Catfished

Как только дело об Океаническом аквариуме и нелегальной продаже Хромии закрыто, а Мюриэль надежно упрятана за решетку в следственном отделе Аврората, где ее со всем возможным пристрастием допрашивает Гермиона, Гарри обнаруживает себя стоящим посреди собственной кухни с обжигающе-горячей спасительной кружкой чая и очень-очень злой рыбой. Малфой тем временем сидит на краю столешницы в своем прозрачном пластиковом пакете, заполненном водой, и бросает на Гарри полные презрения взгляды. Сам Гарри тем временем пытается разобраться в ворохе разноцветных пакетиков с рыбьим кормом, которые он едва-едва успел прихватить, прежде чем Гермиона силой вытолкала его из лавки Мюриэль в сторону ближайшей точки Аппарации. — Тонущие гранулы для тех, кто любит морские водоросли, - читает он вслух, крутя в руках очередной шуршащий пакетик. — Малфой, ты любишь морские водоросли? Сом дергается и с силой ударяет носом мягкую стенку пластикового пакета. “Из Малфоя даже рыба получилась какая-то угловатая”, — проносится мысль в голове Гарри, и затем он еще пару мгновений лениво размышляет о том, является ли это простым совпадением, или заклинание достаточно сложное в своей основе, чтобы учитывать физические особенности объекта воздействия. — Окей, будем считать, что не любишь, — мирно соглашается Гарри, отрываясь от своих раздумий, и откладывает пакетик с гранулами в сторону, вместо этого поднимая со стола кружку с чаем. — Как тогда насчет капсул? Малфой закатывает глаза и поворачивается к Гарри спиной, внезапно чрезвычайно заинтересовавшись то ли терракотовой плиткой, который обита кухня, то ли плетеной корзинкой для хлеба, из которой торчат пластиковые хвостики пакетов. Гарри только-только успевает взять в руки следующую упаковку корма, когда камин вспыхивает зеленым пламенем. — Доброго дня, Аврор Поттер, — гудит Кингсли, и Гарри аккуратно опускает пакетик обратно на стол. Кингсли может и старый друг, но не стоит забывать о том факте, что он заодно является непосредственным начальником Гарри и в нормальных обстоятельствах не имеет привычки появляться в кухонном камине без предупреждения. Гарри двигается поближе к огню и без слишком большой надежды все же уповает на то, что его кухня сквозь каминную сеть не выглядит такой неприбранной, какой она является в реальности. — И тебе доброго, Кингсли, — наконец говорит он, с облегчением осознавая, что лицо в зеленом пламени расплывается в чеширской улыбке. — Я разговаривал с твоим напарником, — в тон его мыслям отвечает Кингсли, и задорный огонек веселья пляшет в его темных глазах. — Кстати, вы проделали отличную работу с этой Мюриэль! И не знаю, слышал ли ты, но медики обещают, что Аврор Клайд сможет полностью восстановиться, как только они выяснят, что за заклинание применила старая карга. — Да, Анджелина сообщила мне, — отвечает Гарри, с опасением ожидая того, что, он уже чувствует, вскоре должно произойти. — Я слышал о твоей небольшой рыбной проблеме, — говорит Кингсли радостно. Гарри вздыхает и делает два шага назад, чтобы взять со столешницы пакет, в котором плавает Драко, и показать его Кингсли. — Да, это он. Все два с половиной дюйма. — Добрый день, мистер Малфой, — говорит Кингсли с абсолютной серьезностью, прежде чем снова повернуться к Гарри и ухмыльнуться еще раз. — У меня была чудовищно скучная неделя, Гарри, но я склонен думать, что твое нынешнее затруднительное положение, пожалуй, спасло ее от полного краха. — Моё “затруднительное положение”? — уточняет Гарри, перехватывая пакет поудобнее, потому что Малфой внезапно начинает бросаться на пластиковые стены своего временного убежища. — Я удивлен, что ты не слышал, - говорит Кингсли, и в его голосе снова это задорное веселье, которое не сулит Гарри ничего хорошего. — Тебя назначили опекуном мистера Малфоя до того момента, когда он вернется в человеческую форму. — Что?! Нет! Я собирался отнести его в Малфой Мэнор и позволить его матери ухаживать за ним, - протестует Гарри. — О, нет, я боюсь, это не возможно. Нарцисса Малфой в настоящий момент восстанавливается после Исчезательной Болезни. За ней