Мы встретимся снова

В таких крошечных городках, как Блэрсвилл, многолетней консервации подвергались не только слухи и истории жизни его обитателей, но и здания. Рик ещё в прошлый раз заприметил разные заброшенные постройки и фермы, которые проносились за окном его машины. Теперь же он сам остановился недалеко от такого места. Никому и в голову не пришло сделать что-то с домом Диксонов, находившимся вне черты города. Ни сносить, ни продавать его было некому. Не выстояла деревянная постройка, которую, к слову, когда-то возвели с умом и мастерством, только перед давлением времени да подростков, что периодически устраивали свои тусовки в старой заброшке. Чем ближе Рик пробирался сквозь заросли бурьяна к посеревшему двухэтажному домику с прогнившей крышей, тем чаще он натыкался на пивные бутылки и банки разной степени свежести. Ему пришлось оставить автомобиль у подножья холма, где заканчивалась асфальтированная дорога, а дальше идти пешком — всё слишком заросло травой. Издали Рику показалось, что местная молодёжь пощадила внешнюю часть дома. Да, окна были выбиты, но стены целы и не тронуты граффити. Однако вскоре выяснилось, что деревянные доски были сплошь в ожогах от сигарет да шрамах от перочинных ножей. Поднявшись по стонущим ветхим ступеням, Рик аккуратно подтолкнул наружу дверь, с которой слезла почти вся краска. На внутренней части двери красовалась чёрная пентаграмма, под которой кто-то той же краской оповестил: «Добро пожаловать в ад». Скрип ещё не стих, когда солнечные лучи полностью осветили раскрывшуюся дверь, и мужчина сумел разглядеть, что под всем этим художеством имелась ещё одна, более старая, надпись. Когда-то красная. Надпись эта выцвела и можно было различить только отдельные буквы, но и их хватило, чтобы в голове сложилось слово, растянутое по всей длине двери: «УБИЙЦА». Рик переступил порог дома, который некогда служил трём людям уютным семейным гнёздышком. Ну или по крайней мере таким это место могло показаться по тем фотографиям, копии которых Граймс получил вместе с делом сегодня утром. Некогда уютное место, теперь же оно больше походило на убогую дыру, попеременно служившую и притоном для наркоманов, и оккультной площадкой для сатанистов, и просто прибежищем для любителей пощекотать себе нервишки. Если после того, как криминалисты завершили свою работу двадцать лет назад, здесь и оставались какие-то личные вещи Диксонов, то их либо растащили, либо уничтожили вандалы. Проходя через гостиную на кухню, заглядывая затем в спальню и то, что осталось от ванной, поднимаясь по опасно накренившейся лестнице на чердак, кругом Рик видел выпотрошенные ящики, конечно же давным-давно пустые, выведенные на стенах граффити и подозрительные символы, окурки, использованные презервативы и шприцы, вновь, как и снаружи, — бутылки и банки из-под пива, обёртки, грязное тряпьё по углам комнат. В спальне на полу у стенки валялся изодранный кем-то матрас весь в пятнах, а в центре комнаты посреди чёрного круга сажи и обугленных досок пола зияла дыра. Рик поднял голову, чтобы увидеть только, что весь потолок был в многослойной копоти. Он подозревал, что в огонь в своё время отправилась не только хозяйская кровать, но и другая домашняя утварь. Самой уцелевшей частью дома оказалась кухня. Место, где произошло убийство, уберегли либо суеверия, либо страхи перед паранормальным. Все увечья, нанесённые кухне вандалами, были давними, из чего Рик сделал вывод, что сюда редко кто заходил, а если и заходил, то из чистого любопытства — поглазеть на скелет мелкого животного (скорее всего кошки), которого когда-то пригвоздили к сатанинским символам на столе да так и оставили. Однако именно на кухне Рик и задержался. Со стенограммой судебного процесса он ознакомился ещё в городе, сидя в своей машине перед зданием архива. На это у него ушло совсем немного времени. Дело «Диксон против округа Юнион» оказалось стандартной бумажной папкой, скрывающей с пару десятков страниц расшифровки и тоненькую стопочку копий снимков вещественных доказательств и снимков с места преступления. Плёвое дело, типичная захолустная бытовуха, как выразился бы Шейн. На орудии убийства, охотничьем арбалете, отпечатки только одного человека — Дэрила Диксона. На ковре в гостиной — следы грязи, совпадающие по форме с обувью Дэрила Диксона. Согласно отчёту криминалиста, Кэрол Диксон была убита прямо на том же месте, где обнаружено тело. Обнаружена сидящей на стуле за кухонным столом, спиной