Наш трудный путь к морю

      «Что?..»       Требовательный громкий стук в дверь заставил Далласа сначала неохотно перевести взгляд за Ли, куда-то в коридор. Медленно зрачки сместились вправо и замерли на одном месте, где за поворотом и изгибом коридора находилась входная дверь. Он даже не моргал в этот момент, а Ли не мог предположить, что же такое случилось, чувствуя всем сердцем тревогу. Никаких объяснений не последовало.       Далл сначала отодвинулся от Ли, а потом, шикнув: «Проклятье», поднялся с дивана. Перед тем, как выйти из зала, он обернулся на омегу и замялся, соображая в уме, как поступить.       — Ты бы мог просто посидеть тихо здесь? — Попросил Далл с явной неуверенностью в голосе. — Только пересядь на диван, чтобы тебя видно не было.       Ли коротко кивнул и запереживал ещё сильнее. Что-то случилось, он пришёл к альфе не в то время? Хоть бы из-за него не случилось никаких проблем.       Чум тихо зарычал, уставившись в дверной проём: пёс тоже был чем-то встревожен. Непонимание ситуации нарастало, но омега, как ему сказали, пересел на диван и затаил дыхание. Ротвейлер сорвался с места, напугав его, и выскочил вслед за своим хозяином в коридор. Дверь закрылась. Оставшиеся минуты Ли сидел, сомкнув руки в замок на коленях. Он, как ему позволял чуткий слух, прислушивался к происходящему в другом конце квартиры: щелчок одного замка, дверной скрип и сквозняк, дошедший прохладой до ступней Ли даже здесь.       — Нас не ждали, а мы пришли! — Громкий голос принадлежал уже подвыпившему мужчине, как сам для себя установил Нейлин.       — Ну и чё вы тут забыли, придурни?       — Не «что», а «кого.» — Второй голос был хриплым и тихим, можно было догадаться по тембру, что этот гость был старше предыдущего. — Ты ведь не забыл, что у тебя завтра долгожданная встреча с нашим да-авним должником?       — Нет, не забыл. А вам бы не помешало протрезветь перед этим мероприятием, чтобы вас впустили.       — Да мы только от Мура, праздновали, так сказать, заранее твою победу. — К беседе добавился третий голос, нечто среднее между двумя предыдущими незнакомыми. — Мур, Мурка, старый придурок, ха-ха-ха!       — Заткнись, матч только завтра, а вы уже в хламиду, только позорите. — Даллас говорил с явным раздражением, но, как Ли не пытался, понять картину происходящего не получалось.       — Да ты чё такой нервный-то, боишься чтоль? Дай-ка нам зайти.       — Серьёзно, я сейчас не в настроении, так что проваливайте.       — Ну правда, Далл, мы ж поддержать тебя пришли, впусти нас.       Несмотря на все уговоры, новоявленные гости зашли сами, устроив шумное столпотворение в коридоре. Они разулись, сняли верхнюю одежду и побросали её на комод около зеркала в одну кучу. Даллас, уже не рассчитывающий, что его пьяные «друзья» просто пойдут с бутылками веселиться дальше, предупредил их:       — Десять минут, и вы сваливаете отсюда.       По ощущениям Ли, шумная компания последовала по коридору в комнату напротив. Послышался лязг посуды, разобрать разговор пьяных гостей было сложно, потому что говорили они на перебой. Даллас не участвовал в беседе, что окончательно ввело Ли в неразумение. Он перевёл взгляд на часы и заскучал. Было неловко прятаться здесь, но просто встать и уйти — ещё хуже. Оставалось отмерено считать каждую минуту, утомляющую своей бесконечностью. Солнце почти скрылось, время близилось к вечеру. На жёлтых обоях оранжевые блики начали быстро сменяться яркими розовыми, слепя глаза. Такое необычное явление: солнце почти что красное. Оно яркой вспышкой ещё раз оглядело пустующий двор перед восьмиэтажным домом, окрасив снег, старые качели и скамьи малиновыми тёплыми пятнами, и узким лучом скрылось между других многоэтажных строений, проводов и голых деревьев. Крики последних птиц оповестили город о том, что для них уже подступает ночь. Стало как-то совсем тоскливо и одиноко, так непривычно. Обычно Нейлина радовало находиться наедине с собой в тишине, но сейчас привычное успокоение не пришло к нему. Неприятный холод проступил на коже мурашками, пробежался по рукам и залез за ворот свитера. Хотелось чая, и чтобы Далл пришёл.       