ухаживают родственники на юге Франции, — говорит Кингсли, бросая беглый взгляд на Драко, который перестал атаковать пакет и, кажется, наконец-то начал прислушиваться к разговору. — Учитывая, что в таком случае у мистера Малфоя в Англии нет других известных ныне живущих родственников, и, принимая во внимание обстоятельства его превращения, было решено, что он в настоящее время должен быть помещен под защиту Аврората. Гарри смотрит на своего начальника с открытым ртом. — Хорошо, — наконец выдавливает он из себя. — И это должен быть я потому что…? — Да ладно тебе, Гарри… Я думаю, тебе понравится, — говорит Кингсли, слишком очевидно довольный собой. Гарри подозрительно смотрит на улыбающееся лицо в камине, а затем с легким недоумением переводит взгляд на рыбу-Драко: — Да неужели? — Твоя напарница выглядела крайней уверенной в этом, когда предложила твою кандидатуру для этой работы, — говорит Кингсли. — Я прибью ее, — бубнит Гарри под нос. — Вот это боевой дух! — ухмыляется Кингсли. — И не забудь: все твои открытые дела либо приостановлены, либо переданы другим аврорам — твоя единственная задача сейчас — позаботиться об этой рыбе. — Но я… - начинает было Гарри, но Кингсли уже растворяется в изумрудном пламени. В немом бешенстве Гарри плюхается в свое любимое кресло за столом и прислоняет малфоевский пакет к чаше для фруктов. — Это всё твоя вина, — огрызается он. Рыба-Малфой в ответ на это лишь презрительно закатывает левый глаз. — Да нет, серьезно! Какого черта ты забыл в этом магазине? Это же даже не настоящий магазин! Что ты за слизеринец такой, что не смог этого выяснить? Малфой молчит, что, впрочем, не так уж и удивительно. Вместо этого он важно шевелит длинным плавником, расположенным у него на животе, и затем отворачивается от Гарри. Гарри вздыхает и, оседая в кресле, прячет лицо в ладонях. Он чертовски устал. Они с Гермионой всю неделю вплотную следили за Мюриэль, и вдобавок все еще были вынуждены посещать утренние совещания и заполнять кипы отчетов по этому и другим текущим делам. Если Гарри достаточно честен с собой, дело не только в этой неделе. Он работает на износ так давно, что даже не может вспомнить, когда это началось. И, несмотря на то, что он действительно любит свою работу, ему, пожалуй, и правда жизненно необходима возможность перевести дух или, по крайней мере, достаточное количество свободных минут, чтобы осознать какой чёртов день недели сейчас на календаре. Теоретически, он знает, что сегодня пятое октября, но естественный ритм дней, недель и месяцев уже давно размылся и потерял для него всякое значение. Оставив Малфоя на столе, он пробегается по кухонным ящикам, пока не находит календарь, отправленный службой доставки китайской еды. Он ищет дату и выясняет, что сегодня суббота. Каким-то образом это вовсе не заставляет его почувствовать себя лучше. На самом деле, он только еще больше расстраивается. Периодически работать на выходных, когда того требует производственная необходимость — одно дело, и совсем другое, когда ты даже не осознаешь того факта, что выходишь на смену в свой законный выходной. Самое отвратительное, что он даже не может использовать отмазку: “Я — аврор, работа такая”. Гермиона впахивает не меньше него, но тем не менее всегда знает какой день недели на календаре и вообще достигла того самого мифического баланса дом/работа, о котором им столько раз говорили во время обучения. Она работает в поле, заполняет документацию, ходит на встречи, видится с друзьями, посещает разнообразные мероприятия от мастер-классов по техобслуживанию автомобилей до уроков зумбы, и умудряется — с Роном, конечно — поддерживать здоровый брак и растить прекрасного, здорового ребенка. Если бы она не была его напарником и одним из самых важных для него людей на Земле, он бы, наверное, чувствовал себя отвратительно, наблюдая ее успех с такого близкого расстояния. Потому что на её фоне становится болезненно очевидно, что всё, что он делает, так это работает, работает и… работает еще немного. Гарри подозревает, что где-то в этой беспросветной рутине затерялись несколько часов