Наша любовь станет легендой

Я ВЕРНУЛАСЬ Я ВЕРНУЛАСЬ Я ВЕРНУЛАСЬ!!!!!! Увааааа, я так скучала по вам *плачу* Как и обещала — вернулась к вам с первым бонусом (намёк на то, что будет не один бонус, и в будущем вас ждёт ещё несколько, правда, я пока не уверена, когда именно, так как в этом году я сдаю ЕГЭ и, наверное, в следующий раз вернусь только летом) и преподношу его в качестве подарка на Новый год. Надеюсь, вы ждали, и вам понравится ;) Для тех, кто ждёт зеркало (те, кто ждёт, понял, о чём я ахввхвх) — оно БУДЕТ! Но не сейчас, так как пока что не время, как мне кажется (после прочтения главы вы поймёте, что с этим нужно пока что подождать). Честно говоря, эта работа до сих пор отзывается где-то глубоко во мне, и я очень рада хотя бы ненадолго вернуться к ней, вновь окунувшись в сказку, и мне очень хотелось бы пережить эмоции, которые я испытывала на протяжении больше, чем полгода, ещё раз. Вы должны знать, что я писала этот бонус со слезами на глазах, а идея для него пришла ко мне ночью, перед тем, как я собиралась спать (ну, как вы понимаете, уснуть пораньше не удалось ахахахах) Ещё недавно от одной моей уже ставшей постоянной читательницы поступило предложение о беседе в инстаграме, где будут те, кто читает мои работы, и если вы заинтересованы в знакомстве со мной, общении с вашими единомышленниками-вигукерами и вообще хорошими людьми, то пишите мне в личные сообщения, и там я дам вам свой инстаграм))

***

      Зима в Хельцвуде очень отличается от зимы в Гримдольфе, где снег выпадал изредка, и лишь тонким слоем, а по утрам на окнах высохшей пожухлой траве ненадолго появлялся иней. Зима в Гримдольфе относительно Хельцвуда очень тёплая, и там Тэхён никогда не носил тёплые вещи, когда как здесь Чонгук сразу же после их свадьбы пригласил портного, который взял с принца мерки и предложил несколько вариантов тёплых шерстяных накидок, расшитых золотом и серебром. Поначалу юноша не понимал, зачем они ему, так как осень в этом году в королевстве выдалась на удивление тёплой, и во дворце только и говорили о том, что давно уже не было настолько красивой и тёплой осени, и Тэхён не мог поверить, что однажды земля покроется снегом с белоснежными сугробами, о которых рассказывал Чонгук. Но когда в конце ноября внезапно начались морозы, и с неба крупными хлопьями повалил снег, принцу впервые пришлось надеть к этому времени уже готовые тёплые шерстяные накидки.       Тут же, в Хельцвуде, он впервые увидел снегопад, настоящий снегопад, когда из-за танца снежинок в окнах не видно сад, и кажется, словно дворец находится в густом тумане. Когда снег пошёл впервые, они с Чонгуком укладывались спать, и поэтому потрогать пушистые мягкие сугробы удалось лишь утром, хотя принц перед тем, как лечь спать, ещё долго завороженно и с искренним восторгом наблюдал в окно за пролетающими хлопьями, которые сравнил с перьями, пока альфа, нежно улыбаясь, обнимал его сзади за талию, ласково оглаживая ещё невыросший животик, где, они уже знали тогда, рос их малыш.       Зима в Хельцвуде пусть и другая, но Тэхён искренне влюблён в неё. Он любит наблюдать в окно за очередным, окутывающим дворец тишиной и уютом, снегопадом. Любит вслушиваться в хруст снега под ногами, любит наблюдать за искрящимися кристаликами на солнце в морозные дни, когда выбирается на прогулку по застывшему саду. Любит рассматривать ледяные узоры на окнах во дворце и искать в них волшебные образы. Любит предзакатные часы, которые зимой оказываются совершенно другими, когда небо окрашивается сначала в нежно-коралловый, после лавандовый, и уже в самом конце, когда на высоком, веющем холодом, морозном небе загораются первые звёзды, тёмно-синий с примесью лилового, а снег отражает и окрашивает воздух во множество оттенков — неповторимая, по-настоящему волшебная атмосфера. Омега любит гулять по дворцовому саду после сильного снегопада, когда всё, и деревья, и фонтаны, и арки, и мраморные скульптуры прячутся под слоем мягкого, невесомого, белого снега. Однако всё это ничто, если рядом нет альфы, и именно он делал всё это незабываемо чудесным. Король заливисто хохотал, если на Тэхёна вдруг падал снег с дерева, на что омежка обычно дулся и надувал губы, но мужчина моментально справлялся с этим, принимаясь отряхивать юношу и целуя его в горящие на морозе щёки — это одни из лучших зимних воспоминаний принца.       А уже совсем скоро наступит Новый год, и очень странно и непривычно праздновать его, когда за окном снег, но Тэхён находит это даже более волшебным, чем раньше. Жизнь кипит, и хельцвудский дворец, в предновогодние дни окунувшийся в волшебство, суетящийся, веселящийся, ожидающий праздника, преобразившийся до неузнаваемости, что подтвердил даже Ихёль, с которым Тэ старается поддерживать общение, кажется, правда стал его домом. Спящий под снегом сад с его заметёнными дорожками, которые каждый день исправно расчищают садовники, со ждущими своего часа фонтанами и ожидающими весны деревьями; бальный зал, уже почти готовый к праздничному балу, где уже далеко не раз Чонгук устраивал празднества, и, кстати говоря, самым ярким на памяти принца бал был устроен в честь того, что альфа узнал о его беременности, и это до сих пор очень греет душу омеге; длинные коридоры, украшенные множеством подсвечников, которые зажигают с приходом таинственных сумерек, украшенные красными, зелёными и золотыми драпировками. Хельцвуд стал для Тэ настоящим домом, и он с уверенностью может сказать о том, что по-настоящему счастлив здесь.       Тэхён, однако, возвращаясь с ужина в компании Чимина, с некоторой грустью проходится взглядом по коридорам дворца и осматривает украшения, которые развешивают слуги — ему очень хочется готовиться к празднику вместе с мужем. Близится Новый год, и так необычно праздновать его не дома рядом с родителями и Чжи, которые, к слову, обещали приехать на праздники, а здесь, в Хельцвуде, где омега до сих пор многого не знает, хотя, стоит признать, что к этому времени он уже ощущает себя здесь, как дома, и во многом благодаря стараниям Чонгука, который полностью изменил дворцовую жизнь после их свадьбы. Кроме того, во дворце Тэхёна полюбили все без исключения, особенно, когда узнали, что омега носит в себе ребёнка короля, поэтому привыкание к новому месту и положению не заняло у юноши долгое время, хотя его до сих пор очень смущает слишком почтительное отношение дворцовых к нему. Более того, по первости ему даже не разрешали украшать ёлочки, которые расставили по коридорам дворца, так как раньше подобным занимались лишь придворные, и его желание вызвало в них недоумение. Но в конце концов он всё же добился желаемого, и поэтому последние два дня посвятил украшению дворца и даже искренне проникся атмосферой праздника, ненадолго позабыв о напряжённости в их с Чоном отношениях.       