Наш трудный путь к морю

      Ли слышал шум колёс, такой далёкий, растворяющийся в пространстве. Остальное — тишина, нарушаемая иногда обрывками чьих-то фраз. Так светло и чисто, что душа впервые за долгое время чувствовала умиротворение. Где-то сверху доносились звуки флейты, мелодичные и немного грустные. Под эту мелодию Ли ещё пытался поднять веки, налитые свинцом, но бессильный сдался. У него не было возможности сейчас ничего сделать, Ли не чувствовал своего тела.       Сделав ещё одно усилие, с непосильным трудом он смог на мгновение приоткрыть глаза. Перед ним не было ничего, только пустота. Как странно ощущать себя в невесомости и не видеть даже собственного тела. Ощущение, словно никогда этого человека не существовало.       «Его зовут Ли.» Белый, как чистый лист, потолок больно резал глаза. Музыка флейты резко оборвалась на самом красивом месте, оставив Ли в незнакомом месте один на один со своими вопросами. Сил подняться не было, разве что возможность шевелить пальцами. Вместе с этим не было боли, как во сне.       «Это сон?»       «Нет, кажется, я просто задремал после работы.»       «Разве сегодня после смены я не должен был встретиться с доктором Брайсом и Далласом?»       «Может, сегодня не четверг…»       В голове шла ожесточённая борьба спорящих друг с другом голосов, до тех пор, пока их не сменил тяжёлый гул. В ушах начало звенеть, горячая жидкость кипела, потолок расплывался и искажался, как мираж.       В эту же минуту перед глазами возник другой образ: деревья сливались в одно тёмное зелёное пятно, слева — серая полоска дороги. Останавливается машина, из неё выходит, нет, выбегает человек. Движения заторможены и размазаны, но фигура стремительно приближается, на размытом лице нет ни глаз, ни рта. Гул и звон усиливаются, краски смешиваются, образуя грязное сплошное пятно. Человек быстро приближается. Деревья, дорога, машина, человек. Деревья, дорога, машина, человек. Грязь.       Сердце замерло на одно мгновение, по телу прошёл электрический ток с приливом адреналина, Ли почувствовал все части своего тела. Мысль оборвалась так же внезапно, как и появилась, поэтому зацепиться за неё не представлялось возможным. А о чём вообще Ли думал недавно?       За стеной послышались звуки шагов, которые понемногу замедлялись и в итоге остановились напротив его палаты. Ли насторожился, когда некто повернул ключ в скважине и приоткрыл дверь. Потребовалось очень постараться, чтобы опустить больные веки и посмотреть вниз. На пороге стоял незнакомый врач, а комната служила обычной палатой. Теперь построить цепочку событий стало куда сложнее.       — Мистер… Ли? — Врач замешкался, подбирая слова. Он был удивлён, что его пациент уже проснулся, но и разочарован растерянным взглядом голубых глаз. — Во внутреннем кармане вашей куртки мы нашли только бейджик на это имя.       — Да, это я. — Ли почти не слышал своего голоса, настолько он сел и охрип. Доктор уже подошёл к постели и прощупывал кисть руки Ли, который всё ещё был дезориентирован в пространстве перед собой и событиях, повторяющихся несколько раз подряд. Что за сон снился ему, и почему в нём было так больно?       — Старайтесь не двигаться, вам нельзя делать никаких резких движений. Так-так, ну, пальцами своими вы уже хорошо владеете, но не переусердствуйте. Иначе придётся зафиксировать всю кисть руки.       — Доктор, а что произошло? — Ли, хоть и говорил мало и медленно, давился своими словами, будто в горле у него появился комок земли.       — Вот Вы и расскажите. Кто Вас привёз? Друг или…       — Я не знаю.       — Значит, память ещё не полностью восстановилась, это вполне ожидаемая реакция. Беспокоиться рано. Значит, поговорим позже, хорошо? А пока старайтесь отдыхать.       Ли был немного растерян поведением врача, но тот оглянулся и жестом позвал кого-то из коридора за приоткрытой дверью. Этот «кто-то» немного раздражённо отозвался:       — Не получилось?       Молодой санитар слушал указания доктора с некоторой рассеянностью и, как бы Ли не пытался подслушать, до него долетали только бессвязные обрывки фраз. Несмотря на то, что происходило всё рядом с его кроватью, Ли не мог расслышать большую часть разговора из-за навязчивого ощущения ваты в ушах.       Усталость взяла своё, и Ли закрыл глаза. С наслаждением, чувствуя облегчение после напряженного зрения, он провалился в сон. Сквозь дремоту Ли почувствовал, как что-то холодное и тонкое касается его запястья, но не придал этому значения.       Снов не было, только тошнота подкатывала к горлу, периодически вырывая Ли из крепких лап отдыха.Когда просыпался, он всё никак не мог понять, что именно случилось, в то время, как голова стала неподъёмно-тяжёлой и уже практически не принадлежала самому Ли.       