Без права на смерть

Жизнь Федора после появления Вадима стала куда более интересной и насыщенной. Бесфамильный заполнял собой тишину с таким энтузиазмом, что почти всегда молчаливый Тихий мог только позавидовать. Парень постоянно говорил, описывал свои ощущения, пересказывал прочитанные книги. В общем, засорял эфир как мог и, видимо, любил. Вылазки стали занятнее, и в случае с Вадимом не нужно было бояться за свою спину. Да и жизнь вообще стала забавной, не такой одинокой и тихой. Все увлекательнее, чем находиться постоянно одному. Примерно через неделю Бесфамильный устроил аховую проектную деятельность, от чего бесил до нервно дергающегося глаза. Парень постоянно где-то таскался, помимо совместных вылазок. А потом как ни в чём не бывало, ходил с хитрой моськой, будто этого никто не замечал. И в один из вечеров, когда уже засыпающий на ходу Федор поставил себе цель дойти до кровати и завалиться спать, перед ним неожиданно появился Вадим, схватил за руку и потащил на кухню, налил кофе, видимо, чтобы его друг не спал еще ближайшие часа четыре. Перед Тихим большая карта их города (где только смог бледнолицый ее найти - остается загадкой). Красным маркером было выделено пять домов в жирный круг, голубым - электростанция с водоснабжением, и так же на карте были какие-то странные галочки, точки, кажется, или там даже цветочек был. - И? Что это? – попивая вкусный кофе, спросил Федор. - Я тут подумал, в общем, Федь, чё мы таскаться будем каждый месяц по чужим домам… - Не тяни кота за яйца. - В общем, в южной части города раньше была типа рублёвка, где жили богатенькие. Там есть отличный двухэтажный домик. В принципе, поработать хорошо там, сделать капитальный ремонт, построить прочный заборчик, избавиться от ходячих дохляков и всё: дом к проживанию готов. - Почему ещё четыре дома обведено? Предлагаешь тоже капитальные ремонты делать с заборчиком? – Вадим на такое заявление посмеялся. - Нет, если ты не заметил, то это многоэтажки; я порыскал, походил и нашёл три дома по сторонам света ближе к границе города, с нормальными квартирами на первом этаже. И одну в центре. - С одной стороны мне дико хочется узнать, как тебе пришло такое в голову, а с другой понимаю, что ответ будет более волнующим, чем я ожидаю. - Даже не пытайся, я сам иногда не хочу знать на это ответ. - Дома ещё ладно, окей. В случае непредвиденной ситуации бежать в одну из этих квартир, ладно. С этим я согласен. Зачем обвёл станции? - А вот это, друг мой, первостепенная задача. Со слишком умно́-загадочным видом сказал Вадим, и пофиг да, что первостепенные задачи обводят красным, а не голубым, на это замечание парень пожал плечами и, сказав, что ему нравится голубой больше, чем красный, решил, что на этом дискуссия окончена, начал вещать свой глобально грандиозный план. От услышанного Федор захотел повеситься или застрелиться, а скорее просто пойти сразу к разгуливающей нежити, потому что шанс того, что они останутся в живых катастрофически быстро стремился к отметке нуль, зеро, конец. А план на словах был такой простой и лёгкий, но на самом деле придётся только на подготовку потратить как минимум всё лето, и те оставшиеся два месяца весны, чтобы не убиться. А суть плана заключалась в том, чтобы отключить все имеющиеся дома от коммунальных услуг за ненадобностью. Простой и лёгкой была как раз только эта часть плана, следом шла работа на электростанции, на станции, связанной с подачей холодной и горячей воды, и так же с отоплением, чтобы, не дай бог, не было никаких осечек и непредвиденных ситуаций. И, если там всё же надо будет в чем-то разбираться, то переподключение всего оборудования или ещё чего-нибудь, то будет полный…кирдык. Если быть предельно честным, то Федор вообще в этом не хотел разбираться и даже пытаться, являясь, по сути, гуманитарием: парню трудно давались науки, связанные с точными данными. Поэтому его до дрожи напугала сама мысль о том, что придётся разбираться в таком сложном механизме, как станция, любая. Однако довод Вадима был еще страшнее, а заключался он в простом и весьма логичном умозаключении, что не всё под луной вечно и как электричество, вода и