В последнее время король, занятый подготовкой проекта по объединению двух королевств, возвращается с каждым днём всё позже, и омегу это очень волнует — он скучает по Чонгуку безумно, хочет, чтобы альфа был рядом. Сказывается ещё и беременность — омега, ставший ещё более тактильным, чем раньше, с каждым днём нуждается во внимании мужа всё больше и больше, а когда альфа возвращается, ни на шаг от него не отходит, вдыхая винный аромат глубже, потому что этого требовало не только тело, но и душа. Их связь стала крепче, и желание юноши проводить всё время рядом с истинным всё росло, но их положение попросту не позволяет видеть его всегда, и он относится к этому с пониманием, но всю последнюю неделю Чона почти не видел — альфа уходил ещё до того, как он проснётся, а возвращался так поздно, что он уже спал, и это ужасно обижает его и заставляет беспокоиться о здоровье альфы.       Юношу это расстраивает, с каждым днём на сердце всё тяжелее, кажется, что они отдаляются друг от друга, а это самое страшное, что могло произойти, это то, чего Тэ боялся. Ведь они находятся в одном дворце, по-прежнему спят в одной кровати, но при этом он не помнит уже, когда в последний раз целовал Чонгука, потому что чаще всего альфа возвращается далеко за полночь, когда Тэ, не дождавшись его, засыпает. Сегодня король даже не пришёл на ужин, попросив Чимина поужинать с Тэ, и омега безумно волнуется за здоровье любимого, волнуется, что он не покушал, что устал, но так же злится и обижается на него, потому что Чона безумно не хватает, и Тэхён всё чаще капризничает, что связано не только с беременностью, но и с отсутствием альфы рядом. Спасала только подготовка к приближающемуся празднику и Чимин, который уговаривал Тэхёна подождать ещё немного и всегда составлял компанию.       Однако вот уже неделю укладываясь в пустую кровать, когда отсутствие Чонгука ощущалось острее, омега вновь вспоминал о муже и кусал губы, в нетерпении следя за временем и надеясь, что на этот раз альфа всё же вернётся раньше и наконец-то поцелует. Но Чонгук, в котором омега нуждается, как ни в ком другом, не возвращался в комнату раньше полуночи вот уже неделю, и чаще всего омега просто-напросто засыпал, не в силах дождаться альфу — беременность берет своё. Кроме того, его здоровье немного ухудшилось после того, как они с Чоном стали видеться реже, поэтому теперь омега уставал сильнее.       И когда за неделю до Нового года Тэхён, прогуливаясь по коридорам дворца в компании Чимина после ужина, замечает невдалеке Чонгука, он уже хочет побежать ему навстречу, однако хмурый взгляд альфы в его сторону останавливает омегу, и он кусает губы в нерешительности, когда за королём выходит господин Ли — один из самых уважаемых людей, который остался при дворе ещё со времён прошлого короля. Чонгук активно говорит ему о чём-то, и Тэхён с невольным восхищением наблюдает за альфой, строгим и серьёзным, надеется, что тот хотя бы одарит его своей улыбкой, когда пройдёт мимо, но он даже не смотрит на него, продолжая толковать о чём-то с уважаемым господином. Тэхён с подступающими от обиды слезами на глазах чуть запоздало кланяется королю, а после, не выдерживая холода, убегает к себе в комнату, слыша за спиной мольбы Чимина остановиться.       Омега закрывается в комнате и тут же, проливая слёзы, утыкается носом в подушку. Он устал, безумно устал без Чонгука, и пусть даже понимает, что во всём этом виноваты его обязанности, как короля, что конец года всегда выдаётся тяжёлым, что альфа его об этом предупреждал, всё равно безумно злится, потому что его не хватает сейчас безумно, то, что он до сих пор спит с ним, о чём свидетельствует не выветривающийся винный аромат, не помогает омеге успокоиться, потому что этого катастрофически мало. Тэхён безумно хочет украшать дворец вместе с ним, вновь гулять по заснеженному саду за руки, смеяться вместе и ощущать тепло его тела рядом со своим. Хочет ощущать его любовь, как раньше.

***

      Чонгук, безумно уставший после очередного, затянувшегося до глубокой ночи собрания, осторожно приоткрывает дверь в их с Тэхёном спальню в надежде не разбудить наверняка уже как обычно уснувшего омежку, но к своему удивлению отмечает, что сегодня юноша ещё не спит, хотя за окном давно за полночь. Принц, удобно устроившись на их большой кровати под тёплыми одеялами, с увлечением читает очередную книгу, в камине уютно горит огонь, а на прикроватном столике зажжён подсвечник, и как всегда стоит чайник с заваренным лечебным чаем, пока за окном играет метель — декабрь берёт своё. Альфа ласково улыбается, и усталость сходит на нет ещё до того, как он закрывает за собой дверь, проходя в комнату. Это первый раз за неделю, когда ему удаётся застать юношу ещё не уснувшим, и даже если он должен омегу поругать, радость от того, что, возможно, им наконец-то удастся поговорить, выше этого.       Тэхён — его личное лекарство от всех болезней и бед, и стоит только королю его увидеть, как к нему вновь возвращаются силы, забываются все проблемы, остаётся один только юноша, тем более сейчас, в по-настоящему особенное для них обоих время. Однако, после произошедшего сегодня днём Чонгук ощущает себя ужасно, и он уже знает, что омега долго плакал, но всё же часть его надеется, что все обиды забудутся сами собой, и они не станут тратить драгоценное время на ссору, которую, альфа уверен, ему всё равно удастся предотвратить. Но ему безумно стыдно за то, что в последнее время они с омегой почти не виделись, а сегодняшний случай только подпитал его отвратительное по отношению к самому себе ощущение, которое томится и разрастается в груди вот уже седьмой день — Тэхёна безумно не хватало.       Но и от дел, которые в конце года свалились на его плечи огромной кучей, отказаться невозможно, особенно, когда проект по объединению двух королевств, который занял намного больше времени, чем они с Юнги планировали, который оказался намного сложнее, почти воплощён в жизнь, и как раз сегодня альфе удалось наконец-таки склонить господина Ли в сторону согласия, чему король безумно рад. Не рад он только тому, что из-за этого пришлось проигнорировать Тэхёна, когда как всё его тело тянулось к омеге и просило пойти за ним, чтобы наконец-то всё разрешить и обнять. Если такова цена за их с Юнги победу в этой долгой политической войне, то он уже почти готов отказаться от всего этого, забыть о проекте, перестать проводить дни за уговорами, перепалками и согласованием, лишь бы только Тэхёну было хорошо, лишь бы он не плакал из-за него, из-за Чонгука, который, чёрт возьми, дал клятву заботиться об омежке, который сейчас нуждается в нём сильнее всего.       