Сожги меня дотла

Lewis Capaldi — Before You Go

      Кажется, в какой-то момент Катарина всё-таки отключилась на пару часов. Её разбудил негромкий стук в дверь, и когда Катрин открыла глаза и поднялась с кровати, она почувствовала себя куда более отдохнувшей. Хотя бы физически.       Девушка открыла дверь, впуская в покои взволнованную чем-то Доротею.       — Я узнала, где держат Тюра, — без лишних предисловий сказала женщина, понизив голос.       Катарина издала тихий изумленный возглас, мигом стряхивая с себя остатки сонливости. Конечно, Доротея обещала справиться за пару часов, но Катрин всё равно не ожидала, что это произойдет так скоро.       — Ты быстро... — проговорила она, не пытаясь скрывать удивленный, граничащий с восхищением тон.       Катрина на секунду отвернулась, прикрывая рот рукой и подавляя желание зевнуть, и почувствовала ощутимый укол стыда. Доротея по её же просьбе была занята делом, пока сама Катарина сначала страдала, а потом и вовсе спала. Потрясающе.       — Да, но проблема в том, что я не успела его увидеть и попросить о разговоре — меня могли заметить. Если идти сейчас — придется импровизировать, — с явным недовольством произнесла Доротея. — Он не знает, что мы придем.       Катрин колебалась совсем недолго. Вероятность того, что Тюр выставит их обеих за дверь, была высока, но не могла перебить желание наконец разобраться во всей этой истории с поджогом.       — Всё равно, давай попробуем.       — Знала, что ты не откажешься, — удовлетворенно кивнула женщина. — Идем.       Доротея повела Катарину в самую отдаленную часть корабля, в маленькое крыло, где, как девушка помнила, находились пустые комнаты. Идти приходилось долго, и с каждым новым коридором навстречу им попадалось все меньше людей, но Катрин всё равно ежеминутно озиралась по сторонам, завидуя спокойствию Доротеи.       — Как ты вообще нашла Тюра? — спросила девушка, стараясь, чтобы её голос потонул в звуке гулкого эха от их шагов.       — Пара подслушанных разговоров и украденные планы кают — всё было проще, чем ты думаешь, — тихо отозвалась Доротея и остановилась возле одной из десятков неприметных дверей. — Это здесь.       Катарина внимательно оглядела массивную металлическую дверь с электронным замком, требующим пароля. Можно расплавить металл, но тогда взлом заметят, чего явно не стоило допускать.       — Как мы войдем? — шепнула она.       — У меня в запасе много трюков, — улыбнулась Доротея.       Женщина положила ладонь на электронную панель замка, закрывая глаза. Её руку окутало едва заметное серебристое свечение, а на панели быстро замелькали цифры. В какой-то момент экран в последний раз вспыхнул и погас, и в двери что-то негромко щелкнуло.       — Готово. Заходим?       Катрин нерешительно кивнула, понимая, что больше оттягивать этот момент нельзя. Разговаривать с Тюром не хотелось, ровно как и в принципе видеть его, учитывая то, что одна из последних их встреч закончилась для Катарины панической атакой. Но… Доротея толкнула дверь, и они вошли внутрь.       Как оказалось, Тюра устроили почти в такой же комнате, как и остальных асгардцев, что было неудивительно — вряд ли корабль подобного типа имел помещения, похожие на тюремные камеры. Сам Бог Войны лежал на кровати в дальнем углу, отвернувшись лицом к стене, и не отреагировал на внезапных посетителей.       — Оставьте еду на столе и уходите, — глухо пророкотал Тюр.       Доротея и Катрин быстро переглянулись. Доротея жестом попросила дочь оставаться в стороне и ничего не говорить и, дождавшись согласного кивка, неспешно подошла ближе к Тюру.       — Мы просто пришли поговорить, — негромко сказала Доротея.       Тюр на мгновение застыл, точно узнавая голос. Затем медленно развернулся и поднялся на локтях, садясь на постели и поднимая глаза на Доротею. Несколько секунд Тюр просто смотрел на неё, не в силах поверить в то, что видит, но потом его взгляд зацепился за Катарину, и из него мгновенно пропало всё, кроме острой неприязни.       — Какого дьявола вы здесь забыли? — Тюр смотрел на Катарину в упор, и девушке пришлось заставить себя не опускать глаза. — Вы обе, — неприязненно прошипел он.       — Нам нужно поговорить, — спокойно повторила Доротея.       — Уходите, — отрезал Тюр.       — Я знаю тебя добрую сотню лет. Думаешь, я поверю в то, что ты решил просто наплевать на безопасность своих людей и устроить пожар? Чушь, — фыркнула Доротея, скрестив руки на груди.       — Ты права, мне не наплевать на людей, — сквозь зубы выцедил Бог Войны, и Катарина поняла, что он начинает закипать. — Именно поэтому я пытался убедить их, что твой ребенок станет причиной нашей гибели. А потом сделал всё, чтобы вышвырнуть её обратно к Суртуру! — грозно выкрикнул Тюр.       Доротея моментально изменилась в лице. От маски непроницаемого спокойствия не осталось и следа, а в её глазах заполыхал такой огонь, что Катарина засомневалась, кто из них двоих на самом деле владеет Вечным пламенем.       — Ты говоришь о моей дочери, — со сталью в голосе процедила женщина.       — Ждешь извинений? — кривая ухмылка расползлась на лице Тюра, делая боевые шрамы ещё заметнее. — Напрасно.       Доротея на мгновение прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, и покачала головой.       — Я не верю, что ты сделал это.       Тюр вдруг тяжело выдохнул и встал на ноги, подходя к Доротее вплотную. На лице женщины не дрогнул ни один мускул, а вот Катарина напряглась, сжимая руки в кулаки. Но, похоже, Тюр вовсе не собирался делать что-то плохое. Не с Доротеей.       — А я до последнего не верил, что ты сбежала с Эрном, — сказал он, и его лицо исказила горькая усталая усмешка. — Но тем не менее именно это ты и сделала.       — Причем здесь это? — отрывисто проговорила Доротея.       — Твоя вера или не вера в то, что я сделал, ничего не значит. Да, возможно, я выбрал рискованный и неверный способ. Но я пытался сделать всё, чтобы уберечь людей от угрозы, что несёт твоя дочь, и теперь несу наказание. Оставь это, Доротея, прошу тебя.       Доротея подалась вперед, словно хотела сказать что-то еще, но в последний момент остановилась и просто кивнула.       — Значит, так тому и быть.       — Прежде чем вы уйдете, хочу спросить… — вдруг произнёс Тюр и махнул рукой в сторону замершей в стороне Катарины. — У неё ведь «йотунская кровь» или что-то похожее?       Глаза Доротеи расширились в изумлении, и женщина опустилась на стул возле кровати, кажется, вовсе не замечая, куда садится.       — Как… Как ты понял?       — Просто предположил, — Тюр пожал плечами. — Не ожидал, что попаду.       — Что за йотунская кровь? — Катрин решилась подать голос, делая пару шагов вперёд. — Я ассинья, разве нет?       — «Йотунская кровь» — название болезни, — быстро пояснила Доротея и снова обратилась к Тюру. — Но я не понимаю, как ты догадался?       — Когда она появилась с Вечным пламенем внутри, сразу было понятно, что это твоих рук дело. Но я знаю тебя, Доротея, — Тюр усмехнулся. — Ты можешь быть одержима научными идеями, но собственного ребенка в эксперименты вряд ли втравишь. Тем более, ты знала о пророчестве, знала, что Один станет её искать, если ему станет известно. Понятно, что ты вряд ли сделала это с ней по своей воле. Болезнь — самое очевидное.       — Подождите, я не понимаю… — Катрина перевела растерянный взгляд с Доротеи на Тюра и обратно. — Что за болезнь? О чем речь вообще?       — Послушай… — неуверенно начала Доротея. — Йотунская кровь, я полагаю, генетическая болезнь. Очень редкая и на моей памяти неизлечимая. Случаев настолько мало, что и исследований нет толком, нет лекарств и даже установленных причин для болезни. При ней теплообмен нарушается, дети рождаются с аномально низкой температурой крови и буквально замерзают, не дожив и до полугода. И ничего нельзя сделать.       Доротея сделала короткую паузу, чтобы перевести дух, и Катарина уже прекрасно понимала, какую фразу женщина скажет следующей, и что-то внутри неё болезненно сжалось.       — Ты родилась с этим заболеванием, — продолжила Доротея, подтверждая догадку дочери. — Я потратила достаточно времени на исследования, чтобы узнать об исцеляющих свойствах Вечного пламени, но никогда не была уверена, сработает ли оно как надо, или нет. Это был большой риск, но вариантов у меня не было.       Катарина пожалела, что не успела присесть до того, как Доротея начала рассказывать. Сверля стену напротив пустым взглядом, девушка сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь в кратчайшие сроки осознать то, что только что услышала.       — Так Вечное пламя во мне это… лекарство?       — Да.       — И без него я умру?       — Вероятно, — осторожно ответила Доротея.       Катрин вздрогнула, чувствуя липкий холод, ползущий по позвоночнику. Она хорошо помнила, как сильно хотела избавиться от пламени, когда только узнала о нем. Что если бы у неё получилось?       — Почему ты об этом не рассказывала?       — Когда я лечила тебя в Асгарде, я рассказала твоему… — Доротея запнулась на мгновение, — учителю.       — Локи знал? — возмущенно воскликнула Катарина. — Почему не сказал мне?       — Не вини его. Тогда меня вытащили из темницы лишь временно, а Один не собирался позволять тебе оставаться в Асгарде надолго. Узнай ты обо мне в тот момент, уйти тебе было бы сложнее.       — Хорошо, допустим, но ты почему мне не сказала?       — Не нашла подходящего момента, — уклончиво ответила Доротея.       — Подходящего момента? — вспылила Катрин, начисто забывая о присутствии Тюра. — Подходящего момента для фразы «Катарина, я не просто сделала тебя подопытной крысой для своего эксперимента, но еще и спасла жизнь»? Я ненавидела тебя за то, что ты сделала, понимаешь?       — И у тебя всё ещё есть на это причины, — бесстрастно согласилась Доротея, но в её глазах мелькала хорошо скрываемая боль. — Я оставила тебя на много лет.       — Почему ты так настойчиво пытаешься заставить меня продолжать тебя ненавидеть? — спросила Катрин, чувствуя полнейшее непонимание. — Зачем ты это делаешь?       Доротея ответила вымученной улыбкой, пряча глаза.       — Катарина, у тебя есть мать, и это не я. Женщина, которая действительно вырастила тебя и оберегала многие годы… Ты как-то сказала, её звали Хейли, верно?       Катрин резко втянула в себя воздух, словно задыхаясь, и отвернулась, с силой прикусывая губу. Тема становилась слишком личной, и это заставило её наконец вспомнить о присутствии Тюра.       — Мне пора идти, я думаю, — выдавила Катарина, и быстро вышла из покоев, слыша, как Тюр бросил ей вслед едкую реплику про «семейную драму».       Надеясь, что Доротея оставит его в живых и выберется без происшествий, Катарина направилась к своей комнате, решая не дожидаться мать. Ей еще было что сказать Доротее, но Катрин не была уверена, что у неё банально хватит сил. Она узнала достаточно, и хотела переварить хотя бы то, что есть.       Пытаясь отвлечься, Катарина ещё раз прокрутила в голове слова Тюра. Она могла бы описать то, что он рассказал, всего одним словом — разочарование. По канонам хорошей детективной истории Тюр не должен был быть преступником хотя бы потому, что это убивает весь интерес. Но, видимо, на этот раз всё сложилось куда проще.       — И без участия Аморы, — напомнила себе Катарина, вспоминая справедливые замечания Валькирии на этот счет.       Легка на помине. К сожалению, не Валькирия, а чаровница. Катрин прислушалась, понимая, что отчетливо слышит её голос за поворотом. И голос Локи, само собой. Девушка замедлила шаг, недовольно морщась. Что же, как бы Катрин ни хотела избежать встречи, путь до её собственной комнаты в любом случае проходит только через этот коридор. К тому же она была не против задать Локи пару вопросов по поводу Доротеи.       — Хватит слов, — донеслась до её слуха реплика Аморы       Катарина заворачивает за угол ровно в тот момент, когда Амора решительно делает шаг вперед к Локи и целует, обнимая его за шею. А он мгновенно перехватывает инициативу, устраивая ладони на её талии, и жарко касается губ в ответ.       