Не на своем месте

Деревья за окном не торопясь сменяли друг друга, изредка чередуясь с пышными кустами. За ними мелькали дома, заборчики, гаражи с машинами, прогуливающиеся не спеша люди, кто с собаками, а кто просто так. Были и те, кто спешил на работу, то и дело поглядывая на часы, хотя таких было мало. Район считался достаточно приличным, потому основные его жители предпочитали личный транспорт утренним беговым «упражнениям». Я уже неделю как пребывал в теле Урина. Мастерски притворяясь больным амнезией, успел многое выведать у «родителей» о жизни, смерти и высоких чувствах, точнее про то, кем являлся их сынок и куда я попал. Если честно, никогда бы не подумал, что когда-нибудь перемещусь в другое тело, да к тому же и в другой мир! Самое интересное, он почти не отличается от моего. Политика, страны, языки — все было почти таким же, как и на моей родной Земле. Даже планета так же называется. Но есть тут одно очень существенное отличие, которое кардинально отличалось от моего мира. Люди разделялись на три типа: беты, альфы и омеги. И если первые ничем не отличались от моих людей… ну, то есть не моих, а людей моего мира, то остальные являлись «вишенкой» на тортике моего несчастного положения. Сильные и умные альфа-самцы в противовес слабым омегам, которые только и могут, что рожать… А самое веселое то, что Урин являлся далеко не сильным представителем мира сего. Что может быть «лучше»? Ну что еще можно сказать о моем положении? Семья Ников была достаточно известной. Отели, туристические компании и прочие прелести — родители Урина владели многим, связанным с отдыхом. И не смотря на такой большой обхват, что, несомненно, было тяжело контролировать, они были очень известны и всегда славились отменным ведением своего «хозяйства». Причем не Он, глава семейства, а Они — Селен и Лука Ник! Это не могло не удивлять, ведь омега, стоящий во главе крупной компании — это огромная редкость (правда я еще не совсем уяснил, почему). Хотя многие считают, что Селен просто пригрелся у теплого крылышка Луки, те, кто видел их слаженную работу, точно скажут, что в одиночку они будут ничем. Селен подмечал любые детали, его чутье превосходило всякие границы, а данные, что распиханы по всем архивам и компьютерам, он знал практически на зубок. Да, все мы люди, и что-то омега мог бы и забыть, но спроси у него, что было написано в отчетности за прошлый год тем-то человеком, он бы ответил без запинки и практически слово в слово. Но на этом таланты его заканчивались. Да, его феноменальная память, превосходное чутье и умение подмечать детали — это все, что у него было. К примеру, Селен был плох в русском, даже не смотря на вышесказанное. Почти в каждом его предложении была ошибка. Или же в физике или математике, кои он просто терпеть не мог, ибо просто не дано ему было понять великих наук Ньютона, Пифагора и других не менее выдающихся личностей. Лука же был практиком. У него была не очень хорошая память, которую он, кстати, пытался каждый раз развить, да и подмечать что-то у него не получалось столь блестяще, зато он ладил со всем остальным. Он отлично управлялся со своей компанией, хорошо ладил с починенными, быстро улаживал конфликты. В общем, эта парочка была одной золотой красивой монетой. Но друг без друга они бы стали фальшивками… И был у сих замечательных людей один единственный сын. Омега. Поначалу, как оказалось («папа» за чашкой чая, пока «отца» не было рядом рассказал о прелестях их совместной жизни, но, правда, не все), Лука был очень даже огорчен, что Урин оказался не альфой, что, кстати, не скрывал, когда узнал об этом, но вскоре свыкся. А заметив в Урине зачатки лидера, так и вовсе подобрел. Наверно потому, что «отцу» все же отвесили подзатыльник и напомнили, благодаря кому он стал столь известным и влиятельным. Но Урину был не интересен бизнес. Его ни с того ни с сего потянуло в творчество. И сразу же после школы он отправился учиться в институт на… мультипликатора. Уже в начале он блестяще себя проявил. Рисовал он красиво, усердно и всегда. Последнее, кстати, очень раздражало некоторых преподавателей, которые все время подмечали на столе Урина шаржи, портреты, раскадровки мультипликации с их участием. При чем порой не самыми приличными. Но, учась уже на втором курсе, пацан в самом начале учебного года немного приболел и свалился с простудой. На месяц. И все бы было ничего, не появись тут я. Да, я вселился в тело Урина Ника в тот самый день, когда он должен был пойти в институт. Мне о нелегкой судьбе мультипликатора рассказали всего лишь на третий день моего «отлеживания» дома. Ну как