Омега, слыша шум со стороны, поднимает взгляд, и альфа уже готовится, чтобы подхватить его на руки, когда тот подбежит к нему, а потом всё же немного отругать, однако юноша вопреки всем его ожиданиям отводит взгляд светло-голубых обиженных глаз, продолжая читать, словно не увидел его. Только бровки нахмурил смешно и щёки с губами надул, а это, король знает, верный признак того, что омега обижен и, возможно, даже злится на него, и альфа тяжело вздыхает, виновато посматривая на до сих пор не проронившего ни слова омегу, пока переодевается. К слову, Тэхён даже разочек на него не взглянул, хотя обычно, когда Чонгук обнажает своё тело, он вечно поглядывает на него и его щёчки нещадно горят — даже спустя уже более чем три месяца замужества смущается, хотя ночей, наполненных громкими признаниями и влажными поцелуями было очень много, и, казалось бы, он давно должен был забыть о смущении. Однако альфа всё же замечает, как юноша украдкой кусает губы — наверняка молчит из гордости, а на самом деле уже совсем не злится на него за очередной поздний приход.       Чонгук, надевший на себя длинную спальную рубаху, укладывается рядом с омегой, некоторое время лишь наблюдая за ним, лёжа на боку и подперев голову рукой — он так давно не видел читающего Тэхёна, так давно не целовал его, получая в ответ сдавленные стоны, так давно не прикасался к нему и соскучился безумно. Бывало, что король, засиживаясь в своём кабинете допоздна вместе с Юнги и обсуждая проект, искренне хотел бросить всё к чертям и пойти к Тэхёну, забывшись в его любви. Однако здравый смысл всё же говорил о том, что он не имеет права оставить начатое, поэтому он возвращался только тогда, когда все во дворце, в том числе и Тэхён, спали.       Обычно мужчина, когда возвращался поздно ночью, лишь оставлял нежные поцелуи на умиротворённом личике спящего юноши и обнимал его, вдыхая медовый сладкий аромат, а омега даже во сне ластился к нему, мурлыча что-то в его шею и утыкаясь носиком в крепкую грудь. А по утрам Тэхён, сам того не подозревая, даже сквозь сон альфу не отпускал, цеплялся за него крепко, и только тихие обещания Чонгука, что скоро всё кончится, успокаивали омегу, который, просыпаясь, конечно же не помнил этого. Чувство вины в альфе усиливается, когда он вспоминает всё это и думает, насколько тяжело было омежке, и он, в желании наконец-то всё разъяснить, с лёгкостью отбирает у принца книгу и откладывает её, нависая над юношей, который отчаянно отводит взгляд в сторону и кусает губы — он тоже хочет наконец-то прикоснуться к Чонгуку, ощутить власть своего альфы, но слишком обижен на него, потому что все эти дни тот практически не проводил с ним время, а сегодня и вовсе прошёл мимо, словно так должно быть.        — Почему ты не спишь, Тэ? — альфа хмурится, позволяя себе опуститься ближе к юноше и провести носом еле ощутимую линию на шее, вдыхая сладкий медово-винный аромат, к которому уже совсем скоро прибавится третий, принадлежащий их малышу, когда омега, до сих пор дующийся на него, всё же осторожно кладёт ладошки на крепкую грудь, наконец-то вдыхая аромат мужчины — он не может противостоять ему слишком долго. Чонгук, ощущая, что его принимают, ловко раздвигает ладонями худые бёдра и располагается между ними — он так скучал по близости. — Ведь помнишь, что сказал врач — ты должен заботиться о здоровье нашего малыша, — альфа ласково утыкается носом в щёку юноши, когда у того внутри всё искрится от осознания, с какой нежностью, трепетом и заботой альфа относится к ним обоим.        — Я не мог… Не мог уснуть без тебя, — подаёт принц голос, а щёки его заливаются румянцем. Как бы он ни злился на Чона, вся обида пропадает, когда мужчина окутывает его лаской и любовью, вновь доказывая, что он — его сокровище. — Мы так редко видимся, Чонгук-а, — жалуется Тэ, бормоча. Он понимает, что у альфы есть обязанности, и он должен выполнять их, но без мужчины становится плохо не только в душевном, но и в физическом плане — Тэхён чаще ощущает слабость, и только винный аромат по ночам спасает от болезни. Беременность очень его изменила, теперь он словно зависим от альфы, и он старается быть терпимее, но, нуждающийся в истинном, в конце концов не выдерживает отдалённости. — Иногда мне даже казалось, что ты больше не любишь меня, — смущённо признаётся юноша, а чонгуково сердце пропускает удар — его омежка настолько невероятный. Тэхён, очень смущённый глупостью собственных слов, отворачивает голову, когда альфа тянется, чтобы поцеловать его, и жмурит глазки — ему почему-то стало ужасно стыдно.        — Солнце, ну же, повернись ко мне, — ласково шепчет альфа, утыкаясь носом в его шею, оставляя на ней первый поцелуй и пуская мурашки по всему его телу. Юноша подаётся навстречу и откидывает голову, позволяя губам альфы изучать кожу на шее, прикусывать ключицы и утыкаться носом в метку принадлежности. — Ну, что за глупости ты говоришь? Солнце, мне так жаль, что я вынудил тебя так сильно волноваться. Прости меня, но ты ведь знаешь, что это очень важный вопрос, и его нужно решить сейчас. Я, как и ты по мне, безумно соскучился. Прости меня, — шепчет мужчина, ощущая, как пальчики омеги медленно зарываются в его волосы, а сам он утыкается в его грудь в поисках ласки — прощает. Чонгук улыбается своей победе и цепляет подбородок омеги, чтобы поцеловать наконец-то в губы, и, когда Тэхён смущённо улыбается, давая согласие и глядя на него с обожанием из-под полузакрытых очей, целует.       Он нежно посасывает и покусывает пухлые сладкие губы, к которым не прикасался так давно, что сейчас от жара и сладости сносит голову, а омега осторожно и несколько робко отвечает ему, позволяя языкам сплестись вместе. Юноша обвивает шею мужа притягивает ближе к себе, а Чонгук, боясь навредить, удерживает вес на руках, не прекращая целовать, даже когда воздуха уже не хватает — они оба слишком соскучились друг по другу. Альфа отрывается от пухлых губ и прикасается губами к лицу омеги: к щекам, к носу, ко лбу, к скулам, к прикрытым векам, к подбородку, пока принц улыбается и чуть смущается того, с какой аккуратностью и осторожностью действует альфа, словно он, Тэхён, хрустальный.        — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает Чонгук, оглаживая ладонью мягкую щёку юноши. — Наш малыш ещё не тревожит папочку? — оттаявший Тэхён смущённо улыбается и хихикает, когда мужчина вновь целует его, не в силах дождаться ответа. Его тёплая большая ладонь сама собой тянется к омежьему животу, ласково оглаживая, и внутри вновь просыпается что-то новое, что заставляет его утробно и довольно рычать в поцелуй, когда осознание того, что всё то, что находится сейчас в его руках, полностью принадлежит ему, как и его сердце с душой, предназначенные для Тэхёна, находятся в бережных омежьих руках.        — Всё в порядке, когда ты рядом, — отвечает омега с улыбкой, когда чонгуковы губы всё же выпускают из плена его. — Головные боли иногда случаются, но лекарь сказал, что они скоро закончатся, если выполнять всё, что он посоветовал. Он сказал, что ещё рано, но через пару месяцев он начнёт пинаться, — на лице омеги расцветает одна из самых счастливых улыбок, и в Чонгуке всё взрывается от любви к нему, когда он осознаёт, что именно он подарил Тэ это счастье. Альфа вновь увлекает омегу в глубокий поцелуй, и по телу юноши проходится волна тепла, когда широкие ладони альфы медленно, словно он боится оступиться и сделать что-то не так, собирают ткань ночнушки на его бёдрах, ловко пробираются под его длинную, расшитую серебряными узорами спальную рубаху и собственнически оглаживают сначала худые ноги, а после талию, осторожно переходя на уже выросший животик юноши. Тэхён тихо постанывает в поцелуй, ощущая на своём теле руки любимого, а когда альфа отстраняется и тут же спускается к оголённому животу, покрывая его поцелуями-бабочками и довольно порыкивая, когда на уровне инстинктов ощущает своё, прикрывает личико ладошками в смущении, потому что открыт перед альфой полностью.        — Боже, как я люблю вас, — мужчина тычется носом в живот юноши и оставляет на нём поцелуи, ощущая безграничное и всепоглощающее счастье, а омега зарывается в его волосы пальчиками, несильно оттягивает, так же ощущая себя самым счастливым. Его сердце бьётся быстро-быстро, а внутри что-то трепетно замирает, когда Чонгук так по-детски и глупо, но безумно мило шепчет что-то их будущему сыну втайне от Тэ. — Как думаешь, какова вероятность, что будет альфа? — уже громче, но не настолько, чтобы испортить момент, спрашивает мужчина — он будет рад омеге точно так же, но ему нужен наследник, потому что ещё неизвестно, выживет ли ребёнок Ихёля, который с каждым днём ощущает себя всё хуже, ко всему прочему, Тэхён не знает (впрочем, ему и не обязательно об этом знать, так как альфа не хочет ослаблять его и без того ослабшее с беременностью здоровье), но совет на альфу налегает, так как их союз угоден не всем, и король прекрасно понимает, что если родится омега, будет сложно в первую очередь его мужу. Тэхён в ответ смущённо пожимает плечами, а когда поцелуи альфы возобновляются и опускаются всё ниже, его тело, чувствительное после целой недели без близости, легко поддаётся на ласки, слегка выгибаясь. — В любом случае, даже если это будет омега, я буду безмерно счастлив, — шепчет альфа.       Чонгук, ощущающий облегчение благодаря тому, что они во всём разобрались, поднимается над омегой и позволяет себе рассмотреть его личико: щёки раскрасневшиеся, светлые глаза, освещаемые огнём в камине, горят, губы распухли из-за того, что принц вечно их кусает — безумно красив, и чем дольше длится беременность, тем очаровательнее становится. Его движения всё более изящные и плавные, точно так же как и изгибы юного тела, к которому руки Чонгука тянутся сами собой, оглаживают и ласкают, пока аромат юноши усиливается и крепче связывается с винным, оседая в лёгких, а сам он прикрывает глаза, покрытые пеленой возбуждения — его чувствительное тело отзывается так хорошо, что альфа утробно рычит, вновь склоняясь к животу омеги и опускаясь поцелуями всё ниже — он безумно хочет Тэхёна. Он пьянеет от одного только осознания, что омега тянется к нему с тем же желанием, позволяя ему всё.        — Чонгук-а, — стонет омега, когда альфа возвращается поцелуями к его губам и осторожно покусывает, легонько оглаживая уже возбуждённое тело любимого под собой — когда Тэхён забеременел, альфа стал ещё более нежен с ним. Какое-то время, помнится, он даже сдерживался от физической близости, но когда омега, безумно желающий его, в один из вечеров смущённо сказал, что лекарь разрешил, мужчина тут же принялся покрывать его тело поцелуями, хотя сдерживал свою силу как мог в страхе навредить ребёнку, хотя Тэхён всё шептал о том, что ничего страшного не произойдёт и что он ему полностью доверяет. Только потом альфа узнал, как сильно смущался омежка, спрашивая у лекаря, можно ли им сближаться, и он ещё долго смеялся над этим, пока Тэхён смущался. — Так хорошо, Чонгук-а, — тихо стонет юноша, когда альфа целует его личико. — Я так скучал! Никогда больше не пропадай надолго, хорошо? — альфа согласно урчит, вдыхая медовый аромат глубже и ощущая желание, которое медленно, но верно накрывает его.

Bones — Equinox

И я люблю то, что гораздо глубже плоти, Я люблю твою душу. Я люблю то, что гораздо глубже плоти.

       — Никогда не оставлю, обещаю, — пылко выдыхает мужчина, прекращая поцелуй, чтобы вновь спуститься ниже. Он открывает ключицы омеги и выцеловывает их, оставляя укусы и метки на сладкой медовой коже, а после, тяжело дыша, по часто поднимающейся груди спускается к бусинам возбуждённых сосков омеги, облизывая их и слегка прикусывая. Юноша стонет и выгибается, стыдливо прикрывая рот рукой и беспрестанно оглаживая плечи альфы ладонью, пока мужчина удерживает его на месте и оставляет поцелуи уже на животике мужа.        — Чонгук-а, что ты дел… — омега смущённо прикрывает пылающее лицо ладошками, когда альфа спускается так низко, что находится совсем рядом с аккуратным омежьим членом. Он с неприкрытым восхищением рассматривает его, оставляя на тонкой коже худых бёдер омеги поцелуи и укусы и утробно рыча, пока Тэхён, особенно чувствительный, выгибается, а его тело дрожит под прикосновениями тёплых губ и влажного языка. Омега неконтролируемо подаётся бёдрами вперёд, а альфа, ухмыляясь, удерживает его на месте, кусая и не позволяя двигаться. — Гук-а, так жарко… Это смущает… — бормочет юноша, на что мужчина только хищно улыбается, приближаясь к возбуждённому омежьему члену и горячо выдыхая на головку, вынуждая тело принца выгнуться — по его телу проходится мощная волна тепла. Король же восхищается изысканной красотой юноши и, управляемый наполняемым его до краёв желанием доставить своему омеге удовольствие, оставляет поцелуй на головке, а Тэхён стонет громче, пытаясь прикрыться ладошками, что король тут же пресекает, и после Чонгук удовлетворённо подмечает, с какой силой пальчики омеги цепляются за шёлковые простыни, пока грудь омеги часто и высоко поднимается.       