Сожги меня дотла

      Локи без особой цели шел по коридорам корабля, когда его внимание привлекла Доротея, появившаяся из-за угла. И если поначалу трикстера удивило то, как быстро её предполагаемая беседа с Катриной сошла на нет, то потом он подумал, что в этом вряд ли было что-то странное. Учитывая непростые отношения матери и дочери, возможно, и этот их разговор не заладился. Когда Доротея поравнялась с ним, они обменялись сдержанными приветствиями, и едва Локи собрался спросить о Катрине, женщина заговорила первой:       — Вы не видели Катарину?       — Что? Но…       Локи резко замолчал, моментально осознавая, насколько сильно он облажался. Конечно, Катрин не навещала Доротею, и теперь трикстер точно знал, зачем она соврала ему о встрече с матерью и где была на самом деле. И это знание моментально впрыснуло в его кровь бодрящий коктейль из гормонов страха.       — Что-то не так?       Неприкрытое беспокойство Доротеи, обычно прекрасно владеющей собой, привело Локи в чувства и заставило мыслить здраво. Еще один нервный человек, особенно нервная мать — это чересчур.       — Эйтри Ригсон недавно очнулся. Катарина собиралась его проведать, — уверенно соврал трикстер. — Как увижу, передам, что Вы о ней спрашивали, если хотите.       Доротея благодарно кивнула, похоже, не заподозрив неладного, и, спешно с ней попрощавшись, Локи пошел к покоям Аморы, едва не переходя на бег.       — Идиотка, — сквозь зубы прошипел он. — Какая ты идиотка.       Пожалуйста, будь в порядке.       В кратчайшие сроки добравшись до комнаты, служившей Аморе условной темницей, Локи, не раздумывая, ворвался внутрь. В покоях, встретивших его давящей тишиной, всё выглядело как обычно, за одним лишь исключением.       Никого не было.       Оттягивая момент осознания, Локи быстро осмотрелся, двигаясь, словно на автопилоте, и не до конца отдавая отчет своим действиям. Следов борьбы он не замечал, но это не успокаивало, скорее, наоборот. Катарина и Амора просто исчезли, и одним Праотцам известно, как именно чаровница сделала это.       Локи тяжело опустился на стул у порога и на миг прижал ладони к сухим глазам, пытаясь собраться. Ему как никогда был нужен холодный острый ум, но волна страха сносила всё на своём пути, не давая сосредоточиться. В который раз в голове Локи вспыхнула навязчивая мысль, что всё было бы куда легче, если бы они с Катриной не были… Не были кем? Черт, он даже нужного слова подобрать не мог.       Чувства Катарины всегда читались легко, даже слишком. И поначалу это было чем-то вроде забавы. Следить, как она реагирует на его прикосновения, как смотрит на него, думая, что делает это незаметно, как бесится от любого упоминания Аморы по причинам, в которых никогда не признается. Искренний интерес Катарины подкупал и, что уж скрывать, тешил его самолюбие. И Локи позволял себе оказывать двусмысленное внимание в её сторону, не думая, что чувства девушки настолько серьёзны и долговечны, чтобы его действия сделали ей больно.       Всё это перестало быть забавным, когда Катарина стала свидетельницей его чертового поцелуя с Аморой. Локи помнил почти незаметную дрожь в её голосе, её застывший взгляд и ногти, впивающиеся в кожу на её ладонях. Он был уверен, что Катрин расплакалась сразу же, как оказалась в своих покоях, и всё это было по его вине. Потому что он, черт возьми, сделал ей больно. Именно в тот момент Локи понял, что подобные игры с Катариной и её чувствами были на самом деле жестокими, и захотел остановиться. Тем более отдалиться было бы проще простого — после увиденного Катрин сама начала его избегать.       И вот тогда норны от души над ним посмеялись, подарив осознание, ударившее его не хуже, чем это сделал Халк несколько лет назад. Осознание того, что Локи проиграл в затеянной им же игре. Потому что всё, что касалось Катарины, — взгляды, прикосновения, разговоры, то, как она ему улыбалась, — всё это перестало быть развлечением и превратилось в острую необходимость.       