Доктор говорил, что это последствия черепной травмы, и, хоть пытался это скрыть, но был крайне озабочен состоянием пациента, собиравшем по мельчайшим кусочкам воспоминания последних дней.       — Вас давно хотел навестить один человек. — Предупредил однажды, как оказалось, доктор Ролин, резко поменяв тему разговора с питания Ли на посещение гостей. — Но пока что это невозможно.       — Кто он? — Ли немного оживился после важной для него новости. Поддержка сейчас ему была необходима.       — Ваш друг, полагаю.       Врач равнодушно пожал плечами и отошёл от постели Нейлина. Лёгкий весенний ветерок покачивал занавески, а Ли с горечью оставалось смотреть, как на подоконнике без полива засыхали цветы. Как же ему хотелось подняться с постели ради одного только желанного мгновения. Он мечтал прикоснуться к шершавым зелёным листьям и тонким лепесткам, вдохнуть нежный цветочный аромат. В палате устоялся резкий, омерзительный запах спирта и лекарств, он не исчезал даже после проветривания комнаты. Этот запах был единственным, что Ли пока что ненавидел больше местных бульонов, которые приходилось употреблять постоянно. Ролин обещал Ли возможность в скором времени поесть молочную кашу. О, как давно врач обещал это…       Ощущение безграничного жамевю, обволакивающего разум Ли, принимало всё более угрожающие облики когтистых длинных теней. В беспамятстве, находясь в плену своих ещё притуплённых чувств, Ли переводил взгляд с настенного водопада в рамочке, нарисованного маслом, на окно. Только дерево за оконной рамой немного приободряло. Тонкие, почти полупрозрачные белые цветы на ветках старались удержаться и противиться порывам тёплого ветра, но были так хрупки, что распадались на лепестки. При более резких порывах ветра можно было увидеть множество таких лепестков, падающих, как снежинки, на карнизы, нижние этажи и окна. Это явление Ли про себя называл цветопадом. Некоторое время цветопад сильно радовал его душу.       — Когда я смогу увидеть своего гостя? — Ли выглядел жалко, в который раз задавая этот вопрос и умоляюще глядя на доктора.       Ролин покачал головой, подбирая слова.       — Скоро, Ли. Потерпи ещё немного.       Ли помнил, что точно так же доктор Ро говорил про молочную кашу, но до сих пор на своей тарелке ни по утрам, ни на вечернем ужине, Ли не видел её. Вместо этого в палату снова и снова приносили до ужаса надоевший куриный бульон с мягким хлебом. Это означало, что обещанного гостя Ли тоже увидит очень нескоро.       В самые удачные и тёплые дни окна раскрывались наполовину. Так Ли мог ещё лучше воссоединиться с манящим его наружным миром, вдали от белых халатов и баночек с йодом. Вместе с тем свежий ветерок и щебет птиц быстро начали угнетать Ли уже спустя неделю. Бедняга на себе чувствовал, как дразнит его закатное солнышко, заглядывающее в окно. Моральное состояние Ли начало ещё больше ухудшаться, щёки со временем впали, а кожа, и без того бледная от природы, потускнела и приобрела болезненный оттенок.       Доктор Ро заметил это в первые же дни и принёс утром маленький старый телевизор. Не ясно, где удалось раздобыть этот больничный антиквариат, но телевизор сразу же занял своё место на пустующей тумбе напротив кровати под масляным водопадом в рамочке. Дни напролёт Ли, до этого не интересовавшийся готовкой, щёлкал по кулинарным каналам. Теперь же, находясь скованным в белых простынях своей койк, бинтах и тонких иглах, ведущих к трубкам с тёплыми жидкостями, Ли давал себе много разных обещаний и планировал множество дел, которыми следовало бы заняться после выписки. В этот список входили парочка рецептов блюд из теста и вишни.       Установленный телевизор в скором времени тоже начал тревожить. Глядя на семейную жизнь по телепередачам, Ли постоянно думал о своём доме. За несколько недель, проведённых в больнице, это место могло превратиться в помойку, а мусор, который он не выносил всё это время, мог стать прибежищем для тараканьего сообщества, как в квартире этажом ниже. Ещё его волновал скисший йогурт в холодильнике и помидоры, оставленные на столе последним домашним утром.       В целом, всё это время Ли оставался в здравом уме только благодаря отзывчивости доктора Ролина, принимавшего в печальной жизни беспамятного незнакомца уж слишком большое участие. Ли не спрашивал, чем заслужил такое внимание, потому что ему было просто необходимо видеть рядом с собой ещё одного живого человека, краткого собеседника, который мог принести утром по просьбе журнал или газету. Это продолжалось так долго, что Ли потерял счёт дням, пока ночью к нему не пришло озарение, лишившее последних остатков сна: сколько уже рабочих дней он пропустил?       