Сожги меня дотла

      Тяжелый оценивающий взгляд Таноса пронизывал Катарину насквозь, и она напряглась всем телом, пытаясь подавить дрожь и не отводить глаз. Катрин не могла разгадать выражение на бесстрастном лице титана, но в какой-то момент подумала, что это могло быть извращенным подобием жалости. Потому что Танос вдруг едва уловимо покачал головой и отошел от неё в сторону, и девушка услышала, как Локи резко выдохнул от облегчения. Впрочем, оно было недолгим.       — Тессеракт или голова брата? — спросил Танос, обхватывая голову Тора огромной ладонью в железной перчатке. — Полагаю, ты уже выбрал.       — Безусловно. Убивай, — холодно усмехнулся трикстер. Его равнодушие к брату было лживым насквозь. Катарина знала, что Локи не сможет на это смотреть, и по мрачному удовлетворению в глазах Таноса она видела, что и титан это прекрасно понимал.       Фиолетовый камень в перчатке Таноса засветился, и жуткий крик Тора подстегнул Катарину дернуться в его сторону. Но с легкой руки Эбони Мо её тело и рот вновь сковали тяжелые пласты железа, не давая двинуться. Тор продолжал кричать от боли, и Катрин, видя, как маска безразличия спадает с лица Локи, мысленно просила его сдаться быстрее. Этот бой им не выиграть.       — Все, хватит! — наконец выкрикнул Локи, тяжело дыша.       Танос сразу же прекратил истязания, а в руке трикстера появился Тессеракт. Эбони Мо забрал его, надменно ухмыляясь, и опустился на колени перед титаном.       — Позволь презренно склониться перед величием твоим, — произнес он, и от его раболепного тона Катарину чуть не вывернуло. — Никто доселе не обладал силой и благородством духа, чтобы управлять сразу парой Камней Бесконечности. Вселенная твоя, лишь руку протяни.       Танос с треском раскрошил Тессеракт, будто тот был сделан из хрупкого стекла, и Катрин сжалась от скручивающего внутренности чувства страха, уговаривая себя делать длинные глубокие вдохи.       — На Земле остались еще два. Найдите их и доставьте ко мне, — приказал титан.       — Твоя воля закон, отец, — отозвалась Проксима, и Черный Орден исчез, телепортируясь прочь с корабля.       Игнорируя кровь, стучащую в ушах, Катарина лихорадочно пыталась соображать. Теперь, когда Танос остался один, их шансы выжить увеличивались. Если бы только она смогла освободиться…       — Прошу прощения, — внезапно заговорил Локи. — Думаю, им на Земле будет проще с гидом. В земных делах у меня есть опыт, — трикстер ярко улыбнулся, а Катрин запаниковала.       — Что бы ты ни задумал — прекрати, — беззвучно умоляла она.       — По-твоему, фиаско – это опыт? — с иронией спросил Танос.       — По-моему, сам опыт — это уже опыт, — легко ответил Локи, неспешно подходя к титану. — Всемогущий Танос, я, Локи, принц Асгарда, Одинсон… — трикстер бросил быстрый взгляд на Тора и на Катарину, и девушку с головой захлестнуло дурное предчувствие, а сердце сжалось. — Законный король Йотунхейма…       В руке за спиной Локи появился кинжал, и Катарина закричала бы, но она не могла даже этого. Катрин не могла ничего, кроме как в ужасе смотреть, как тот, кто ей дорог, собирается проиграть.       — Присягаю тебе в верности вплоть до последнего своего вздоха.       Катрин перестала дышать, когда Локи выбросил вперед руку с клинком. На короткий миг ей даже показалось, что удар может оказаться удачным, но Танос пресек его, выкручивая Локи руку и заставляя бросить клинок. Титан смотрел на трикстера сурово, с холодной насмешкой и пренебрежением, и его приговор был понятен без слов.       Он нес Локи смерть.       — Последнего? — переспросил Танос. — Не стоило разбрасываться словами       На шее Локи с силой сомкнулась тяжелая ладонь титана, поднимая его в воздух, и полумрак корабля прорезала огненная вспышка — Катрин уничтожила небольшой пласт железа, закрывавший её лицо.       — Нет! — вдруг закричал кто-то рядом. — Не надо, отпусти!       Катарина не думала, что люди способны кричать так — надрывно и пронзительно, как будто стеклянная крошка осыпает связки и раздирает горло. Невыносимый панический страх, заключенный в этом звуке, душил и заставлял леденеть кровь в жилах.       Многим позже Катрин поймет, что это был её крик.       Локи начал задыхаться, в панике пытаясь разжать руку Таноса, а Катарина безрезультатно билась о металлические прутья, сдирая кожу рук о железо. Огонь вырывался из её тела хаотичными всплесками, плавя металл, но недостаточно быстро, чертовски недостаточно.       — Тебе никогда не стать богом, — еле слышно прохрипел Локи посиневшими губами.       И в этот момент Катарина поняла, что ошиблась.       Долгих пять лет она отрицала мысль, что её главное предназначение — стать той, кто возродит Суртура. Катрин пыталась бежать от пророчества, но оно срослось с ней глубоко и прочно настолько, что в какой-то момент она сама поверила в его правдивость. Поверила в то, что смыслом её существования было разрушение Асгарда.       Но всё было не так.       Её жизнь, её выбор и решения, которые Катарина принимала, сводились вовсе не к Рагнареку. А к моменту, который разворачивался на её глазах прямо сейчас. Один был не прав, Тюр был не прав, она сама была не права. Уничтожение никогда не было её предназначением.       Это всегда было спасение.       Что-то разорвалось внутри неё, и ураган пламени вырвался на свободу, с грохотом раскидывая по сторонам опутавший Катарину металл. Будь это другой момент, Катрин остановилась бы, наслаждаясь ощущением тепла на её коже, но сейчас паника и неистовая злость гнали её вперед. Огонь был её плотью и кровью, её чертовой сутью. Титан с парой цветных стекляшек никого у неё не заберет.       Огромная волна пламени врезалась в Таноса, и тот отшатнулся и разжал руку, отпуская Локи. Увидев, что он дышит, Катарина с новыми силами направила свою магию на Тора, разрушая и его оковы, и рывком поднялась на ноги.       Её сильно трясло — одновременно от страха, облегчения и от огня, гудящего в её венах. Но она стиснула пылающие руки в кулаки и подняла на Таноса острый взгляд.       — Ты сражаешься не за того человека, — неодобрительно произнес он тоном мудреца, вздумавшего учить её жизни, а камни в его перчатке вновь угрожающе засветились.       — Ты ни черта не знаешь! — зло выплюнула Катарина.       Она ударила снова, и на этот раз Танос ответил. Её огонь и энергия одного из Камней столкнулись, и сила созданной взрывной волны отбросила Катарину далеко назад, на груду металлических обломков. Последним, что она услышала перед тем, как погрузиться в темноту, был грохот разрушающегося корабля.