отлеживания… Доктор, заметив странный случай поведение моего организма, отправил меня прогуляться по внушительному списку врачей. Всякие анализы, снимки и прочая ерунда доконали меня настолько, что во снах я видел ту парочку на потолке, сдающих анализы не совсем привычным нам способом. И вот, когда все анализы были сданы, мне весело объявили, что я здоров, как бык. Правда, доктор потом хотел повторно отправить меня по уже известному нам маршруту, на что я его обложил благим матом и вышел из больницы. А направление к психиатру мне потом принес «отец». За всеми этими походами по докторам я совсем забыл про институт и то, что Урин должен быть неплохим художником. И потому, на кануне вечером, я решился попробовать что-нибудь нарисовать. Ведь лично я никогда не умел рисовать. Даже не так. Я в принципе не могу рисовать. Даже сердечко, нарисованное со старанием и усердием выходил мягко говоря некрасивым. Да, рисование — моя главная слабость. Частенько я ходил по музеям да выставкам, прогуливался в местах, где сидели художники и рисовали пейзажи, портреты или просто всякие зарисовки. На этом моя страсть к рисованию и заканчивалась. Но, пребывая в теле Урина, я в первые почувствовал, что значит нарисовать что-то нормальное, даже бы сказал красивое! Нельзя было словами описать мой восторг, когда я нарисовал кружку. Да, это был первый в жизни красивый рисунок. Вот что значит хорошая мышечная память хозяина! Хоть я и понимал, что это заслуги тела Урина, но все равно был счастлив возможности просто насладится тем, что мне нравится больше всего! — Урин, ты точно все собрал? — слегка встревоженно спросил Селен с переднего сиденья автомобиля, на котором в данный моменты мы ехали в учебное заведение. Вопрос вытащил меня из воспоминаний и заставил задуматься. Вчера мне выдали список предметов на сегодня и под предлогом того, что мне надо все вспоминать, заставили самому собираться. Поначалу, я хотел возмутится, но быстро остыл ибо понял, что мне действительно надо пообвыкнуть, ведь кто знает, сколько еще эта «игра» со сменой телами будет продолжаться. И вот часа два у меня ушло лишь на сбор учебников инструментов и прочего на следующий день. Зато я теперь знаю, где что лежит. Не все, правда, но знаю. — Да, вроде, — сказал я и посмотрел на экран телефона. Его мне, кстати, купили совсем недавно. Еще в начале у меня было предчувствие, что со старым телефоном мне не сдружиться, что, кстати, было истинной правдой, ибо он был надежно запаролен. Недолго думая, я соврал, что потерял свой телефон и мне нужно средство связи. «Родители» кивнули и на следующий день у меня уже был новенький гаджет. А старый я спрятал до лучших времен, мало ли, вдруг Урин записывает где-нибудь свои пароли на всякий пожарный. Хотя, у меня есть предчувствие, что способности Селена передались по наследстве мне, точнее Урину и все важное он держит в голове. -?! — «папа» удивился, обернулся в мою сторону, а после, будто что-то вспомнив, повернулся обратно. — Ты чего? — поинтересовался я. Уже который раз замечаю удивление на их лицах, когда я что-то отвечаю, но так и не решился спросить, почему. — Просто раньше ты всегда возмущался, когда тебя называли Урином. Ты даже мог подраться из-за этого. И почему? Красивое же имя! — слегка обиженным тоном ответил омега. Так вот оно что. Наш Урин недолюбливал свое имя! А раньше нельзя был сказать? А то приди я сейчас в институт без этой информации и все разом заподозрили бы неладное. Ну спасибо, что хоть сейчас предупредили. — И зачем ты только заставляешь всех тебя по фамилии называть! Даже друзей! Это же некультурно! Тебе самому не обидно? — продолжил тем временем Селен. — Я не знаю, — раздраженно сказал я, заткнув «папу». — Прости, — тут же извинился омега и замолчал. Вот это у него чутье. Любой бы на его месте либо обиделся, либо продолжил свою поучительную лекцию, а этот сразу понял мое раздражение, извинился и замолчал. Большая редкость встретить такого человека. И вот в таком молчании наша троица (Лука все время молча вел машину) доехала до большооого учебного заведения. Оно действительно поражало своими размерами. Пять этажей величественно возвышались над небольшой площадью с фонтаном посередине. Здание чем-то отдаленно напоминало Букингемский дворец. — Урин, удачного тебе дня! Мы заберем тебя после пар! — весело сказал мне Селен, пока я выходил из машины, а после, что-то бросив альфе, помахал мне ручкой, пока машина уезжала все дальше и дальше… Все также стоя там, где меня и высадили, на краю бордюра, я поражался подставой «родителей». Я же совершенно не знаю, куда мне идти! Постояв