газ до сих пор поступают в квартиры в течение двух лет остается загадкой. Как оказывается, страх остаться без электричества сильнее страха точных данных. Весь апрель они потратили на то, чтобы отключить дома от электричества. Они могли бы сделать это намного быстрее, если бы, во-первых, у всех квартир не было бы своего кода на отключение всех благ ЖКХ, во-вторых, потребовалось время чтобы найти этот самый выключатель, который скрыли во всех домах, и он появлялся только при соответствующем навыке электрика и при определённом слове, в-третьих, надо было разобраться во всей этой бурде, чтобы током не убило. Неделю они потратили на то, чтобы найти коды, благо скинуть все данные на планшет было не проблемой. Пришлось ещё день потратить на то, чтобы среди всей нежити города найти того самого электрика с подходящим уровнем. Системы домов сканировали проходной бейджик, где всё указывалось и позволяло войти. Скептически оглядев полуразложившийся труп в некогда красивой синей форме, ребята переглянусь и смутно, но Федор узнал электрика, правда, на фото он был намного красивее. Размазав голову и вместе с ней и мозг бедному электрику, они отобрали бирку и понеслись к первому же дому. Столкнулись с ещё одной проблемой, зомби реагировали не только на запах, но и на шум. Пришлось потратить гораздо больше времени на то, чтобы заходить в дома тихо. Всей этой рутиной занимался Вадим, как самый понятливый, либо строящий вид. В первый раз при отключении домов от подачи электричества и тепла его откинуло в стену, где до сих пор остался его отпечаток, у него потом ещё неделю волосы торчком стояли, забавный такой был. Узнав, что через Вадима прошло почти 10 000В, оба ужаснулись. Как при таком он жить остался, никому интересно не было. После первого неудачного опыта пошло всё как по маслу. В день они могли отключить от тридцати до пятидесяти домов, торгово-развлекательные центры и магазины решили пока не отключать, чтобы потом провести ещё одну глобальную работу, на дом уходило примерно по двадцать минут. К тому же надо было и чем-то другим заниматься, убив на дома от десяти до шестнадцати часов, когда как, они начали учиться водить машины. Добраться до двухэтажного нового дома просто так не получилось бы: большое количество нежити мешало. Вадим сразу ринулся за какую-то красную спортивную машину, ужасно дорогую; Федор его чуть ли не за шкирку оттаскивал от невиновного автомобиля. Примерно две недели ушло у них на то, чтобы изучить внутреннее строение машины и более менее уверенно сидеть за рулем, правда, они разбили каждый по машин десять, но главное, что они научились водить. В одной из таких поездок ребята заглохли на выезде из города. Созерцая прекрасный закат, работающий своеобразным художником даже после апокалипсиса разукрашивая небосвод в прекрасные, преимущественно в оттенки красного и оранжевого, цвета. Иногда даже можно порисковать жизнью немного ради того, чтобы посмотреть на это чудо природы. Федор пыхтел под капотом и пытался понять, почему эта грёбанная железяка не заводится, когда чуть личинку не отложил от легкого похлопывания по плечу. В голове промелькнуло сразу несколько вариантов смерти, парень хотел уже рвануть, куда подальше, плюнув на машину, но повернувшись, увидел такое странно-восхищенное выражение лица своего друга, что пришлось перевести взгляд в ту сторону, которую смотрел Вадим. Убивать сразу же перехотелось, закат был действительно великолепен. Только все омрачил жалобный скулеж, совсем рядом с доской, выкрашенной в зеленый цвет, с названием города. Несмотря на страх и риск оба парня отошли от машины и пошли на звук. В кустах, явно на пределе, лежала собака, окраской похожая на Бетховена (сенбернар, порода называется). На собаке были видны следы укусов, видимо животные тоже мутировали. Бедная животина скулила и хрипела, находясь на последнем издыхании, увидев живых людей, попыталась подняться, но не получилось. Тогда Вадим взял у друга биту и, попросив прощения, закрыв глаза, со всей силы размахнулся и ударил. Было тяжело, в глазах защипало, и в горле встал ком, убивать ни в чем неповинных еще живых животных - это реально