От представших перед больной фантазией картин расплаты за прогулы, начали появляться опасные мысли. Возник план сбежать из больницы ночью через окно, а чтобы не убиться, Ли мог связать простыни и одеяла вместе тугим канатом, привязать его к батарее и осторожно спуститься по наружной кирпичной стене вниз. В конечном счёте, Ли не хватило смелости и уверенности в правильности своих решений. Кто знает, может быть, от отчаяния Ли бы и решился на свой необычный поступок, если бы не спасшее его смягчающее обстоятельство.       — К вам пришёл посетитель. — Долгожданные слова от доктора, Ли услышал после обеда.       Потухшие глаза на мгновение приоткрылись. Перед Ли с корзинкой фруктов стоял мистер Брайс. На встревоженном лице замерло некое подобие страха, да и сам весь он был напряжён.       — Доктор Брайс? — Язык слушался Ли меньше обычного.       — Привет, Ли, это я. — Чарльз едва улыбнулся, но только из вежливости. — Но я говорил, что ты можешь обращаться ко мне по имени.       —А, ну да… Точно.       В воздухе повисла пауза.       — Я оставлю вас наедине, но не задерживайтесь долго. — В знак благодарности доктору Брайс кивнул и взглядом проследил за ним до двери, пока вместе с Ли они не остались наедине. Опустившись на стул рядом с кроватью, он облегчённо выдохнул.       — Принёс тебе гостинцы. — Брайс обратил внимание на корзину фруктов, оставленную им на прикроватном столике.       — Спасибо, но мне пока не разрешают.       — Ничего, думаю теперь доктор может сделать для тебя исключение.       Ли то и дело поглядывал на Чарльза, который молчал. Раньше он мог свободно говорить с Ли, но теперь, когда наконец увидел это уставшее молодое лицо с первыми морщинами, посиневшие от проколов руки и впалые щёки, лишился дара речи. Для Ли было достаточно одного лишь присутствия рядом кого-то знакомого, но любопытство дало трещину в тишине.       — Эм… Доктор…       — Эй, я ведь уже сказал, зови меня Чарли.       — Почему вы… Почему ты пришёл ко мне?       Брайс вскинул голову, будто собирался смотреть на звёздное небо, но его взгляд остановился на побеленном потолке, блокирующем доступ к звёздам. Просто так было легче соображать в трудную минуту.       — А как ты сам думаешь? Я сильно волновался.       — За меня?       — Конечно за тебя!       Дуновение ветра снесло с подоконника пустые больничные бланки, они, проскользнув по стопке книг и упав на пол, опустились у ножек кровати с тихим шелестом. Тонкие занавески цеплялись за острые угловатые листья алоэ, которое было оставлено скорее из жалости здесь, чем из нужды.       — Что случилось с тобой на самом деле, Ли? Это был несчастный случай?       — Я не знаю…       — На тебя напали?       Внутри у Ли всё похолодело. Дыхание стало тяжёлым, а воздух — удушливым.       — Ли, всё нормально? Вот чёрт, я приведу доктора. — Встревоженный состоянием Ли, Чарли вскочил со стула. Внезапно Брайс просто забыл, кем является — для Ли он всё ещё лечащий врач, с которым нужно советоваться обо всём на свете, как с родной мамой. Разве должен он был тревожить и без того покалеченного человека своей минутной ошибкой?       — Нет! — Испуганный Ли оборвал Брайса уже на пороге. — Всё в порядке, я просто задумался. Мне правда сложно вспомнить, я не могу думать о том, чего нет. Пожалуйста, не зовите никого, останьтесь здесь.       Брайс, покачнувшись, тяжело вздохнул и развернулся. Обмотанная толстым слоем бинта голова Ли являлась слишком печальным зрелищем для него. Случившееся никак не могло быть простой случайностью.       — Ли, только скажи, могу ли я что-то сделать для тебя? — Оторванному от мира и такому одинокому в четырёх стенах хотелось помочь всеми силами.       — Мне очень нужна помощь! Я волнуюсь, что не могу предупредить начальника на работе о своих вынужденных прогулах, даже моего помощника Тома. Понимаете, мой телефон не нашли, наверно, потерял где-то и…       — Боже, Ли, если бы я только мог… Достав дрожащей рукой платок из кармана, Брайс вытер пот со лба. Ему нужно было решиться, ведь, для Ли он до сих пор доктор Брайс, хотя уже давно им не является на самом деле. Страшны были сами последствия.       — Не переживай так сильно об этом больше, это всего лишь работа.       — Как это всего лишь работа? — Ли не на шутку испугался и заподозрил неладное в утешениях Чарли. — Я ведь уже несколько недель не выходил на связь.       — К сожалению, немного больше.       Несколько раз моргнув, Ли озадаченно уставился на Чарли, который побледнел больше него самого.       — Боюсь, ты больше не работаешь там, Ли. С твоего последнего визита на работу прошло почти полгода.