Пеппер - Длинный Чулок

***

Пеппер хочется прыгать и скакать, как маленькой девочке — она в Гарварде! Зачислена! У нее все получилось! Это стоило того, чтобы не высыпаясь ночами, закончить школу с отличием.  — Мамочка! — ей не терпится поделиться радостью с родным человеком, — Мне письмо пришло из Гарварда! И вот они уже вдвоем, взявшись за руки, вовсю обсуждают эту новость. Дочь рада видеть улыбку на лице мамы — после затянувшейся болезни отца Пеппер, она совсем сдала. А Пеппер, только закалили финансовые трудности и вечный запах лекарств — она может рассчитывать только на себя. «Рыжая бестия», как ее ласково звали в городке, враз как-то выросла. Никто бы и не поверил, что когда-то Пеппер лазала по деревьям, обдирала коленки об асфальт и гоняла на велике с мальчишками. Кажется, она всегда была именно такой — собранной, деловитой и очень аккуратной. Довольно быстро родители решили, что Пеппер будет удобнее жить в кампусе, при университете и она согласна с ними. Так в ее распоряжении будут все блага учебного заведения. Первый день занятий — девушка отчего-то вдруг вспоминает Тони и улыбается. Забавно, она только-только переступила порог университета, а он — эту новость целую неделю полоскали в прессе — уже закончил MIT, лучшим на своем курсе. «Но его фотография, хоть он и стал хорош как черт, мне не понравилась. Выражение глаз слишком… — она не может подобрать это слово довольно долго, — загнанное и усталое. Отдыхай больше, гений!» И она растворяется в толпе студентов.

***

 — Налейте всем еще по бокалу, — поддатый отпрыск Говарда Старка с размахом празднует выпускной. Мало кто сможет повторить его триумфальное шествие по курсам MIT — в восемнадцать он бакалавр наук в электротехнике и лучший в своем выпуске. И при этом постоянная головная боль деканата и родителей: манипулятор, хулиган, гуляка и уже сейчас — бабник. Ему всего восемнадцать, естественно, никакого алкоголя не должно быть и в помине, но разве что-то, когда-либо останавливало «золотого» мальчика? Вечеринка в снятом доме гудит уже шестой час подряд. Молодежь Кембриджа, все эти так называемые «друзья» вьются вокруг Тони и их лица вертятся как в калейдоскопе — осточертели. «Пора отсюда валить. Я чужой здесь», —, но он не уходит. Брюнетка-второкурсница слева и блондиночка постарше справа, ладони Старка поглаживают упругие попки обеих девочек.  — Тони! Какого черта вы тут устроили? — сквозь толпу к нему протолкнулся Джеймс Роудс.  — А ты сегодня «Мистер Совесть», Роуди? — Тони пьяно улыбается, третьекурсник Роудс, как-то совершенно внезапно взял его под свое «крыло» год назад, и он, пожалуй единственный человек, которому плевать на миллионы Старков и гениальность Тони, — Выпей и это пройдет.  — Мне не хочется попасть в полицию снова, поэтому …  — Детка, составь компанию Джимми, — Тони подталкивает брюнетку прямиком в объятья Роудса, — Не нуди, ты абсолютно не выносим, когда стараешься заменить мне мамочку. Лучше включи мод «я трахну нормальность», ты же можешь, братан. Роуди действительно, мог. Собственно за это Старк и дал ему это меткое прозвище. «Какого черта я тут делаю? — странные мысли для набравшегося Тони, — Сплошной фарс». Он тащит хихикающую девчонку в спальню, для того чтоб через минут сорок, выйти оттуда одному, застегивая ремень на брюках, и мысленно поставив очередную «галочку» в списке «своих» телочек. «Что дальше?» — отец задал ему этот вопрос 5 лет назад и тогда, Тони знал ответ, а сейчас …

***

Пеппер учится легко. Прирожденный аналитик и математик, она словно раскладывала полученные знания по полочкам, чтоб в нужный момент воспользоваться ими. И отношения с людьми у нее строятся по точно такому же принципу — анализ и сортировка. Причем ненужных людей не бывает, это мисс Поттс уяснила очень быстро, и поэтому год от года ее органайзер и записная книжка становятся все толще. Милая улыбка, располагающая к себе «уютная» внешность, минимум негативных эмоций — да, людям нравилась юное дарование Гарварда. Это касалось всех: и преподавателей, и сокурсников, и персонал. А ей нравилось быть нужной, поэтому к основной нагрузке она с удовольствием каждый год становилась старостой. Подружки посмеивались над педантичной и строгой Пеппер, пытаясь вытащить ее на вечеринку или устроить ей свидание с симпатичным парнем, но все это как-то по доброму — никому бы и в голову не пришло зло шутить над ней. Она только отмахивалась и отбрыкивалась: «У меня много работы!», но в конце концов уступала. Джинни тоже умеет веселиться! Только вот свидания проходили почти всегда по одному и тому же сценарию: легкое смущение обеих сторон, посиделки в кафе, разговоры ни о чем, и вот ей уже становится скучно: «Неужели они все такие болваны?» Нет, за время учебы случались повторные свидания и даже поцелуи, но это все было не то. Так было пока не появился Брайан, крепкий брюнет, с зажигательной улыбкой и вечно восторженными глазами. Точнее, Брай уже был, конечно же, но когда он пригласил ее на свидание, все изменилось — Пеппер влюбилась. Он — ее первые «стабильные отношения», что продлились почти целый год и сразу после выпускного, абсолютно спокойно сошли на нет. Они расстались друзьями и Пеппер точно знала, что номер телефона Брайана она не потеряет никогда, преподаватели пророчили ему великое будущее, как блестящему юристу. Диплом с отличием в ее руках тоже открывает все дороги и Вирджиния, лучшая в своем выпуске, вполне может позволить себе привередничать, выбирая будущее место работы.