сложно. И тут, в практически полной тишине, раздался писк. Ребята рванули обратно. За уже мертвой собакой лежал щенок, он еще даже глаза не открыл, но уже звал маму, понимая, что остался один. Рука не поднялась поднять на такую милоту биту. Поэтому под бухтение Федора, Вадим взял щенка на руки. От рождения малышу было максимум недели две. Тихий не хотел брать животных в дом, не хотел привязываться, не хотел страдать, но сейчас смотря на такой маленький пушистый комочек, сердце сжималось и обливалось кровью. Долгих споров и пререканий не было насчёт собаки, Федор просто сказал, что вся забота за этим существом будет полностью лежать на Вадиме, последний и не отнекивался. Пришлось поход на станцию перенести хотя бы на недели две, пока щенок глаза не откроет. Зато они смогли приехать к своему новому домику, очистить при помощи биты и лома дорогу. Главное животных убивать Вадиму, видите ли, жалко, а как ломом головы некогда живым людям проламывать так ничего, это дело наживное. Обойдя двухэтажный домик, парни поняли, что их вполне он устраивает, только мебель поменять и перекрасить стены, то вообще отличный будет. Вадим даже приглядел комнату для своего питомца. Но первостепенной задачей все же была вылазка на станцию. Пришлось ограничить количество домов, отключаемых от питания, потому что кормить щенка со шприца было не легким занятием, он брыкался, скулил и царапался, но делать это надо было, как их не сожрали было удивительным. Федор постоянно дергался и не выпускал биту из рук, пока Вадим с усердием быка в период гона пытался накормить пищащую животину. Этот писк выводил из себя Федора. Пару раз эта их движуха привлекла к себе нежить, однако упрямый Вадим докармливал щенка, пока бедный Тихий проламывал кому-то черепную коробку. - Отключим им свет на пару часиков? – спросил Вадим, вертя в руках бейдж несчастного электрика, облокотившись плечом на плечо Федора, что был выше, со стороны выглядело так, будто Бесфамильный флиртует, ну еще бы с такой-то лыбой. - Чтобы они пересрались, нам потом снова подключать дом, я лично не хочу задохнуться. - Ну, может они задохнутся. Нас станет двое, разве не круто? - Нет, пошли на станцию. – И ничего больше не сказав, Федор направился в сторону станции. - Эй, зачем пешком тащиться, можно же на машине! – Чуть не упав, когда лев резко развернулся, побежал за другом бледнолицый. - То, что ты оставил там своего шерстяного друга ничего не значит. - Так ведь быстрее, - проныл бледнолицый, надеясь на то, что друг согласиться поехать, он не любил оставлять своего четвероногого друга одного. - Ты придумал своей животине имя? – попытался перевести тему Федор, меняя направление, кто бы, что не говорил, а он тоже привязался к этой лопоухой скотине, что, не переставая, скулила, но стоило только Вадиму закудахтать так сразу затыкался, они даже спали вместе. - Честно, нет, ничего в голову не лезет, все, чем я называл его, ему не нравится. - Кабель все же. - Неа, сучка, но мне так привычнее. Добрались все же до машины. Собака радостно лаяла и стала облизывать севшего Вадима. Щенок уже уверенно стоял на своих лапах и видел все своими пронзительными карими глазами, иногда вообще не как у животного, а как у человека, точнее как у ребенка, но этим вопросом кажется, волновался только Федор, потому что стоило Вадиму только увидеть это, несомненно, в будущем чудовище, до поросячьего визга начинал орать, переходя на ультразвук, чем даже зомби отпугивал и вел себя не старше своей собаки. И тут произошло что-то сверхъестественное, будто мало и так того, чего не должно быть в этом мире, на капот машины откуда-то сверху прыгнул котенок, с невероятными голубыми глазами и восхитительными хищными полосками на рыжей шкуре. Уменьшенная копия тигренка с голубыми глазами. Пришлось даже машину остановить. Замолкли все, даже вечно не затыкающиеся Вадим с собакой. А котенок спокойно пролез в открытое окно на переднем сидение (Федор всегда открывал окно, жалуясь на отвратительный запах псины, из-за чего они с Вадимом ругаются постоянно) и спокойно улегся на колени Федора. Тут даже бледнолицый был в шоке, из-за ситуации случившейся два