Мужчина, вдыхая смешанные ароматы, рычит, обхватывая губами головку члена омеги и слизывая капельку предэякулята, а Тэхён прерывисто стонет его имя и неконтролируемо подаётся бёдрами вперёд, в смущении прикрывая ладошками пылающее личико и жмуря глаза от удовольствия, которое накрывает тело жаром и негой. Тэхён цепляется за простыни, мечется на кровати в смущении и желании получить больше, когда Чонгук ритмично двигает головой, иногда выпуская член изо рта, облизывая и целуя покрасневшую головку, истекающую природной смазкой, и омежьи глаза закатываются от безумного удовольствия, когда волны тепла накатывают одна за другой. Его тело выгибается под альфой, когда тот рычит, вызывая в хрупком теле мурашки — Тэхён всегда чутко реагировал на его рычание, а Чонгук при этом всегда ощущал граничащее с безумием желание присваивать себе.        — Чёрт, солнце, ты невероятный, — шепчет альфа, внезапно оказываясь над омегой и увлекая его во влажный поцелуй. — Такой вкусный. Je te veux (Хочу тебя), — рычит альфа, и Тэхён, разгорячённый, возбуждённый до безумия, ничего не осознающий, подаётся навстречу, и Чонгук сходит с ума от его податливости, выцеловывает тело и нескончаемо касается его, тяжело дыша и шепча на ухо комплименты. Юноша же цепляется за его плечи и выгибается, слепо тычась губами в альфьи и прося поцелуя, а Чонгук не в силах ему отказать — он сделает всё ради своего омеги.       Его любовь к Тэхёну, возможно, безумна, но он готов сделать всё, что омега попросит. Если это потребуется, он готов отказаться от престола, готов отдать королевство в чужие руки, если от этого будет зависеть жизнь омеги. Он готов взять на себя все грехи мира, лишь бы только омега был рядом всегда, всегда любил его так же, как сейчас, чтобы их любовь горела до самого конца и даже после него жила. Чонгук, король, к этому времени уже имеющий влияние и достаточно твёрдый характер, знающий цену власти, когда нужно проявляющий жестокость, падает в ноги своему омеге, признавая своё поражение, превосходство мужа и то, что он бессилен перед ним и его чарами. Он отдаёт всего себя юноше, подчиняется ему, и Тэхён — единственный человек, перед которым он чувствует себя одновременно самым беззащитным и сильным.       Чонгука вновь охватывает волна тепла, и он, вдыхая медовый аромат, внезапно ложится на спину, с лёгкостью усаживая на свои бёдра смущённого донельзя, но желающего его не меньше омегу. Его ладони скользят с животика на талию, на пышные бёдра и сжимают, а взгляд темнеет, когда Тэхён откидывает голову назад, прикрывая глаза, тяжело выдыхая и ощущая упирающийся в него член альфы. Омега опирается ладошками о его крепкую грудь, царапает мышцы сильного тела через ткань ночной рубахи, а альфа неконтролируемо толкается вперёд, имитируя толчки и с диким возбуждением наблюдая за каждой эмоцией на лице мужа. Чонгук хочет, безумно хочет Тэхёна, хочет кусать его, целовать, слышать каждый стон, видеть, что ему хорошо, и желание овладеть охватывает разум с небывалой скоростью, не давая даже опомниться. — Чёрт, солнце, ты настолько красивый сейчас, — стонет альфа, а Тэ прикрывает глаза, не в силах смотреть на Чонгука. — Только мой, — рычит альфа, поднимаясь.       Альфа резко садится на кровати, обнимает омегу за талию и увлекает в глубокий поцелуй с жарким сплетением языков, когда ладони его перемещаются на ягодицы омеги и сминают, а губы жадно кусают пухлые и податливые омежьи — Тэхён всегда позволяет ему немного грубости. Чонгук отстраняется и влажными поцелуями переходит к шее, покусывая, а Тэхён, возбуждённый и разгорячённый, тяжело дышит, и ресницы его трепещут, когда он откидывает голову назад, давая альфе больше простора для поцелуев на шее, чем тот пользуется: целует нежную сладкую кожу, осторожно кусает и рычит, изредка теряя контроль и впиваясь в кожу на ягодицах омеги сильнее, чтобы толкнуться вперёд, вновь проехавшись возбуждённым членом между двух половинок. Омега в такие моменты задыхается от насыщенности ощущений, цепляется за плечи альфы сильнее и стонет на французском, что только ещё больше возбуждает мужчину.        — Чон-а, — тянет Тэхён, утыкаясь в шею альфы и целуя его смуглую кожу, прикусывая, когда мужчина осторожно кружит пальцем вокруг истекающей смазкой дырочки и вскоре осторожно, стараясь не навредить, проталкивает первый палец. Омега дрожит, впивается в его шею зубами и шипит, цепляясь за крепкие плечи с большей силой, а Чонгук поддерживает его, осторожно двигая пальцем внутри и покрывая раскрасневшееся личико омежки успокаивающими поцелуями.        — Тэхён, ты прекрасен, — шепчет он, прикусывая мочку уха принца, когда вводит второй палец в тяжело дышащего и выгибающегося в пояснице омегу. Чонгук, ощущая их смешанные ароматы, пьянеет и вновь вовлекает юношу в поцелуй, пока он хнычет и уже просит большего. — Всё в порядке? — Тэхён, сталкивающийся своим лбом с чонгуковым, оглаживающий его скулы и выдыхающий прямо в губы альфы «да», первым подаётся вперёд и целует, тут же доверяя власть рукам альфы, который от податливости своего мужа медленно, но верно теряет голову. Сдерживаться рядом с Тэхёном стоит огромных усилий, тем более когда он, забываясь в накрывающем наслаждении, сам просит больше, самостоятельно насаживаясь на свободно входящие в него два пальца альфы.        — Я хочу… — нетерпеливо хнычет омега, кусая альфу в плечо, и Чонгук повинуется, направляя пульсирующий возбуждением и давно просящий внимания член в него. Тэхён жмурит глаза и задыхается, двигается навстречу альфе и крепко цепляется за его шею, пока Чон поддерживает за поясницу и входит до конца, целуя всё, до чего дотянется: тонкую медовую кожу на шее, ключицы, плечи. Он покусывает омежьи возбужденные соски через ткань так и не снятой с Тэхёна шёлковой ночнушки, и омега рвано вдыхает воздух, зарываясь пальцами в тёмные волосы мужа, забываясь в тепле и ласке, которые дарит тело альфы.        — Люблю тебя, Солнце, — шепчет альфа в губы омеги, и, не дожидаясь ответа, целует юношу, осторожно проталкивая язык и ласково оглаживая тело теряющегося в ощущениях Тэхёна. Омега хнычет и царапается, сжимая член альфы в себе, и Чонгук, не выдерживая, толкается вперёд, кусая губу омеги и сжимая его талию крепче, чуть приподнимая омегу над собой и насаживая на член заново. — Двигайся, Тэ, — загнанно выдыхает альфа, и он отмечает тэхёново смущение, но омега всё же повинуется: приподнимается и насаживается до конца, откидывая голову, выстанывая имя короля и зарываясь длинными пальцами в отросшие шелковистые тёмные пряди волос мужа глубже. Мужчина же склоняется к груди омеги, задирает его ночнушку и выцеловывает омежье тело, кусает и оставляет метки, обнимая талию, пока юноша медленно, растягивая удовольствие, заставляя Чона хотеть больше и быстрее, двигается на нём, прикрыв глаза от наслаждения.       Чонгук, теряющий голову и забывающий себя от того, насколько восхитительно на нём выглядит Тэ, когда на нём отражается свет от догорающего камина, удерживает его за бёдра, помогает двигаться, наблюдает за эмоциями на лице мужа и бесконечно целует его, пока желание застилает разум и наполняет его тело чем-то тянущимся, плавящимся и жарким. И когда принц внезапно подаётся ему навстречу, горячо выдыхая в губы и накрывая их своими, он снова рычит, обхватывая руками омежьи бёдра, с силой сжимая и направляя так, что он двигается уже быстрее. Тэхён внезапно обнимает альфу за шею и подаётся вперёд, увлекая его в нежный, но полный страсти, мокрый поцелуй и ласково, с трепетом оглаживая его острые скулы, ненадолго прекращая движение на члене, пока Чонгук с силой сжимает его бёдра.        — Не сдерживайся, — сбито шепчет омега на ухо, когда отстраняется, и, когда Тэхён вдруг облизывает его ухо, прикусывая, Чонгук сдаётся, выполняя просьбу мужа: толкается сам, вгрызаясь в изгиб плеча и шеи омеги и глубоко, утробно рыча, когда ощущает на спине с силой впивающиеся в его кожу ноготки принца, который от мощности и глубины толчков задыхается и всё, что может, это, — Ещё, Гук-а, — и это становится последней каплей терпения короля.       Альфа быстро меняет позиции, и омега не успевает понять, когда оказывается стоящим на коленях и прижимающимся к крепкой груди альфы. Всё, что он помнит дальше, это то, как Чонгук, уже без рубахи, которую успел скинуть на пол, прижимается к нему сзади, нетерпеливо потирается членом между половинок, горячо дышит в шею, прикусывает кожу и сдавленно порыкивает, а руки неконтролируемо трогают тело Тэ под ночнушкой: грудь с сосками, живот, касания к которому отдаются в теле Тэхёна мурашками, член, изнывающий от желания, ноги, уже искусанные альфой, бёдра, за которые он прижимает омегу к себе. Тэхён откидывается головой на плечо короля и позволяет ему соединить губы в поцелуе, кладя руки поверх альфьих на своих бёдрах и потираясь о его член, из-за чего Чонгук кусается, словно предупреждает.       Его возбуждение и желание обладать за гранью, и он вновь медленно, нашептывая комплименты, собирает ткань ночнушки омеги на бёдрах, но на этот раз чтобы после потянуть вверх и наконец-то снять её, открыв вид на идеальное тело мужа. Он покрывает смуглую кожу спины, покрытую родинками, которые он уже успел изучить, поцелуями, подаётся вперёд, и Тэхён тихонько мурлычет в ответ, двигаясь навстречу, поэтому альфа не выдерживает и входит в омегу вновь, до самого конца, но медлит и не двигается, оглаживая животик и грудь юноши, чтобы понять, всё ли в порядке — они ещё не пробовали заниматься любовью так, и король волнуется за омегу и его положение.        — Хорошо себя чувствуешь? — с нежностью и заботой спрашивает альфа, прикусывая мочку уха с трудом выдыхающего омеги, который вместо ответа подаётся навстречу и просит больше. И Чонгук даёт даже больше, чем принц просит — он, удерживая тело и прижимая к себе за бёдра, толкается сильнее, глубже и резче, от чего омега выгибается в спине и откидывается на его плечо, закидывая руку за крепкую шею и утыкаясь носом в шею, чтобы вдыхать будоражащий сознание винный аромат глубже. Альфа же удерживает бёдра юноши на месте и, не давая ему двигаться, толкается всё быстрее, ласково целуя омежье плечо и шепча бесконечные комплименты. Он пьянеет от Тэхёна, разморенного, податливого, тёплого, мурлычащего в его шею о том, как хорошо, выгибающегося всё сильнее при каждом толчке, выстанывающего его имя всё громче и соединяющего их руки, на пальцах которых в свете догорающего камина поблёскивают кольца, вместе.        — Солнце, ты бесподобен, — шепчет альфа в губы омеги и увлекает его в мокрый поцелуй, толкаясь в хрупкое тело всё резче и впиваясь рукой в мягкое смуглое бедро юноши крепче, так, что на утро наверняка останутся следы, которые Чон будет бесконечно целовать. Тэхён же теряется во всём происходящем, его глаза закатываются, когда член альфы с каждым разом проезжается по простате всё сильнее. Омега стонет на французском, сжимает его в себе всё сильнее, и альфа, ощущая, что они оба уже близко, вбивается всё быстрее, без остановки смазанно целуя выгибающегося в спине омегу и надёжно поддерживая его за низ живота одной рукой.        — Гук-а, мне так хорошо, — рвано выдыхает омега, крупно вздрагивая, вскрикивая, выгибаясь и цепляясь за шею альфы и его руку крепче, когда, кончая, ощущает, как Чонгук, толкаясь, вновь и вновь попадает по простате, рыча в его шею и кусаясь. Омега стонет, изливается, дрожит и закатывает глаза от удовольствия, которое разливается по телу тёплым молоком, окутывает его сном и приятной усталостью. Альфа, кончающий в него, рычит, удерживает сильными руками и не позволяет упасть, изливаясь глубоко, от чего омега, сверхчувствительный, снова постанывает и прижимается к крепкой взмокшей груди так крепко, как может. Перед его глазами всё плывёт: догорающий камин, где красным светятся угольки, комната, спрятанная в полутьме ночи, окно, где видно ясное небо с мерцающими звёздами — всё превращается в одно, темноту, когда омега прикрывает глаза и почти засыпает.       Альфа, тяжело дышащий, укладывает юношу в кровать, заботливо укрывает его и ложится рядом, разглядывая черты любимого лица, когда омежка уже засыпает, шепча в полусне «Люблю тебя», от чего у короля, сильного, независимого, властного, замирает сердце. Тэхён — единственный, кто имеет над ним власть, и альфа совсем не против. Он обнимает омегу за талию, притягивает к себе, утыкается носом в макушку светлых волос, вдыхает смешанные после близости глубже и гуще ароматы и засыпает.

