Без права на смерть

В конце сентября выпал снег, чему Вадим радовался как малолетний ребенок, бегал со своей собакой со странным именем и оба ловили снег языком. На это представление в окно наблюдал Федор с Дизелем на плече. Тихий искренне удивлялся, как в такой ситуации, находясь большую часть времени под угрозой, вырывая зубами и ногтями свою жизнь из лап чудовищ, можно так искренне радоваться первому снегу. Может, быть идиотом не так уж и плохо, временами можно расслабиться на 100% С выпавшим снегом пришлось менять одежду, с учетом того, что им до сих пор надо было быстро бегать и работать руками. Частым спутником сейчас стала скука. Поэтому, парни придумали себе новое развлечение (будто до этого мало рисковали жизнью), они при помощи биты, лома и своих ног, забирались на самое высокое (конечно же, обесточенное) здание, что было радиовышкой, и просто наблюдали за тем, как оранжевое светило, опускается за горизонт. Иногда особо счастливый Вадим орал во всю мощь своей глотки, привлекая как можно больше нежити. На что постоянно твердил уже выученную фразу: «Зато город очистим от этой паскуды». А в один из таких вечеров, когда домашние и не очень животные остались дома, разрушать его, потому оставлять двух гиперактивных животных дома, да еще и разных видом чревато последствиями, парни, находясь по ощущениям на вершине мира, ну на вершине их мира уж точно, который отстраивали сами, с упорством, которому позавидуют любые спортсмены, отстраивая новые мосты, услышали рев двигателя. За всё то время, что парни жили вдвоем, в городе, где преимущественно ходили пешком, а несколько месяцев назад так их вообще осталось двое, они привыкли к тому, что рев двигателя разносится по городу только от их машины, а тут явно машина была не их. Их Jeep Wrangler насыщенного красного оттенка каждую неделю проверялся и чинился, парни хоть и до сих пор учились пользоваться такими сложноустроенными вещами, как машины, но их движок так не надрывался и не хрипел. Переглянувшись, парни стали быстро передвигать ногами, к сожалению, они настигли машину, похожу на их, только с открытым верхом, только в центре города. У парней, что от скуки изучили город, как свои пять пальцев, было достаточно точек обзора. В машине было пятеро, и по ощущениям, они сбежали с первого же фильма про зомби, ну кроме одного и то натянуто, он, кажется тоже только что с телевизора. Подростки даже как-то расстроились. Две девушки с нереально большими выпуклостями в районе груди, даже легкие осенние куртки не скрывали их большого размера…обаяние. Двое из троих мужчин были на лысо побриты и светили своими лысинами не хуже фонарей, которые Федор и Вадим отключили сразу же после того, как разделались с многоэтажками. И третий парень был слишком не таким как два мистера Пропера, он так же отличался и от подростков, что за ними следили. У парня были нереально черные волосы, в прическе «бокс», на фоне этих волос их лакированная черная машина выглядела как нечто невзрачно-серое. Перекаченным, как два «кучерявых», он не был, но и одна его рука, пожалуй, была в обхвате больше, чем Вадим. Вроде высокий, но точно не сказать, он все-таки сидел и его ёжик единственный высовывался их машины. И еще у него были очень черные глаза, которые спустя минуты две слежки он перевал точно в то место, где сидели подростки. - Очи страстные, очи жгучие…чтоб их. Я чуть личинку не отложил. – Вадима понесло. - Интересно, что они здесь делают? – задал, прям дико странный вопрос Федор, по мнению Вадима. - Ты сейчас серьезно? Хочешь сказать, что ты не смотрел фильмы про зомби? - Смотрел, дальше что? - Плохо, значит, смотрел, в таких машинах, с такими дамами, что Силиконовую долину обокрали… - Вообще-то Кремниевая долина, неправильность перевода, нет там силикона. - Ладно, пусть будут Силиконовыми Зинами, - быстро исправился Вадим, - и Кучеряшки прям такие заезженные каноны, что хоть сри кирпичом, но они еще и пафосные и думающие, что пупы земли и сдохнут быстро к