***

      — А она точно не померла? Мы жмуриков не перевозим, нам эти проблемы не нужны.       Незнакомый голос, с хрипотцой и будто бы немного лающий, ворвался в сознание Катарины, но открыть глаза она не смогла — сил хватало только на то, чтобы с трудом концентрироваться на звуках.       — Но я чувствую… Чувствую в ней жизнь!       Еще один голос, на этот раз женский. Мелодичный и таинственный, немного не от мира сего.       — Да-да, Мантис, мы поняли, — снова заговорил первый, и Катрин легко представила, как он закатывает глаза.       — Так. Это всё, конечно, потрясно, но объясните еще раз и внятно — что с ней, как долго она собирается изображать покойницу на моем корабле, и какой у вас план?       Новый голос принес с собой беспокойство. Катарина пыталась собрать мысли воедино, не понимая, что заставило её нервничать. Что-то в голосе этого мужчины… Нет, не голос. Акцент. Похож на американский. Точно, на американский. Где она? Дома, на Земле? Как это произошло и что вообще Катрин помнила последним?       — Она перенесла серьезное телепатическое воздействие, выплеск собственной магии, а сразу же после этого подверглась воздействию Камня Силы. Восстановится через несколько часов, если вы не будете толпиться вокруг, как стайка чибисов.       Тревога, принесенная человеком с американским акцентом, быстро рассеялась, стоило Катарине услышать этот голос. В отличие от предыдущих она хорошо его знала и знала то чувство безопасности, которое голос с собой приносил. Разве что, Катрин помнила его немного другим — более бархатным и приятным. Сейчас говорящий хрипел, словно проговариваемые слова причиняли ему боль. Катрина силилась вспомнить его имя или образ, но спутанное сознание отказывалось помогать.       — Я есть Грут! — произнес кто-то еще необычным скрипучим тоном.       — Он сказал, что…       — Мы знаем грутский! В Асгарде был факультатив.       Катрин успела подумать, что этот раскатистый звучный голос она тоже знала, а потом все звуки вновь растворились в темноте.

