Разбей мои маски

      Выйдя во двор, Инк остановился. Сейчас он держал Эррора за руку, а веревку намотал на запястье, подвернув её конец под образовавшийся браслет: так немного надёжнее, да и, чего греха таить, чернильному очень нравилось держать небольшую ладошку графа в своей.       Небольшой ступор художника был вызван сомнением — а стоит ли вести Эррора в город, ведь там шанс побега намного выше, и есть вероятность, что дворянина узнают, а это наёмнику ой как не на руку: он не намерен отпускать эту птицу, ни сейчас, ни когда-либо после… Инк чётко решил, что никому не позволит прикоснуться к этим хрупким чёрным костям… Никому не позволит причинить боль этому ранимому существу. На графе теперь есть незримое клеймо, что навечно приписывает его к собственностям Инка. Волнует ли кого-то его мнение? Вам самим не смешно от столь глупого вопроса?       Тяжело выдохнув, художник вышел за ограду и направился в противоположную от столицы сторону. Ошибке ещё рано идти в город. — Куда мы? — немного напугано спросил граф. — Мы? А разве не ясно? Мы идём в лес, там воздух чистый и очень тихо, — объяснил чернильный, не останавливаясь. — И я очень хочу показать вам одно место. Уверен, оно вам понравится, — добавил он, немного сильнее сжимая руку чернокостного в своей.       Дворянин больше ничего не сказал, лишь только понуро опустил череп, разглядывая пыльную дорогу под своими ногами. Ему просто напросто не хотелось вступать в беседу с этим странным монстром, который так и норовит сделать больно, и не важно каким способом он делает это. Зачем он решил спасти Эррора?.. Хотя… Этот вопрос крайне глуп, а ответ на него очевиден — наёмник просто хочет сделать ещё больнее… Ведь так, да?       На уголках глазниц графа появились хрусталики слёз, на душе стало очень тяжко. Он знал, что просто обязан как-то уйти, знал, что должен сделать это так, чтобы этот деспот не посмел тронуть его семью… Но почему так больно от осознания того, что Ошибка — лишь игрушка, тот, чьими страданиями можно потешить себя? Странно, но всё же чернокостный порой ловил себя на мысли, что ему отнюдь не противны прикосновения его похитителя, конечно, если они не причиняют боль. Жертва похищения давно осознал, что ему… Нравятся те осторожные, даже немного ласковые поглаживания, едва ощутимые касания натруженных грубых рук, на которых то и дело ощущалась мозоль. Также он осознал, что ему нравится смотреть наёмнику в глаза, где под толщей ехидства и насмешки можно разглядеть необъяснимую печаль и странную нежность, словно это не наёмный убийца, готовый на всё ради выгоды. Граф и сам перестал замечать, как стал тянуться к своему мучителю, как стал желать его прикосновений, как привязался к нему. Наверное, он душевнобольной, — отрицать это уже нет смысла. — Мы пришли, — неожиданно послышалось со стороны Инка, в то время как не успевший остановиться Эррор чуть не врезался в его спину.       Граф недовольно выглянул из-за спины своего похитителя и застыл сперва удивлённо, а после восторженно, разглядывая открывшиеся пред ним красоты. Это было небольшое озеро, в некоторых местах немного поросшее камышом. На берегах его росла изумрудная трава, что проросла наверное даже под водой и очень красиво сочеталась с отражением лазурного неба с изредка проплывающими на нём облаками. Не так далеко от кромки воды уже начинали расти могучие сосны, они тоже были отражены зеркальной гладью. Также на озере был небольшой и относительно новый помост, это значит, что тут бывают люди.       Ошибка не мог произнести и слова, он был заворожён красотой озера и некой волшебной атмосферой, что витала в воздухе… А ведь во многих сказках в таких водоёмах живут кровожадные сирены. Хах… Насколько же может быть странным и смехотворным воображение народа. Самое абсурдное, что невежды до сих пор верят в это. — Я же говорил, что вам понравится, — с несвойственной ему теплой улыбкой сказал наёмник, уже успевший обойти свою жертву и положить свои руки ему на плечи. — Это… Это просто волшебно, — с придыханием прошептал дворянин, расплываясь в счастливой улыбке: он ведь никогда не был в таких местах, только в роскошных домах других дворян, в их садах с обилием цветов, а такую красоту, что даровала сама природа, он видел лишь на картинах. — Да… Волшебно… — подтвердил Инк, почему-то смотря не на озеро, а на «лик» своего пленника.       Немного погодя и отойдя от первых впечатлений, они прошли на помост. Эррор осторожно опустился на колени и с детским восторгом коснулся рукой водной поверхности — помост был невысоким, и он мог спокойно так сделать. Побеспокоенная вода пошла рябью. — Холодная, — заметил Ошибка, немного погружая руку во влагу. — Конечно, холодная. До полудня далеко, — сказал чернильный, смотря на своё отражение в воде.       Неожиданно неподалеку от них вынырнул небольшой зверёк, что перевернулся на спину и, положив что-то на брюшко, стал с громким стуком бить по предмету, коим оказалась ракушка, камушком, который держал в обеих лапках. От неожиданности граф вскочил и растерянно уставился на зверька, он выглядел знакомо, но вспомнить название забавного животного не удавалось. — Кто это? — задумчиво спросил он, бросив пустые попытки вспомнить название зверя. — Это? Выдра. Их много вокруг водится, — сказал наёмник, с улыбкой смотря на милого зверька.       Похищеный ничего не ответил, вновь смотря на гладь воды. В голове невольно всплыл момент, когда он, прочитав в книге об этих животных, слёзно умолял отца приобрести хотя бы одного, но граф фон Глитч был непреклонен, считая, что это лишь пустая трата денег, да и кому нужен такой домашний питомец, когда можно приобрести какую-нибудь породистую собаку. Конечно, Ошибка сам после забыл об этом детском желании, но неприятный осадок остался… Он ведь больше и не заикался о таком. — Всё в порядке, граф? Отчего вы вновь поникли? — немного обеспокоенно спросил художник, пытаясь уловить условия жертвы. — В порядке? Нет… Ничего не в порядке. Меня держит в плену тот, для кого жизнь другого и гроша ломаного не стоит. Как ты думаешь, в порядке ли я? — немного усмехнувшись и обнимая себя руками, сказал Эррор… Он так и не понял, что его неосознанно отпустили. — Вот оно что… — как-то с горечью проговорил Инк и резко повернул перепугавшегося графа на себя. — Да. Чужая жизнь для меня не стоит ничего, мне выгодна смерть. Но вы же ещё живы, так почему просто не наслаждаться этим? — немного озлобленно прошипел он, в его взгляде искриласть злость. — Жизнь в вечном страхе — и не жизнь вовсе, — дрожащим голосом ответил граф… И зачем он только поднял эту тему?       Наёмник долго смотрел в глазницы своей жертвы, но не найдя там ничего кроме ужаса, отпустил его, опуская взгляд. Эррор попятился и, не заметив, что помост кончился, потеряв равновесие, полетел в холодную воду.

Мы сюда пришли, я помню ваш восторг, Волшебный миг запечатлеть я смог. Но снова страх, а ведь почти зажили раны… И вот вы в озере глубоком как нирваны.