тому же. Так вот такие группы в пост апокалипсическом мире обычно имеют две функции, функцию зачистки – убивают, блять, уничтожают мертвых живчиков и охотники за наживой – ездят по городам и забирают оставшиеся продукты, топливо, медикаменты и все более-менее ценное. - То есть, они решили нас обокрасть иными словами? - Если тебе так понятнее, то да. Вот только ничего у них не выйдет. Парни тенью следовали за машиной, в какой бы магазин компашка не побывала из всех выходили раздосадованные и злые. Топлива не было, больница пуста, магазины тоже. И вдруг начало происходить то, что никто не ожидал. Со всех щелей полезла нежить, причем двигалась эта самая нежить слишком резво и быстро для тех, кто должен вроде как ноги еле волочить. Вадим с Федором примерно месяц назад начали замечать, что некоторые особи уже явно не свежего вида, начали как-то резво бегать. А тут вперемежку с резвой неживой живностью еле волочилась и оставшиеся подобие некогда нормальной жизни. Некоторые особо прыткие особи даже уворачивались от пуль. И вот, когда казалось, что все конец пришел, мотор заглох, пули закончились, парень с забавным ершиком для унитаза на голове черного цвета, прогнулся в спине, образую красивую дугу, зарычал так, что даже подростки услышали, вцепился руками с отросшими ногтями в обивку кресла и зарычал еще громче. Федор и Вадим открыли рты, увидев темную полосу шерсти вдоль позвоночника, выгнутого дугой. И в тот момент, когда Вадим выдавил из себя: - Что это мать вашу? Из машины выскочил огромный черный волк, стал рычать и рвать зубами нежить, что пыталась на него накинуться. Минуты три это чудовище, что показалось парням намного страшнее оживших мертвецов, откидывал, набрасывался, грыз бедные мешки с костями, а потом, завыв, ринулся в сторону больницы, уводя за собой большую часть нежити, видимо надеясь на то, что его собратья смогут справиться. Слушать, как живые люди орут, когда от них зубами отрывают куски плоти неприятное занятие, поэтому Федор уговорил, не особо сопротивляющегося к слову, Вадима пойти в больницу и получше рассмотреть животину, может им показалось и это просто собака. Ага, собака, почти под 200 сантиметров или больше сантиметров роста. В больнице было тихо, как на кладбище, хотя иногда и на этом месте, где погребают мертвых, шума больше. На третьем этаже в углу одной из многих палат подыхала та самая собака, на самом деле оказавшиеся волком, выше Федора, а он между прочим 170 сантиметров, скотина такая, эта животина больше Вадима, что в весе, что в росте, он всего 159. Или может как раз таки волк и есть ростом с Тихого, проверять это парню не хотелось. Эта животина хрипя, кажется, подыхала. Знатно его подрали. Вадим уже было развернулся и бодренько пошел домой, как в Федоре проснулась падла совесть. Пока они тащили тушу волка, неожиданно решившего стать человеком, бледнолицый все пытался уговорить русоволосого, кинуть этого парня, но его даже не слушали. Проходя мимо того места, где была машина парни заметили лишь три уже мертвых и не совсем целых тела, кажется на одного зомби в городе скоро станет больше. Обработав раны пятого члена группы с черным ёжиком на голове, подростки, зарабатывая себе грыжи, потащили его на второй этаж. Вадима никто не спрашивал, можно ли или нет, поскольку его комната была ближе всех, было решено оставить парня там, бледнолицый стоически молчал, а вот на утро началось. Федор сидел за столом и пил свой любимый кофе, Вадим же, как примерная домохозяйка, возился у плиты. - Тебе не кажется, что у нас какой-то неправильный зомби-апокалипсис? – все же задал вопрос Вадим, не поворачиваясь лицом к другу, усердно что-то мешая в кастрюле. - Почему ты так решил? - Ну, смотри, у нас работает интернет, фильмы, конечно, хрен посмотришь, но какие-то захудахлые статейки грузит. Не дикие и весьма дорогие домашние, слишком умные, животные. Какие-то слишком активные для мертвых зомби, некоторые даже бегать начали, потом, то, что в моей комнате с большой