Мотнув головой и отгоняя глупые мысли, Ли взглянул на часы. Было темновато, а сам он побоялся встать и включить свет, ведь приказано было сидеть тихо. Уже минуло не пять, и даже не десять, а пятнадцать. Гости оставались за стеной, разговаривали о чём-то своём, непонятном скучному омеге. Обои, приобрётшие коричневые оттенки от наступившей темноты, казались такими уютными.       Ли приоткрывает глаза и прищуривается, подняв руку ближе к лицу. В такой темноте трудно разглядеть время, но, кажется, двадцать или тридцать минут он уже сидел тут. Больше всего парень молился о том, чтобы его живот не начал урчать слишком громко. Быстрее бы попасть домой и поужинать. Точнее, пообедать… Он ведь даже этого сделать не успел за день.       «Ну же, почему так долго.» — Ли сминал подушку в руках и медленно соскальзывал спиной с обивки, растекаясь по дивану от неприятного ощущения затёкших конечностей и скуки. Быстро отбросил подушку на другой конец дивана и выпрямился, потому что с ужасом заметил, как голоса и топот ног приближались.       Дверь распахнулась, включился свет, вынуждая, до этого куковавшего в темноте Ли, прикрыть на мгновение глаза. Трое альф, секундами ранее смеющихся над Даллом, резко замолчали и уставились на недоразумение перед собой. Они были именно такими, каких Ли не любил больше всего: не слишком следившими за собой, неопрятно-грубоватой наружности и с туповатыми выражениями лиц под алкогольным опьянением. Один из подвыпившей компании привлекал к себе внимание больше всего, на его лице красовалась повязка, прикрывавшая левый глаз, под которой всё-таки не удавалось спрятать длинный хвост рубцов, тянущийся от брови до нижней скулы. Не один он внушал недоверие: двое других, с одинаковой длиной каштановых волос, ехидным взглядом и высоким ростом, различались разве что, наличием шрамов на разных местах на теле и возрастом — обладатель карих глаз был явно моложе голубоглазого на тройку или пятёрку лет. Кроме того, руки второго были покрыты узорами татуировок, изображавших якоря, корабли и русалок.       — Эй, чувак, а это кто? — Усмехнулся одноглазый, оглядывая Ли, вжавшегося в диван.       — Не в твоём вкусе омежка, ты ж терпеть таких не можешь, — поддакнул ему самый молодой и звонкий голосок. — Как давно ты начал их домой таскать, а?       Хозяин квартиры, до этого стоявший в проёме двери, глубоко вздохнул, пытаясь подобрать слова. Он посмотрел с некоторым едва различимым сочувствием на Ли и протолкнулся в зал.       — Закройте свои рты, конечно же не в моём вкусе, да и не поэтому он тут. — Он почесал затылок и нахмурился ещё сильнее. — Просто случайно вышло, он из соседнего подъезда, с собакой его попросил посидеть. А тут вы припёрлись как раз.       Кто-то из компании присвистнул и все надолго замолчали.       — Так это, пусть идёт тогда. — Нашёл выход из ситуации татуированный альфа. — Проводи его до двери, а мы пока всё приготовим.       Что конкретно собирались «приготовить» трое альф, для Ли оставалось загадкой. Ему было даже страшно голос подать, но тут Далл спокойно позвал Ли за собой, и омега, быстро проскочив перед тремя гостями, побежал в коридор.       Даллас снял с вешалки пальто и шарф, подал вещи Ли, который, обувшись, упёр свой взгляд в коврик. Было видно, каким скверным стало его настроение.       — Я не хотел, чтобы они припёрлись сегодня, но тебе нужно идти. — Объяснил Далл, когда одевшийся омега не проронил ни слова и даже не взглянул на него.       С непривычной досадой он открыл дверь и выпустил Ли из квартиры, проследив, как тот спускается по лестнице и скрывается за выходом. Вечно всё идёт в ад, когда этого совсем не нужно. Пришлось проглотить всё накатившее негодование и вернуться с привычной миной к своим приятелям, если их можно было так назвать.       — А вот и я, ну, рассказывайте, что вы там придумали.

