Наша любовь станет легендой

Спустя два месяца. 17 Августа **** года.        — Ваше Величество, в последнее время среди народа ходят разговоры, довольно странные, скажем так, — начинает издалека министр на очередном выматывающем силы из всех, даже из самых выносливых политиков, состоящих в парламенте. Король приподнимает бровь, как бы намекая на продолжение, хотя и так подозревает, о чём пойдёт речь — слышал разговоры между прислугой не раз. Замечает неуверенные переглядки между теми альфами, что остались здесь ещё со времён Хёнвона, и понимает, что в своих догадках прав. — Молодому королю, дабы укрепить своё положение на троне, необходим муж, — смело заявляет старый альфа, лукаво улыбаясь прищуренными глазами. Чон усмехается.       Додумались бы люди о таком сами? Он прекрасно знает, что их заботит далеко не семейное положение короля, а то, что он для них делает. Наверняка разговоры эти пошли после того, как им подсказали. А ещё знает, что за те два месяца, пока он восседает на троне, парламенту так и не удалось склонить его в сторону продолжений завоёвываний новых территорий, как это делал его брат. Так же не удалось им продвижение собственных семей на королевские посты, что при прошлом короле сделать было намного легче. Половина парламента в смятении — политики теряют власть, а вместе с ней деньги, былое положение в обществе, уважение друг друга. Каждый сам за себя. Единственная последняя возможность оказать влияние на короля — муж, которого выберут они, подговорят и тем самым будут иметь возможность решать важные вопросы, как раньше. Чонгук всё это понимает наперёд, так как своих людей у него достаточно к этому времени, и его уже предупредили об этом.        — Раз так, — начинает Чон, — Для начала я выслушаю вас, а после выскажусь сам. У вас ведь есть кандидатура, так? — альфа стойко выдерживает колкий непонимающий и чуть замешкавшийся взгляд напротив. Конечно, Ли Хён, судя по всему, считает, что у Чонгука кандидатуры нет — никто во дворце о Тэхёне не знает, разве что Кёрун, Юнги и Ихёль, но все они молчат о любви короля. Кёрун с Юнги, потому что как никто другой знают важность тайны, служат королю правдой, а Ихёль, потому что не в силах что-либо кому-то рассказать. Естественно, парламент понадеялся сыграть на том, что Чон на всё пойдёт ради спокойствия народа. Верно, пойдёт. Вот только, как уже сказано выше, он прекрасно понимает, что у людей без этого забот много, не женитьба короля, далеко не она вызывает у них главные беспокойства.        — Муж нашего прошлого короля, слава ему на небесах, вот отличная кандидатура на роль вашего мужа. Он знает всё о жизни в Хельцвуде, образован, воспитан, народ его знает, как и некоторая часть дворца, — некоторая, потому что к этому времени Чонгук успел изменить довольно много — почти вся прислуга дворца сменена, а большая половина прошлого парламента отстранена от дел, а на место бывших политиков посажены новые, молодые, прогрессивные люди. Было нелегко, но с помощью Юнги Чон нашёл доказательства тому, что здесь процветало взяточничество, после чего половину людей парламента без проблем осудили и заставили выплатить всё награбленное. Естественно, никто из них к своим обязанностям больше не вернётся.        — Я вас услышал, — холодно отвечает Чон, сходу давая понять, что предложение будет отклонено. Тут же замечает, как взгляды некоторых политиков бегают — план не удался. Более того, в основном переглядывается именно старая часть парламента. Новые люди же лишь хмурятся на это, ожидая ответ короля. Наверняка многие из них даже не подозревали о том, что на этом собрании поднимется такой вопрос. — Напомню, Его Высочество Ихёль беременен, а так же, ко всему прочему, болен. Кроме того, если вы думаете, что я поверю в то, что людей волнует моё семейное положение, вы ошибаетесь, Ли Хён. Я знаю, чего хочет народ лучше вас. Однако, если это действительно необходимо, у меня есть другая, более подходящая кандидатура, и отказов я не приму. Ким Тэхён, принц Гримдольфа — вот мой выбор.        — Ваше Величество, осмелюсь сказать, но он…        — Не хочу ничего слышать, — отрезает Чон, не сдерживаясь и ударяя кулаком по деревянной столешнице. За всё время, пока он восседает на троне, ему достаточно успел надоесть Ли Хён с его неукротимым желанием иметь влияние на происходящее в стране, как раньше. Пора понять, что как раньше не будет. — Либо он, либо никто. Думаю, он хорошая кандидатура, даже много лучше Ихёля. Вы не глупы, всё понимаете, — Чонгук решает не озвучивать более весомые аргументы против Ихёля, так как и глупому будет понятно, что практически помешавшийся беременный омега не может быть мужем короля. — Более того, как вы хотели, присоединятся новые территории, Гримдольф, территорию которого мой брат так отчаянно хотел захватить, — Чонгук обращается уже не к одному Ли Хёну. Ко всем, кто сейчас покачивает головами, не соглашаясь. Сегодня ему приходится брать тем, чего он сам избегает, так как самому ему мысль о новых территориях нелестна — это не причина, по которой он хочет в мужья Тэхёна. Однако, после слов его в до этого перешёптывающейся компании старых политиков наступает тишина, а значит, все протестующие поняли, что напоролись на это сами и другого выхода, кроме как подчиниться, нет. — Думаю, вопрос решён? Собрание окончено, — альфа встаёт, кланяется и быстрым широкими шагами уходит из зала вместе с Юнги, который при всем этом присутствовал, и политиками, которые совсем недавно вступили на должность. Гвардия Хёнвона, как и предполагалось, задержалась в зале, хотя Чону на это совершенно наплевать — он наконец-то добился того, к чему так долго стремился.        — С каждым разом вы становитесь всё лучше, — улыбается Юнги, когда альфы выходят в светлый, залитый солнечными лучами длинный пустой коридор, где дышится, как ни странно, намного легче, чем там, где сейчас остались наверняка только самые возмущённые.       К слову, атмосфера во дворце стала лучше, как кажется Чонгуку. Не идеально, не так, как хотелось, но привезти сюда Тэхёна уже не кажется сумасбродством, как это было в начале. С новыми слугами, с новыми стражами, с новыми музыкантами — со всеми новыми людьми во дворце явно стало намного комфортнее.        — Я тысячу раз тебе говорил, Юнги, для тебя я друг прежде всего, а значит, тебе со мной можно говорить на «ты», — устало трёт переносицу Чон, медленно идя в сторону библиотеки.        — Ваше Величество, не думаю, что это необходимо. Что подумают люди, когда узнают о моём отношении к вам? Никому нельзя давать поблажек, иначе другие решат, что им тоже можно, а этого допустить нельзя, — Юнги вновь кланяется. Чонгуку даже смешно — друг его старше на пять лет, мудрее намного, а так ведёт себя. Если быть совсем честным, Чону даже неловко как-то. — Послать за Его Высочеством Тэхёном? — меняет тему альфа. Знает, что это волнует Чонгука больше всего — два месяца прошло, и наконец-то представляется возможность увидеться.        — Нет, — мотает головой Чон, чем вызывает у друга удивление. — Я сам за ним поеду. Говорят, в Гримдольфе намечается августовский бал 22 числа. Тогда и прибуду. Хочу сам обо всём сообщить, — альфа говорит отрывисто, так как все мысли сейчас заняты омежкой и его последним письмом с новым рисунком. На душе тепло от скорой встречи, и так хочется, чтобы время шло скорее…       Прошло уже два месяца с тех пор, как им пришлось расстаться. Письма, пусть даже напоминающие о ненавязчивом аромате омежки, не могли заменить его самого, как и слова Юнги, пару раз его видевшего мельком, о том, что Тэхён немного повзрослел и, что огорчало Чона больше всего, погрустнел. Чонгук, как мог, отвлекался на дела, которых было даже больше, чем нужно, но вечером, в полдвенадцатого, неизменно вспоминал о любимом, выходил на балкон и наблюдал за звёздами при хорошей погоде, обещая себе, что совсем скоро придёт время их встречи.       Король как мог пытался скоротать время, чтобы оно шло быстрее, вот только ему казалось, что чем больше он делает, чем сильнее устаёт, тем медленнее с каждым днём оно бежит. Словно с каждым днём время всё сильнее оттягивает встречу, так как знает, что она уже скоро. Но как не хватает Тэхёна в ситуациях, когда наваливается дикая усталость, а впереди ещё целый день. Как счастлив Чон сейчас, зная, что совсем скоро вновь удастся вдохнуть родной запах, поцеловать, обнять, сказать о том, как скучал, лично, и, в конце концов, сделать своим, только своим! Подождать нужно всего пять дней, а после можно будет сделать то, чего так не хватает. Чонгук, входя в большое помещение королевской библиотеки, не может сдержать улыбки при мысли о скорой встрече. Он готов даже поблагодарить Ли Хёна за его мысль о том, что ему, Чону, нужен муж, пусть даже цели этого альфы были корыстны.