натяжкой можно назвать человеком, ты видел вообще эту животину? Ученые мне кажется там совсем прихирели, мне вот интересно, что они там в своих лабораториях употребляют? Ну, типа, прикинь, они там, в колбы себе бодяжат что-нибудь и такие потом: «А чё это нас тут теперь только два вида, живой человек разумный и мертвый человек не разумный, сделаем-ка еще хуй пойми чё, так веселее», - пробасил, имитирую речь взрослого человека, Вадим. - Не забывай, что есть люди очень крепкие и сильные. - Видимо от повального вымирания нас спасет только чудо. - Кстати о чуде, - неожиданно начал менять тему Федор, что-то в нотках голоса не понравилось Вадиму, он прям хребтом своим чувствовал подлянку, - у него нет одежды. - И что ты предлагаешь? - Пойти и купить. - Ты вот серьёзно, скажи честно у тебя от дрочьки крыша поехала, он блять нас обокрасть хотел. Или ты думаешь, что они тут в поисках людей были и, увидев тебя такие с распростёртыми объятиями ринутся тебя спасать. Выкинуть его нахуй надо было с окна больницы. Он, когда очнется, даже не посмотрит на то, что мы его на своих горбах тащили почти два часа, как нас не сожрали интересно. - И все же, мы ответственны перед теми, кого приручили. - Он когда очнется, нас порвет на маленьких Федорчиков и Вадимчиков. - И все же. – Федор состроил щенячьи глазки, прекрасно зная, как это действует на друга. Прошептав одно единственное слово, Вадим пошел на вверх узнавать размер нового знакомого, ему ведь не было известно, что та самая генномодифицированная собака (как он обзывал парня, пока тащил до дома) все слышала. Борис, именно так звали парня, хотел схватить и скрутить этому мальчишке голову, но по какой-то неизвестной ему причине проворонил тот момент, когда мальчишка зашел в комнату. Поэтому он стоически терпел и делал вид, что спит, когда паренёк пыхтел и иногда наваливался на него всем весом, измеряя его размеры метром. Он так же решил оставаться в кровати, пока это существо не уйдет и потом, надеясь на то, что самый разумный из этой компашки останется поговорить с ним. Хлопнула дверь, ведущая на свободу, и Борис решил действовать. Замотавшись в простыню, он смело направился на кухню по умопомрачительному запаху еды. Домашней стряпни он не ел, кажется уже лет так пять. В сердце дома с кружкой кофе сидел молодой парнишка с котом, который на удивление не стал шипеть и царапаться, увидев Бориса, обычно коты на все породы волчьих и собачьих очень агрессивно реагируют. - Карбюратор, идите, поиграйте, - мелодично пропел русоволосый. Собака, что спокойно лежала под столом неожиданно вылезла, и Борис ужаснулся, собака была еще щенком, но уже была нереально огромной, Карбюратор взяла за шкирку Дизеля и пошла в комнату. Завывающий удивился такому поведению, правда собака перед этим окинула Федора таким взглядом, будто делала одолжение. У двух выживших представителей некогда процветающей цивилизации завязался непростой разговор и Тихий был невероятно рад тому, что время от времени разговаривал с Вадимом на сложно-интеллектуально-философско-скучные темы, потому что, появись этот модифицированный человек еще весной, русоволосый не смог бы даже и одного вопроса нормально сформировать, а сейчас хоть сто, не сложно. Волк задавал самые различные вопросы, от того как они смогли провести воду в дом и до того, как они смогли приручить таких животных как Московская сторожевая, которая была крупнее своих обычных размеров и Тойгера, который как и любой кот был свободолюбивым и диким. Федор, проявляя титаническое терпение, отвечал на все спокойно и вспомнил в кои-то веки про воспитание и этикет. После того, как у оборотня закончились вопросы, в наступление перешел сам подросток. Именно от Бориса Федор узнал, что примерно в неделе езды от этого города есть поселение, с большой территорией, способной прокормить большое количество людей, с огромной стеной вокруг поселения, которая до сих пор строится. Мэр этого города оказался весьма предусмотрительным и примерно