Разбей мои маски

— Меня не интересует недостоверная информация! — кричал ещё совсем юный граф Фреш, на плечи которого свалилось бремя ответственности после пропажи брата, в виду слабого здоровья старшего. — Я вас нанял не для того, чтобы вы могли лясы точить, а для того, чтобы вы нашли моего брата! Я не желаю слышать о том, что он, вероятно, уже мёртв! — продолжал разоряться он, смотря на людей-двойняшек, что стояли перед ним. — Незачем так кричать. Мы делаем, что можем, — проговорил один из них, немного скривившись и заправив прядь каштановых волос за ухо. — Так сделайте больше! — со злости Фреш скинул со стола все бумаги. — Мне порекомендовали вас, как лучших в вашем деле, но, похоже, это только слухи, раз вы не можете отыскать одного монстра, — сжав кулаки проговорил он, опустив череп так, чтобы на глазницы ниспадала тень. — Да как вы смеете! — сорвался парнишка и хотел броситься на скелета, что оскорбил его. — Чара, не нужно, — остановил его брат, положив руку на плечо. — Прошу, дайте нам ещё время, мы вас не подведём, — проговорил он, смотря на монстра, что уже успокоился. — Фриск… — возмутился Чара. — Хорошо, я дам вам ещё время. Не разочаруйте меня, — проговорил юный граф, садясь за стол.       Двойняшки поклонились и вышли, только Чара бросил на нанимателя озлобленный и презрительный взгляд. — Почему ты позволяешь этому монстру командовать нами? Разве не видишь, он такой же выскочка, как и остальные, — недовольно прошептал он… Сразу видно, недолюбливает дворян. — Чара, нам нужны деньги, а он готов заплатить большую сумму. Подумай об Азри, — проговорил Фриск, даже не смотря на брата.       Вздохнув, парень пошёл за своим единственным родным человеком. Он понимал, что у них просто нет другого выбора, кроме как работать на этого выскочку.

***

      Эррор снова сидел на кровати и, поджав ноги к себе, сверлил пустым взглядом пол. Возле него весело прыгала синичка, что уже совершенно привыкла к нему и спокойно могла сидеть рядом, или на самом скелете, и чистить пёрышки.       На столе стояла глиняная тара с какой-то непонятной кашицей, совершенно несъедобной по мнению графа, что привык к более изысканным блюдам.       На чердак снова поднялся Инк, что стал каким-то более задумчивым и почти перестал издеваться над своей жертвой, к чему бы это? Осмотревшись, наёмник понял, что Ошибка даже не притронулся к еде. — Вы снова показываете свой характер и не желаете есть овсянку? Зря, граф, очень зря, — с лёгкой ухмылкой проговорил похититель. — Сам ешь эту гадость, — шикнул Эррор, отвернувшись. — Может мне вас связать и с ложечки кормить? — спросил художник, совершенно не шутя. — Оставь меня в покое, — устало проговорил Ошибка.       Тяжко вздохнув, Инк подошёл к кровати и, схватив жертву похищения за запястье, потянул его на себя. Граф, вскрикнув, поддался ему и встал на колени. Он уже практически привык к болезненным ощущениям от прикосновений. — Я пока не позволю вам умереть. Я ещё не наигрался, — прорычал наёмник, заставляя графа встать и силой усаживая его на стул. — А сейчас ешьте, — выплюнул он.       Эррор замотал черепом, высказывая своё отрицание, тогда Инк сам взял ложку, и, схватив графа за челюсти, силком открыл его рот и стал впихивать в него липкую массу, от которой Ошибку чуть не вырвало. Как бы граф не пытался вырываться или отбиваться, все его попытки пресекались на корню. Вот, впихнув в графа практически всё кашицу, Инк отпустил его и стал наблюдать, как тот отплёвывается и кашляет… Даже так он был красив.       Немного постояв, похититель снова ухватил свою жертву за запястье и потянул на себя, заставляя его встать. Череп Глитча был опущен так, что его глазниц не было видно, он словно безвольная кукла, что повинуется движению пальцев кукловода. Несмотря на все те слова, что говорил наёмник, его невероятно опечалил этот факт, ведь граф становился скучен… Слишком быстро он сломался…       Недолго думая, Инк поднял череп Эррора за подбородок, заглядывая в его остекленевшие зрачки… И правда, как кукла… Красивая и безжизненная. Тихо хмыкнув, художник прильнул к устам своей жертвы, непонятно на что надеясь. От этого Ошибка немного оживился и оттолкнул от себя своего мучителя. — Что ты себе позволяешь?! Это неприемлемо! — выкрикнул он, прикрывая рот рукой. — Неприемлемо? Когда для меня существовало это слово? — с насмешкой проговорил наёмник. — Смиритесь, граф. Это далеко не последняя «неприемлемая вещь», что вам предстоит стерпеть, — продолжил он.       Не медля больше ни минуты, Инк снова ушёл, оставив Эррора наедине с собой… Не выдержав больше этого, он упал на колени и стал тереть линию рта, словно надеясь стереть этот поцелуй… Но ничего не выйдет, и этот момент навсегда впечатается в его память, как самый худший в его жизни… Видимо, сейчас только птичка счастлива — непринуждённо сидит на балке под самым потолком и продолжает чистить перья.

Я на пределе, я без сил. Меня ты с куклою сравнил. Но дорогое ты забрал, Первый поцелуй украл.