ничего не покупает, а потом, когда Чонгук для него появился, рассказал про странного бету, который что-то от него хотел. Они все считали его бетой, раз у него нет запаха. Чонгук был не против — ему нравилось быть невидимым, даже находясь в толпе, — но, смотря на Хосока — его сутенёра-альфу, который после появления омеги расцвёл, словно обрёл смысл жизни, он с особенной ясностью осознавал своё одиночество и бесконечно страдал. Но для платящих за его внимание альф он старался оставаться дерзким своевольным омегой, который ни в ком не нуждается. «Почему они все такие одинаковые? Останься, не уходи, ты мой истинный, а я твой и бла-бла. Ладно, это моя работа — быть таким, каким они хотят меня получить. Мне за это платят. И жаловаться тут не на что — они платят хорошо. Я могу поработать ещё годик-другой, а потом до конца жизни жить припеваючи, занимаясь только собой и своими делами… Это должно утешать меня. Но обидно видеть, что единственный, кто мне хоть немного нравился, скатился до уровня остальных. Может, пора обновить клиентскую базу? Посоветуюсь с Хосоком. Хотя ему эта идея вряд ли понравится: он же только недавно смог составить мне нормальное расписание, чтобы я всё успевал». По пути домой Чон зашёл в ближайший к своему жилищу магазин. Ему хотелось выпить немного макколи, но он соврал себе, что зашёл за закусками и рисом. Ради приличия он начал с них, а потом надолго остановился рядом с напитками, ища нужный. Чонгука накрыла настолько беспросветная усталость, что он даже не заметил, как рядом с ним появился альфа. Чон думал об отпуске, об альфах, бетах и омегах и совершенно не контролировал свой запах, который, не подчиняясь хозяину, когда тот этого не желал, окружал его лёгкой, но незаметной для всех дымкой. Неожиданно отвлекаясь от своей задумчивости, Чонгук зевнул и машинально принюхался. Запах стоящего рядом человека показался ему удивительно сильным. Чон повернул голову и встретился с заинтересованным взглядом альфы. «Он смотрит так, словно действительно меня видит», — удивился Чонгук, оборачиваясь, чтобы, возможно, увидеть кого-то за своей спиной. Но альфа смотрел на него. — Что-то не так? — смутился он, и парень, не сводящий с него взгляда, отступил на пару шагов. — Нет, прости, — помотал он головой. — Просто… — он помедлил ещё немного, а потом махнул рукой. — Ничего. Прошу прощения за беспокойство, — поклонившись, проговорил он, уходя. Испуганно дёрнувшись, Чонгук понюхал свою руку, но не ощутил никакого особенного запаха — только свой, который ни один альфа никогда не чувствовал. «Что это за человек? — нахмурился Чонгук. — Почему он обратил на меня внимание? Может, это бета? Они чёрт знает как устроены, вполне возможно, что беты могут чувствовать мой запах». Этого утешения хватило, чтобы отвлечься от незнакомца, вернуться к покупкам, а дома уже забыть об этой встрече, развлекая себя только планами на утро — перед вечерним клиентом Ким Сокджином. Чон был элитным жиголо не только за свои способности, но и за то, что умел поддержать разговор. Как ни странно, находились люди, которые покупали его за его образ мыслей и за то, что с ним можно поговорить. Джин был именно из таких, поэтому утро и день среды Чонгук занимал изучением последних музыкальных, литературных, научных и даже киноновинок. Сокджин покупал собеседника, а не просто проститутку. Но Чонгука это волновало меньше всего: он платил так же щедро, как и Юнги, только не просил остаться и не давил на больное. Хорошая память позволяла быстро вникнуть в новости и запомнить необходимую информацию, но иногда Чону становилось скучно и он вспоминал, что совсем забросил учёбу, что нужно заниматься подготовкой и зубрёжкой не для того, чтобы богатый папочка был доволен, а для того, чтобы сдать