Николенька

Коля мнётся, потому что искренне думает, что Яков будет его ругать. В конце концов, разглашение информации посторонним… Но Яков не ругается, только кивает: — Правильно всё сделал, Коль. Только теперь так же убеди Оксану к родителям съездить и делом, наконец, займёмся. Коля, покопавшись в фотках с мест убийств вместе с Яшей осознал один страшный момент: под типаж жертв Всадника попадала его младшая сестра. Тоже тёмненькая, двадцатилетняя красивая девушка, с несколькими татуировками и парой пирсингов, свободная… Два часа уговоров завершились успешно: Маша всё же согласилась поехать на пару недель к маме погостить. Правда для этого пришлось рассказать и про типаж жертв и про пирсинги и про то, что девушки были свободными. Конечно, он предупредил, что информация это закрытая и боже упаси матушке узнать, почему именно Маруся захотела дом родной навестить. Сестра вроде бы поняла. А что же касалось Оксаны, то она про это всё не хотела даже слушать. Да и парень у неё был, а ещё — дядя полицейский, за которым стоял весь отдел. В общем-то, в каком-то смысле она была права в своём спокойствии: на работу и с работы её отвозили, а всё остальное время она были либо с парнем, либо с друзьями, либо с роднёй. Яков пожимает плечами на эти рассуждения Коли и снова впивается взглядом в фото и бумаги. Гуро нравится подолгу зависать, буквально уходить в себя, решая труднейшие задачи и сопоставляя факты с разных преступлений. Они сидят на толстом ковре в гостиной Яши, на столике ароматный чай и шоколадные конфеты, обожаемые Колей. Гоголь ловит редкие поцелуи и просто молчит, стараясь не мешать. Придя к какому-то выводу, Яков поднимается и уходит в спальню, а возвращается уже одетым. — Ты куда на ночь глядя? — удивляется Коля, тоже поднимаясь. Яков скользит по нему странным взглядом, а потом подходит, прижимает к себе и целует глубоко и основательно, так, что у Коли учащается сердцебиение дыхание становится прерывистым. — Оставайся тут, ладно? На ночь оставайся. Я вернусь через пару часов, если вдруг что — ключи на крючке. Мне нужно по делу отлучиться, расскажу когда вернусь. Снова поцелуй, сбивающий с толку и Яша уходит, оставляя Колю в неведении. Заехав в отдел и взяв свой травмат, Яков так же выясняет, где живёт и работает парень последней жертвы. Дома его не оказывается и Гуро приходится ехать на частный склад, где парень работает охранником. Дальше всё происходит сумбурно. Дверь чуть ли не на распашку открыта, при том, что это вроде бы охраняемый объект. Рука следователя ложится на кобуру и сам он старается идти аккуратнее и тише. Пристройка, где находится охрана совсем небольшая: четыре комнаты и коридор. У первой же приоткрытой двери Яков слышит разговор. Ну, как разговор, монолог. Чуть визгливый, в некоторой степени манерный мужской голос истерично высказывает другому человеку всё, что он думает. Яков собирается нарушить чужой монолог, но его останавливает фраза: — …Она была так похожа на Оззи, буквально идеально, она даже сама хотела эти колечки! — обвинительно говорит мужчина, — Она же идеально подходила, если бы не ты! Ты испортил её! — Чувак, ты совсем шизанутый? Она мертва! Её убили! — Кому как не мне знать об этом! Из-за тебя я не смог довести дело до конца. У меня было кольцо для неё, а тут я узнал про тебя. Твои блядские сообщения всё приходили и приходили на её телефон, я даже не успел сделать проколы, как понял, сука, что ты её уже испортил. Пазл начинает складываться в голове помимо воли Яши, но он продолжает стоять, ожидая дальнейших слов. — Это ты…- вдруг тихо и обречённо говорит второй мужчина за дверью, — это ты, тварь, убил её. С пистолетом наперевес Яков влетает в комнату и тут же происходит какой-то взрыв. Пуля, пущенная случайно, пролетает мимо цели. Отшатнувшийся молодой человек оступается и падает, ударяясь головой об угол стола, теряет сознание, а второй мужчина, с ножом в руке, кидается на Якова. Реакция у Яши хорошая, но как оказывается, этого не достаточно. Нож не один, и скорость у бородатого убийцы явно больше. Гуро чувствует боль в плече и запах гари одновременно, но всё равно продолжает уклоняться от ударов, бьёт соперника в живот, пытается