Не на своем месте

— Ник? — удивился альфа, как только оглядел нечто, столкнувшееся с ним у поворота. Мы знакомы? Ах, да, возможно, это его однокурсник… Или просто друг. Хотя, почему он не обратился ко мне по имени? Ах, точно, «мы» же не любим свое имя… Значит тут меня знают, как Ник. Ну хорошо, учту. — Эм… Привет! — ничего лучше, чем приветствие, я придумать не мог. — Привет? — еще больше удивился сей юноша, словно подобное в свой адрес он слышит впервые в жизни. За спиной послышались тихие шаги, будто кто-то крался. Но акустика здания сыграла с сим человеком злую шутку. — Баршин, скажите на милость, вам не надоело каждый раз задирать Ника? — чуть насмешливо спросил незнакомец, завидев кого-то. Обернувшись, я узрел того альфу, что рассказывал стишки. Тот самый, что стоял по центру. Скорее всего, предводитель их маленькой шайки задир. А подручные мялись где-то там в начале коридора, не осмелившись подойти поближе. — Что вы, мистер Рун, мы всего лишь играли в догонялки, — слегка поклонившись, в тон «весеннему» альфе проговорил некий Баршин. Рун? А не тот ли это Рун, на которого я должен был нарисовать шарж? — Нда? Ну тогда в следующий раз просьба заниматься подобным вне стен этого учебного заведения. И да, вы разве не опаздываете на пару? Что там у вас? — будто не замечая насмешки в словах собеседника, спросил Рун. Баршин мигом стушевался, но ответил: — Классический язык… — буркнул альфа. — Разрешите удалиться? — Милости просим — указав на противоположный конец коридора, откуда мы прибежали, сказал Рун. Все с тем же мрачным видом Баршин ретировался подальше от этого человека. Под шумок скрыться хотел и я. Что-то мне подсказывает, что сей педагог (а в его профессии я уже не сомневаюсь) не является представителем добрых и простодушных. — А вас, Ник, я не отпускал, — спокойным тоном и без тени насмешки. — Да? — Вас не было больше месяца! Что я вам говорил, перед тем, как вы свалили на больничный? Не знаешь? Помочь вспомнить? Или… — чуть зло начал было Рун, но тут прозвенел звонок. Улыбка, против воли появившаяся на моих устах не могла не привлечь внимание альфы. — Вам смешно? Или вы настолько рады тому, что из-за своей лени вы провалили проект? — став опять отстраненным, спросил альфа. Мне же оставалось молчать. А что я ему отвечу? Я без понятия, о каком проекте он говорит и почему я виновен в его провале. Хотя. Думаю, я все же в курсе, он же сам сказал, что я что-то там не сделал. Нда, веселое начало дня. — Ну так что? Продолжим молчать? Или все же покаетесь в своих грехах? — Эм… Знаете… Я… — Ник, с вами все в порядке? Какой-то вы… странный? — Вам же говорили про мое состояние и все такое? — издалека начал я. Почему-то было неудобно говорить про амнезию. — Состояние? — Рун нахмурился, видимо, пытаясь что-то выудить из своего мозга, а потом его будто осенило. — Тооочно! У вас же амнезия! Тогда прошу прощения, Ник. И очень сопереживаю вам. Но все же, по приезду домой советую посмотреть, сделан ли проект. Прошу. Все бумаги, связанные с ним также имеются у вас на руках. Если что, ищите что-то, связанное с… вот этой особой. После этих слов он полез в блокнот, лежавший поверх других листочков, расположившихся в его руке, и достал оттуда рисунок какой-то дамы, с русыми волосами и какими-то лианами, торчащими из-за спины. — Эм, не хочу никого обижать, но кто ее придумал? — спросил я, критично разглядывая сей шедевр. — Хех, вы ее и нарисовали! — с улыбкой на лице просветил меня Рун, убрал рисунок и пошел куда-то. — Ладно, нам с вами надо на пару. Пошлите уж. Хм, а он мужик хороший. По крайней мере на первый взгляд. Дойдя таки до аудитории, Рун сначала пропустил меня, а потом вошел и сам. Кабинет оказался огромным, смахивающим на театральный зал. На стене у входа красовалась огромная доска, уже исписанная, а местами и изрисованная чьей-то преподавательской (а может и студенческой) рукой. Помещение, как уже не трудно было догадаться, не пустовало. Около тридцати юношей и девушек смотрели на нас с нескрываемым интересом. — Проходи, садись — подтолкнув меня, сказал Рун, а сам направился к преподавательскому столу, располагавшемуся аккурат напротив доски. Немного потоптавшись, мне все же пришлось идти на место. Я выбрал самую первую парту, особо не затрудняя себя размышлениями на тему «А к кому сесть?». Рядом сидел