***

      Ли напрягся и открыл массивную железную дверь подъезда, в лицо сразу ударил холодный воздух, сбив с головы капюшон. Неприятный холод, заставивший поёжиться всем телом, пришёл слишком рано в этот город, но это был несомненно лучше сырости и грязи на улицах. Нейлин остановился на секунду, чтобы посмотреть перед собой: тёмный вечер, в который сама луна не показывалась из-за туч, даже так на снегу, под светящимися окнами дома, угадывалась блестящая россыпь. После хорошенького мороза всё вокруг покрылось тонким инеем, как микроскопическими созвездиями.       Чтобы убедиться в правдоподобности своего наблюдения, парень наклонился и зачерпнул в ладонь немного блестящего снега, но тот сразу же потерял свою прежнюю красоту, обжигая кожу.       «Колючий, — погрустнел Ли, глядя на покрасневшую руку. — А на вид такой красивый…»       Вжав голову в плечи и закутавшись плотнее, Ли заметил, как, вместе с погодой, преобразились и сами неприветливые дворы. Белое полотно ещё не было протоптано жильцами района, поэтому честь проделать первый путь доставалась омеге. Он двинулся вдоль бордюра по пустой узенькой дороге под нависающими над ней деревьями в снежных шапках. Гул машин казался таким далёким, что Ли приходилось оборачиваться в сторону, где, далеко за детской площадкой и спортивным комплексом, простирались ещё полупустующие голые земли новостроек, там должен случиться новый жилой район. Оттуда, выстроившиеся в ряд, фонари поочерёдно мигали меж тонких деревьев, напоминая: жизнь всё ещё течёт здесь даже с приходом темноты, просто по-своему. А дальше — магистраль со своими бурными потоками спешащих по делам или домой.       Выйдя за поворотом дороги, миновав двор Далласа, Ли очутился только в ещё более тёмном и тихом дворе, большинство окон домов не источали света. В голове Нейлина постоянно крутилась мысль: он никогда не был в этой части города. Из страха потеряться, он решил вернуться назад и пойти на звук шумной трассы. Так хотя бы получится дойти вдоль неё до какой-нибудь остановки, и уже на ней спросить путь к родному дому.       Пошарив в карманах, Ли убедился, денег на такси у него не было. Не самый худший исход событий, учитывая всю прелесть погоды и умиротворяющую тишину. Без раздумий, Ли вернулся назад по уже протоптанной дорожке, обойдя двор Далла ещё раз. С другой стороны было так же темно, а путь напрямую к дороге оказался трудным, потому что приходилось идти сразу по клумбам с глубоким снегом и газону. Только тогда Ли наконец открылась широкая, хорошо освещённая дорога с двухсторонним движением, в одну сторону которой образовалась небольшая пробка, а вдоль другой стороны проскальзывали немногочисленные быстрые легковушки.       Омега отряхнулся от снега и достал из карманов перчатки. Надев их, облегчение почти не почувствовал, но дал себе мнимую надежду, словно это спасёт от обморожения пальцев. По узкой асфальтированной дороге для пешеходов идти было легче. В голове заезженной пластинкой прокручивались мотивы глупой песни из радио, в которой почти не было слов, а только невнятные словосочетания, не несущие никакой смысловой нагрузки — обычно такие вещи и запоминаются почему-то в первую очередь, видимо, мозг человека был так странно устроен. Благо на однообразных танцевальных мотивах не давали сосредоточиться яркие переливающиеся огнями вывески магазинов и овощно-фруктовых лавок. Мимо пронёсся автобус, а Ли даже не смог понять, откуда у них в городе водятся такие рейсы.       «Я точно не заблудился?» — Ли начал переживать сильнее, не обращая внимания на проносившиеся мимо с грохотом машины, он тихо пел себе под нос другую песню, немного более живую и многословную, которую запомнил ещё четыре года назад на своём выпуске в колледже. Она играла в торжественно украшенном зале под громкие восторги взволнованных омег, только раньше Ли она не нравилась, а сейчас вдруг вспомнил и повторял слова.

