Не на своем месте

Пары проходили на удивление быстро и легко, даже не смотря на то, что я тут первый день. Почти каждый преподаватель считал чуть ли не своим долгом посадить меня на первую парту, дать какое-то задание и забыть почти что до конца пары, а после еще и гонять меня по вопросам. Но, спасибо Моргану, я не ударил в грязь лицом. Мой хороший друг умудрялся фотографировать конспекты по нужным темам и отправлять мне, при этом даже не интересуясь, что у меня там в задании (телефон я еще на перемене попросил, объяснив это тем, что старый я благополучно прос… потерял). Я же успевал все это читать, анализировать, запоминать и отвечать. В итоге усиленное поедание гранита науки аукнулось мне под конец всех пар головной болью. Радует одно, я помнил все, что прочитал, услышал или увидел на занятиях. Не устану повторять, что я восхищаюсь памятью Урина! И вот настал тот желанный звонок с последней пары. Учитель, посмотрев на сонные лица студентов, махнул рукой, дал домашнее задание и смылся к себе. Перетруженные умы, радуясь, что не надо никуда торопиться, медленно собирали вещи, переговаривались, назначали встречи или просто молча плелись домой. — Пошли ко мне! Я достал плакат Тьерра с его автографом! — предложил мне Морган, в то время, как мы сидели ждали, пока рассосется толпа. Народ, кстати, с расспросами ко мне не спешил приставать, то ли забыли, то ли их кто-то спугнул, то ли еще что, но дышать стало спокойнее. Так что последние пары было тихо, спокойно и просто. — Тьерра? А это кто? — не понял я, хотя почему-то перед глазами предстали плакаты, что ковром облепили стены Урина. Большинство из них было посвящено одному достаточно красивому мужчине. Не то, чтобы меня привлекали мужчины, но нельзя не признать, что абсолютно все альфы здесь выглядели… идеально, что ли… — Тьерр — это псевдоним одного артиста! Он самый прекрасный, самый красивый, самый умный самый… самый-самый альфа!!! — разлился соловьем Морган, будто это был не кто-нибудь, а само божество. — Ладно-ладно, я понял, он самый-самый, — усмехнулся я, увидев восхищенное выражение лица омеги. — Эх, вот бы он был моим истинным! — мечтательно прошептал Морган, все еще летая в розовых облаках. — Истинным? — Истинный. Один единственный, кто не предаст тебя никогда! Кто всегда придет и поможет, кто будет с тобой до конца жизни! С кем можно быть собой, с кем ты не замечаешь времени, места, людей… Истинный — это та вторая половина, которую ищет каждый всю свою жизнь… — Да вам на литературный надо! — вдруг прозвучал сильный, слегка насмешливый голос «весеннего» альфы. Морган тут же покраснел и по моему, выпал из реальности. Интересно, что это с ним? За разговором я как-то даже упустил из внимания то, что уже все ушли и в аудитории остались только мы. Если, конечно, не считать Руна, стоявшего в дверях, скрестив руки, и внимательно за нами наблюдавшего. — Извините, что прерываю ваше уединение, но не могли бы вы, Ник, зайти ко мне? — З-зачем? Рун слегка замялся, но все же ответил: — Мне бы не хотелось терять такого способного студента, как вы. Особенно прискорбно, что вы потеряли память почти перед самым началом конкурса. Я бы очень хотел, чтобы вы все же участвовали в нем, но с вашей памятью это будет немного проблематично. Поэтому хочу обговорить с вами пару моментов на счет внеклассных занятий. Если повезет, то мы успеем закончить за два оставшихся месяца. Заодно, возможно, к вам вернется и ваша память. На что я, лично, очень надеюсь. — Эм… Я не совсем понимаю, о каком конкурсе вы говорите, я даже не знаю, что делать… — признался я. Не смотря на то, что я был для него лишь «способным студентом», было немного приятно. По крайней мере я хоть кому-то был нужен не ради денег. — Вот, собственно, об этом я и хотел с вами поговорить, — сказал Рун и указал рукой на дверь, как бы приглашая пройти с ним. — Хорошо, — согласился я. — Эм… Я тебя в холле подожду, — тихо сказал Морган и молнией выбежал из аудитории. Я же поплелся за учителем. От альфы веяло весной. Таблетки, что я бессовестно стащил у Луки, валялись где-то в рюкзаке, вне моей досягаемости. Нет, я, конечно, мог бы достать и съесть таблетку, даже не запивая, но не хотелось привлекать к себе внимание. К тому же, как мне уже не раз говорили, этот препарат слишком часто употреблять нельзя, а я сегодня уже две принял! Но запах… От него начинала кружиться голова, разум поплыл, а ноги подкашивались… хотелось дотронуться до него… Нет, так нельзя! Я парень или кто? Нельзя же быть таким мягким! Собрав мысли в кучку, я кое-как вернул себе контроль над телом. И вовремя — Рун резко остановился у одной из дверей, достал из кармана ключи и открыл дверь. Мы вошли в столь же огромную аудиторию, как и все остальные в этом учебном заведении. Исключением было то, что тут был не амфитеатр, как и в большинства кабинетов, а почти что самый обычный класс, но с кучей парт с компьютерами