миловидный, слегка пухленький юноша, с карими глазами и русыми волосами. «Такой невзрачный омежка» — подумал я, как только повнимательнее оглядел. Собственно, на его сущность меня натолкнул запах. Такой… приторно сладкий. И смутно знакомый. Что-то вроде… персика? — Ник! — прошептал сосед. Только сейчас я заметил безграничное счастье в его глазах. — Знаете, вы самая ленивая группа, в которой я преподавал! Я же еще минут десять назад просил стереть с доски! А теперь что? Будем любоваться на вчерашние шедевры архитекторов? И как только Арсениев умудряется писать так коряво, но чертить столь ровно? — тем временем возмущался учитель. Оторвавшись от созерцания омеги, я посмотрел на доску. Да, действительно, чертежи были идеально, что не скажешь о почерке. — Чего сидим? Кого ждем? Живо берем тряпку и стираем эту «прелесть» с доски! — Ник! — уже почти в голос воззвал ко мне близсидящий. — Эм, прости, конечно, но кто ты? — не стал увиливать я. К тому же, у меня есть отличная отмазка! Я человек, страдающий амнезией, так что вполне имею право никого и ничего не знать! Так что лучше в открытую это покажу, чем потом буду страдать по собственной глупости и неосведомленности. — Ник? — счастье в глазах парня улетучилось вмиг, вместо него пришло переживание. — Я, конечно, все понимаю, у вас миг счастливого воссоединения и все такое, но имейте совесть! — чуть раздраженно сказал преподаватель. — Или она будет иметь вас! — ни с того ни с сего подал голос я. Честное слово, оно само! По рядам прошлись легкие смешки. — Нда, видимо амнезия никоим образом не повлияла на ваш характер! После сих слов в аудитории воцарилось молчание. Оглянувшись, я увидел удивленные лица однокурсников. Ну, хотя бы не будет недоразумений. Тут, как нельзя к стати, пришел человек с тряпкой, вытер с доски и пошел на свое место. — Ну, а теперь мы, наконец-то, начнем занятие! Итак, сегодня мы… — Ник, это правда? У тебя действительно амнезия? — тем временем шепотом спросил все тот же омежка, который теперь смотрел на меня с грустью, очень этим напоминая Селена. — Да. — Понятно… — без эмоциональных взрывов, вроде «Но как же так?!» сказал он. — Как тебя зовут то? — Морган… Морган Трейн. Мы с тобой, как бы так сказать… Лучшие друзья, — улыбнувшись чему-то своему, прошептал омежка. Лучшие друзья, значит? Если это правда, то надо брать его в оборот и срочно! — А… каким я был? Ну, до того, как потерял память? — Ты был добрым… — все также улыбаясь. Нда уж, трудно с ним. Но ничего, пара длинная, время еще есть! — И все? — Еще ты постоянно пререкался с учителями, альфами и бетами, рисовал на них шаржи и всячески выражал свою нелюбовь к представителям сильного пола, даже дрался с ними. Но ты был добрым. К тому же, у тебя были причины ненавидеть альф. Почему-то мой взгляд опустился на напульсники, закрывающие шрамы. Что же такого случилось с Урином? — Причины? — чувствуя, что тайна вот вот раскроется, я даже немного подался вперед, поближе к Моргану. — Ник, не могли бы вы поделиться, о чем же таком говорите с мистером Трейном, что лезете к нему, да и при том весь красный? — неожиданно с раздражением сказал Рун. Интересно, это его имя или фамилия? Прислушавшись к себе, я действительно почувствовал, как щеки обдавало жаром. Так, а это еще почему? По классу опять пробежались смешки, сзади даже послышалось что-то вроде «Неужели новый пейринг?». Значение сего слова осталось для меня загадкой. Я обернулся, чтобы посмотреть на того непонятно выражающегося человека. Народ вмиг, словно на автомате, посерьезнел и старался на меня не смотреть, хотя, клянусь, я ощущал на себе взгляды всех тут присутствующих. Нда, грозная у меня репутация, видимо, была. Даже зная о амнезии все все равно бояться. — Простите, — раскаялся я. — Ну, а как же утолить мое, да и не только, любопытство? — Обойдетесь… — буркнул я. — Вы что-то сказали? — Не думаю, что подобная информация будет вам полезна! — Ну, а вы не думайте. — Чем и занимаюсь в данный момент. Рун нахмурился, но все же махнул на меня рукой и продолжил пару. Где-то посередине пары я понял, что ничего не понимаю из слов преподавателя. Вот вообще ничего! Всякие заумные фразы, которые совершенно не лезли мне в голову, вылетали из уст сего альфы. Теория, теория, теория… Ничего не понимаю. Прозвенел звонок. По привычке, которая у меня все еще