«Не говори ничего, я прочитаю всё сам —

По глазам изучу карту звёздной системы…»

      Проходили мучительные минуты на усиливающемся морозе, которые заставляли Ли дрожать и стучать зубами. Ветер накатил так неожиданно, застал врасплох его в незнакомом районе города в самой идиотской и неприятной ситуации. Омега чувствовал небывалую обиду и предательство. Как Даллас мог поступить с ним так? Буквально выставил на улицу, вечером, в жуткий холод. Хоть Нейлин и не претендовал на роль друга, но и поступать с ним так было слишком жестоко. А теперь, не найдя нужную остановку, глядя на редкие проезжающие автобусы, он вдруг снова разочаровался в своей жизни. Всё-таки им так и продолжат пользоваться.

«… Если хочешь, я останусь в них навсегда…»

      Ли напрягся и стал соображать, что выходило тяжело на холодную голову.

«Стану частью твоей Вселенной? Овладею тобой постепенно? Может, там были другие слова, чёрт их теперь разберёт.»

      — М-мне всё р-равно не н-нравилась эта песня. — Омега пытался отвлечь себя от сильного холода, тихо успокаивая словами, уткнувшись носом в шарф.       Забежав под козырёк чужого дома и, окончательно сбившись с пути, Ли остановился, а его сердце металось в грудной клетке только сильнее. Он долго игнорировал повторяющееся пиликанье телефона, пока, наконец, не понял: пришло СМС-сообщение. Сняв перчатку с одной руки, онемевшими пальцами парень вытащил телефон из кармана куртки и развернул оповещение.       «Ты уже добрался до дома? Надеюсь, тебе не нужна помощь?»       Надеется он. Ли насупился и уже с поразительным упорством под холодным ветром начал печатать ответ. Сначала сам гулять по морозу отправил, а теперь волнуется. Подавив секундное раздражение, стирает текст сообщения: «Знаешь, что, пошёл ты, Далл», успокаивается. Если хорошенько подумать, то истерить было ни к чему, ситуация от этого стала бы только хуже. Чуть не плача от накатившей тревоги, всё-таки написал короткий ответ:       «Вообще-то я случайно потерялся.»       Ответ в виде звонка не заставил себя долго ждать. Стерев с уголка глаза замёрзшую слезинку, Ли взял трубку, засунув телефон под капюшон.       — Как это ты потерялся!? И что же ты делал всё это время на улице? — На другом конце телефонной связи, конечно же, орали.       — З-заткнись, ты с-сам виноват в этом. — Ли говорил тихо, прикрывая рукой динамик от ветра. — Ты там дрожишь? Не важно. Скажи примерно, где находишься, я сейчас приду.       Ли с трудом вдохнул болезненно-ледяной воздух, попытался оглядеться, но снег уже шёл мелким, зато плотным потоком.       — Тут р-рядом мостик к-какой-то и з-зелёный дом пяти- или ш-шестиэтажный… — Ли, щурясь, вглядывался в пространство перед собой, пытаясь заметить что-то ещё примечательное. — Н-на другой стороне большой мебельный магазин, т-точно не могу разглядеть. Тут сильный снегопад… А-ало?       Отодвинув от уха телефон, Ли увидел на экране затухающий логотип торговой марки и финальную заставку перед отключением аппарата. Телефон разрядился в самый неподходящий момент, но хуже того была неизвестность — услышали его на другой стороне?       Чудесно. Ли запихнул уже бесполезное устройство обратно в карман и спустился по стеночке вниз, присев на корточки. Он невольно чувствовал себя главным героем какого-то фанфика, настолько невероятно складывались события его жизни: сначала выперли из квартиры, потом пришлось шататься по незнакомому городскому району, дальше снежный буран, так ещё и телефон отключился в тот момент, когда ожидал помощи. Он сомкнул руки на коленях и уткнулся в них лицом. Разве могло стать ещё хуже?       