к стрелявшему. Из этого обвинение сделало вывод, что жертва прекрасно знала убийцу, а потому не оказала никакого сопротивления, а ещё что она никак не ожидала такого поворота событий. Рик пытался представить себе ситуацию, в которой такой расклад мог быть возможен, окажись на месте убийцы Эд Пелетье. А ведь именно в этом был так уверен Дэрил. Он пытался представить, но никак не мог. Ориентируясь на снимки с места преступления, Граймс развернул стол точно так же, как тот стоял в день убийства — перпендикулярно окну. Итак, Кэрол сидела лицом к окну и спиной к дверному проёму, ведущему в гостиную. Она читала книгу. Будь в доме Эд Пелетье — тот самый Эд Пелетье, который так пугал Кэрол, от которого она сбежала как от лесного пожара на другой конец штата и который грозился застрелить свою жену в лесной глуши, — стала бы Кэрол спокойно сидеть к нему спиной? Стала бы спокойно сидеть на кухне с книжкой в руках, пока такой человек разгуливает по дому, где в одной из комнат мирно спит полуторагодовалый ребёнок? Нет. Рик был почти на сто процентов уверен, что не стала бы. Но если поставить на место Эда Пелетье Дэрила Диксона, тогда другое дело. Тогда всё обретает смысл… С другой стороны, могло ли быть такое, что Кэрол не предполагала, что помимо неё и ребёнка в доме находился кто-то ещё? Могло… если бы не указание на то, что следы взлома отсутствовали. А люди, живущие в глухом лесу, вряд ли были настолько беспечны, чтобы оставлять двери незапертыми. Итак, арбалет с отпечатками пальцев, следы на ковре, отсутствие незаконного проникновения, положение тела и вишенкой на торте, хотя скорее последним гвоздём в гробу свободной жизни Дэрила Диксона стали показания свидетельницы. Заложив снимки на самое дно папки, Рик нашёл нужный лист расшифровки и ещё раз перечитал: «Свидетель: Я видела, как он стоял сзади и целился. Как только я поняла, что сейчас произойдёт, я. Меня словно парализовало. На секунду мне показалось, что Кэрол в тот последний миг посмотрела в окно и увидела, как я иду к их дому, но я. Мне хотелось закричать, крикнуть ей, что сзади. Но я не смогла. Прокурор: Что произошло дальше, мисс Рейнольдс? Свидетель: Я ничего не слышала, но Кэрол, она, всё было понятно. Она дёрнулась и повалилась на стол, а я убежала. Я так боялась, что теперь он мог увидеть меня в окно. Я побежала к машине и уехала как можно скорее. Прокурор: Почему вы не сообщили никому о произошедшем? Свидетель: Я боялась. Поймите, у меня ребёнок. Я одна её ращу. И я всего лишь официантка в кафе. Кому я могла сообщить? Наш шериф и Диксон — хорошие друзья. А что если бы его не сразу арестовали? А что если бы он узнал, что это я всё рассказала? Этот человек только что на моих глазах убил собственную жену, с которой у них была дочка. Представьте, что бы он со мной сделал? Адвокат защиты: То есть о том, что он мог сделать со своим ребёнком вы в тот момент не подумали? А если бы он и её убил? Судья: Я в который раз напоминаю стороне защиты о правилах поведения в зале суда. Это последнее предупреждение, иначе суд будет вынужден принять меры.» Рик перевёл взгляд на окно, за которым солнце освещало зелёные деревья. Кухня выходила прямо на лес. Крыльцо и входная дверь находились с другой стороны. Предположим, женщина не стала доезжать на своей машине прямо до дома, а по какой-то неясной причине решила оставить своё транспортное средство поодаль (и это объяснило бы, почему ей удалось приехать и уехать незамеченной), но что побудило её завернуть за угол дома вместо того, чтобы просто подняться на крыльцо? Однако это было не единственное, что его смущало в истории свидетельницы. Годы обучения, а затем и работы здорово натренировали его память, а также внимание к мельчайшим деталям. Поэтому, перечитывая показания Фрэнсин Рейнольдс и живо рисуя в голове картину того вечера, Рик запнулся на том моменте, где женщина описывала свои чувства при виде целящегося в жену подсудимого, и даже несколько раз перечитал те строки. И теперь, подойдя к краю стола, со стороны которого обнаружили тело, Граймс вытащил несколько снимков и разложил перед собой. На одном из них фотограф, пытаясь захватить тело целиком, выставил ракурс сбоку и в кадр попала большая часть единственного окна на кухне. Белые занавески были почти полностью задёрнуты. То расстояние, что образовалось между ними, было слишком узким, чтобы можно было разглядеть хоть что-либо, не прилипнув носом к стеклу под определённым и очень удачным углом.