за год до начала катастрофы начал строительство стены, списав все на облагораживание территории. После того, как стало точно известно, что произошло в мире, все оставшиеся в живых люди ринулись в это поселение. К сожалению, у них топливо для ТЭЦ уже подходит к концу, и они сейчас ищут пути решения этой проблемы. Их химики все никак не могут точно создать такое же топливо, постоянно что-то идет не так и взрывается. Федор, когда узнал эту ситуацию, округлил глаза, он впервые, наверное, реально задумался над словами Вадима, что он гений, ведь его друг смог создать парочку таких голубых шариков в оставшихся двух комнатах, которые они переоборудовали под мини-лабораторию. А в это время Вадим стоял возле вешалки с джинсами и занудно пыхтел, всеми своими познаниями в матерных конструкциях, обзывал генномодифицированную собаку и друга, что так пользуется им. Он еле удержался от желания купить этому огромному парню боксеры с феечками, бледнолицый остановил свой выбор на полностью черной одежде. Пришлось купить ему месячный запас одежды. К сожалению, как бы Бесфамильный не доверял этому человеку (поправочка, уже не человеку), но и бессердечной мразью он тоже не был и прекрасно понимал, что сейчас он не уедет, обстоятельства не те. Каким бы простодушным и наивным, а иногда и глупым, не выглядел Вадим, у него был мозг, в котором крутилось неимоверно много мыслей. Порой эти мысли отличались друг от друга, точно так же как день отличался от ночи. Он боялся рассказать кому-нибудь о своих умозаключениях, ощущениях, о его неутешительных выводах. Именно поэтому он и не спал ночами, и вел себя как полный идиот, чтобы никто не догадался. Проходя мимо парочки зомби, которые даже не отреагировали на него, Вадиму пришлось закрыть глаза. Они с Федором недавно начали замечать, что «живчики» начали вести себя еще более странно. И поскольку они оба проходят пубертатный период, не самый приятный к слову, ну у Федора так точно, они немного нервничают, когда рассматривают что-либо, по их мнению, странное, а то, что происходит с зомби очень странно. - Твою мать, мистер Иванов и миссис Кузнецова снова начали свои игры. Хоть бы они уже развалились как тот твой дебильный одноклассник, оттащили бы их куда-нибудь подальше, чтобы они нам газон не удобряли и успокоились бы, а то надоело уже смотреть на эту мерзость, - возмущался только что зашедший Вадим с пакетами в руках. - Тебе недавно еще нравилось, - парировал Федор. - А ты вообще дрочишь по ночам явно представляя себе как Иванов с Кузнецовой ебутся, чертов пубертат, чтоб он сдох! – Судя по звукам в прихожей, Бесфамильный грохнулся, в который раз запнувшись о порог, – Сука, плохо выебанная. Борис, слушая те матерные конструкции, которые рождались с прихожей, на полном серьезе загорелся желанием записать все это и в будущем использовать. - О, - единственное, что изрек гениальный матершинник, и даже ничего не спросив и не сказав, отдал пакеты парню и послал туда, откуда он вернулся, то есть в комнату. Примеряя одежду, не представляя, как Вадим догадался, что он предпочитает в одежде черные цвета, Борис еле удерживал смех, слушая, как этот самый Вадим возмущается по поводу того, что его запрягли как какую-то тяговую лошадь и пользуются его добротой. Борис, не рожденный оборотень, он действительно был изменен на уровне генов. Ученые, разрабатывая новые военные улучшения для солдат, нашли, как они думают, способ в изменение генов людей, увеличивая шанс выживания почти на 60% без повреждения серого вещества в черепной коробке. Итогом стал Борис. Он один из немногих стал подопытным, как и вся его семья, состоящая из восьми человек. К сожалению, только их семья и смогла пережить и принять новую защиту от озомбения, как в последствии стало известно. Поначалу было сложно контролировать гнев и злость. От малышей мелочи способной подорвать твое внутреннее спокойствие ты превращаешься в злобно рычащее чудовище готовое все разорвать. За два года больших успехов по