✤✤✤

      Август берёт своё. По небу плывут лёгкие прозрачные облака, ветерок колышет уже не ярко-зелёные, как в начале лета, а чаще всего тёмные в тени и светящиеся жёлтым на свету листья. Ночи становятся прохладнее, а небо по ночам выше. Звёзды ярче, а если знаешь, куда смотреть, можно различить в их множестве большое скопление — млечный путь, который уже показывает себя. Астры уже зацветают на смену пионам, и Тэхён часто заглядывается на пёстрые яркие цветы, даже рисовать пробует, что, к слову получается довольно неплохо, как написал ему в последнем письме Чон. Омега улыбается при воспоминании о тёплых словах альфы, отвлекается немного, вот только времени на отдых нет — до августовского бала остаётся несколько часов, а дворец готов ещё не полностью.       Везде привычная перед балом суматоха: повара, официанты, музыканты, артисты, слуги, придворные — все бегают по коридорам, готовятся к празднеству. Омега в спешке проверяет все украшения дворца — в коридорах, в залах, на балконах. Последний летний бал обещает быть роскошным, таким, атмосферу которого не забудет никто — с таким расчётом Тэхён украшает дворец, пользуясь всем, чем может. В этом году он превосходит сам себя: дворец окутывает лёгкий аромат цветов, что источают разноцветные гирлянды. Погода этому только способствует: воздух лёгкий, тёплый, но не слишком, а солнце словно идёт навстречу принцу, поэтому в главном зале атмосфера как раз та, которой все ожидают. Солнечные лучи играются с лепестками цветов на гирляндах, заставляя замысловатые тени откидываться на начищенный со вчерашнего вечера паркет. Настроение у юноши с самого утра приподнятое, возвышенное, чему нельзя не радоваться — таким оживлённым его не видели уже давно. Отвлечённый приготовлениями, он даже не замечает, как бежит время.       В комнате он оказывается лишь к четырём часам вечера, из-за чего начинает слегка волноваться: успеет ли подготовиться к приезду первых гостей? Хотя, честно говоря, переживания эти поверхностные, о них омега быстро забывает. Когда всё уже готово, когда отвлечься не на что, возвышенное покидает его. На смену этому приходят волнения о том, что от Чонгука за последние шесть дней ни одного письма — 22 августа уже, а ответа на своё последнее, написанное ещё 16 числа, Тэ так и не получил. Омега упорно старался весь день этих мыслей избегать, успешно отвлекался на украшение дворца, но, оказавшись один на один с собой в комнате, валится на постель и думать не может ни о чём, кроме как о Чоне.       Быть может, король просто занят? Наверняка так и есть, ведь в последнем письме альфа много говорил о том, что ужасно устаёт и занят в последнее время очень. Тэхён жмурится, пытаясь успокоить собственные мысли, в беспокойстве встаёт с кровати и подходит к зеркалу, стараясь придумать, как бы скрыть свои переживания вечером, когда к нему множество глаз будет приковано. Как скрыть усталость, как скрыть, что ему совсем не хочется быть там, если всё по тусклым, давно уже не горящим огнями глазам видно, о чём ему недавно сказал Ёнху? До сих пор он вполне справлялся со всем, но сегодня сам себе кажется бессильным, потому что наивно ожидал приезда Чона к балу. Однако время идёт, а альфа не появляется на пороге комнаты, как по волшебству. Тэхён просто слишком много мечтает… Нельзя мечтать о том, чего не произойдёт. Нельзя забывать о том, что жизнь — не сказка, где всё случается так, как пожелаешь. Омега разбивается о свои же мечты, отгоняет их прочь, а после зовёт прислугу.       