и прочей техникой. Пройдя через всю аудиторию, мы подошли к одинокой двери, которая отчаянно пыталась слиться со стенкой. Рун, открыв ее ключом, связку которых он все еще держал в руке, пригласил меня в небольшое, на мое удивление, помещение. Это, словно, пройти через портал, такое у меня было чувство, когда я зашел туда. Из большого кабинета мы зашли в маленький, где было одно большое окно у двери, стол со стулом напротив оной, диван, кресло и стол, притаившиеся где-то там и два больших, полностью забитых, шкафа. Учитель, бросив ключи на заваленный стол, жестом пригласил садиться на диван, а сам уселся на кресло. — Так, Ник. Мне неизвестно, почему родители не взяли тебе академ, хотя, как мне казалось, к этому все и шло. Но я очень рад, что этого не случилось. Поэтому предлагаю вам что-то вроде сделки. Я, на первое время, вас прикрою и параллельно буду заниматься с вами… допустим три раза в неделю, возможно иногда и на выходных. Вы же, взамен, не будете предавать огласке то, что у вас амнезия, а также продолжите нашу с вами работу. Не бойтесь, я буду вам помогать всем, чем смогу. Речь вышла длинная и внушительная. Местами он хмурился, но в целом оставался спокойным. Если честно, мне было немного не по себе от его предложения. С одной стороны, мне действительно было нужно подтянуть свои крошечные знания, если я не хочу вылететь отсюда. А рушить жизнь Урина мне совсем не хочется. С другой стороны, я понятия не имею, что мне нужно будет делать и это пугает. Так, ладно. Пока что Рун спокоен и открыт для разговора. Вот и будем пытать! Куй железо, пока горячо, как говорится. — Это, конечно, хорошо, — начал я, — но мне многое непонятно. — И что же? — Во первых, зачем вам это? Зачем вам меня прикрывать? Да и учить к тому же? — Ну, как я уже сказал, я не хочу терять такого способного студента. К тому же, конкурс, в котором вы вызвались участвовать, прославит не только вас. А еще ты… в прочем не важно. Думаю, и так понятно, что мне тоже выгодно, чтобы вы оставались хорошим студентом! — быстро закончил Рун. Хм, есть еще причина. К тому же, кажется, личная. Запомню. — Ладно, это понятно. Но зачем нужно скрывать факт о моей амнезии? — Это повлечет за собой проблемы. Просто кое-кто из организаторов является здешним учителем. И узнай он про нашу проблему, возникнет вопрос, а сможет ли Урин Ник участвовать? И не нужно ли ему взять академический отпуск? Вот поэтому прошу держать эту новость в тайне, по крайней мере до конца мероприятия. — А как же те, кто уже узнал? — вспомнил я первую пару, когда Рун сам спалил мое состояние. — Не бойтесь, я уладил эту проблему. Распространяться они не будут. Я посмотрел на него с подозрением, но учитель сказал это столь самоуверенно, что я не стал над ним подшучивать. К тому же, как это не странно, но ему удалось заткнуть целую группу, а это внушало доверие. — Что-то еще? — нарушил тишину Рун, пока я обдумывал дальнейшие действия. — Да. А что я, собственно, должен делать? — Ну, нам повезло, что вы уже сделали всю тяжелую, в данный момент для вас, работу. Точнее, сценарий уже написан и готова раскадровка. То, чем вы должны были заниматься весь прошлый месяц, это аним… прорисовкой. Надеюсь, что вы это успели и вам останется лишь доделать работу. — Я тоже… — буркнул я. Повисло молчание. Стало как-то неловко находиться в этой комнате, а сказать это не получалось: слова застревали где-то комом в горле. Пару раз что-то пытался сказать Рун, из его уст не вылетело ни звука. Через какое-то время тишину прервал вопрос. — Ник… Урин. Ты… Ты точно ничего не помнишь? — неожиданный вопрос со стороны Руна удивил меня. — Нет. — Нет… — повторил Рун, отводя взгляд. Такой нерешительный, он казался не строгим учителем, каким показывал себя перед обществом, а сорванцом с соседнего двора. Вот только снять очки и растрепать волосы… Запах весны же придавал ему… романтичности, что ли? — Да, кстати! — став все тем же невозмутимым преподавателем, вдруг воскликнул Рун. Резко встав, он подошел к столу и что-то взял. — Вот! — дал он мне слегка помятый лист бумаги, на котором красивым, но резковатым почерком был написаны названия книг и их авторы. — Что это? — Возьмете эти книги в библиотеке. Прочтите их к… субботе. Вы свободны в субботу? После моего неуверенного кивка, он продолжил: — Вот и славно. Значит встретимся в субботу у института часов в двенадцать. Это будет ваше первое занятие. До этого читайте. Начальные знания вам пригодятся. И прошу, не забрасывайте работу. После чего он помог дойти до библиотеки, а после и к выходу. Вот так и закончился мой первый день в новом учебном заведении, в котором, как бы парадоксально это не звучало, я учусь уже второй год. Нда, кому расскажешь, не поверят. А про предсказание я вспомнил только под вечер. И вот что странно, мне много кто сегодня писал — учителя, Морган, одногруппники… Но кто из них моя судьба, я пока так и не выяснил…