Позови меня тихо по имени

— Нет, я все понимаю. Любовь-морковь! Но! Пушкаревы в пижамах за кавалерами не бегают! — Это я виноват, Валерий Сергеевич… — Ты, Андрей Палыч, виноват, с этим никто не спорит. С тобой еще отдельный разговор будет! Колька! Охламон этакий! Ты знал? — Эммм… — Почему не доложил? — Сам погибай, но товарища выручай, дядь Валер. — Наливай. — Вот ты мне скажи, Андрей Палыч, что такое любовь? — Ответственность, Валерий Сергеевич. — О как. Сам придумал, или Елена Санна тебе сигнализирует? Азбукой Морзе? — Катя научила. — Катенька у меня золото. Другой такой в целом мире не сыщешь. — Я знаю, Валерий Сергеевич. Она лучшая. — Наливай. — Вот я когда был молодой, знаешь, как за Леночкой ухаживал! Подловишь её, значит, в переулке… — Ну хватит, Валер! — А что? А она хихикает, вырывается… — А Катюшшшка… а! вот она где… она тоже вырывается. — Молодец, Катюшка… а! вот она где… хорошо я дочь воспитал! — Отлично просто! — Наливай. — В общем, Катерина! Слушай меня! Если ты за Андрея замуж не пойдешь — лишу наследства, так и знай! — Да будет тебе, Валер! — Дядь Валер, это значит, что вы мне чемодан с роман-газетами завещаете, да? — Катюш, слушай папу! Папа у тебя просто мировой. — Хватит мне уже наливать, Андрюх! Я тебе алкоголик, что ли! На улице было тепло, темно и тихо. Такси запаздывало, заплутав на московских улочках. От Андрея пахло алкоголем и счастьем. — Кать, а пойдем завтра… в музей! — В музей? — Ну ты же любишь всякое такое. И Юлиану слушала тогда на выставке. И вообще умненькая. — Ты пьяный. — Ну или в цирк. Кать, я же за тобой ухаживать обещал. А сам напился! — А сам напился, — согласилась она. — Кать, а поехали сейчас со мной. Пожалуйста. Она взъерошила ему волосы, поцеловала легко в небритый подбородок. — Не сегодня. Мне еще надо в себя прийти. С утра еще казалось, что ничего не будет. А тут вы с папой даже день уже выбрали! — И тебя не спросили. Кать, ты же выйдешь за меня? Она засмеялась. — Ты делаешь предложение, Жданов, или угрожаешь? Он перехватил её руки, поцеловал по очереди ладошки, притянул Катерину всю к себе, прислонил спиной к стене. — Кать, немедленно скажи да, а то покусаю. — Андрей, я же должна подумать! — Подумать? — он заскользил губами по ложбинке на шее, мелкими поцелуями-бисеринками осыпая нежную кожу. — Ну, ты знаешь… Все так неожиданно. — Неожиданно? — Жданов сдвинул в сторону ворот её блузки, обнажая плечо. — Андрей, — она вдруг обвила руками его шею, крепко прижалась, без всякой игривости, намертво. — А страшно, что все так хорошо, да? Он прислушался к себе. — Нет, — сказал уверенно. — Все просто правильно.