***

      Катарина с трудом открыла глаза и снова зажмурилась. Яркий свет раздражал даже сквозь сомкнутые веки, тело было ватным, а виски пульсировали от боли. Катрин попыталась двинуться, чувствуя, что её кости напоминают нечто желеобразное, а сознание подернуто мутной пеленой.       Чья-то прохладная рука легла на её лоб, и Катарина тихо застонала от облегчения.       — Тебе лучше открыть глаза, девочка моя, — негромко сказал кто-то над её ухом.       Локи.       Катрин резко поднялась и тут же об этом пожалела. Перед глазами всё поплыло, и её руки позорно подкосились.       — Не так быстро, — укоризненно произнес Локи, помогая ей остаться в сидячем положении и опереться на его плечо.       Сквозь туман головокружения Катарина в тревоге оглядела Локи и очень аккуратно обвела кончиками пальцев контур багрово-фиолетового синяка во всю его шею.       — Он жив, — напомнила она себе. — Жив.       Горло сдавило от подступающих слез, и Катарина заставила себя успокоиться. Сейчас точно не время.       — Как ты?       С радостным возгласом Катарина обернулась на того, кто задал ей вопрос. Направив всё внимание на Локи, Катрин сперва не заметила, что Тор тоже был здесь, и он был в порядке. Раны, полученные от Таноса, подлечили, и Бог Грома выглядел почти здоровым. А еще… Катрин моргнула пару раз, думая, что ей кажется, но это не было галлюцинацией — Тор правда вернул себе второй глаз.       — Я в норме. А откуда… — Катрин указала на его лицо.       — Кролик подсобил, — с улыбкой ответил Громовержец.       — Кролик?       — Глаз ему подогнал, а он как был слепым, так и остался, — донесся до Катарины уже знакомый ей голос. Первый из тех, что она слышала, пока была без сознания.       Катрин посмотрела на того, кто сидел в кресле пилота, и застыла.       Енот. Говорящий, мать его, енот.       — Как здоровье, красавица? — спросил он с ухмылкой.       Ухмыляющийся енот, помогите ей, норны.       — Неплохо… — Катрин запнулась и осторожно добавила, — сэр.       — Сэр? — енот разразился лающим смехом и переглянулся с кем-то за соседним креслом. — А она мне уже нравится.       — Я есть Грут!       Катарина повернулась на собеседника енота, и лишь выдержка помогла ей не вытаращить глаза совсем уж неприличным образом.       Говорящий енот и говорящее дерево.       Хорошо.       — Ты, я вижу, в космосе не частый гость, — миролюбиво заявил енот. — Иначе бы так не таращилась.       — Простите, — опомнилась Катарина, смущенно отводя взгляд.       — Ерунда, не заморачивайся, — отмахнулся енот. — Я — Ракета, а этот…       — Я есть Грут, — проскрежетало дерево, приветливо помахав девушке… рукой?       Катарина неловко помахала в ответ, краем глаза замечая, как Тор и Локи переглядываются, пряча улыбки.       — Ага, это Грут. А тебя как звать-то, красавица?       — Катарина, — представилась она. — А что… что вообще произошло?       — Когда вы с Таносом сцепились, корабль взорвался, — с готовностью отозвался Тор. — Танос телепортировался, а нас подобрали Стражи. Теперь летим на Нидавеллир.       — Нидавеллир? — переспросила Катрин, с трудом успевая за оживленной речью Громовержца.       Тор и Ракета с энтузиазмом вводили её в курс дела, рассказывая о Стражах Галактики и мире гномов, где искусные мастера могли выковать для Тора замену Мьельнира. Но Катарина быстро потеряла нить повествования — головная боль и шум в ушах здорово мешали фокусироваться. Девушка лишь надеялась, что её вид не дает окружающим понять, что она почти не слушает.       — Раз уж нам теперь не надо следить, как бы ты не откинулась… — внезапно протянул Ракета, пристально смотря на неё черными блестящими глазами. — Если нужно отлежаться — выходишь отсюда и сразу налево, там будет комната. Ну как комната… Каморка, скорее, одна кушетка и больше ничего. Там потише, света почти нет. До Нидавеллира еще около часа, отоспись. А то всех нидавеллирских кузнецов своим зеленым цветом лица распугаешь, и останемся без супер-пупер оружия.       — Да, спасибо, — Катарина улыбнулась, и Ракета горделиво приосанился, заставляя Локи тихо фыркнуть.       Катрин встала, радуясь, что комната кружится не так сильно, как она ожидала, и позволила себе вновь опереться на Локи.       — Только вы там аккуратнее, — ухмыльнулся Ракета им вслед. — Учтите, слышимость тут отменная. И смотрите, кушетку не пачкайте, мыть потом сами будете.       — На воротник бы его пустил, — беззлобно процедил Локи, пока Катарина тщетно пыталась сдержать нервный смех.       — Эй, я все слышу!