Но даже на одежду и украшения отвлекаясь, волнуется очень, скучает по альфе, ловит себя на лёгкой зависти Чимину — тот с Юнги виделся, правда, всего пару раз, но всё же это лучше, чем ничего. Хочется точно так же встретиться с Чоном, обнять, даже поцеловать… Пусть на секундочку, но прикоснуться губами к чужим, таким родным, тёплым… Тэхён замечает на щеках краску после этой мысли, отгоняет от себя её, стараясь не дразнить самого себя и выбросить из головы постыдные надежды. Но как угомонить любящее до звёзд сердце, что вот уж второй месяц тоскует, рвётся к любимому, мечтает о встрече?       И почему на сердце так непривычно тревожно? Почему Тэхёну моментами дышать тяжело от предвкушения предстоящего вечера, словно душа предчувствует что-то? Должно быть, это потому что надеется вечно на что-то, в глубине души. Знает, что это глупо, но уже сейчас, когда готов, когда беты ушли, когда первые гости съезжаются, высматривает среди них знакомую чёрную макушку, крепкую фигуру. Вдруг Чон вернётся сегодня? Ведь не зря же сердце так бьётся? А, быть может, он сам себе надумал это, а потому и сходит с ума? Нет, тешить себя невозможным нельзя — велика вероятность, что так разочаруешься лишь больше. Сколько раз Тэхён сам себе говорил «не надейся, не мечтай», но всё повторяется из раза в раз: с замиранием сердца следит за первыми каретами, надеется, что в одной из них едет тот, по кому так тоскует его душа.       Желанный альфа, естественно, так и не появляется. О чём вообще Тэ думает? Всё это глупости — Чон сейчас в Хельцвуде, ему не до бала в Гримдольфе, пусть даже омега знает, что приглашение отправили и туда тоже. Принц прикрывает глаза, несколько раз вдыхает и выдыхает воздух, а потом усилием воли отходит от окна к зеркалу, дабы оценить свой наряд ещё один раз. В волосах венок из красных и белых мелких, искусственных, но кажущихся настоящими, цветов — работа Мины. Праздничная белая рубашка с прозрачными, лёгкими, словно крылья, рукавами, чуть спадающими фонариками к низу и расшитыми бордовыми цветами. Такие же лёгкие на ощупь, белые, свободные к низу брюки. Всё, как никогда, хорошо, вот только на душе омеги тяжело от ожидания того, чего не случится — как бы он ни пытался сам себя остановить в своих надеждах, ничего не выходит.        — Ваше Высочество, пора выходить, — слышит принц из-за двери голос Ёнху. Последний раз смотрится в зеркало, замечает в глазах проблеск печали и даже разочарования, а потом выходит, пока что не пытаясь улыбаться. Нечего перед Ёнху притворяться, ведь как стало понятно пару дней назад, друг его даже сквозь улыбку замечает его настоящее состояние. — Вы прекрасно выглядите, — кланяется альфа, подставляя свою руку из вежливости. Тэхён на комплимент кивает, благодарит, но руку свою не даёт, и вспоминает комплименты от Чонгука, из-за которых он всегда смущался, а сердце его билось где-то на высоте неба. Все, абсолютно все слова Чона были для него особенными, когда как слова других альф превращаются в ничто.       Тэхён вновь мыслями устремляется к королю. Вдруг Чон приехал, а Тэ не заметил? Омега, идя по коридору к бальному залу, закусывает губы, так как спросить очень уж хочется, но это наверняка со стороны будет выглядеть глупо. Как и сам он глупый, раз до сих пор надежды не потерял. Однако, интерес и юношеская несдержанность берут вверх:        — Прости за глупый вопрос, но среди гостей нет кого-нибудь… — омега заминается. Получается и правда глупо. Как подать вопрос правильно? Он бегает глазам по коридору, словно пытаясь найти ответ, но он не приходит. — Ох, забудь, — мотает головой, опуская взгляд. Нельзя, нельзя так опрометчиво надеяться! Нельзя было даже мысль о том, что Чон вернётся сегодня, допускать!        — Вы о Его Величестве Чон Чонгуке? — наверное, Ёнху даже слишком догадлив, но Тэхён за это наоборот благодарен. — Его пока нет, — качает головой, а Тэхён цепляется за «пока». Пытается дать ему надежду? Нет уж, не нужно подкреплять его глупые мечтания. — Гости ещё не все съехались, должно быть, шанс ещё есть. Не отчаивайтесь.       