повалить на пол. Свалиться-то они сваливаются, одновременно с этим срабатывает пожарная сигнализация. Удар и…темнота. Сколько проходит времени? Гуро буквально чувствует, как задыхается. Вокруг полыхает огонь, жар охватывает всё тело. Глаза слезятся, но он, собрав силы и зажав ножевое всё-таки добирается до парня, пытается его растолкать, кашляет, и снова пытается. Уже будучи на грани сознания щупает пульс. На руке — нет. На сонной артерии — тот же результат. Яков понимает, что единственное, что он сейчас может — выбраться самостоятельно. Если бы парень был жив — он бы попытался, собрав силы, вытащить и его, но… Он выбирается из горящего здания через пожарный выход и, отойдя на пару шагов, падает на колени, долго и мучительно откашливаясь. С кровью из раны выходят и силы тоже и, кое-как левой рукой набрав на телефоне номер Бинха, живущего в квартале отсюда, он хрипящим голосом говорит в трубку: — Саша, склад где знаешь, который недалеко от твоего дома? — Что с тобой? — тут же отзывается Бинх — Он горит, я с обратной стороны здания… где второй вход, ножевое и…возможно я скоро потеряю сознание…мне нужно, чтобы ты пришёл, — Яков снова кашляет и слышит в трубке маты в перемешку с шуршанием — Бинх явно одевается. — Сейчас я буду, держись. И Гуро действительно держится. Вероятно, Саша по пути вызывает скорую, которая, что за собачье счастье, тоже находится всего в нескольких кварталах. У него получается не отключиться до прихода Бинха, но мутит жутко. Рана не глубокая, но стукнулся головой об кафельный пол он сильно, да и дымом надышался. А в голове, вместо собственного самочувствия носятся мысли об убийствах и самом убийце. Пазл продолжает складываться. В приёмнике небольшой порез зашивают и накладывают повязку, колют какое-то обезболивающее, заставляют сделать КТ в срочном режиме. Отказ от госпитализации подписывается под шипение врача и недовольство Бинха. — Отвезёшь меня к Лёше и Лизе? — спрашивает Яков, вешая на левую руку испачканное кровью пальто. — Яша, блять, ты с ума сошёл? Что за потребительское отношение к собственному здоровью? Я попросил бы тебя… — Я попросил бы тебя отвечать на мой вопрос! — злится вдруг Яков, — Всё нормально, царапина на руке не смертельна. А убийцу нужно поймать. И у меня есть план, но если я сейчас не сделаю всё что должно, будет уже поздно. Поэтому я прошу тебя, как друга, как члена семьи, поверь мне: я в порядке. Мне нужно к Лёше и Лизе и позвонить Бенкендорфу. Дальнейшее кажется Бинху натуральным сумасшествием. Яков организовывает собственную смерть. Саша думает, что Гуро слишком сильно ударился головой, а все вокруг, почему-то решили подыграть ему. Бенкендорф согласился признать его погибшим и раструбить об этом по всем каналам, да так, чтобы даже в городские новости попало. Лиза и Лёша согласились старательно прикрывать его и даже устроить псевдо-похороны. Зачем такую старательную и слегка даже дурацкую кампанию проводить Яков объяснил не особо убедительно, как для Бинха. — Он меня видел, он знает меня в лицо. И, допускаю, что догадывается об услышанном разговоре. Если бы я выжил, он залёг бы на дно, его будет не найти. Но если я умер там, в пожаре…значит искать его некому и никто не знает ни лица, ничего. А следствие-то в тупике, ведь следов нет, мотив тоже не особо ясен. — И поэтому ты свою смерть фальсифицируешь? — зло спрашивает Бинх который раз, даже объятия любовника его ничуть не успокаивают. — Пока не откопаю его, останусь мёртвым, — кивает Гуро. Саша выдыхает, сжимает зубы и потом буквально выплёвывает: — Хер с тобой, Шерлок недоделанный, хоть Коле позвони, чтобы не волновался парень. Яков тянется к телефону, думая так и сделать, но не доносит его до уха. — Нет, — обессиленно, но чётко говорит он, — Нет, Коля тоже не должен знать. Моё имя будет на слуху, а значит все мои близкие потенциально в опасности. Общественный резонанс не значит, что он поверит в мою смерть. Возможно он наблюдал издалека за пожаром, возможно он знает, что я жив. — Ты противоречишь сам себе, — закатывает глаза Саша, — Чёрт с ней с фальсификацией. Но у тебя обязательства перед партнёром. Ты хочешь заставить его думать, что ты мёртв? Ты в своём