Катарине кажется, что её судорожный вдох слышен в каждом уголке корабля. Но она надеется, что звук разбивающегося сердца слышит только она сама.       Катрин чертовски сильно хотела развернуться и уйти, но от шока на мгновение оторопела, и этого хватило, чтобы её заметили. Амора и Локи отпрянули друг от друга, и если в натянутой улыбке чаровницы сквозило недовольство, то Локи сперва словно растерялся, не ожидая увидеть Катарину в подобных обстоятельствах.       — Я… — Катрин отвела глаза, прочищая горло. — Прошу прощения.       Голос предательски задрожал, и девушка тяжело сглотнула, чувствуя липкий ком в горле.       — Ты что-то хотела? — вежливо спросила Амора.       — Поговорить… Не важно. Извините, — Катрин отступила на шаг назад, но Амора двинулась следом, аккуратно хватая её за локоть.       — Постой. Не уходи, не хочу быть помехой для разговора.       — Но…       Катарина не успела возразить, когда чаровница вдруг просто ушла, оставляя её один на один с Локи. И это было хуже всего. Присутствие Аморы отрезвляло, помогало Катарине держаться, не выдавая своих чувств. Теперь даже просто стоять напротив Локи стало куда тяжелее. Катрин буквально стало плохо, стоило ей она представить, как она будет скрывать дрожь и слезы в голосе, когда придется с ним заговорить.       — Так… Что ты хотела?       Катарина не смотрела Локи в лицо, но смогла услышать за его собранным и холодным тоном тень неловкости. Локи неловко. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? Понимая это, Катарина сначала не смогла удержаться от злой усмешки, но быстро себя одернула.       Он вовсе не виноват в том, что ты ему не нравишься.       Катрин отбросила эту мысль и смело подняла голову, встречаясь с Локи взглядом. К черту. Она просто узнает то, что хотела, без лишних эмоций и прочей чуши. Он не должен понять.       — Я говорила с Доротеей, — Катрина мысленно похвалила себя за то, что её голос звучал ровно и совсем не срывался. — Почему ты раньше не сказал, что она просто пыталась меня вылечить? А вовсе не экспериментировала надо мной, как сказал Один.       Локи ответил, не задумываясь:       — Если бы ты узнала, об этом, будучи в Асгарде…       — Не ушла бы просто так, — перебила Катрина. — Да, Доротея сказала то же самое. Но что насчет времени на корабле?       — Я подумал, будет правильно предоставить ей решать, как именно и когда тебе рассказать.       — Ладно, — девушка надеялась, Локи не заметит, насколько сильно ей уже наплевать на его ответ. — Я пойду, пожалуй, — Катрин махнула рукой на прощание и быстро двинулась по коридору.       — Катарина! — вдруг врезался ей в спину взволнованный голос трикстера.       Её выдержка давно трещала по швам, но Катрин заставила себя обернуться и встретиться с ним взглядом снова. Катарина видела Локи таким редко, и точно могла сказать, что читает в его лице. Сожаление.       — Прости, — серьезно сказал Локи, смотря ей в глаза.       На какое-то дикое мгновение Катрин подумала, что он извиняется за поцелуй, но… Это только по закону любовного романа следом Локи должен сказать что-то приторное и ненастоящее, вроде: «Это не то, что ты подумала, мое сердце принадлежит только тебе».       Катарина не в одном из любовных романов, которые она всегда не слишком любила. Но, видят норны, была бы рада оказаться там хотя бы сейчас.       — Простить за что?       — За то, что сразу не рассказал о Доротее.       — Проехали, — отмахнулась Катарина и снова пошла в сторону своих покоев, еле сдерживаясь от желания перейти на бег.       Завтра она будет улыбаться и вести себя абсолютно обычно, чтобы никто и подумать не мог, что её что-то ранило. Но сегодня можно рыдать, закрывшись в комнате, и надеяться, что всё же есть способ просто перестать чувствовать.       Потому что это оказалось куда больнее, чем она думала.