осталось со школьной и студенческой скамьи, я начал собирать вещи. — Ник? — спросил сосед, как-то странно на меня поглядывая. Я оглянулся. Народ сидел, даже не сдвинувшись с места и хранил молчание, будто звонка и не было вовсе. Также стоял и преподаватель, смотря на меня, как на умалишенного. — Ой! Простите… — пробормотал я, поняв всю глупость ситуации. Видимо он из тех, кто живет по принципу «Звонок для учителя». — Итак, если беглецов больше не будет, то давайте приступим к заданию на дом… Честно записав задание (которое все равно не понял), я опять встал, собрался, на этот раз вместе со всеми остальными, и вышел из кабинета. — Ник, неужели ты никого не помнишь? — А я? Кто я? — Ник, забыл? Ты мне должен! — Ты помнишь меня? — Ник! Тебе же никто ничего не одалживал? Подобные вопросы навалились на меня, как только я вышел. Каждый пытался выведать, что со мной приключилось, помню ли я кого-то. Были и те, кто пытался вырвать у меня денежки. Не на того напали. — Ник! Пошли! — вырвал меня из толпы знакомый омежка, и мы побежали куда-то по коридору. — Хватит! Стой! — взмолился я, когда погоня в лице однокурсников перестала маячить сзади. Омежка сбавил скорость, а после и вовсе пошел нормальным шагом. Какое, все-таки, у Урина хорошее тело. Я даже не запыхался! Будто и вовсе не удирал ни от кого минут пять тому назад. Ни то, что мое. Я себя даже не утруждал зарядкой по утрам. А на счет внешности… Хватало и наследственности. — Пр-прости — пытался отдышаться и в то же время говорить Морган. — За что? — Ну… Я тебя... хух... тебя же выдернул без твоего разрешения. Ты... ты этого не любишь и потому на всех орешь... Хух... Вот и извинился. — Да? Хех, ну, в данный момент я на тебя не злюсь. — Это хорошо. Морган оказался достаточно хорошим парнем. Перемена длилась пятнадцать минут и за это время он мне успел очень многое рассказать. В общих чертах, правда, но многое. О крупных компаниях, знаменитостях, странах и прочем. И вот мы подходили к классу, где должна была пройти следующая пара. Морган рассказывал про устройство и «политику» сего учебного заведения, точнее кто тут главный, к кому можно обратиться за помощью, а кого стоит бояться. — А Баршина знаешь? — спросил я, между тем. — Баршин? Хммм… Не тот ли это Баршин, с которым у вас счеты. Его вроде бы Владом зовут. Альфа с литературного. — Поэт, значит. — Что-то вроде того. А что, он снова начал, да? — спросил Морган и полез в рюкзак что-то достать. — Начал? Если странные стишки и попытки догнать и избить и есть тем самым очередным началом, то да. — Стишки? Ха-ха, а какой на этот раз? — усмехнулся омежка, ничуть не удивившись услышанному, и протянул мне печенье. — Будешь? — А? Ага. Да, ничего интересного. Болтал о том, что я должен был нарисовать на Руна шарж. — Хе хе. Мы заулыбались. В перерыве между разговором я решил съесть печеньку, благо угостили. Откусив, я каким-то чудом не задел бумажку внутри. — Печенье с предсказанием? — удивился я, доставая посторонний объект. — А? Ой, прости, забыл сказать. Просто, ты очень любил печенье, особенно с предсказаниями и каждый день просил у меня одну. А я что? У нас в кафе их много, мне не жалко. Вот по привычке и дал тебе, не предупредив. — Хм, любил, значит? — пробубнил я, развертывая бумажку. — «Первый, кто напишет вам сегодня — ваша судьба! Не упускайте ее!» — прочитал вслух Морган прежде, чем я успел отреагировать на предсказание. — Хах, и кто пишет эти предсказания? Полный бред! И в них кто-то верит? — Вот и ты так говорил, когда разворачивал очередное предсказание. — Я? Чем они так Ур… меня привлекали, что я их аж каждый день открывал? — Ну, ты любил поспорить с судьбой. Верил в нее, боялся. Но спорил. И каждое предсказание принимал, как вызов. Хотя и понимал, что предсказания не правдивы. Для тебя это было игрой… Ду… Думаю так ты пытался уйти от прошлого… — под конец уже шепотом сказал Морган. — От прошлого? — спросил я, чувствуя, что вот сейчас то я и узнаю, зачем пытался суициднуться. Но тут… барабанная дробь!.. прозвенел звонок. Ну начинается! За что ты так, а? Хорошо же общались! Быстро добежав до аудитории, мы сели по местам. Точнее все ушли на верхние ряды, а преподаватель, сцапав меня где-то у входа, посадил вперед, отрезав от внешнего мира. Эх, напишет, говоришь? Ну посмотрим, кто же это будет. Аж самому интересно!