Проигрыш стал еще более ощутимым, когда к его привычному «девочка», обращенному к Катарине, Локи незаметно для себя начал мысленно добавлять кое-что.       Моя.       И Локи боялся того, насколько легко оказалось утонуть в этом. В ней. Рискуя встретиться с Таносом и его детьми, он не имел права иметь слабые места, особенно в лице Катарины. Эта уязвимая привязанность могла привести их обоих к смерти, но даже прекрасно это понимая, Локи так и не смог отказаться от неё. И теперь Катрин может поплатиться за это.       За спиной Локи раздался шум, возвращая его в реальность, и, стремительно развернувшись, трикстер столкнулся с ошарашенным взглядом Тора, чувствуя, как парализующий его страх сменяется яростью, поджигающей вены синим пламенем.       — Я отошел на пару минут всего, — потерянно пробормотал Громовержец. — Тогда всё было спокойно, я…       — Во имя чего ты позволил ей сюда прийти? — голос Локи звучал до смешного спокойно, но оба брата знали, что всем было бы безопаснее, если бы трикстер срывался на крик.       — Клянусь, я не хотел, чтобы…       — Заткнись. Если с ней хоть что-то… — Локи не договорил. Или, скорее, не смог договорить, но Тор кивнул, кажется, прекрасно его понимая.       — Тогда сможешь расправиться со мной, как угодно, — резко выдохнул Громовержец. — Но сейчас… Я поговорю с Хеймдаллем, организую поисковые группы, чтобы прочесать все возможные помещения. Еще отправлю Валькирию просмотреть записи с камер. Ты исследуй всё, что можешь, на следы магии Аморы, — решительно распорядился он. — Локи, мы сделаем всё, чтобы её найти. Ты сделаешь всё. По-другому быть не может, потому что, ну… Кто, если не она?       На удивление уверенность Тора помогла трикстеру взять себя в руки. И снова Локи подумал, что его брат занимал асгардский трон не только на потеху норнам и стыд Праотцам. Скрепя сердце младший принц готов был признать, что Тор действительно достоин.       Немногим позже, когда Локи обнаружил магический след, такой слабый, что он пропустил бы его, если бы не использовал на каждом метре этого чертового корабля десятки сложнейших рун и заклятий, он внезапно понял, о чем говорили последние слова Тора.       Кто, если не она?       Может быть, Локи ошибался всё это время, и на самом деле Катарина никогда не была его слабостью. Она была той, ради кого он был готов держаться на ногах и бороться в сотни раз яростнее, чем это было возможно. Она стоила того, чтобы сойти за ней в Хельхейм и бросить вызов всем, включая саму Смерть.       Она была самой большой силой, что у него когда-либо была.

***

      Сознание возвращалось медленно и лениво. Словно выныривая из толщи воды, Катарина пришла в себя и приоткрыла глаза, болезненно щурясь. Не без труда сфокусировав зрение, она огляделась, пытаясь вспомнить, что произошло, и как она оказалась… там, где оказалась.       — Думала, ты очнешься позже.       Игнорируя приглушенный голос Аморы, Катрин продолжала осматриваться, пока её подернутый туманом колдовства мозг не смог сделать несколько выводов.       Вывод первый, он же самый очевидный — Амора её вырубила. Вывод второй — Катарина сидела на полу, привалившись к стене, пока чаровница занимала кресло в паре шагов от неё. Вывод третий — комната, где они оказались, определенно принадлежит Локи.       Катрин попыталась сдвинуться с места и выплюнула тихое ругательство, оборачиваясь. Вывод четвертый — её руки были связаны за спиной тонкими металлическими цепями. При помощи магии создавалось ощущение, что цепи не прикованы к чему-то конкретному, а уходят прямиком в ровную стену, но сами они не выглядели надежными. Особенно для Вечного пламени.       