Тэхён на это лишь кивает понуро. А Ёнху думает про себя о том, сколько ещё продержится сам? Ему невыносимо сложно видеть Тэхёна таким, он солжёт, если скажет, что сам не надеется на то, что Чон сегодня появится. Что уж скрывать, Ёнху знает, что даже родители принца на это надеятся по многим причинам: прошло два месяца, состояние Тэхёна пусть лучше, чем в конце июня, но в последнее время омега часто стал закрываться в себе, уходя в сад надолго и рисуя там. Ко всему прочему, без малого через месяц ему будет 18, а значит, появятся женихи, которым отказывать будет неудобно за неимением причины — никто о том, что принц гримдольфский влюблён в короля хельцвудского, не знает, а заявить об этом невозможно. Но Ёнху прежде всего волнует душевное состояние того, кто так глубоко засел в сердце. Он бы всё отдал за то, чтобы король появился сегодня. Всё бы отдал за искреннюю улыбку Тэхёна, а её может вернуть только он — Чон Чонгук.

✤✤✤

       — Вы не посмеете! — несдержанно кричит Чимин, когда узнаёт о том, что родители всё же нашли ему альфу, который понял ситуацию и согласился взять его в мужья. Да какой альфа вообще пойдёт на то, чтобы взять замуж меченого омегу?! Неужели родители не видят, что всё это слишком подозрительно? Мало ли, что этот альфа делает с омегами… Меченые омеги не нужны никому, кроме того, кто их пометил — порядочные альфы на таких даже не смотрят, за редким исключением. Вряд ли мужчина в возрасте согласился взять его замуж из доброты сердечной. Наверняка есть выгода ему, но родители, конечно, умалчивают об этом. — Я не буду! Слышите?! Не буду! Я люблю его одного, и кроме как за него замуж уж точно ни за кого не пойду!        — Детка, это для твоего же блага! — просит его папа со слезами на глазах. Чимину больно видеть его таким, но так же больно от того, что не принимают его желание, не соглашаются, хотя Юнги, однозначно, партия лучше лучшего — они любят друг друга, и это первое, что должно толкнуть их на согласие. — Он из Хельцвуда, в конце концов!        — Какая разница, кто он, откуда? Выбросьте уже наконец мешающие вам предрассудки! Вы не слышите разве? Я люблю его! Люблю! — Чимин ощущает, как слёзы горечи скатываются по лицу. Не хватало ещё заплакать, показав себя слабым — он не такой.       Однако, слёзы льются, а сдерживать их нет сил — приезд родителей оказался совершенно неожиданным, омега даже знать не хочет, как они поняли, где он живет. На бал он не поехал, так как понимал — там наверняка найдутся личности, которые уже знают о его ситуации, а значит появиться там было бы невозможно. Он вообще редко стал выходить в свет, в основном сидел дома, помогал брату Юнги или Мине, с которыми сдружился, в их ремесле. Видеть косые взгляды в свою сторону он не хочет. А ещё так стыдно за то, что родные Юнги наверняка слышат всё это…        — Любовь, любовь! — вдруг встревает отец, что до этого стоял в молчании. — Любви через пару лет может уже не быть, а вот статус, который обещает господин, останется с тобой до конца жизни. Мы хотим как лучше для тебя, заботимся о твоём будущем! — это даже смешно… они делают лишь хуже. Лучше бы вообще не приезжали, чего желал сам Чимин уже давно, ведь ссора тяжёлым камнем тянула вниз, и так хотелось помириться, что омега думал уже сам поехать домой, обговорить всё спокойно. А в итоге что? — Разве ты не понимаешь, что родители его изгнаны, а…        — Я объяснял вам — Юнги имеет более высокий статус при новом короле, если для вас это так важно. Его семья решила остаться здесь, просто потому что привыкли, не хотят менять место своего проживания. Его Величество давно выдал приказ о том, что изгнанные могут вернуться. Это их выбор, — устало напоминает Чимин, садясь за стол, пряча голову в ладонях и беззвучно проливая слёзы. Как хочется остаться одному, забыть обо всём на секундочку… В конце концов, оказаться на балу, веселиться, танцевать… Как раньше.        — Ты выйдешь за господина Кима, на этом точка. Он глубокоуважаемый человек, имеет связи с королём, у него достаточно денег, ты никогда ни в чем не будешь себе отказывать — не жизнь, а мечта любого омеги! Родишь господину законного ребёнка, наследника, и тогда жизнь станет ещё лучше! Подумай об этом, — так вот в чём дело… Он был прав — всё это не просто так. У старого альфы нет законного наследника, омеги его возраста рожают с риском, а молодые отказываются, ведь у них достойных женихов более, чем достаточно. Чимин — такая прекрасная возможность, как ей не воспользоваться? Омеге тошно от собственных родителей: как могут они его продавать? Слезы застилают глаза… — Я не желаю больше слушать о Юнги. Он не для тебя, — сухо говорит отец, пока слёзы Чимина превращаются в истерику. Он даже не слышит слов отца толком, только догадывается об их смысле.       Как уговорить их? Как избежать этого позора? Родить альфу тому, кто не нравится, кто противен, к кому никогда не испытаешь любви, искренней, настоящей, неподдельной, как это у них с Юнги… Угробить свою жизнь, отдать себя тому, кто никогда не полюбит? Нет уж, он на это никогда не пойдёт! Но родители никогда не отступят, это придворный уже понял. Тогда остаётся одно. Омега резко встаёт со скамьи.        — Что ж, раз вы меня вынуждаете… — стирает руками слёзы, хотя они всё равно продолжают бежать. Внезапный план, что родился за две секунды, готовый, довольно неплох… Да, это низко, но что остаётся? Нарушить данное Юнги обещание дождаться? — Я не хочу жить так. Лучше совсем никак, чем без него, чем так, как вы предлагаете!        — Детка, о чём ты… — папа пугается, правильно уловив мысль сына, хочет было подойти к нему, но тот отходит подальше. Он не желает более связываться с теми, кто поступает с ним так низко, прекрасно помня о его мечтах с детства о настоящей любви. Папа сам читал ему сказки, где принцы спасали омег, любили, ценили, отдавали за них свою жизнь, и пусть даже Юнги не принц, не король, он будет с ним безмерно счастлив. Только если бы родители не были против… Однако, это не исправить.        — Я не хочу жить, — омега заставляет себя сказать это твёрдо, хотя больно говорить такое родителям, тем, кто его воспитал, в лицо. Но так же ему безумно тошно от того, что они ему предлагают. Буквально продать себя. Предать человека, который дороже всех богатств на свете. Он никогда не позволит самому себе предать Юнги, предать свою любовь.       Чимин в отчаянии кидается к двери из столовой, рывком её открывает, а после налетает на чью-то крепкую грудь. Не сразу улавливает, что произошло, поднимает голову, ожидая увидеть отца Юнги, брата, кого угодно, но только не… самого альфу. Он явно разъярён, наверняка слышал достаточно, потому что омеге кажется, словно глазами он буквально испепеляет всё вокруг, а особенно, когда натыкается им на его родителей.       Но как может быть так, что он появился в самый нужный момент? Словно почувствовал, что нужен здесь и сейчас. Но всё это не важно, потому что в душе придворного волнами разливается неожиданное спокойствие и чувство защищённости. Юнги здесь, рядом, он не бросит его, не оставит одного. Он единственный, от кого можно ждать помощи, на кого можно положиться в эту секунду, и на всю жизнь. Со слезами на глазах, в отчаянии, омега шепчет:        — Увези меня…

✤✤✤

Скажи что-нибудь, я перестаю верить в «нас», Прости, что так и не смог достучаться до тебя. Я бы последовал за тобой куда угодно. Скажи что-нибудь, я перестаю верить в «нас».