Сама Судьба отвергает омегу, не хочет его счастья. Что бы Ли не делал ради изменения своей жизни, сам мир отвернулся от него. Может быть, нужно было просто смириться. Он не был наделён огромной красотой, не владел весомыми богатствами, чтобы иметь какое-то хорошее место, радующее обычного человека.       Определённо, нужно было просто смириться. Продолжать жить вместе с Остом и не пререкаться, пусть иногда он бывал невыносим, поднимал руку на Ли, но хотя бы этот человек нашёл своё место в жизни, став музыкантом, тратя молодость с удовольствием. Ли ненавидел мерзкий запах тех табачных веществ, которые иногда употреблял Остин, терпеть не мог до тошноты особенно во время беременности, заставлявшее сгибаться буквально пополам и подходить к окну. Не выносил друзей мужа, которые своими шумными вечеринками и пьянками не давали уснуть ночью. Он терпел даже частые измены. Но не поэтому сбежал Ли.       Оставшись наедине с накатившим отчаянием, с нервной дрожью вспоминал омега не наглые домогательства Остина, а первое УЗИ, терпеливое ожидание малыша и невероятное счастье, которое окрыляло Ли. Только эта новость успокаивала его в кошмарном пребывании дома, без страха позволяла высыпать токсичные порошки, которые было сложно достать даже со связями, в унитаз; прятать деньги, отложенные на детскую кровать. Но, всё-таки, и эти деньги однажды нашёл муж, устроив скандал и потратив их на музыкальное оборудование для своей студии. Сложно вспомнить, сколько страданий и стресса вытерпел Ли перед тем, как его срочно увезли в больницу. Там он провёл много времени под капельницами, но ребёнка спасти не удалось. И Ли сломался бы, если не…       Остин приехал поздно, только на следующее утро, когда Ли провёл целую ночь в ужасе на больничной койке, не проронив ни слова. Стоял перед ним на коленях, умолял, целовал руки, повторял: «Мы всё исправим, теперь всё будет хорошо.» И понемногу начал склеивать мелкие кусочки разбитой души омеги. Взял кредит, обустроил немного дом, чтобы оживить его по приезду несчастной и больной половинки. Первое время не отходил ни на метр, сам выхаживал Ли, потом снова потребовалось больше времени на концерты и гастроли — с Ли оставалась сиделка. На оставшиеся деньги в квартире появилась маленькая, но уютная детская, хоть омеге было невыносимо больно проходить мимо неё. Когда он оставался дома один, закрывал дверь в эту комнату на замок, чтобы не было так страшно.       Потребовалось четырнадцать месяцев, чтобы «депрессивное» состояние сменилось «подавленным», но Ли совершил над собой большое усилие, вновь начиная представлять вместо пушистых кучевых облаков за шторой каких-то забавных зверушек. Понемногу снова решился пробовать голубые и синие краски вместо белых, добавлять в свой крепкий горький чай молоко с сахаром. Ли начал больше приглядываться к небу, чем к более приземлённому и реальному асфальту, но даже не пытался отрицать очевидное: «Уже ничего не будет хорошо.»       И вот, их вторая попытка, новый важный виток их совместной жизни, надежда на будущее, но только для Ли. Врачи предупреждали, что беременность может протекать с осложнениями — сказался прошлый стресс, едва не разрушивший беднягу. Ли оставался дома, иногда выходя только в парк рядом с домом, чтобы подышать свежим воздухом. Понемногу его жизнь начала возвращаться в прежнее русло, этого нельзя было не заметить, вновь начали появляться балмошные друзья мужа, вернулось прежнее одиночество, в то время как Остин позволял себе отдохнуть в компании молоденьких омег, ссылаясь на «рабочие корпоративы.»       