года назад, Лева (так начал называть друга Вадим из-за шевелюры, похожей на гриву льва) закрылся в себе, стараясь не допускать никого близко, от этого и так немногие живые существа, что стремились к общению, дабы не сойти с ума, уходили и избегали угрюмого парня, не понимая, что надо просто проломить эту отстроенную стену, где сидит маленький мальчик и хочет, чтобы его вытащили из этого заточения, потому что сам он устал и не может уже бороться в одиночку. - Интересно, что за порода? – Вадим попытался погладить кису, но та так покосилась на него, что парень не решил рисковать, жизнь дороже, а кошки вообще те существа, которых очень сложно понять. - Тойгер. - Вау, ты и породы их знаешь? – удивлению Вадима не была предела. - Года четыре назад, когда еще был сосунком, загорелся идеей о домашнем животном. Даже маму начал уговаривать. И долго думал какого именно я хочу себе питомца. Поразмыслив понял, что самое оптимальное решение кот. Начал изучать породы. Мама тоже со мной поначалу рассматривала картинки, а потом перестала. И вот, когда я на 13-тый день рождения ожидал котенка, мама принесла книгу про породы котов, сказав, что пока кот нам не нужен. - Печально, а что случилось с твоей мамой? - Я проломил ей голову ножкой от подставки для обуви. Сказано это было ровным голосом, и не один мускул не дрогнул на лице Федора, он только схватился сильнее за руль. *** События двухлетней давности. Проводя взглядом, полным непонимания и сочувствия, Федор посмотрел на убегающего парня, пожав плечами, он немного ускорил шаг. Просто иногда такие вот волнения заразны, передаются как разные заболевания, например, ОРВИ. Многоэтажный дом встретил его на удивление тишиной и без бабушек на лавочках, как и многие столетия назад галдящих и утверждающих, что все мимо проходящие девушки легкого поведения и парни, портящие свою кровь, и что с такими связываться не стоит, ну, и конечно, куда без того, чтобы сказать, что в их время было все совсем не так. Хотя, скорее всего их и их же мужей такие же бабушки и называли проститутками и наркоманами. Однако разговор сейчас был не о них, а об их отсутствии. Федор ускорил шаг, как назло лифт оказался недееспособным, поэтому уже на 3 этаже запыхавшись, парень хотел, на полном серьезе, выплюнуть сердце и легкие. Дверь домой была открыта. По наличию обуви, парнишка понял, что все гости ушли, это несказанно подняло настроение. По позвоночнику пробежал холодок, сердце ускорило свой темп, в голову закрались нехорошие мысли, стало даже страшно. Мама никогда не оставляет дверь открытой, в каком бы состоянии она не была. Быстро ворвавшись в квартиру, Федор стал искать женщину, что подарила ему жизнь, звал, кричал, срывая голосовые связки. Она не могла его оставить и уйти. Просто не могла. И она действительно его не оставила. Парень нашел ее на кухне, возле плиты. Федор позвал ее, но она не откликалась. У женщины было неестественно поднято вверх левое плечо, ноги, почему-то носками вовнутрь. Даже кожа была какого-то бледного оттенка. Женщина никак не реагировала на своего сына, качаясь из стороны в сторону. Федор был удивлен и напуган. Он испытал весь спектр этого чувства. Страх, неприятное слово, от него бегут мурашки, это чувство не хочется испытывать, но сейчас этот страх вокруг парня стал ощущаемым, его, наверное, можно было даже потрогать, это чувство сейчас можно было даже попробовать на вкус и Тихий почему-то отчетливо понял, что вкус у страха горько-соленый, прям как вкус его слез, стекающих сейчас по щекам. В голове стали прокручиваться уже совсем нехорошие мысли. И тут женщина стала поворачиваться, слишком медленно, настолько медленно, что Федор слишком быстро смог увидеть, покрытые пленкой глаза, слишком широко открытый рот, из которого вытекала черная вязкая жидкость, некогда, скорее всего бывшей кровью, урывками изо рта, стекая по подбородку, пачкая одежду, вытекала болотного цвета жидкость, знать о ее происхождении вообще не хотелось. Русоволосый попытался еще раз позвать маму, но та, дернув плечом, резко развернулась, пытаясь поцарапать мальчишку, тот отшатнулся от нее и, не удержав равновесие, с высоты своего