Николенька

Лиза отказывается выпустить Яшу из квартиры почти неделю. Мужчина сетует на то, что он абсолютно здоров, но женщина всё время смотрит на него с подозрением. Может дело в беременности, а может в одиночестве. Они чувствуют друг с другом себя более чем комфортно благодаря долгой дружбе, но Яков рвётся работать. Координация оперов практически ничего не даёт — пирсеры, по крайней мере те, что у которых интересуются его ребята, знать этого человека не знают. Или прикрывают. Чёртова профессиональная солидарность, что б её. Если бы Гуро сам был там, сам бы проводил разговоры, больше напоминающие допросы, то было бы больше толку. Гуро думает — где можно найти человека столь яркого и необычного? Если на секунду представить, что он не пирсер, а просто любитель? О чём там говорила Лиза, бдсм-тусовка подобным тоже балуется? Об этом закрытом сообществе Яков знал не много. Пришлось проконсультироваться у подкованной, как оказалось, даже в таких вещах, Лизы. — Пирсинги вещь популярная среди тематиков, — кивнула Данишевская, — Многие делают постоянные, некоторые любят искусно делать временные, так называемые плей-пирсинги. Но должна сказать, что тематики, особенно опытные люди куда более адекватные чем обычные люди. Да и в нашем случае ничего не указывает на подобные наклонности убийцы. — Думаешь не бдсм-щик? Лиза отрицательно качает головой. Яков думает, что эту идею пока списывать со счёта не стоит, хоть и мнению подруги доверяет. С Олегом приходится встречаться тоже у Данишевских. Тот не сказать, чтобы сильно удивлён. Знакомится с Лизой, улыбается ей, шутит — всё как обычно. И на Яшу так же смотрит, улыбаясь, хотя разговор предстоял не из простых. А Лиза только и может, что переводить взгляд с одного на другого. На похоронах родителей Якова, когда она в первый и последний раз до этого времени видела Олега, они с Яшей вовсе не казались такими похожими. Сейчас же, если бы не разница в возрасте, она бы сказала, что они близнецы. Впрочем, самих братьев это совершенно не напрягало, хотя Олег по этому поводу всё же пошутил несколько раз. Уже собираясь уходить, Олег разворачивается к Якову и с кислым выражением лица спрашивает: — А мне точно нужно идти на эти фальшивые похороны? — Много времени не займёт, Олеж, не волнуйся. Никаких церемоний, ничего такого. Часа полтора максимум. Мужчина хмыкает и кивает. После ухода брата Яков перебирает материалы дела заново, вгрызаясь в текст и фото, пока Лиза не приносит ему чашку кофе и несколько листов А4 с распечатанными фото и текстом. На него с фото смотрит модель. Кареглазая, черноволосая, очень худая. Яркий макияж, фривольная поза. Пирсинги… Кольца от ключицы до ключицы. Яков поднимает взгляд на Лизу. — Как? — изумлённо спрашивает он. — Святой гугл, Яшенька. Удивлена, что вы так сразу не сделали. То, чего не знают люди — знает Интернет. Но Яков уже не слушает — он жадно вчитывается в текст, распечатанный Лизой. Настоящее имя Оззи — Котова Алиса Викторовна. Двадцать семь лет, модель. На данный момент живёт и работает в Москве, но до этого жила в Петербурге. Очевидно, она связана с убийцей, но вопрос стоял в том, как именно. Они могли быть знакомы, могли раньше встречаться. А ещё он мог быть её неадекватным фанатом, преследователем. И тогда девушка могла бы стать последней жертвой серийника… Выходило так, что Якову нужно было поехать в Москву. Узнав о планах мужчины, Лиза только неодобрительно покачала головой, но ничего делать не стала. «На свой страх и риск», — покачала головой она. Поездка была плодотворной. Найти девушку по своим каналам не составило вообще никакого труда, благо понимающие коллеги были везде. К тому же, девушка очень сильно светилась в соцсетях, так что геолокация её была на виду. Он подошёл к ней в парке, сразу же предъявив удостоверение, чтобы избежать криков и обвинений априори. — Питерская полиция? — девушка посмотрела на Якова удивлённо, — почти полгода там не живу. — Возможно, это к лучшему, — уклончиво отвечает Гуро, хмурясь, — в Питере орудует