Ли не выбирал сам своё «счастье», повёлся на красивые речи и признания, обещания любви, творческую натуру Остина, привлекательную внешность, милое лицо, а сейчас уже и не может представить его образ в голове: вместо лица любимого когда-то «истинного», Нейлин видел серую рябь, как при потере сигнала спутниковой тарелки у ТВ. Оставаться было страшно, но Ли терпел не потому, что верил в постоянные обещания Остина измениться, а потому что сильнее пугало остаться без крова и своего истинного предназначения, как белой вороной среди остальных пар. Будущее второго ребёнка пугало ещё больше, заставляя сильно сомневаться Ли в правильности своей жертвенности.       Они поссорились, как обычно, но что-то изменилось в этот момент. Ли уже и не помнит точно, какая причина для ругани была, но находился он уже на большом сроке. Кажется, просил о чём-то.       «Ост, я понимаю, для тебя я страшный и некрасивый, но, пожалуйста, если ты спишь с другими омегами, если ты ухаживаешь за ними, то делай это так, чтобы я не знал. Мне больно.»       Неудивительно, что муж, как, бывало, и до этого, разнервничался и начал показывать свой характер. Он был оскорблён, указывал на свои права в доме, давил на Ли тирадами о том, как ему и без того трудно переживать его беременность. В такие моменты омега предпочитал молчать, пока Остина не отпустит, но состояние сильно ухудшилось и, от постоянных нервов и стресса, роды начались немного раньше положенного. На ватных ногах он просил вызвать скорую, изменился в лице и сильно побледнел, но его альфа продолжал ходить по квартире и кричать на него, нервно закуривая каждую новую сигарету, не слушая Ли, который и сейчас помнит все детали того дня: жёлтый свет больно резал глаза, на сером ковре под его ногами образовалось несколько пропалин от сигарет возлюбленного, который, стукнув по комоду в прихожей, оставил отколотый след на его покрытии, случайно разбил упавшую миниатюрную вазочку, горячо любимую омегой.       Может быть, Остин таким образом тогда хотел потянуть, надеясь, избавиться от ребёнка. Когда Ли попал в больницу, он уже слышал голоса медиков словно с ватой в ушах. Всё вокруг было затуманенным и искажённым, с эффектом «под водой». А потом боль, муки, которые он не заслужил. Операции и знакомая больничная палата со скрипящей старой койкой, та самая. Больше он не может вспомнить ничего, кроме старого пыльного чемодана, открыв который перед побегом, обнаружил паука. Это не сильно потрясло его, уже нет. Раньше бы Ли мог и закричать, но в тот момент просто взял блокнот и аккуратно вынес паука на его обложке в подъезд.       «Ты уже не сможешь иметь детей, я знаю, это из-за… повреждения внутренних органов, но, по крайней мере, врачам удалось спасти тебя. И даже таким инвалидом я буду любить тебя, Ли, обещаю. Ты поправишься, и мы вместе уедем домой, всё будет хорошо, по-другому.»       «Лицемерный лжец, больше не будет никаких «мы», надеюсь, ты счастлив теперь, никто не тревожит тебя.»       В попытках найти причину жить, Ли ломал свои мысли. Он уже спас себя от страшного заточения с чудовищем, когда самостоятельно стал жить в этом городе и начал работать, но теперь случайно ввязался в какой-то чёртов эксперимент, который приносит ему одни несчастья. Старый груз давил на грудь с большей силой, чем прежде, значит, никакими таблетками, лечением и психологией нельзя было избавиться от него? Только облегчить на время. Так зачем ему тянуть это бремя и дальше, лишившемуся даже себя.