роста грохнулся на пол, больно ударив локоть и скрючившись от боли, Федор чуть не упустил момент, когда женщина, которую он любил, подкралась к нему и попыталась вцепиться в шею, дабы урвать кусок побольше. Так делают дикие животные, это заложено у них в инстинктах, схватиться и сжать клыки на шее, разодрать, чтобы жертва быстро умерла и дала себя спокойно доесть. Парнишка, перепугавшись, схватился за сковороду и ударил собственную мать по голове этим чугунным оружием свободы. Женщина отлетела к столу, однако быстро очухалась и предприняла еще одну попытку атаки, на что-то невнятно говорящего сына. Мальчишка просил маму остановиться, просил прекратить разыгрывать его, просил прощения за свой поступок. Пытался всеми способами достучаться до матери, но та не откликалась, продолжая издавать гортанные рыки и хрипы, не предвещавшие ничего хорошего. Хотелось убежать от сюда, что и решил сделать Федор, может, если прийти завтра, то мама снова станет прежней, будет нормальной и вся жизнь снова будет нормальной, без каких-либо хрипов и шипений, без желающей убить тебя матери. Нет, русоволосый, конечно, как и все дети в свое время был уверен в том, что он не нужен матери, но чтобы дело дошло до убийства, нет, можно было бы выбрать более гуманный метод убийства сына. Подсыпать что-нибудь в чай, вскрыть вены, уйти из дома, а когда прийти устроить слезную драму, но кажется, в жизни Тихого никогда все нормально не будет. Уверенно решив для себя, что эту ночь он будет ночевать на заброшке, чтобы его мать смогла успокоиться, парень рванул к двери. Чертова удачливость никогда не была на стороне Федора. Парнишка был в паре сантиметров от спасительного портала на свободу как запнулся, о чертов половик и как мешок с картошкой рухнул на пол, чуть не выбив себе зубы и не откусив добрую половину языка, ползком попытался доползти до двери, но тут его за ногу схватила мать. Такого ужаса парень за всю свою жизнь не испытывал. Мать настырно ползла к его горлу, пачкая чистую одежду черной жижей вперемешку с блевотной. Вонь стояла ужасная. К горлу стал подходить тошнотворный комок того, что он съел за праздничным столом. Никогда не думаешь, что можешь быть способен на убийство, однако при подходящих обстоятельствах ты будешь сам удивлен, на что способен ради своей шкуры. Вот и Федор был на все 230% уверен, что он пацифист и никогда не сможет даже ударить человека, однако, когда мать открыла рот перед его лицом, пытаясь снова укусить, парень и сам не понял, как схватился за железную подставку для обуви, которая была не такой уж и большой, но голову матери пробила на раз. Тело матери рухнуло на него с пробитой головой. От испуга, откинув мертвое тело подальше от себя, парнишка рванул прочь из дома, главное подальше. *** Настоящее время. В машине наступила гнетущая тишина, прерываемая только дыханием. Никто не рисковал нарушить эту тишину. Федор будто снова оказался в тот злополучный день падения человеческой цивилизации, Вадим думал о том, кем он был до так называемого «дня пробуждения» и почему он ничего не помнит. Однако бледнолицый все же заговорил: - Нихуево тебя так-то жизнь помотала. - И не говори. - Прошло два года, надо думать о будущем. - Которого не будет. Закрыли тему, я уже вижу станцию. В этом городе была теплоэлектроцентраль, вполне возможно, что и во многих городах были такие, потому что они были удобны, поскольку вырабатывали как электроэнергию, так и тепловую энергию, убивая двух зайцев одним выстрелом. Вадим потратил не одну ночь, чтобы изучить строение ТЭЦ. Однако информация в книгах и то, что они увидели, было совершенно разными вещами. Да котлы, турбины, направляющие аппараты, ротор, все было, только вот не нужен был пар и огромное количество людей, чтобы запустить станцию. Судя по инструкции, что нашлась на полу почти сразу же возле входа, ребятам всего-то надо было найти склад с топливом, поместить это топливо в некое подобие огромной колбы и спокойно идти делать свои дома, не боясь, что отключат электричество с теплом еще примерно неделю. - И все? Так просто? – в сердцах завозмущался Вадим, ему реально было жаль потраченных ночей и