      Музыканты совсем ненавязчиво, тихо наигрывают вальс, пока последние гости собираются в шикарно украшенном цветами, залитым светом уходящего солнца зале. Повсюду слышатся перешептывания о том, как красиво украшен дворец, как хорошо выглядит королевская семья, а особенно молодой наследник, но Тэхён пропускает всё это мимо ушей, когда бездумно, совсем не искренне улыбается каждому, кто входит в зал. Глазами он до сих пор ищет одного единственного, и никакой другой альфа, даже самый завидный, не заставит его забыть о надеждах на возвращение, которого, судя по всему, не состоится. В глубине души юноша понимает — если Его Величество не приехал сейчас, за несколько минут до начала бала, вряд ли он появится сегодня. Но всё равно продолжает искать, надеяться, высматривать того, кого так ждёт, потому что только надежда даёт силы ждать, верить. Отказавшись от неё, он откажется от всего.       Когда двери зала закрываются за последним гостем, внутри Тэхёна обрывается. Вдруг хочется сбежать, кричать от боли в груди, проливать слёзы, но никак не находиться в обществе самых знатных альф и омег королевства. Хочется сломать всё, что сделал для бала, сорвать все гирлянды, разорвать все цветы, сжечь их без остатка вместе с сердцем, что так наивно верит в невероятное возвращение, не только потому что Тэ доверился мечтам, а потому что Чонгук необходим ему здесь, сейчас. Потому что без него с каждым днём всё хуже, пусть омега и не показывает этого.       Но стоит ли верить дальше? Стоит ли ждать?— вопросы, которые появляются впервые, но заседают крепко и глубоко.       Тэхён улыбается гостям, пока в его душе зарождается новое — злость к самому себе за то, что поверил, за то что позволил себе понадеяться. Более того, злость эта распространяется на самого Чона, а это заставляет омежье сердце обливаться кровью. Он не должен злиться на Чонгука, который не может вернуться из-за обстоятельств, не должен чувствовать, но всё равно чувствует, и это кажется таким низким… Его бы воля — сбежал бы далеко, уехал бы как можно дальше, туда, где не будет ненужных глаз, туда, где не будет музыки, где не будет этого смеха, который внезапно становится ужасно противен ему, где не будет взглядов, что следят только за ним, из-за которых в груди, кажется, болит лишь сильнее. Хочется побыть одному, отдохнуть от всего, пусть даже бал не длится и часа ещё.       Но Тэхён улыбается. Потому что нельзя показаться слабым, нельзя поддаться чувствам из-за своих же несбывшихся мечтаний. Тэхён улыбается, когда слышит комплименты, улыбается, когда предлагают вино, от запаха которого становится только хуже — так похож на чонов… Улыбается, когда Чимин говорит ему не грустить, когда Мина, впервые попавшая на бал, такая весёлая, взбудораженная, пытается развеселить, когда Ёнху оказывается рядом, предлагая выйти на балкон, на что Тэ отказывается. Ему хочется как можно быстрее прожить бал, а после закрыться в своей комнате, не открывать никому, плакать, плакать, плакать… Он словно перед обрывом, а собственные надежды заставляют его разбиваться о камни с невыносимой болью.       Вечер проходит как в тумане — омеги, альфы, аромат вина, улыбки друзей, встревоженные взгляды родителей, какие-то политические разговоры о Хельцвуде и его молодом, но показавшем себя сильным, короле, — всё это проходит мимо Тэ. Единственное, что заставляет держаться — тайный уголёк ещё не сгоревшей надежды на то, что Чонгук появится прямо сейчас. Омега знает, что этого не случится, что потом будет больнее, но сейчас ухватиться больше не за что.       А когда принц какого-то королевства подходит к нему с желанием познакомиться, он снова улыбается. Кажется, альфу зовут Хосок? Кажется… Тэхён не запоминает. На все шутки принца улыбается через силу, отказывается в который раз от вина, ссылаясь на непереносимость алкоголя, улыбается очередной шутке, отказывается от прогулки по саду, и так весь вечер, пока альфа не осмеливается пригласить его на танец.        — Не стоит, Ваше Высочество, я не самый лучший танцор. В зале полно омег, которые танцуют много лучше меня… — виновато улыбается Тэхён, стараясь ни на секунду не выпускать двери зала из виду. Так глупо…        — О вас говорят совершенно другое, — мотает головой улыбчивый принц. Тэхён бы даже сказал, что Хосок хороший, добрый, весёлый, и в других обстоятельствах он бы с удовольствием провёл вечер в его компании, но ему сейчас далеко не до этого, точно так же, как и не до танцев. — Прошу вас, один танец? — Тэхён старается не заплакать. Честно старается. Ведь Чонгук три месяца назад точно так же просил его об одном лишь танце взамен на ответы… Воспоминания о первом их бале, о первом танце, о первых объятиях заставляют чувствовать злость на самого себя — как мог позволить всё это? Знал ведь с самого начала, что будет больно. Глупо!        — Нет, простите, но я… я не в том состоянии, чтобы танцевать сегодня. Настроение не для этого, — улыбается Тэхён, замечая обеспокоенные взгляды родителей на себе. Должно быть, его глаза покраснели от накатывающих слёз, раз папа жестами показывает на глаза и даже, кажется, порывается подойти к нему. Но Тэхёну совершенно всё равно. Он смахивает первые слёзы, надеясь на то, что Хосок не заметит. Это нужно меньше всего.        — Думаю, я смогу помочь вам ненадолго забыть о плохом. Ну давайте же, один танец, — настаивает альфа. Конечно, он хочет, как лучше, но получается наоборот.       Тэхён опускает голову. Невыносимо. Всё это невыносимо, так хочется сбежать… Только теперь он замечает, что в зале становится тихо. Слишком тихо для бала — даже музыканты, кажется, играть перестают. Но даже это не заставляет его очнуться. Он мотает головой, поднимает уже полные слёз глаза, хочет что-то сказать, передумывает, а после почти сбегает…       Сильные руки ловят его на полпути к балкону, когда жгучие слёзы из-за злости на самого себя уже льются. Он даже не успевает понять, что произошло, когда слышит до боли знакомый голос с хрипотцой:        — Он сказал «нет», если я правильно услышал. Думаю, всё понятно, разве нет, Ваше Высочество? — кажется, Хосок пошёл за ним? Нет, это не важно… Но неужели…?        — Ваше Величество, простите…       Тэхён не понимает. Не понимает тишины вокруг, не понимает изменившегося голоса Хосока, который ещё секунду назад упрямо упрашивал его на танец, а теперь звучит загнанно. Он понимает лишь то, что эти руки, которые держат его сейчас так крепко, давно, два месяца назад, дарили ему нежность, а голос этот шептал слова любви. Вот только голову поднять боится, потому что боится, что всё это окажется неправдой, его выдумкой и фантазией на фоне отчаяния. Не хочет поднимать голову, потому что мираж исчезнет, а насладиться знакомым окутывающим ароматом вина хочется ещё хотя бы секундочку…        — Подними голову, Солнце, — слышит мягкое, когда очередная слеза скатывается по щеке. Чёрт подери, как долго он ждал, как долго… Неужели то, о чём он так переживал весь вечер, чего ждал, произошло? Не может быть… — Ну же, Любовь Моя.       Грубоватые пальцы осторожно касаются его подбородка, легко, совсем как раньше, поднимают голову вверх, и прежде, чем Тэ успевает зажмуриться, видит родное лицо… Тёмные глаза, в которых с первых же секунд омега тонет, тёмные, чуть отросшие и растрепавшиеся видимо из-за быстрой ходьбы волосы, проявившиеся лёгкие морщинки на лбу, шрам на левой щеке — самый настоящий, реальный Чонгук прямо перед ним.        — Станцуешь со мной? — со смешком и счастливой улыбкой спрашивает Чонгук, убирая мешающуюся прядку волос омеге за ухо, глядя с обожанием и нежностью. Он сам ещё поверить не может в то, что Тэхён в его руках.       Тэхён готов поклясться, что его улыбка не менее счастливая, чем у альфы, когда он шепчет «Да, Ваше Величество», а после, забыв обо всех гостях, тычется носом в крепкую грудь короля, плачет, шепчет что-то несвязное, и вместе с этим смеётся и вдыхает необходимый для существования аромат вина — то, чего не хватало так долго. Полное спокойствие, когда всё равно, что будет дальше, что о вас подумают, ведь главное, что вы вместе.