***

— Ваша сдача, сэр, — зеленоглазая шатенка с короткой стрижкой протянула ему мелочь и отвернулась к холодильнику, за стеклянной дверцей которого были выставлены в ряд банки с содовой. — Надолго в наших краях? — По мне так заметно, что не местный? — против воли улыбнулся Граймс, пряча кошелёк в карман джинс и принимая из рук девушки ледяную колу. — Я несколько лет провела в Атланте, так что узнаю акцент. Плюс, — заговорщически понизила она голос, чуть наклонившись вперёд над прилавком, — каждый день его слышу. Смотрите сами, — и, уже громче, позвала, оглянувшись через плечо. — Гленн? Наш посетитель интересуется, откуда привезли лосося, которого ты сейчас жаришь? — Откуда привезли лосося? — раздался голос за тёмно-зелёной шторкой, закрывающей вход на кухню. — Прямиком с Аляски. Лучшего лосося не сыскать во всех пятидесяти штатах. Гризли знают толк в рыбе. За смехом с кухни раздалось шипение сковородки. — Спасибо, дорогой, — повернувшись снова к Рику, девушка вновь улыбнулась. — Ну что, слышали? — Честно признаться, — замешкался Граймс, — нет… — Немудрёно! — с каким-то торжеством отозвалась его собеседница, внезапно зазвучав как настоящая южанка. — Вы-то тоже с Атланты. А там у вас каша-мала говоров разных. Все ж съезжаются, с разных штатов да стран! Вот и растворился он, наш южный акцент. Рик не удержался и усмехнулся. Вот оно что! Атлантский акцент состоит в том, что он не такой южанский, как во всей Джорджии. — Умно вы меня подловили. Теперь мне интересно, есть ли такое же интересное объяснение, почему ваше кафе-гриль называется Grheell House? Вы ведь слово гриль так обыграли, я прав? — А, да, — рассмеялась девушка. — Это от наших с Гленном фамилий, Грин и Ри, и слова гриль конечно же, вы правы. Очень удачно вышло. — Действительно, — согласился Рик, хотя мысленно он уже успел растерять этот непринуждённый настрой. Стало быть, если этот Гленн, как понял Рик, откуда-то из Атланты, а девушка за кассой там только жила некоторое время, значит… — Грин, говорите? Вы случайно не в родстве с владельцем местной фермы? Добродушие девушки как ветром сдуло. Улыбка сползла с её лица, а во взгляде появился огонёк недоумения, смешанного с подозрением. — Я его дочь, — почти что с вызовом произнесла она. — Вы с какой целью интересуетесь? Если вы — один из тех прохиндеев, что обивают наш порог дабы выбить землю за гроши, то не на тех напали. Можете даже не стараться. — Нет-нет, — поспешил возразить Рик, — я совершенно по другому делу. — По какому? — тут же вставила девушка. — Напрямую с вами не связанному, но я надеялся, что мне удастся поговорить с мистером Хершелом Грином, узнать кое-что у него. — Узнать о чём? — О семье Диксонов. Они раньше жили здесь, лет двадцать назад. — Заказ готов! Зелёная шторка отъехала в сторону, являя широколицего азиата в аккуратном фирменном фартуке. Парень ловко держал одной рукой большую тарелку, на которой аппетитно дымился красный стейк из лосося и украшенный зеленью рис с овощами. За спиной Рика звякнул колокольчик, вынуждая девушку за кассой и повара по имени Гленн заняться новым посетителем, пожилой дамой, которая тоже оказалась совсем не прочь поболтать с Мэгги Грин. Имя девушки Рик и узнал из речей старушки. За то время, что посетительница ожидала свой заказ, Мэгги успела продать несколько банок газировки забежавшим в кафе детям, а Рик — расправиться почти что со всей своей, весьма щедрой, надо сказать, порцией. — Мой отец вряд ли сможет быть вам полезным, — Мэгги сама подошла к столику Рика, когда все ушли, и взялась за спинку соседнего стула. — Вы не против? — Конечно, нет, — мотнул головой Граймс, вытирая губы салфеткой. — Почему, позвольте спросить? — Он сейчас… не в лучшем состоянии, — девушка тоже взяла салфетку, но, в отличие от Рика, принялась складывать её и надрывать с разных сторон. — Болеет. К нам и так периодически наведываются эти чёртовы скупщики. Хорошо, если