усилий. - Про отключение домов ты тоже говорил, что будет легко. Однако чуть не помер. На что бледнолицый лишь отмахнулся и с усердием танка, преодолевающего рвы, поперся атаковать станцию. Нашли склад достаточно быстро. За два года весь запас топлива, что был похож на простые шарики диаметром 2 см пронзительного голубого цвета (смотри-ка, а Вадим был прав, обводя станцию голубым маркером) отсырел и к употреблению не подлежал. Но, подростки так просто решили не сдаваться, взяв четыре шарика на первую пробу, поехали домой. Приехав в двухэтажный особняк, они, как и до этого, потратили минут тридцать на то, чтобы очистить путь к дому. Зомби, неуклюже передвигая ноги, не видя и не чувствуя перед собой преграду, переваливались через еще маленький кирпичный забор, ломая себе шеи и ноги, а может и другие части тела и кости. Накормив животных, парни снова отправились на улицу. Пока один отвлекал, пытаясь не быть сожранным, другой строил. Поэтому дела шли медленно и ребята старались чередовать, именно поэтому за неделю они смогли оградить высокой стеной, под метра два только северную сторону дома и перекрасить четыре комнаты в доме, комнату Вадима, Федора и комнаты животным. Да, Тойгер остался жить у парней, чувствуя родную душу в русоволосом. И да, ребята специально выделили отдельные комнаты своим животным, почему бы и нет, еще две комнаты пустовали. Все же ещё через неделю парни обоюдно согласились на то, что надо достроить забор и все же разобраться с подачей воды, а то уже перебоями начала идти ржавая и холодная вместо горячей. Месяц ушел на то, чтобы достроить двухметровый кирпичный забор, в гараже было место для 4 машин, поэтому пришлось дорогу, ведущую от гаража оградить так же кирпичной стеной и сделать некое подобие гаража под открытым небом с открывающейся дверью, чтобы после истребления ходячих спокойно пойти домой, не боясь, что будешь убит. Сразу после постройки дополнительной защиты от последствий «какой-то» заразы, ребята сразу же стали собираться к станции водоснабжения. Там ребятам пришлось потрудиться еще недели три. Осень уже вступала в свои владения, отбирая права у лета. Деревья, коих было не так уж и много, стали покрываться желтой листвой и, периодически лишаясь своей роскошной шевелюры, непоколебимо стояли, не двигаясь с места. Становилось ощутимо холодней, а парни все так же бегали по городу в легкий футболках и кроссовках. Проблема подачи воды заключалась в том, что главную трубу прорвало, и ее нужно было поднять и припаять. Но благо с этим ребята справились и поэтому могли спокойно пройтись по магазинам и достроить дом. Еще две недели они потратили на дом, решив в плотную заняться им, потому что, вернувшись в свою крепость, они поняли, что обустроено только 4 комнаты и то не полностью и те на втором этаже. Порадовав магазины своим присутствием, ребята увлеченно стали расставлять всё и подключать/подсоединять бытовую технику. Потом неожиданно выяснилось, что они напрочь забыли про ТЭЦ. Пришлось возвращаться на станцию с уже высохшими шариками, и очень вовремя. Тот запас, что был в колбе, уже почти иссяк. Найдя открывашку и положив топливо на некий сильный поток воздуха, заставляя 4 шарика парить в воздухе, парни по светящейся полоске света, быстро передвигающейся по всему зданию, поняли, что вроде бы сделали все правильно. Осталось теперь узнать, сколько протянут эти голубые шарики. Судя по инструкции должны протянуть месяц, но стоит перестраховаться, поэтому на всякий случай Вадим взял еще 12 штук, раскидав по карманам брюк. Все же парни смогли оказаться в торговом центре. Перед ними мелькали вывески различных магазинов, пользуясь возможностью, парни ринулись сразу же в самый дорогой магазин с настоящими неподдельными вещами. Ну почему бы и нет, все равно никто уже этим пользоваться не будет, а парням только в радость, когда бы у них была возможность носить такие дорогие вещи. - Еду в магазин Gucci в Санкт-Петербурге Гррра. Она жрет мой хуй как будто это бургер, - пропел Вадим, когда они остановились как раз возле вывески Gucci. - Где ты берешь все это дерьмо? – Бесился Федор. - Не знаю. - Классика давно не в моде, - напомнил