серийный маньяк. Убивают девушек. Таких же как вы, темноволосых и кареглазых, — Яша кивает на девушку. Следователь вытаскивает из кармана лист с фотороботом убийцы и протягивает девушке. — Вам знаком этот человек? Та разворачивает лист и впивается взглядом в картинку. — Узнаёте? — интересуется Яша серьёзно. — Д-да…— ошарашенно произносит девушка, — это Паша. Мой бывший жених… — Фамилия, имя, отчество, год рождения, место жительства, — диктует Яков. Девушка перед ним теряется. — Да вы что! Паша же безобидный, ну какие серийные убийства! Вот что котят подкармливает поверю, но не в убийства. — И на человека с ножом броситься он не способен? — хмыкает Яков. — Конечно нет! Яков смотрит на девушку насмешливо. — Алиса Викторовна, ваша вера в этого человека, конечно, умилительна, но давайте следствие будет разбираться по факту. А по факту — несколько убийств. Итак, фамилия, имя, отчество и далее по списку. Пожалуйста. Девушка вздыхает и присаживается на лавочку, прикрывая глаза рукой. — Его зовут Филатов Павел Валерьевич, 1989 года рождения. Живёт в Питере, работает тату-мастером и арты рисует на заказ, — девушка пожимает плечами, — могу адрес написать, домашний и рабочий. Яков кивает, даёт ей свою записную книжку и ручку и дожидается, пока девушка выведет необходимую информацию. — Благодарю, — кивает Гуро. — Это не может быть он… Паша никогда не проявлял жестокости, он добрый человек. Когда я решила уйти, он плакал он умолял, но…никакой злости, ненависти. — Скажите, а он увлекался химией, медициной, может быть? — Яша незаметно даже для себя начал искать подтверждение своим теориям. — После школы и армии он два года учился на медфаке. Потом психанул и ушёл, закончил художественное училище и курсы тату… Химией никогда не увлекался, — девушка поднимает на Якова грустный взгляд, — а это важно? — Да. А пирсингами он увлекается? — Он учился этому, но когда закончил, всё равно продолжил тату набивать, в салон не пошёл. Не знаю почему. Это всё? Просто мне нужно работать и…мне больно говорить о Паше, я его любила. Девушку Яков отпускает восвояси, взяв для скорости её номер и дав свой. Тут же звонит парням из отдела с просьбой пробить подозреваемого. На первый взгляд тот оказывается чист абсолютно. Впрочем это не значило ничего. На обратном пути, почти на въезде в Питер, Яков чувствует вибрацию телефона. Смс. От Коли. Сердце нехорошо ёкает. «Я люблю тебя. И всегда буду» — гласит сообщение. Яков цепенеет. Буквально в секунду ему становится дурно, но он продолжает упорно смотреть на смс. Хочется ответить. Слишком сильно. И Яша обещает себе — как только они поймают убийцу, сразу же к Коле поедет, обнимет своего мальчика, к себе прижмёт, поцелует, успокоит. Сегодня же были эти фальшивые похороны. Может нужно было действительно отказаться от этого фарса с пустой урной? А то выглядело это даже не по человечески… Да ещё и Олега привлекли. Впрочем, брат всё равно был в городе. Ещё буквально минут через сорок Меньшиков объявляется и сам. Выговаривает ему за фальсификацию, спрашивает про Колю. А у Яши сердце кровью обливается. А простит ли? Или пошлёт, что было бы логичнее? Саша ещё с того самого дня пожара разговаривать с ним не хочет, даже к Алексею не приезжает. Лиза разговаривает, помогает, но всё равно часто бросает неодобрительные взгляды. Её понять можно. А вот сам себя Яков понять не может. Уже очевидным стало то, как сильно он напортачил и какую серьёзную ошибку сделал, скрыв от Николая факт собственной живучести. Ещё и втянул кучу народу в эту трагикомедию. Устроили театр для одного зрителя… Олег бы оценил. Впрочем, ему это едва ли доставило удовольствие. «Надеюсь, по-настоящему мне никогда не придётся тебя хоронить», — сказал Олег, когда они увиделись у Лизы впервые за без малого восемь лет. Что тут сказать. У самого Меньшикова работа была не больно-то рисковая, чем Яков похвастаться, увы, не мог. Вероятность умереть, расследуя очередное дело была, да и не маленькая. Раньше не для кого себя беречь было, а теперь… Был