Катарина ударила по металлу резкой огненной волной и тут же сжалась, не сумев сдержать вскрик. Боль, прорезавшая её руки, лишь на малую часть напоминала ту, что когда-то оставила шрамы на её ладонях, но и этого хватило. Пять лет назад Вечное пламя обратилось против неё в первый раз. И до этого момента Катарина думала, что он будет единственным.       — Не пытайся, — Амора покачала головой, указывая на её связанные запястья. — Мое изобретение. Обратит твою магию против тебя же.       — Я уже догадалась, — огрызнулась Катрин, проклиная тот факт, что сейчас ей приходилось смотреть на чаровницу снизу вверх. Боль и злость подействовали отрезвляюще, прочищая голову и заставляя девушку лихорадочно соображать, как ей выкручиваться. — Почему мы здесь?       — Тут удобные кресла, — Амора пожала плечами.       — Ладно, — Катарина прикрыла глаза, проглатывая жгучее раздражение. — Мы в покоях Локи. Ты же понимаешь, что нас быстро найдут?       — Но ведь в этом же и смысл весь, — несколько удивленно проговорила чаровница. — Здесь хранится то, что нужно мне, — глаза Аморы метнулись к старому шкафу, скрывающему Тессеракт. — Видишь ли, достать его оттуда способен только Локи, но вряд ли он согласится сделать это по старой дружбе. Как думаешь, твоя жизнь будет достаточным стимулом для него?       — Допустим, ты получишь Тессеракт, и что потом? — жёстко спросила Катарина, не позволяя себе отвечать на вопрос чаровницы даже в собственных мыслях.       — Асгардцы познакомятся с Черным Орденом, а лично ты станешь моим подарком.       — Не знала, что у тебя день рождения. Прости, не нарисовала поздравительную открытку, — язвительно процедила Катарина, одновременно пытаясь разорвать цепи вручную. Безуспешно. Металл только сильнее впивался в кожу, оставляя ссадины.       — В какой-то момент чувства затуманили мой разум, и я едва не сошла с пути, намеченного для меня Таносом, — спокойно сказала Амора. — Я чувствую, что не оправдала надежд господина, и хочу отплатить чем-то помимо Камня Бесконечности. Думаю, Танос не откажется получить в свою коллекцию владение Вечным пламенем.       Катарина резко выдохнула, запоздало понимая, что ей не следовало бы демонстрировать чаровнице свои эмоции. Но вряд ли она смогла бы сдержаться, потому что ей стало чертовски страшно, до ледяных рук и тахикардии. Что было удивительно, но очень хорошо — этот страх не парализовал, а наоборот подстегнул к действиям. Считая секунды на «четыре-семь-восемь», Катрин подвинулась так, чтобы Амора точно не увидела её рук за спиной, и послала по ладоням легкую искру огня, прикладывая минимальные усилия. Оттолкнувшись от магии чаровницы, пламя точно так же вернулось на её кожу, но на этот раз боль была терпимой. Во всяком случае, она не заставляла Катарину кричать.       — Почему ты вообще стала работать на Таноса?       Катарина спросила не столько из интереса, сколько из желания отвлечь Амору от отблеска пламени за своей спиной, и не слишком надеялась на ответ. Но чаровница, мазнув по ней нечитаемым взглядом, заговорила:       — Когда Черный Орден подобрал меня, я странствовала по планетам, чаще всего напоминающим свалки космического хлама или кладбища, и была уверена, что Локи мертв. Я была не на месте, где бы ни оказалась, бежала от… от всего. У меня не было цели, и Танос подарил мне её. К тому же казалось интересным закончить то, что не смог Локи.       — Локи умрет.       То, с какой холодной убежденностью Катарина произнесла это, сдавило её горло судорожным спазмом. Она до тошноты ненавидела то, что говорила, но не могла упустить этот шанс. Однажды чаровница уже отступилась от заветов Таноса, скармливая ему наглую ложь и удерживая подальше от асгардского корабля. Амора колебалась, может быть, колебалась до сих пор, и Катрин надеялась, что её еще можно будет переубедить.       У них должен был быть хоть малейший шанс закончить этот чертов полет в Мидгард живыми.