Тихий. - Главное слушать то, что нравится на остальное плевать. В Gucci им, почему то не понравилось. Вот просто взяла и не понравилась им эта фирма, хотя цены там были такими, что глаза на лоб лезли. В итоге парни оставили свой выбор на чем-то простом и сильно похожем на Gloria-jeans. Вадим стоял и рассматривал сторону, где одежда была фирмы «Adidas», а Федор рассматривал сторону «Nike». Потом парни, не сговаривавшись, перешли на противоположные стороны. - Знаешь, а мне кажется Nike круче. – Вадим очень внимательно рассматривал сторону, которую выбрал, его чем-то манила эта странная и простая галочка. - Adidas побаче будет, - парировал Федор, приглядев себе свитер без горловины. - Ну, ну, объебас, конечно же, лучше. - Можно подумать твоя галка не фальшивка. На этом спор не закончился. В ходе долгого и напряженного спора, Федор теперь стал гордым носитель прозвища Найк, а Вадим, соответственно, - Адидас. Парни долго выбирали себе одежду, а Вадим так вдвойне, потому что ему надоело носить одежду Федора. Счастливые и довольные, с кучей пакетов, они приехали домой. Что один, что второй так же привезли своему мини-зоопарку игрушки. На огромнейший пакет из зоомагазина для собаки Федор пыхтел, что Вадим слишком сильно ее балует и что скоро она станет неуправляемая. На что бледнолицый легко парировал почти таким же пакетом для тойгера. Их малыши уже подросли, а у парней так и не получалось придумать им клички. И ни один, ни второй не собирались сдаваться. В один из беззаботных деньков, когда на удивление делать парням ничего не надо было, что удивительно, ранним утром, когда Федор стоял на кухне и пил вкусный вроде бы бразильский кофе (ничего себе шикуют в зомби-апокалипсис) к нему слишком счастливый со второго этажа, запыханный подбежал Вадим, с горящими от радости глазами, с одним единственным словом: «Нашел!» - Что нашел? – решил уточнить русоволосый, а то потом этот противный бледнолицый не отстанет же. - Имя собаке! - И как же ее теперь зовут? – Иронично поднятая вверх бровь Федора была выше всяких похвал. На весь дом разнеслось громкое «Карбюратор!» и тут же послышался слоновий топот со второго этажа и эта огромная животина, которой грубо говоря, три месяца после рождения, но уже доходившая до середины бедра Вадима неслась на всех парах, стуча когтями по паркету, в открытые объятия парня, снося его своей тушей на пол. - Ты назвал, собаку, сучку, в честь узла системы питания Двигателя Внутреннего Сгорания (ДВС, сокращенно)? – Кажется, Федор сказал себе на второй месяц, что от Вадима он уже увидел все виды идиотизма и тупизма, и что удивляться больше нечему, ан нет же, вот кто в здравом уме назовет так собаку? - Ну, вообще, ее полное имя Карбюратор Оптимуса Прайма. – Заулыбался Вадим, что он зря, что ли недавно смотрел все мультфильмы и фильмы, связанные с Транформерами, Автоботами и Десептиконами, нельзя добру пропадать. - Тебе же Бамбелби понравился, почему Оптимуса Прайма? - Так звучит величественнее, - важно сообщил Вадим, как будто разговаривал с трехлетним Федором. - Вы друг друга стоите, что ты странный, что собака твоя. - Главное быть оригинальными, да Карбюратор мой, пусичка, масечка… - Тогда я кота назову Дизель! – Не понять из-за чего взорвался Федор, кот, сидевший на барной стойке и с интересом рассматривая действие на полу, заинтересованно повернул голову в сторону хозяина, в глазах отчетливо был виден вопрос, на какой черт он его позвал. - Смотри-ка, значит, Карбюратор это глупо, а Двигатель внутреннего сгорания значит, отлично. – Надулся Вадим. - Я не говорил, что это глупо. - У тебя все на лице написано было. А почему Дизель то? – Заинтересовался бледнолицый. - Это первое, что я выучил при работе с машинами. А у тебя? - Тот же самый ответ. Парни засмеялись. Жизнь на удивление даже среди такого хаоса продолжала идти и не останавливалась. Парни привязались друг другу, им было больше не одиноко, они нашли то, что искали, смогли заполучить и обустроить отличный дом, они, в конце концов, живы и это не может не радовать. Однако и это может когда-нибудь закончится, поэтому они радуются каждому дню, какой бы он не был.