Коля. Яков трижды назвал себя влюблённым дураком. Влюблённым, глупым, гордым. Получит он пинка от кармы за свои необдуманные решения, это точно. Яков звонит Алексею, диктует адреса. Найти, взять под стражу, а там уже разберутся. Не признается сам — найдут улики, обшмонают квартиру, рабочее место. Разберутся. Главное — поймать. Две группы отправляются по адресам, Яков координирует их по телефону. Однако ни на работе, ни дома подозреваемого не оказывается. И там, и там остаётся слежка, но Якову этого недостаточно. «Сам допрашивать буду, мозги ему выем» — злится Гуро. Уже почти ночью его всё же задерживают. Пьяного до той степени, что он едва плетётся. Его и узнают-то случайно, потому что он падает прямо перед подъездом и с него слетает капюшон. Яше совершенно наплевать, что сейчас ночь, а подозреваемый пьян. Он мчится в отдел, злой как чёрт. И вроде бы он должен держать лицо, но такая ярость проскальзывает эмоциями, что не по себе становится всем, кто видит его уже в отделе. — Где? — коротко спрашивает он у Алексея. Данишевский смотрит на него хмуро. — Молчит, будто немой, Яш. И пьяный в дрова, нет смысла даже пытаться с ним разговаривать. — Где? — повторяет Яков максимально спокойно, насколько это вообще возможно в такой ситуации. Коридор, ещё один. Комната. Тот самый человек, которого Яков страстно желал увидеть. И, если уж совсем честно, приложить чем-то по голове. — Подъём! — громко командует Яков, проходя к столу, на котором буквально лежит подозреваемый. Мужчина вздрагивает и поднимает пьяный полусознательный взгляд на Гуро. Сначала непонимание, а затем узнавание. И страх. — Ты умер! — истерично шепчет он, открыто пялясь на Якова и пытается отползти подальше, вот только наручники мешают. — Демона огнём не убить, — рычит следователь, зло улыбаясь. Диалога у них и правда не выходит. Если у оперов мужчина просто молчал, то с Яковом он буквально орёт. Молит о помощи и спасении. На его крики сбегается половина отдела. Естественно, по камерам видно, что Гуро его даже пальцем не тронул, но истерика набирает обороты. То ли дело в том, что он пьян, то ли он просто псих. — Начерта ты к нему полез? — устало спрашивает Данишевский, чуть ли не силой уводя Яшу из комнаты. — В лицо ему хотел посмотреть, — честно отвечает следователь, — а он как завопит… Придурок. — Давай домой уже. Твоя машина на парковке служебной, — говорит Алексей, кидая ключи Якову. Тот ловит, но уйти не спешит. — Только похоронили, а на следующий день воскресать. Стоило ли столько сил тратить? — задумчиво, будто сам себе говорит следователь, падая на диван в кабинете Алексея. — Честно? Не стоило изначально всю эту чушь затевать. Этот придурок искать бы тебя явно не стал, а стал бы…ну так что ж мы, не полицейские? Охрану бы приставили. А так? Мне-то ни тепло, ни холодно, просто жалко мальчишку твоего. Он же единственный не знал, а ради чего? Удовлетворения твоих прихотей? — Пытался его защитить. — От маловероятной угрозы, практически придуманной. Сильно, видать, по голове стукнулся, раз такое в голову пришло. И ладно бы в итоге поймали какого-нибудь злого гения, так у нас же псих. И причём сомневаюсь, что блещет умом. — Ну, а убил четверых, стал косвенной причиной смерти пятого и ранений шестого. К тому же, ни следа рядом с трупами. Не настолько он глуп, как ты думаешь. А то, что пьяный…протрезвеет. — Я еду домой, к беременной жене. А ты, по хорошему, должен поехать к Коле. — Ночь уже, — не поднимаясь, бормочет Яков, — спит, наверное. — После того, что ты учудил? Он у тебя впечатлительный, сомневаюсь, что вообще спит последнюю неделю. — Мне так страшно, пожалуй, никогда не было, — произносит Яков хрипловато. — И с каждой минутой пребывания «на том свете» сокращаются твои шансы на прощение, — Данишевский закатывает глаза, — Давай, Яш, руки в ноги. Не мне тебя учить, сам же знаешь. Гуро через силу поднимается. Ехать до дома Коли из отдела не меньше часа. Есть время подумать, что же он скажет в оправдание. Хотя…какое уж тут может быть оправдание.