***

 — Мария! Где твой сын снова? — вопрос, который Говард задает ей почти каждый вечер. И каждый вечер ей нечего ответить — после возвращения из университета, Тони, как с цепи сорвался. Она чувствует, что ее мальчику просто нужен отдых, нужно побыть какое-то время в инертном состоянии, глубоко вдохнуть и расслабиться. Говарду этого не понять, как впрочем и самому Тони. Полуребенок, недовзрослый, гений с горячей душой — о, да, Мария знает, насколько ему тяжело. Поэтому, ее малыш и пустился во все тяжкие, стараясь найти себя в этом мире, а его отец, вместо понимания и сочувствия, давит Энтони авторитетом и старается в раз усмирить его. Но Говард всегда был таким, не стоит этому удивляться, нужно лишь пытаться сгладить углы их с сыном взаимоотношений. Женщина успокаивающе гладит мужа по руке.  — Думаю, он скоро придет, дорогой. Пожалуйста, держи себя в руках, — она прижимает его ладонь к своей щеке, — Будь мягче, прошу. Ему тяжело сейчас и …  — Тебя послушать — так ему постоянно тяжело! Ты вырастила инфантильного мальчишку, Мария.  — Ему всего девятнадцать, — не сдается она.  — Он Старк! Не важно сколько ему лет. Он должен соответствовать своей фамилии и положению в обществе, а не пропивать мозги в компании всякого быдла. Если так будет продолжаться …  — Позволь я поговорю с ним.  — Поговоришь! — он саркастически хмыкает, и Мария в который раз поражается похожести отца и сына, Тони забрал от Говарда все, включая мимику, — Снова и снова. Это бесполезно.  — И все же. Он вздыхает.  — Хорошо, но это в последний раз, — он целует ее и, тяжело поднявшись, уходит к себе. Начало четвертого утра, тихий щелчок замка на входной двери — блудный сын возвратился домой. Естественно, идет на кухню, любитель перекусить в потемках. Очень предсказуемо, именно по этому она и ждет его там. Тони замирает в дверном проеме, глядя на мать, а Мария с облегчением замечает, что он не пьян.  — Ты сегодня поздно, — констатирует она.  — Да нет, — криво ухмыляется он, — Это вчера было поздно, а сегодня я пришел рано утром — прогресс?  — Тони, — только и вздыхает Мария, — Так не может продолжаться. - Ооо, нет! Не начинай, мама! — моментально заводится он, — Я не в настроении выслушивать нотации еще и от тебя! Она присаживается на диван.  — Никаких нотаций, лишь серьезный разговор. Последний, я обещаю. Подойди, дорогой.  — Я спать хочу, если что.  — Если что, я совсем не ложилась — ждала тебя. Живо сюда, — она хлопает по обивке дивана приглашая сына сесть рядом. От матери такой тон услышишь редко, и Тони плюхается на диван, демонстративно сложив руки на груди. Мария давно готовилась к этому разговору и сейчас, осторожно подбирая слова, она надеется достучаться до сына и направить его по правильному пути. Она все говорит и говорит, разрешая Тони перебивать себя, выслушивает его сбивчивые не то оправдания, не то жалобы, и снова приводит аргументы, с которыми он — она безмерно этому рада — пусть не полностью, но соглашается. И вот, после полутора часов разговоров она подводит итог.  — Ты нужен отцу, и нужен «Старк Индастриз». Я понимаю, что тебе кажется — это не так, а Говард никогда не признается тебе в этом, вы так похожи, — она притягивает сына к себе и целует в лохматую макушку, совсем как в детстве.  — Вот именно, — бурчит Тони, — Я — не ОН! А он хочет слепить из меня второго себя!  — Так докажи ему, что ты — есть ты. Конструктивно, а не выкидывая фортели, как большинство твоих ровесников, — последний довод из раздела запретных, но ей кажется, что именно так можно подтолкнуть Тони действовать правильно, — Сынок, будь умнее и прозорливее, чем отец. Ты можешь, я знаю! Он все еще дуется, точно ему снова десять лет, но Мария уже замечает перемены в его настроении — ему льстят слова матери, — «Самолюбия тебе не занимать малыш, и эгоцентризм все еще растет — в геометрической прогрессии».  — Прости, что заставил тебя волноваться, я исправлюсь, — он встает с дивана и помогает ей подняться, — Сегодня я поговорю с отцом, обещаю.  — Очень хорошо, — какому Богу молиться, чтоб ее сын в очередной раз не поменял свое решение? Разговор действительно имел место быть и Тони, не в пример Говарду, держал себя в руках, постоянно идя на компромисс. Тони не собирается менять себя кардинально, ему нравятся девушки, он очень любит секс и приятную дымку в голове от бокала-другого спиртного, но зацикливаться на этом он тоже не собирался — время идти дальше. С тех пор отец и сын частенько вместе появлялись на публике, в компании, и вместе же работали над проектами. Младший Старк не мог отрицать, что опыт отца, его уроки и возможность общаться с тем, кто «говорит по-человечески» многое дают ему. «Когда-нибудь мы обязательно поймем друг друга и отец будет мною гордиться. Скажет, что я ему не безразличен и, может быть, я услышу, что он любит меня», — после споров с Говардом подобные мысли возникают все чаще. Этим мечтам не суждено было сбыться. Декабрь 1991 года. В предрождественскую неделю в Лонг-Айленде выпало слишком много снега, а гололед и шторм, усугубили ситуацию. Его родители погибли в автокатастрофе.  — Крепись, Тони, — ему двадцать один год и он, как ребенок, рыдает в медвежьих объятьях Обадайи Стейна, который и сам едва держит себя в руках.