***

      Даллас не понимал, почему омега не брал трубку. Просто резко отключился и пропал на длительное время, заставляя нервничать и пытаться отыскать во всём грёбанном районе одного маленького бестолкового человека, который ещё и прятался где-то. За время поисков он успел сменить свою злобу на искреннее переживание за жизнь Ли, за которого, в каком-то смысле, уже был в ответе.       Погодка была отнюдь не приятной. Альфа сравнил колючий снег, бьющий в лицо, с веником противной бабки, но это было ещё ничего. Для него такое состояние природы было терпимым, находился и не в таких ситуациях. Но вот что мог сделать этот карлик, оставшийся с непогодой один на один? Даллас заходил поочерёдно в магазины, спрашивая продавцов, не заходил ли к ним низкий светловолосый омега в сером пальто. Получая каждый раз уверенное отрицание, альфа выходил и продолжал поиски вдоль одной улицы, а потом следующей. В глубине души он не мог понять, почему Ли так себя вёл. Ещё большим недоразумением для Далла являлась СМС-ка со словами: «Я потерялся.»       «Это где ты, тупень, потеряться-то мог? В двух домах?» — Думал Гилл, приглядываясь к немногочисленным людям на улице, торопившимся скорее вернуться к своему очагу. Сразу же смутился: если бы здесь и правда было два дома, то давно уже смог найти, а так — «муравейники» с крутыми изворотливыми улочками и дворами, в которых однажды труп жертвы маньяка найти не могли.       Вздрогнул, поймав себя на последней мысли. Да ни за что.       Поражённо, Даллас замер на пороге не знакомого ему жилого дома, где замерзал парень в сером пальто, покрывшийся небольшим слоем снега. Ну конечно же, это не совпадение, ТОЛЬКО ОН мог оказаться здесь. Звал по имени несколько раз, но Ли ничего не ответил, только трясся от холода и смотрел вниз. До приезда такси, Далл закутал омегу в тяжёлый шерстяной шарф, отвёл в сторону от холодных потоков ветра и пытался добиться ответа на вопрос: «Почему ты не зашёл погреться и подождать в какой-нибудь магазин?» Скрипел зубами, но злиться не мог — видел лицо омеги.       — Не знаю, какая, но причина была на это серьёзная. — Сухо решил Даллас, второй раз помогая подняться раскисшему Ли и придерживая его. — Не сиди тут, сейчас уже машина приедет.       Сердито зыркая в сторону, Далл не мог отделаться от мысли, что сейчас выражало лицо Ли. Он точно, сам не зная, почему, мог заметить, что омега плакал. Наверно, из-за него. Эти омежки же такие, ну… Ранимые. Видимо, так. Тяжело вздохнул, делая над собой усилие, немного приобняв за плечи. Нехорошо ведь получилось, Ли просидел на холоде из-за него. Нужно было сразу убедиться, что он знает дорогу домой, но только этот дурачок и лишнего слова не скажет сам.       «А если заболеет теперь!?»       Ожидание машины было недолгим, такси подъехало к назначенному дому. Водитель с любопытством наблюдал, как какой-то здоровый мужчина помогал своему низкому спутнику подойти к машине шаг за шагом, усадив его на сидение, подошёл к другой боковой двери и тоже залез, но был чернее тучи. Работник такси подрегулировал зеркало в салоне и всё-таки осмелился спросить, глядя на пассажиров в отражении:       — Это что же вы по такой погоде гуляете? Дороги дальше по трассе снегом замело, вам ещё повезло, что я быстро приехал, буквально в другом дворе стоял.       Даллас покосился строгим взглядом на Ли, который отвернулся к запотевшему окну с угрюмым выражением лица, ожидая ответа на вопрос. Ли и сам всё знал, но упрямо молчал, чтобы не тешить самолюбие Далла.       Водитель включил тихое радио и неспешно поехал, оставив свет в салоне машины. Посмотрел на уткнувшегося в шарф омегу, посочувствовал и включил печку, чтобы тот хоть немного отогрелся. Дорога была ровная, плавная, усыпляющая.       — Телефон разрядился? — Спрашивал Далл как можно более серьёзным тоном.       — Разрядился. — Честно отвечал Ли.       — Нужно было в магазине ждать.       — Я не подумал.       — Заблудился почему?       — Я этой местности не знаю.       — Тогда какого ты хрена мне не сказал?       Услышав обидно слово, Ли надулся и замолчал, немного повернувшись от альфы бочком. Его слишком долго унижали и держали в ежовых рукавицах, чтобы теперь это же терпеть и от грубияна Далласа.       Но Далл не стал давить на него и немного подвинулся, взяв его заледеневшие руки к себе в ладони.       — Какие маленькие. — Искренне и невозмутимо удивился Далл, разглядывая тонкие длинные пальцы и побелевшую кожу ладоней.       Ли сначала хотел возмутиться, но кротко посмотрел на него и опять отвернул голову к окну. Мимо по дороге жёлтыми молниями проносились редкие машины, а по радио играла старенькая не очень складная песня с плохим музыкальным сопровождением:

«…Если время не лечит, я сам излечусь, Только дайте компáс, что укажет мне путь Я пустыню пройду и моря проплыву, Сам дорогу найду, Я тебя отыщу.

Не говори ничего, я прочитаю всё сам — По глазам изучу карту звёздной системы. Если хочешь, я останусь в них навсегда, Мы с тобой словно две одиноких планеты.»

В принципе, Ли не против, тем более, так теплее.