Разбей мои маски

      Часы сменялись днями, дни — неделями… А Эррор всё также находился на пыльном чердаке и пытался не выводить Инка из себя, ведь ему не хотелось боли. А наемник этим пользовался, каждый день насмехаясь над графом и запугивая его, чтобы тот стал покорным, чтобы и думать забыл о побеге, чтобы до конца своих дней остался с ним. Инк — самый настоящий собственник, он и сам это уже понял, а Эррор — его игрушка, диковинный зверёк, от которого избавятся, как только он надоест. Прискорбно, но это так.       Эррор сидел подле кровати на полу и сверлил пустым взглядом стенку. Он на пределе, ещё немного — и сойдёт с ума… Но Инк продолжает измываться над ним, угрожать, всячески прикасаться к нему, изучая пальцами каждую косточку… Бедняга Эррор.       Он снова пришёл… Вот только сейчас он что-то принёс с собой… Что-то, накрытое тряпкой. — Ну здравствуйте, ваша светлость. Как вы тут, не соскучились? — снова начал насмехаться Инк, подходя к своей жертве. — Век бы тебя не видеть, — едва слышно прошипел Глитч, отворачивая череп. — Что-что? Я вас не слышу. Говорите громче, — нараспев проговорил наёмник, припадая перед графом на одно колено и поворачивая его «лицо» к себе. — Нет! — громко вскрикнул Эррор, отпрянув от руки. — Не надо… Умоляю, не трожь меня, — слезливо взмолился он, стараясь отползти. — А? Я думал, вы уже привыкли, — притворно обиженно сказал Инк. — Значит, я буду трогать вас чаще, чтобы вы поскорее привыкли, — с совершенно невинной улыбкой добавил он и, схватив Ошибку за запястье, притянул его к себе и прижал к своим крепким рёбрам.       Чердак сотряс истошный крик. Эррор начал крутиться, словно уж на сковороде, вырываться и слабо отбиваться, но куда ему до силы и ловкости наёмного убийцы? Естественно, он не смог выкарабкаться из объятий этого садиста. От столь сильного напора граф быстро выбился из сил и обмяк в руках мучителя безвольной куклой, не переставая жмуриться и тихо плакать. — Умоляю… Отпусти… Мне больно… — уже потеряв всякую надежду на милосердие, прошептал он, слабо шевеля руками.       В окаменевшей душе наёмника что-то зашевелилось… Что-то, отдалённо напоминающее совесть. Ему вдруг очень захотелось отпустить Эррора и больше никогда не прикасаться к нему, но эта мысль быстро погасла, оставив после себя явный след. Инк поднял графа на руки и уложил его на кровать, низко наклонившись над его черепом. — Привыкайте, граф. Иначе вам будет очень неприятно, когда я решу поиграть с вами по взрослому, — промурлыкал он, проведя пальцем по бедренной кости Глитча.       Ошибка резко распахнул глазницы, из которых так и не переставали катиться слёзы. Он просто не хотел верить в правдивость слов наёмника… Неужели тот и вправду хочет настолько опозорить дворянина?.. Опорочить его честь, запятнать… Сломать окончательно и бесповоротно. — Н-нет… Ты… Ты блефуешь… Ты не пойдёшь на такое… — дрожащим голосом проговорил Ошибка.       Чернильный расхохотался. Его позабавила реакция пленника. — Я не блефую. Я же уже говорил, что вы полностью в моей власти, и я в праве делать с вами и вашим прекрасным телом абсолютно всё, что захочу, независимо от вашего желания, — всё еще посмеиваясь, сказал Инк, оперевшись руками о кровать и заглядывая в испуганные глазницы Эррора… Боже, насколько же прекрасен этот скелет даже в грязных лохмотьях… Предел совершенства в глазах художника.       Инк невольно засмотрелся и утонул в зрачках пленника… Нет, это уже определённо не просто чувство собственничества, — похитителя привлекал Эррор. Но идёт он определённо не в том русле. — Нет… Я… Я… — начал было Эррор, но наёмник отпустил его и встал. — Посмотрите мой подарок. Она определённо вам по душе, в конце-концов, вы так похожи, — загадочно проговорил чернильный и удалился, обронив по дороге резной талисман.       Эррор ещё долго лежал и отходил от всего пережитого… Сейчас сбежать хотелось в пять раз сильнее… Хотелось сохранить свою честь. Но вот, немного оклемавшись, он сел на кровати и посмотрел на таинственную вещь, которую принёс с собой Инк. Интерес просто разрывал на части, и Ошибка всё же решил встать и, подойдя к этому предмету, сдёрнуть с него тряпку.       Чердак наполнился мелодичным щебетанием. Под тряпкой была деревянная клетка… А в клетке, нахохлившись, сидела маленькая синица… Теперь ясно, чем граф был похож на этот подарок… Он ведь тоже… Птица в клетке…

***

— Вот чёрт, — выругался Инк, хлопая себя по карманам… Его талисман пропал. — Наверное, на чердаке выронил… Ну ничего, я просто заберу его и вернусь, — проговорил сам себе наемник и направился на чердак.       Стоило только ему открыть крышку люка и высунуться наполовину, как он удивлённо застыл, во все глазницы смотря на Эррора, что сидел на полу на коленях, подняв ладонь, где сидела синица и клевала крошки, и… Улыбался… Счастливой улыбкой…       Душа чернильного затрепетала, а на скулах выступил едва заметный румянец. Он заворожён… Нет. Он пленён этой улыбкой… Неужели граф настолько красив, когда улыбается? — Ну вот видишь, я тебя не съел. А ты боялась, — ласково проговорил Эррор, с теплотой смотря на птицу… Как же сейчас Инк возжелал быть на её месте… Чтобы Эррор улыбался ему… Чтобы хоть раз они заговорили без злобы и страха… Хотя он сам виноват, что этому не бывать.       Талисман лежал практически у самого люка, поэтому Инк быстро схватил его и поспешил удалиться. Спустившись вниз, он перевёл дух и сжал одежду в области души, что ещё трепетала в восторге. — Что это… Было? — спросил сам себя наёмник.

Ах! Вы в неволе. В клетке птица. И клетке той не отвориться, Но шанс на жизнь уж вам дарён, Вашей улыбкой я пленён.