уме вообще? — Я рассматриваю все варианты. Не хочу подвергать его опасности, даже потенциальной, — упрямо говорит Яков, — К тому же, он может невольно меня выдать. — Не выдаст. И никто к твоему обожаемому мальчику не полезет, кому он нужен, господи, — фыркает Саша. — Пусть тайна остаётся тайной, — жёстко бросает Алексей, — пару недель ничего не изменят. А если парень про тебя забудет за это время — значит ваши отношения ничего не стоили. — Да вы тут все что ли свихнулись? — не выдержав, повышает голос Саша, — Лиза, скажи им! Женщина ошарашенно переводит взгляд от одного мужчины к другому. — Это как минимум жестоко, — подаёт голос она, — Яков, вспомни, что ты чувствовал, узнав о смерти Риты. Ты хотел бы обречь на это Колю? Слова о смерти некогда любимой женщины бьют больно. И мысленно Яков соглашается и с доводами Бинха и со словами Лизы. Но риски, варианты, потенциальная опасность и само дело. Колю не стоило впутывать в это изначально, а теперь, когда он сам пострадал, то держать парня на расстоянии от происходящего захотелось ещё больше. Это эгоистично, это отвратительно, это несправедливо и похоже на сумасшествие, как верно заметил Саша, но Яков решает всё же не говорить ничего Коле. Пара недель страданий, если они вообще будут, не стоят жизни Николая. Коля объявляется сам. На выключенный в момент принятия решения телефон Якова не дозвониться, так что он звонит Лизе. Сразу же извиняется за столь поздний, или скорее ранний, звонок и тут же спрашивает про Якова. — Я не знаю, куда он поехал, Коль, — спокойно врёт Лиза, — Может заехал в отдел и уснул на диване, с ним такое бывает. Следующий под раздачу попадает Бинх. Первые два раза он упорно не хочет брать трубку, но на третий, под хмурый взгляд Данишевского, всё же отвечает на звонок. — Он мне не докладывается, Коль, но я бы на твоём месте особо не переживал. Яша у нас пуленепробиваемый. В огне не горит, в воде не тонет. Уверен, он в полном порядке, — Саша мстительно смотрит прямо в глаза Гуро, говоря это. Алексею Гоголь не звонит, предполагая, что он, как и его жена, ничего не знает. Почему-то Бинху кажется, что Алексей отвечал бы парню спокойнее, чем он сам. Они выходят на балкон покурить и Саша смотрит на любовника серьёзно, задумчиво. — Если когда-нибудь, ты фальсифицируешь свою смерть и скроешь это от меня, я убью тебя нахрен собственноручно, — говорит он совершенно серьёзно, без капли веселья. Данишевский смотрит на него удивлённо, а потом хрипло посмеивается, притягивает Бинха к себе и целует. — Сань, я не такой отбитый, как наш Яша, мне бы такое вытворять даже в голову не пришло. — Да хуй вас всех знает, — отвечает Бинх и, разворачиваясь, возвращается обратно в квартиру.

***

Коля не спит всю ночь. Яков не возвращается ни через два часа, ни через четыре, ни через шесть. Звонки остаются без ответа, смс тоже. В половину шестого, вымученный, напуганный Гоголь начинает названивать друзьям Яши, извиняясь за столь ранний звонок. Данишевская и Бинх ничего не знают, но оба советуют не волноваться. А как не волноваться? Ушёл ночью, ничего не объяснил, оставил в своей квартире, да так и не вернулся. Коля допускал, что паникует слишком рано. Ну, может быть действительно замотался, уснул в отделе, с кем не бывает? Рациональное подсказывает — с Яшей. С ним не бывает. По крайней мере до этого не было никогда. Волнения не дают заснуть и, чтобы немного себя успокоить, Коля включает телевизор на каком-то локальном канале. Политика, снова политика, экономика, ЖКХ. «А теперь к последним новостям. Этой ночью на складе «N» произошло возгорание в результате неисправности…найдено два трупа…сообщается, что один из них — охранник объекта, а второй — следователь третьего отделения — Яков Петрович Гуро… обстоятельства выясняются…» Пульт выпадает из рук Коли на пол. Он смотрит на видео с места пожара, и просто не может поверить. Это…это ошибка. Такого не может быть. Зачем бы Якову там быть, на этом чёртовом складе. В нарастающей истерике Коля роется в интернете, откапывает новости… Ошибки быть не может. Во всех новостных лентах, чёрным по белому «Яков Петрович Гуро мёртв». Коле всё равно, разбудит ли он соседей своим диким воем.