на меня сразу нарываются, а бывает прихожу, а они там круги наматывают вокруг дома, пытаясь достучаться. Я поэтому и вернулась сюда несколько лет назад. Тяжело папе. И год от года не лучше. Так что, прошу вас, не надо его дёргать ещё и по этому поводу. Это нехорошие воспоминания. Не хочу, чтобы он распереживался. Рик нахмурился. Разговор с Хершелом Грином хоть и входил в его планы, но имел далеко не первостепенную важность, поэтому раз такое дело… И всё же жаль. — Быть может, вы тогда сможете помочь мне? — он достал из сумки свой блокнот, куда совсем недавно, изучая дело «Диксон против округа Юнион» выписал несколько важных имён. — Я бы хотел поговорить с этими людьми. Не подскажете, где их найти? — и, пока девушка поворачивала к себе блокнот, добавил. — С шерифом Хейнсом я уже общался. — О… — почти сразу же осеклась девушка, заставляя Рика беспокойно нахмуриться. — Вы ищете мисс Рейнольдс. Она позавчера умерла. Утром напротив церкви я видела вчера объявление о том, когда состоится поминальная служба. Так и узнала. Адресовав Рику сочувственный взгляд, будто он был родственником покойной, Мэгги прошлась по оставшимся именам: — Насколько я помню, Джефферсоны перебрались в Теннесси, кажется в Кливленд. Я ещё в старшей школе тогда училась. Мистер Дитс продал ферму в прошлом году и тоже уехал. Не знаю, куда. А Патрика я недавно видела. Он всё ещё в Управлении работает, так что его можно там найти. Рик принял эту информацию к сведению, но вся она меркла рядом с тем, что Мэгги сказала до этого. Фрэнсин Рейнольдс умерла позавчера, в четверг. Он ведь был в тот день в Блэрсвилле. Чёрт! Если бы у него на тот момент уже были на руках документы по делу… А ведь шериф Хейнс в тот же самый день упоминал её имя. Как там он сказал? Просто удивительно, что мисс Рейнольдс оказалась поблизости, не иначе как промысел божий. Не иначе как промысел божий было то, что они так некстати разминулись. Хотя скорее то была проделка дьявола. А ещё в тот же день к нему в номер кто-то проник и ничего не взял. Совпадение? — Хорошо, спасибо, — произнёс Рик, пребывая в глубокой задумчивости относительно своих дальнейших действий. — Я помню тётю Кэрол, — вопреки всем ожиданиям, Мэгги не спешила заканчивать их беседу и возвращаться к кассе. Она дождалась, пока Рик поднимет на неё взгляд, показывая, что внимательно её слушает, и мужчина увидел в её зелёных глазах странную смесь грусти и твёрдости. — Наши семьи хорошо общались, и она даже была крёстной моей сестры. Это ужасно. То, что случилось. Но знаете, что я вам скажу. Это не что-то, чего никто бы не мог представить. Да, не всегда в таких семьях доходит дело до убийства. Само по себе убийство — скорее печальный результат усугубления довольно обыденной и реальной картины, которая царит в таких семьях. Мужья пьют, колотят своих жён. Парни распускают руки на своих девушек. Такое, если присмотреться, сплошь и рядом в таких городах, как этот… — она тоскливо посмотрела за окно. — Поэтому я и уехала отсюда когда-то. И если бы не папа, то вряд ли бы вернулась. Удивительно, отметил про себя Рик, как эта Мэгги Грин так спокойно рассказывает незнакомцу об этом. Она была первым человеком, кто не стал интересоваться, кто он такой и с какой целью пытается разузнать что-то о столь давнем прошлом. Она просто отвечала на его вопросы и даже выдавала ему информацию сверх той, что он просил. Впрочем, словно девушка прочитала его мысли, через мгновение всё стало ясно. — Не надо пытаться искать оправдания тем, кто этого не заслуживает. Неважно ради чего — научного исследования по психологии, газетной статьи или радиовыпуска «Настоящие преступники». В мире и на сегодняшний день полно нераскрытых преступлений, вот ими и занимайтесь. А так… копаясь в прошлом в попытке вытащить на поверхность неожиданные якобы сенсации и открытия, вы только оскверняете память пострадавших невинных жертв, и только.