и пооткрывав, как рыба, рот от возмущения, я все же пошел осматривать свою будущею альма-матер. Вообще, как-то непривычно снова становится студентом, но положение обязывает, да и к тому не могу же я сказать, что мне двадцать два и я юрист. Семнадцатилетнего студента-мультипликатора не поймут. Войдя в здание, я долго стоял, задрав голову, и смотрел на разукрашенный ангелочками высоченный потолок. Ндааа, в таком здании я еще не учился. Сразу видно, приличное учебное заведение, моя «шарага» была куда скромнее. С потолка вниз устремлялись огромные белые колонны. Посередине огромного зала, судя по всему, вестибюля, располагалась большая лестница, по которой туда-сюда бегали студенты, по бокам двери, ведущие в коридоры, а между ними стенды со всякими заметками, новостями и прочим. Первым дело я конечно же устремился туда. Надо понять, куда топать. Так, родители сказали мне, что я из некой группы АМ-24, а у них, то есть у нас, сейчас аудитория 124. Если у них нумерация человеческая, ну нормальная, то это скорее всего первый этаж, а значит мне не придется подниматься вверх к ангелам! Всего дверей на первом этаже (не считая входных) было шесть: две по бокам и у лестницы по одно с каждой стороны. Выйдя на середину, я не придумал ничего лучше, как выбрать дверь считалкой. — Вышел ёжик из тумана… — пробубнил я под нос первую пришедшую на ум. — Вынул Урин два пинала! — чуть ли не во весь голос выкрикнул мне прямо на ухо некий индивид. Фраза была произнесена достаточно громкой, а если учесть, что в здании хорошая акустика (в чем я окончательно только что удостоверился), то услышали, казалось, все присутствующие в этом зале и не только. — Набросал портрет, пейзаж! — чуть тише сказал еще один товарищ. — А еще на Руна шарж! — пробасил третий. Лишь когда я удостоверился, что продолжения не будет, я повернулся лицом к этим стихоплетам. Ими оказались высокие статные юноши, богато одетые, красивые и физически развитые. Проще говоря, качки мажорные. Альфы. Все трое также были альфами. Об этом говорил их запах. Тот, что стоял слева от меня, пах кедром, правый имел запах вкусно прожаренного мяса ну, а тот что посередине — корицей. Их принадлежность к сильнейшим представителям мира сего, я узнал именно по запаху. Селен, в перерывах между походами по врачам, учил меня определять кто есть кто. Ну как учил, он просто выводил меня на многолюдную улицу и, ткнув в первого попавшегося, спрашивал кто он. Перед этим, он, конечно же, объяснил, что альфы и омеги выделяют некие феромоны, которые все ощущают по разному (лично я до сих пор называю их запахами, потому что так их воспринимаю). Плюсом ко всему было то, что омегам феромоны альф казались куда приятнее и наоборот. А если учесть мою чувствительность, то для меня они (феромоны) были просто сногсшибательными в прямом смысле (как я уже успел убедиться). Так что эти уроки так же были и закалкой. По крайней мере я теперь не витал в облаках, пытаясь понять где верх, а где низ и не падал в обморок, но все же без этих чудотворных таблеток я все еще уязвим для феромонов. И вот сейчас я стоял и рассматривал этих альф. Что-то мне подсказывает, что они не желают мне добра. Особенно мне не нравятся их высокомерные лица. — Здрасте — пробурчал я и попытался ретироваться. — Э, куда эт ты? Мы не договорили! — пробасил тот, что справа и попытался загородить пути отступления. Он мне чем-то сильно напоминал медведя, то ли басом, то ли телосложением, то ли поведением… — А мы и не начинали! — недобрым голосом проговорил я и ловко увернувшись, побежал в первую попавшуюся дверь. Инстинкт самосохранения вопил, что добром эта встреча не закончилась бы, потому я только прибавлял скорости. А сзади уже послышались звуки погони. Крики, ругань и топот были слышны, наверно, всему институту. Потому неудивительно, что народ стал высовывать носы из дверей, предположительно аудиторий, а учителя пытались нас остановить. Запах. Сильный запах чего-то весеннего заставил затормозить у поворота, что позволило мне с меньшей силой врезаться в человека, идущего куда-то по своим делами. Именно от него исходил сей чудесный аромат, от которого просто хотелось… летать? Он напоминал мне весенний цветок, феромон этого альфы. Да, несомненно, я столкнулся с альфой, пахнущим весной и свежестью. Черные короткие растрепанные волосы, голубые глаза, ямочки на щеках и спокойный, мудрый взгляд, белоснежная кожа, прямая осанка… Очки, книжки в руках, белая рубашка и черные штаны. Молодой, но мудрый. Такое вот впечатление произвел на меня сей юноша, рядом с которым атмосфера стала напоминать весенний заморозок…