ежедневного сна и не слишком регулярные приемы не слишком качественной пищи, так же как периодические официальные Министерские приемы и традиционные воскресные ужины в Норе… Но на самом деле, всё это, по большей части, просто жалкая пародия на жизнь. Он не может даже вспомнить, когда в последний раз ходил на свидание — не то, чтобы ему вообще нравилась вся эта лицемерная авантюра: натянутые улыбки, вымученные манеры, слишком много вина и необходимость смеяться над несмешными шутками. Он вздыхает. Могло быть и хуже. Куда как хуже, он полагает. Он мог бы быть рыбой в мешке. Когда он поднимает взгляд на Малфоя снова, тот смотрит прямо на него. Гарри плюхается на пол и опускает голову на сложенные на столе руки таким образом, чтобы находиться на одном уровне с ним. Он почти уверен, что никогда прежде не видел такого сома, и, впервые за это безумный день, он позволяет себе разглядеть детали: длинное, изогнутое полупрозрачное тело, деликатные линии позвоночника и серебристое пространство позади головы, где предположительно должны размещаться органы. Когда длинные усики внезапно дергаются, Гарри даже слегка подпрыгивает, словно его поймали за чем-то постыдным. — А ты симпатичный, Малфой, — сообщает он, улыбаясь в грубую ткань темной рубашки. Сом неподвижно зависает в воде и смотрит на Гарри с видом, который просто обязан быть рыбьей альтернативой поднятой брови. И Гарри не придумывает ничего лучше, чем вздернуть бровь в ответ. Это забавно, как ему кажется: они с Малфоем уже несколько лет общаются вполне цивильно, но Гарри никогда не назвал бы это общение легким. Возможно, дело в том, что Малфой никогда не позволяет ему заканчивать предложения или потому что вокруг него всегда витает эта зловещая атмосфера превосходства и уверенности в себе, которая делает Гарри косноязычным, а, значит, его предложениям и без того требуется гораздо больше времени, чем обычно, чтобы благополучно подойти к логическому завершению. Может, дело и вовсе в том, что, к всеобщему удивлению, которое, однако, не затронуло Гарри, Малфой оказался красивым и успешным, возникая то тут, то там в своих элегантных, темных мантиях, чтобы совершить больше удачных сделок, чем Гарри когда-либо сможет удержать в голове. Не исключено, что это просто невозможно — понять, как разговаривать с человеком, которого привык ненавидеть, а потом внезапно осознал, что вся копившаяся годами ненависть сгорела в одно мгновение в злополучном огне Адского пламени. Проблема в том, что Гарри так и не смог разобраться с тем, что же стоит чувствовать взамен ставшей за все эти годы такой привычной неприязни. И всё же, он думает, что если он когда-либо и хотел поговорить с Малфоем, сейчас —идеальное время, потому что нет ничего пугающего или сбивающего с толку в маленькой рыбке в прозрачном пластиковом мешке. — Мне жаль насчет твоей мамы, — говорит он, возвращаясь в реальность. Рыба медленно наклоняет голову вперед. — Так ты действительно просто покупал чёртов рыбий корм? И снова сом опускает голову. — Не то место, не то время, — понимающе вздыхает Гарри. — На самом деле, я видел… — Гарри! Это — правда? — кричит Рон из камина. — Зависит от того, что именно ты слышал, — отвечает Гарри и поворачивается на стуле. — Что Драко Малфой был превращен в рыбу, а ты застрял, присматривая за ним? — Ну что ж, в таком случае, да, это — правда, — говорит Гарри, пытаясь не сорваться на лучшего друга. Это не его вина. — Тебе Гермиона рассказала? — Неа, я ее весь день не видел, — радостно отвечает Рон. — Тогда каким образом эта информация уже добралась до Магических Игр и Спорта? — возмущается Гарри. Он знает, что министерские сплетни можно использовать в качестве оружия массового поражения, но это уже просто нелепо. — Я не знаю. Алестия услышала это в лифте от кого-то из Неправомерного Использования. — Великолепно, — вздыхает Гарри. — Прости, друг, — не слишком виновато отвечает Рон и морщит свой веснушчатый нос. — Он себя хорошо ведет? Гарри даже не знает, как ответить на этот вопрос. С одной стороны, каким образом маленькая полупрозрачная рыбка может себя плохо вести? А с