***

Он не был уверен, зачем приехал сюда. Церковь, о которой упоминала Мэгги, находилась за чертой города, да и прощание с Фрэнсин Рейнольдс было назначено на другой день. Сегодня же, в субботу, ряды лавок в одноэтажной церквушке пустовали. Наверное ему просто самолично хотелось убедиться в том, что это правда — что Мэгги Грин не ошиблась, и человек, к которому у него было больше всего вопросов, действительно никому уже ничего не расскажет. А может быть он просто нуждался в небольшой передышке. Немного покоя, прежде чем двигаться дальше. Вот только куда? Нет, конечно, у него было несколько вариантов, но в каждом из них Рик теперь сомневался. После разговора с Лори сомнения, которые никогда не покидали его с тех самых пор, как он ввязался в эту историю с родителями Софии, вновь расцвели буйными красками, мешая трезво оценивать ситуацию. Звонок от бывшей жены застал его на выходе из отеля, в котором он останавливался в прошлый раз и куда заглянул сегодня в надежде на то, что девушка-администратор всё-таки сообщит ему хоть какие-то сведения об инциденте с проникновением в его номер. Никаких сведений. Зато информация поступила из Атланты. Сперва он получил сообщение от Андреа. Дело Карла вернулось к полиции Саванны, и хотя ни в новостях, ни в утренних газетах ничего необычного не было, Рик всё без лишних объяснений понял — значит, обнаружилась новая жертва настоящего Убийцы с дороги. Первой его мыслью было позвонить Шейну, но он так и не решился и после нескольких мгновений колебаний выбрал в списке номер Андреа. Но Лори его опередила. Её голос дрожал, правда, при сложившихся обстоятельствах можно было почти что с уверенностью заявить, что от радости. Это была действительно хорошая новость — по крайней мере на Карла не повесят с десяток жертв, которые бы стоили ему нескольких пожизненных сроков подряд без права на условно-досрочное освобождение. А там гляди, и до снятия обвинений в убийстве Софии недалеко. Недалеко ведь, да? Ведь Рик над этим работает? К слову, где он, Рик, сейчас? Рик не стал вдаваться в подробности, но Лори в них и так не нуждалась. Достаточно было одного того факта, что он не в Саванне. Её голос дрожал, но теперь уже не от радости. То еле шепча, то срываясь на крик, Лори, казалось, выплёскивала на Рика всё, что накопилось у неё за прошедшую неделю. Всё, что накопилось за долгие годы, начиная с времён их брака. Что ему плевать на семью, которой он всегда предпочитал работу. Что даже когда работа непосредственно коснулась семьи, его родного сына, даже тогда он наплевал на него и полез неизвестно куда и неизвестно зачем. Что ничего не изменилось и с новой семьёй — он всегда будет таким, кто бы рядом с ним ни оказался, всегда будет выбирать других. Что именно поэтому она когда-то сделала шаг навстречу Шейну, и именно поэтому она ушла от него, Рика. — Ты слышишь меня? Слышишь?! — пыталась дозваться она сквозь трубку, но Рику нечего было на это ответить. Все его попытки объясниться в начале этого разговора были жёстко пресечены, и он знал, что его слова не достигнут цели, что бы он ни сказал. — Боже, просто… Я просто не могу, не понимаю тебя, Рик, — и она повесила трубку, оставив бывшего мужа наедине с короткими гудками. — Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? В этом пустом помещении даже такой негромкий голос отдавался небольшим эхом. Рик поднял голову от телефона, в пустой экран которого бездумно смотрел последние минут десять, и встретился взглядом с мужчиной в чёрном костюме с белой колораткой под воротником. Священник стоял по другой конец скамьи, на которой устроился Граймс, и держал в руках стопку из нескольких одинаковых томиков. — Нет, святой отец, я просто… Не знаю. Священник понятливо улыбнулся ему, прошёл немного вперёд и присел на ту же скамью, устроив стопку книг в чёрных переплётах рядом. — Меня зовут отец Габриэль. — Пожалуй, мне и правда нужна ваша помощь, отец Габриэль, — дело было не в том, что он был слишком религиозен и уповал в своей работе на божью помощь, но сейчас ему хотелось кому-то выговориться. Кому-то, кто не станет кидаться на него с обвинениями, как Шейн или Лори. И кто не примет любое его решение