***

       — Так ты говоришь, что Мина приедет сюда с Ёнху? Кажется, что прошло так много времени с тех пор, когда мы виделись в последний раз, — воодушевлённо восклицает Тэхён, когда Чимин на следующий день сообщает радостную новость, читая письмо, которое пришло ещё до обеда. — Надеюсь, они останутся здесь на Новый год, и тогда нам удастся отпраздновать его всем вместе, — омежка, счастливо улыбаясь, кружится по комнате, вызывая в старшем омеге искренний смех. Чимин и сам безумно рад встрече с братом спустя долгие три месяца, которые они безвылазно провели в Хельцвудском дворце, который с каждым днём меняется до неузнаваемости благодаря Тэхёну.        — Мне не верится, что это правда! — Чимин улыбается не менее счастливо, когда Тэхён, которого в последнее время иногда одолевает головокружение, присаживается на софу, тяжело дыша и улыбаясь. — Ваше Высочество, снова? — с беспокойством спрашивает придворный, на что принц кивает смущённо — ему совсем не нравится доставлять хлопоты Чимину, который и без этого делает для него так много, что он не знает, как отблагодарить друга. Чимин, замечая бледность и слабость принца, встаёт, чтобы дать ему лекарство.        — Нет, нет, не стоит, — Тэхён ловит Чимина за запястье, но старший омега, как более опытный, всё же подходит к столику в комнате, где теперь всегда стоит позолоченный чайничек с заваренным ароматным чаем, который беременному принцу прописал врач около месяца назад, когда он впервые пожаловался на лёгкое головокружение. Омега осторожно разливает чай по кружкам и добавляет в чашку принца настойку из трав — это позволено делать лишь ему и Чонгуку, всем остальным король с тех пор как узнал о том, что его муж носит в себе их ребёнка, не позволяет омеги даже касаться, а если замечает это, рычит и скалится, пока Тэхён, имеющий особую способность успокаивать пыл альфы, не помогает ему остынуть. К слову, Чон даже лекарю не доверял, поэтому решил присутствовать на осмотре, хотя Тэ безумно этого смущался.        — Вы не должны пренебрегать своим здоровьем, Ваше Высочество, — ласково напоминает Чимин, подавая кружку в руки принцу. — Вы ведь знаете, как Его Величество ругается, когда узнаёт, что вы не выполняете указаний лекаря, — осуждающе говорит он, и Тэхёну становится несколько стыдно. Отчитывать его тоже позволено лишь Чимину — только Чимин имеет право указывать, что верно, а что нет, и это на праве старшего и более опытного омеги.        — Осмелюсь заметить, что именно ты, Чимин-и, рассказываешь ему, — надув губки бурчит Тэхён, всё же отпивая немного чая из кружки, пока придворный смеётся. Тэхён в конце концов тоже посмеивается, и Чимин с удовлетворением отмечает, что его щёки после чая вновь наливаются красным, а это значит, что ему стало легче.        — Я делаю это из желания заботиться о вас, кроме того, Его Величество всё же король, я не имею права не выполнять его приказы, даже если об этом попросите Вы, — объясняет Чимин. Около двух месяцев назад Чонгук пришёл к нему с просьбой всегда быть рядом с Тэхёном и рассказывать, если что-то случится, так как за омегу своего очень переживал с тех пор, как они узнали, что он беременный. Омежка, к тому времени уже осмелевший, когда узнал об этом указании, обиделся ненадолго и дул губы, не позволяя королю себя обнимать, однако он довольно быстро сдался, вновь позволяя альфе больше, чем поцелуи — он никогда не может злиться на альфу слишком долго, и вчерашний вечер тому доказательство. — Но всё же я не советую вам так кружиться по комнате — это всегда провоцирует боли.        — Чонгук-и тоже всегда об этом говорит, — с улыбкой замечает Тэхён. — Но, верите или нет, я не контролирую это, — пожимает он плечами. Это всегда исходило изнутри, и он не мог остановиться, когда узнавал о чём-то радостном — всегда хотелось кружиться по комнате и танцевать, одаривая мир улыбкой. Омега, улыбаясь собственным мыслям и отпивая чай, бросает взволнованный взгляд на беспрестанно тикающие старые резные часы на стене. — Их нет так долго, — хмурится он, в волнении вставая и принимаясь мерить комнату шагами.        — Всё будет в порядке, не волнуйтесь так сильно, — успокаивает его старший омега, хотя он тоже переживает за Юнги, который вместе с Чонгуком находится на заключительном и решающем совете о присоединении Гримдольфа к Хельцвуду. Альфы ушли ещё в двенадцатом часу, и прошло уже около трёх часов, а вестей никаких, даже Чимин, который всегда был уверен в успехе дела, начинает беспокоиться. — Вам нельзя волноваться, Ваше Высочество, — напоминает омега принцу, который согласно кивает, неосознанно кладя ладошки на свой уже чуть выросший животик и нежно улыбаясь — мысль об их с Чонгуком малыше всегда успокаивала омегу.        — Быть может, нам стоит прогуляться? — предлагает Тэхён в надежде, что это поможет отвлечься от тревожных мыслей и заодно скоротать время. За окном настоящая зима: морозный день со сверкающим в солнечных лучах снегом, который благодаря позавчерашнему ночному снегопаду до сих пор полностью укрывает голые деревья, мраморные статуи, переставшие работать на зимнее время фонтаны, из-за чего кажется, что они состоят изо льда — идеальный для прогулки день.

***

       — Тэхён-и, — омега, наблюдающий за светящимися разноцветными искрами на деревьях, оборачивается и широко распахивает глазки, замечая невдалеке уставшего, но довольного Чонгука. Его сердце быстро-быстро колотится, и он по счастливой улыбке короля уже может сказать, что королевства наконец-то объединятся в одно целое — то, о чём они оба так долго грезили, наконец сбудется. Омежка, за несколько часов успевший безумно соскучиться по мужу, с улыбкой бежит к нему, и альфа легко подхватывает его под бёдра на руки, кружа, пока по телу Тэ разливается тепло даже несмотря на мороз. — Любовь моя, осторожнее, — улыбается альфа, чмокая юношу в кончик носа, чем заставляет его смутиться, пока принц ладошками опирается на его крепкие плечи. — Лекарь ведь сказал, чтобы ты не бегал, иначе головные боли усилятся, — король строго хмурится и встревоженно вглядывается в глаза напротив, опуская мужа на землю и обнимая за талию, пока омега прячет взгляд за отросшими кудрявыми белыми прядями волос, кусая губки.        — Ты слишком волнуешься, Чонгук-а. Всё в порядке, — смущённо заверяет омега, которого очень стесняет забота, которой муж окружил его с тех пор, как он узнал, что он носит в себе их малыша. Тем более принцу не нравится, что альфа, который и без того несёт на своих плечах так много, вынужден переживать из-за него, поэтому часто юноша старается скрывать свои изредка появляющиеся головные боли, которые приходят обычно тогда, когда ожидается смена погоды или когда они с королём долго не виделись. — Наверняка устал на совете, — омега ласково оглаживает скулу альфы, пока тот подаётся навстречу прикосновению. — Как всё прошло? — взволнованно задаёт он волнующий больше всего вопрос.        — Мы с Юнги победили, — довольно урчит альфа, щуря глаза и улыбаясь, а Тэхён взвизгивает от радости, не сдерживаясь и покрывая лицо мужчины частыми поцелуями, пока альфа посмеивается и в конце концов ловит его губы своими, увлекая в нежный, тёплый поцелуй. — Совсем скоро всё будет по-другому, вот увидишь. Всё будет так, как ты хотел: семьи воссоединятся, а дружба между нашими королевствами вернётся, — шепчет альфа, вспоминая, как два месяца назад омега делился с ним переживаниями перед сном. Его взволнованный взгляд и то, как он рассказывал о том, как видел, что слуги из Гримдольфа и Хельцвуда не уживаются во дворце, заставили альфу ускорить процесс подготовки проекта. Но сейчас самое сложное уже позади, поэтому можно ненадолго забыть об этом, всё своё внимание уделив одному только омеге, который нуждается в нём больше, чем кто-либо. — Ты невероятно хорошо выглядишь сегодня, — улыбается альфа, разглядывая румяное от мороза личико любимого. — Но как ты чувствуешь себя? Не замёрз? — честно говоря, ему сейчас совсем не важно, что он с Юнги наконец собрали подписи всех чиновников — он стремился к этому и знал, что однажды это случится, но важнее, чтобы Тэхёну было хорошо.        — Нет, нет, всё в полном порядке, — улыбается Тэхён, но взгляд отводит, что наталкивает Чонгука на подозрение. Омега же не хочет портить счастливый момент своими головными болями, которые давно прошли, тем более, что свежий морозный воздух очень помог ему, и сейчас дышится гораздо легче, не говоря уже о том, что он в объятиях любимого. Но альфа, улавливающий всё, знающий его уже слишком хорошо и тревожащийся за него, хмурится, когда юноша кусает губы, отводя взгляд, словно недоговаривает чего-то.        — Тэхён? — строго спрашивает он, пытаясь поймать его взгляд, а омега, поднявший на секунду светлые глаза и встретившийся с тёмными, вновь отводит свои, не решаясь сказать и коря себя за то, что вновь не смог сдержать это в себе. — Снова головные боли и слабость? — уже мягче спрашивает альфа. Помнит, как омега переживал, когда он ругал его, поэтому всегда старается быть с мужем мягче, даже если переживает очень — лекарь сказал, что юноше нужен максимальный покой, который можно устроить во дворце, а весной, когда роды будут ближе, советовал и вовсе уехать подальше от дворца, а ещё посоветовал как можно больше ласки (это он сказал альфе уже наедине, как мужу омеги). Юноша, чуть поколебавшись, наконец-то неуверенно кивает, а Чонгук хмурится — ему безумно хочется помочь Тэ, забрать у него всю боль, лишь бы ему было хорошо. — Солнце, ты всегда должен говорить мне о том, что тебе плохо, мы же договаривались.        — Простите, Ваше Величество, — робко бормочет он, а Чонгук улыбается с поведения омежки, легко поднимая его подбородок вверх, чтобы поднял взгляд небесно голубых глаз на себя. Тэхён смущается, но всё же взгляд поднимает, не смея ослушаться короля своего сердца, а альфа довольно улыбается и сталкивается кончиком своего носа с омежьим, ласково потираясь, пока юноша жмурит глазки и цепляется за его шею сильнее. — Я лишь хотел, чтобы вы не волновались, — шепчет юноша, а у Чонгука сердце от нежности к мужу сжимается.        — Ты не должен извиняться, Тэхён-и. А ещё, мы ведь говорили, чтобы ты перестал называть меня «Ваше Величество», когда ты в чём-то провинился? — принц кивает в ответ, неловко кусая губы, чем отвлекает жаждущего его поцеловать альфу. — Ну так, что за дела? Ведь я не называю тебя «Ваше Высочество», когда поссоримся. Кажется, я делаю кое-что другое. Может быть, тебе напомнить? — альфа игриво выгибает бровь, а взгляд его коньячного цвета глаз становится гуще, когда на глубине их загораются звёзды. Тэхён же, вспоминая, чем кончилась их прошлая ссора, смущается и утыкается носиком в шею Чона, пока он хрипло смеётся.        — Солнце, ты безумно красив, — шепчет альфа, цепляя подбородок омежки и вновь вынуждая его поднять голову. Альфа улыбается, когда Тэхён смешно жмурится, ожидая поцелуя — он всё такой же смешной, маленький и милый, особенно теперь, когда стал ещё чувствительнее и мягче благодаря беременности. Омежка открывает глаза, когда не получает долгожданного поцелуя, и хмурится, а альфа с прежней нежностью рассматривает похорошевшие с беременностью ещё больше черты лица любимого, подмечая, что в последнее время щёчки Тэ стали пухлее, и ему это невероятно нравится. Мужчина гладит алые от кусающегося мороза щёчки юноши и приближается, наконец-то увлекая омегу в долгожданный, горячий, страстный поцелуй посреди холодной зимы.       Альфа ловко проскальзывает руками под тёплую накидку омеги, кладёт большие ладони на талию, спрятанную под тёплой, расшитой золотыми цветами кофте, пока юноша жмётся ближе к нему, обвивая крепкую шею руками и притягивая ближе. Мужчина подталкивает юношу к ближайшему дереву, и когда Тэхён спиной опирается на него, с веток осыпаются сверкающие в лучах предзакатного солнца снежинки, из-за чего они смеются в поцелуй.       Тэхён прекращает поцелуй первым, рассматривает Чонгука, безумно красивого и величественного в лучах уходящего солнца, в своей зимней накидке, и в порыве нежности оставляет на его губах нежный поцелуй, пальцами оглаживая его скулы. Альфа улыбается в ответ, и обнимает омегу за талию, сталкиваясь лбом с чужим и оставляя нежный поцелуй на кончике носа. Тэхёново сердце замирает, и он счастливо улыбается, когда Чонгук смотрит на него с искренней и бесконечной любовью в тёмных глазах.        — Сегодня к вечеру обещают установить ель в главном бальном зале, — оповещает омега альфу, который немало удивляется — Новый год наступил так неожиданно, и за всеми делами он не успел заметить, как прошло время. — Я подумал, может быть, ты захочешь украсить её? Со мной и слугами, — смущённо добавляет в конце юноша. Он так хочет, чтобы король принял в этом участие, так давно мечтает об этом, но теперь ему кажется, что зря он это затеял — у Чона и без этого много забот, даже если проект одобрен, это ещё далеко не конец, Тэхён знает. — Если ты занят, то не нужно, — поспешно добавляет омежка, глазея на улыбающегося чему-то альфу. — Что… Почему ты улыбаешься? — юноша смешно хмурится, а Чонгук оставляет на его губах короткий нежный поцелуй и потирается кончиком носа о чужой.        — Конечно, я соглашусь, — улыбается мужчина, а Тэхён счастливо улыбается и хочет было подпрыгнуть от радости, но крепкие руки альфы на талии мешают, удерживая на месте, и омежка непонимающе хмурится, выискивая ответ в глазах напротив. — Тэ, осторожно, — со смешком говорит альфа и чмокает зажмурившегося юношу в кончик носа. — Помни о том, что говорил врач, хорошо? — омега кивает, широко улыбаясь одной из самых любимых чонгуковых улыбок, и альфа вновь целует его, смущённо хихикающего, когда мимо проходит украдкой улыбающаяся стража.       Этот Новый год наверняка будет волшебным. Тэхён уверен, потому что Чонгук рядом, а это, пожалуй, самое важное.

***

Мне бы очень хотелось вернуться обратно хотя бы на полгода, чтобы вновь писать эту работу, и так как я очень чувствительна, то иногда по ночам даже плакала от того, насколько сильно хочу вернуться. Надеюсь, у вас всё хорошо. Хочу поблагодарить всех, кто читал эту работу, когда главы выходили, кто прочёл её после того, как она была закончена, кто ещё только будет её читать. Я безумно благодарна вам за нереально большое для меня количество лайков на этом фф, за отдачу, потому что вы правда сделали мой 2019 год одним из лучших, даже если в это время было довольно много плохого. Вы всегда оставались и остаётесь для меня мотивацией, и я безумно благодарна вам всем за это! Надеюсь, в новом году у вас всё будет хорошо, надеюсь, что все, кто будет сдавать экзамены, курсовые, кто будет сдавать диплом, кто будет оканчивать учёбу, а возможно даже искать работу, достигнут поставленных целей в этом году. Надеюсь, вас окружают хорошие люди, и вы довольны своей жизнью и занимаетесь тем, что вам нравится. С Новым годом!