другой, если эта маленькая полупрозрачная рыбка — Драко Малфой, он, вероятно, сможет это устроить. Как только Рон исчезает с торжественным обещанием навестить Гарри так быстро, как только сможет, камин снова вспыхивает зеленым. На этот раз появляется Милли, которая с гордостью информирует Гарри о том, что его “новое дело” стало притчей во языцех в комнате отдыха Отдела Тайн. Гарри успевает выпить половину чашки полуостывшего чая, когда проклятое зеленое пламя возвращается, на этот раз неся с собой сообщение о том, что Офис Координации Гоблинов выражает искреннюю надежду, что Гарри удастся “не сесть в лужу” с его новым заданием. — Я передумал, — говорит он Малфою. — Это всё твоя вина. Малфой беспечно взмахивает усиками, а тем временем место в многострадальном пламени переходит к Джимбо из приемной Министерства, который сияя улыбкой из под густой бороды напоминает Гарри, что: “Не стоит пить белое вино с рыбой …. Нутыпонял, Гарри?… С рыбой вообще не стоит пить!” Через несколько минут Джинни приносит скорбную весть, что новости о “рыбном инциденте” распространились далеко за пределы Министерства: “Гоблины всерьез обсуждают, каким образом следует поступить, если Малфой придет в банк в форме… эээ… рыбы… и захочет снять деньги со счета!” К середине дня Гарри уже сыт всей этой ерундой по горло. — Следующий человек, который появится в камине и скажется мне шутку о ры… — недовольно ворчит он, когда пламя в камине в очередной раз меняет цвет. — Теперь-то что?! — требует он и резко поворачивается, чтобы встретить незваного гостя со сложенными на груди руками. — О, прости… Я не вовремя? — спрашивает слегка сбитая с толку Андромеда. Гарри делает глубокий вдох и качает головой. — Нет, это мне стоит извиниться. Просто неожиданно слишком много всего навалилось. Вы в порядке? — Разве не я должна быть той, кто это спрашивает? — говорит она, и ее мягкая улыбка немного успокаивает его раскаленные до бела нервы. — Нет, я в порядке, обещаю. Рабочие вопросы, не более. — Ну что ж, если ты уверен… Я просто хотела спросить может ли Тедди прийти сегодня немного раньше? Я знаю, мы договорились насчет семи, но Алун купил билеты в театр, и нам надо быть там не позже половины шестого, — улыбка Андромеды становится шире, когда она говорит о появившемся совсем недавно в ее жизни мужчине. — Никаких проблем. Кстати, как он? Алун, я имею в виду, — спрашивает Гарри в попытке спрятать тот факт, что он совершенно забыл об обещании присмотреть за Тедди сегодня. Рыба-Малфой или не рыба-Малфой, он не собирается подводить Андромеду, когда она наконец-то нашла того, кто делает ее счастливой. — Слишком хорош, чтобы быть правдой, — вздыхает Андромеда. — Рано или поздно я неизбежно выясню, что он тролль под прикрытием или — того хуже — что он с удовольствием читает статьи Риты Скиттер. Гарри смеется и, когда пламя снова возвращается к привычному огненно-красному цвету, он удивительным образом чувствует себя лучше. — Итак, — обращается он к притихшему Малфою. — Куда бы тебя пристроить? _________________________________________ *Алун (Alun) — уэльский вариант имени Алан. Понятия не имею зачем вам эта информация, but now you know. **Расскажу здесь, потому что мне, как всегда, не хватило места в комментариях для очередной охуительной истории (а такие в моем мире просто не имеют морального права оставаться в тени). Имя этой истории — Vanishing Sickness (или по-нашему по-простому Исчезательная болезнь). Это заразная, вызываемая магическими жуками болезнь, из-за которой пораженная часть тела волшебника просто исчезает. Достоверно известны случаи, когда человек исчезал целиком и его так и не удавалось найти (такова, например, печально известная история Ксавьера Растрика — известного в магическом мире шоумена и просто хорошего человека — который в 1836 году исчез перед глазами нескольких сотен волшебников во время одного из своих представлений, и так никогда и не был найден). Лечат подобные заболевания в госпитале имени Святого Мунго в отделении с поистине поражающем воображение названием. "Заболевания и травмы, вызванные магическими жуками".