***

      Комната действительно оказалась маленькой каморкой, но Катрин едва ли обратила внимание на обстановку. Она тяжело опустилась на жесткую кушетку и опустила голову Локи на плечо, болезненно морщась.       — Где хуже всего? — спросил он.       — Я в порядке.       Локи закатил глаза и раздраженно выдохнул:       — Попробуй еще раз.       — Голова, — неохотно отозвалась Катарина.       — Эбони Мо, — с пониманием кивнул Локи, и в его глазах вспыхнула холодная ненависть. — Он никогда не церемонится.       Пальцы трикстера запутались в волосах Катарины, и по её затылку пробежал прохладный поток магии, притупляя боль.       Пробормотав тихую благодарность, Катрин закрыла глаза, пытаясь погрузиться в сон, но быстро поняла, что что-то не так. Вместо того, чтобы расслаблять, тишина и темнота делали с ней нечто совершенно противоположное. В стороне от оживленных разговоров мысли Катарины возвращались к последним часам жизни асгардского корабля, услужливо напоминая о какофонии криков, мертвых телах и запахе смерти.       Девушка резко открыла глаза, понимая, что не заснет, и с нажимом потерла виски, пытаясь выкинуть из головы любую мысль о битве с Черным Орденом.       — Думаешь, с остальными все в порядке? — спросила она, лишь бы избавиться от пугающей тишины.       — Уверен, — кивнул Локи. — Валькирия знает, что делает, — нехотя добавил он. — Мне интересно, что с Аморой. Думаешь, она просто вернулась к Ордену?       — Она мертва, — ровно сказала Катрин.       И это стало её ошибкой и спусковым крючком. Стоило Катарине произнести это вслух, что-то внутри неё надломилось, грудную клетку сдавило до боли, а глаза наполнились слезами. Катрин низко опустила голову, честно пытаясь дышать и не допускать истерики, но осознание прошедшего дня врезалось в неё скоростным поездом и переехало к чертям, дробя кости.       Самые необыкновенные во Вселенной и мертвые глаза Хеймдалля, мучительные крики Тора, последняя просьба Аморы, объятия Доротеи, Эбони Мо в её голове…       — Катарина? — беспокойно позвал Локи, и обхватил ее подбородок, заставляя посмотреть на него.       Локи, задыхающийся в руках Таноса.       Катарина всхлипнула, утыкаясь носом в его грудь. Она держала в голове слова Ракеты о хорошей слышимости, и с силой сжала челюсть, не давая рыданиям вырваться наружу. Вместо этого Катрин позволила выплеснуться словам. Сквозь слезы она начала говорить — о том, как сражалась с Проксимой, как закрыла чаровнице глаза, о том, какой ужас испытала, увидев Локи в руках Таноса… Ее речь наверняка была по большей части бессвязной и спутанной, но Локи не встревал, позволяя выговориться и осторожно гладя по спине.       Когда поток слов иссяк, Катарина почувствовала себя абсолютно опустошенной. Вытирая мокрые щеки, она рвано дышала и по мере того, как успокаивалась и приходила в себя, её все сильнее окутывал стыд. Это Локи едва не сломали шею, а Тора пытали Камнем Силы — не её. Ей стоило владеть собой лучше.       — П…       — Если ты собираешься извиняться — лучше сразу замолчи, — перебил её Локи.       — Но…       — Хватит.       Катарина послушно замолчала, и на комнату опустилось тяжелое молчание. Катрин не могла сказать, о чем сейчас думал Локи, но в её голове, казалось, не было места чему-то светлому. Катарина не представляла, как им победить, но и проиграть было немыслимо. На кону стояла не судьба города и даже не судьба планеты — речь шла о Вселенной. Даже просто мысль об этом давила на Катарину могильной плитой.       — Если мы выживем, увезу тебя в Альвхейм, — внезапно заговорил Локи. — Горные озера, эльфийское ягодное вино… И никакого Тора.       — Звучит хорошо, — протянула Катарина и улыбнулась вполне искренне, думая, что, похоже, она поторопилась. Надежда на что-то светлое еще оставалась. — Только… Скажи еще раз. Без «если».       — Мы выживем, и я покажу тебе мир с прекрасными видами и таким же прекрасным алкоголем, — Локи довольно ухмыльнулся и подмигнул.       — И без Тора?       — И без Тора.       Катарина со смехом кивнула, сжимая ладонь Локи своей. Быть может, шансов у них было немного, но пока они были друг у друга, и у них было, за что сражаться, Катрин знала — они победят.