просто из уверенности, что он знает, что делает, как Мишонн. — Моя семья переживает сейчас очень трудный период. Моего сына обвиняют в убийстве, которого он не совершал. А я… Я пытаюсь доказать его невиновность. — Убийство — тяжкий грех для души совершившего, — последние слова Рика заставили его собеседника посерьёзнеть, но каким-то образом его лицо по-прежнему излучало светлое спокойствие. — Но ещё этот грех страшен тем, что пускает корни далеко за пределы одной души. Несправедливо обвинённый, вынужденный нести на себе чужое бремя, может поддаться злобе, мести, ненависти, отравляющей душу. Не говоря об отравленной жизни. Я буду молиться за вас и вашего сына, чтобы Господь дал вам сил на эту борьбу. — Спасибо, святой отец, но сил во мне предостаточно — ради сына я готов на всё. А вот от толики везения я бы не отказался. — Везение — это орудие не Господа, — покачал головой Габриэль. — А невезение? — Это всё стороны одной медали — разменной монеты лукавого, заманивающего в свои сети блеском удачи. Как только этот блеск исчезает, человек начинает считать всё вокруг сплошной неудачей. И он начинает блуждать без конца с одной лишь надеждой и с одним лишь желанием — снова высечь искорку фортуны. Вместо того чтобы обратиться к истинному свету. — И где он, этот истинный свет? Как отличить ложный путь от истинного? Когда мне кажется, что я нащупал что-то важное, я упираюсь в тупик. Как это было с Софией и тем, что теперь невозможно узнать, почему она спрашивала у Карла о Рике. Как это было с тем неизвестным, кто рылся в его вещах здесь, в Блэрсвилле, и что не давало Рику покоя до сих пор. Как это было с Фрэнсин Рейнольдс, к которой он опоздал всего лишь на каких-то два дня. Как это происходит со всей этой историей про родителей Софии, которая — он нутром чуял — связана с её гибелью… или нет. Или его лучший друг и мать сына правы и он гоняется за призраками. — Снаружи висит объявление о Фрэнсин Рейнольдс. Я хотел поговорить с ней, — признался Рик. — О старом происшествии, которое в глазах моей семьи не имеет никакого к нам отношения, но именно к нему мои поиски и привели. На кону судьба моего сына, а я… Меня винят в том, что я ушёл с правильного пути. И сейчас, когда я опять остался ни с чем, я начинаю сам в это верить. — Происшествие, о котором идёт речь, — впервые в словах отца Габриэля зазвучала приземлённая конкретика вместо высоких размышлений, а сам он заметно изменился в лице, — случилось около двадцати лет назад? — Да, — кивнул Рик, впрочем, не слишком удивлённо. Скорее всего священник, как и многие жители города, родился и вырос здесь, а потому был в курсе. А вот то, что он сказал следом, застало мужчину врасплох. — Та ситуация, в которой оказался ваш сын, как-то связана с дочкой семьи Диксон, верно? — Как вы поняли? — Для нашего городка те события стали громким делом, такое не забывается даже спустя годы. С тех пор ничего подобного здесь не случалось. Я помню, что девочку удочерил тот бизнесмен и увёз с собой. Ваш сын, должно быть, примерно одного с ней возраста, а вы сами — не местный. Что ещё могло привести вас в наш маленький город с намерением пообщаться с мисс Рейнольдс, как не то, что с девочкой приключилась беда. Мне очень жаль это слышать. Рик промолчал. Какое-то время они оба сидели молча. В воцарившейся тишине было слышно, как где-то на улице щебечут птицы. Сегодняшний день был солнечным, погода радовала теплом, и городок на севере штата больше не казался таким унылым и разбитым, как в прошлый визит Рика сюда. Жаль, что смена погоды не могла принести таких же разительных перемен в его жизнь. — Итак, возлюбленные мои, — снова заговорил отец Габриэль, кладя руку на самый верхний томик Библии, взгляд его был устремлён вперёд, — как вы всегда были послушны, не только в присутствии моем, но гораздо более ныне во время отсутствия моего, со страхом и трепетом совершайте своё спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению. Всё делайте без ропота и сомнения. Послания к Филиппийцам, глава вторая, — он повернул голову и посмотрел на Рика. — Отличите чужие сомнения от своих страхов и действуйте согласно своим намерениям. Это и есть истинный путь.