экзамены, получить диплом и пойти на нормальную работу. «Только вряд ли хоть что-то позволит зарабатывать столько же, сколько я получаю сейчас. Я могу содержать ещё десяток молодых людей, даже не замечая, что кто-то живёт за мой счёт. Мне платят слишком много, а делаю я для этого слишком мало. Глупо отказываться от такой работы, даже если внутренняя мораль её не поддерживает. Она давно ослабла под натиском богатой жизни». Вечер с Джином прошёл как обычно. Сначала они по-быстрому переспали, словно никому это не было нужно, а потом оставшиеся три с половиной часа просто разговаривали. Джин никогда не ставил метку, но иногда спрашивал про других клиентов, зная, что Чонгук был готов поддержать и такой разговор. — Есть ли кто-нибудь, кто любит такой же запах, как и я? — Мясо? О да, это очень популярный, хоть и не самый эстетичный запах. Но все они отличаются для каждого альфы, — Чонгук прикрыл глаза и насыщенный самгёпсаль превратился в нежный аромат курицы. — Чувствую себя индейкой на вертеле, — хмыкнул он, смотря за Джином, который дышал глубоко, увлёченно, будто это знание было для него интереснее любого другого. — А какой твой любимый запах? — неожиданно спросил он. «Кажется, личные вопросы стали входить у клиентов в привычку… Мой собственный?» — грустно улыбнувшись, подумал Чон. — Из тех, которые мне приходится принимать? Джин кивнул. Чонгук пожал плечами. — Я не люблю их все, — честно ответил он, и Джин понимающе поджал губы. «Все они — работа. Все они — чужие. Мне не за что их любить». — Покажи, как ты пахнешь, — велел Джин, и Чон, сощурившись, вздохнул. — Ты не почувствуешь его. — Покажи, — повторил альфа, и Чонгук, для которого изменения запаха не сопровождались никакими неприятными ощущениями, закусил губу и исполнил это приказание. Джин наклонился, понюхал воздух рядом с омегой и разочарованно вздохнул. — Ты прав, не чувствую. Никто из твоих клиентов не чувствует? — Никто, — подтвердил Чонгук. «Только не вздумай спрашивать что-то слишком личное, ты же умный и знаешь, что я не отвечу». — Наверно, твой истинный будет его чувствовать, — несколько мгновений спустя сказал Джин, вставая с дивана, на котором они сидели. Чонгук расслабился. Он был рад, что альфа не лезет не в своё дело. — А мой омега… — продолжил Джин, и в его глазах впервые за несколько месяцев их знакомства появилась тоска, вытеснившая величественной равнодушие. — Мой омега был особенным. Но погиб в авиакатастрофе. — Мне… — начал Чонгук, но Джин поднял руку. — Не надо меня жалеть. Я нашёл достойную альтернативу и мне её хватает. Чонгук прикусил язык замолчал, но ему впервые стало кого-то жалко. «Хочется как-то утешить его, словно он — омежка, а я — сильный альфа, способный его защитить. Брр, это уже перебор даже для меня». — Что же, спасибо, что мы поговорили, — сдержанно поблагодарил его Джин, указывая на дверь. Он часто прогонял его, даже если у них ещё оставалось время. Он всегда брал четыре часа с расчётом, что ему захочется поговорить дольше, чем пару часов, но всегда отпускал Чона раньше. И Чонгук всегда послушно уходил, ничего не спрашивая и не прося. Клиент всегда прав. Но этот клиент вдруг стал казаться слишком несчастным, чтобы просто встать и уйти. «Вряд ли ему нужно утешение от шлюхи, Чонгук», — со слабой брезгливостью подумал Чон, вставая. — Взаимно. Я рад, что из-за тебя мне приходится заниматься саморазвитием, — честно признался Чонгук, одеваясь. — Спасибо, сонсэним, — кланяясь ниже обычного, сказал Чон, не видя слабую улыбку, тронувшую губы альфы. — До встречи через неделю, — попрощался Джин, закрывая сразу, как Чон переступил порог. «Может, ему стыдно за меня? — глядя на дверь, спросил себя Чонгук, и тут же ответил: — Ладно, меня это не должно волновать. Просто работа. Работа».