сдерживанию гнева в их семье добились только шестеро, его младший брат и сын его дяди, что младше его брата на два года пока не способны сдерживаться, что взять с детей. У семьи Завывающих после введения нового гена увеличилась сила, во много раз, Борис может спокойно поднять машину весом в 2035 кг. Ученые проверяли, как вспомнишь, так вздрогнешь, как Борису приходилось поднимать Мазду СХ-5. Регенерация тоже была ускорена, раны, от которых у обычных людей остались бы шрамы и затягивались бы как минимум месяца два, у семьи Бориса затягивалась за секунды. Скорость, слух, обоняние. Все было улучшено. И еще люди со временем, на подсознательном уровне чувствуя в них угрозу, стали отдаляться. Еще мальчишками самые маленькие члены их семьи, уже рожденными оборотнями, не понимали почему люди сторонятся их и пытались подружиться, но ничего не получалось, однако, со временем они все поняли и больше не стремятся. Легче всего с осознанием того, что обычные людишки не хотят с ними общаться, справился именно Борис, он и раньше-то был нелюдим, а сейчас вообще получал невероятное удовольствие. Почти весь день Завывающий наблюдал за тем, как уживаются совершенно противоположные люди. Вадим мог задавать вопросы и понимать ответ Федора лишь по поднятой брови или хмыку. Как он это делал непонятно. Да и к тому же, если Тихий был странным, то Бесфамильный был дико странный. Вроде ничего в нем такого и не было, ну, кроме мертвецки белого цвета кожи, но это же не грех, просто мальчик альбинос, но было в нем что-то, что отталкивало и вводило в оцепенение, когда парень смотрит своими огромными голубыми глазищами. Ближе к вечеру подростки снова стали спорить, Федор пытался донести до своего бледного друга, что Борису нужно связаться с семьей, чтобы успокоить, на что Вадим повторял одну и ту же фразу: «Ему надо, пусть идет и ищет рацию». Тихий был терпеливым человеком, но Бесфамильный обладал поистине невероятным даром выводить людей из себя за кротчайшие сроки. В итоге русоволосый пошел один, плюнув на друга, прихватив с собой биту. И тут до Бориса дошла, что еще странным было в этом доме. Сейчас в доме билось три сердца. Со всей своей возможной скоростью Завывающий вылетел из комнаты, которая пахла только чистым постельным бельем, новыми вещами из магазина и самим Борисом, но никак не тем, чья эта комната. Парнишка-альбинос нашелся в гостиной, выбирал более подходящее место для полки, судя по тому, что эта самая полка сейчас лежала возле его ног. Больно сжав лечо парню, что дышал Борису в солнечное сплетение, он повернул его и ничего не говоря, с перекошенным от злости или еще чего-нибудь лицом, не жалея сил кулаком с размаху заехал по носу Вадиму. Ничего не понимающий парнишка, по инерции отошел от напавшего и уперся спиной в стену, схватился за нос и согнулся пополам, взвывая от боли. - А боль чувствуешь значит. - Сука, конечно, я знал, что ты людей ненавидишь, но чтоб настолько, - пропыхтел Вадим из согнутого положения. - Кто тебе сказал, что я их ненавижу? - Я ведь не слепой, и так все ясно. - Ха. И что же ты увидел? - Твое поведение. Ты слишком сдержан, по тебе прям видно, как ты напряжен. Хотя ты очень сильно пытаешься вести себя дружелюбно. Твоя стойка все выдает, конечно, можно списать на то, что военные обучали и бла-бла-бла, но. Стойка у военных не такая. Ты всегда немного согнут, ожидая нападения, будь это на улице было бы ясно, но здесь тебе ничто не угрожает, отсюда следует вывод, что от нас ты тоже ждешь, подлянки и похер, да, что мы тебе два часа тащили на своих горбах и я еще рисковал своей жизнью одежду тебе добывая. - Ты хотел меня с окна выкинуть. – Напомнил Борис. - Ну, извини, тебя знатно подрали, а если ты сейчас обратишься и сожрешь. Я еще жить, как бы хочу. - А ты живешь? – Боря иронично поднял правую бровь, издеваясь над парнем, Вадим весь напрягся, ожидая нападения, взгляд отвел в сторону, готовый стартануть на кухню в любой момент, - я сломал тебе нос, - как бы между делом сообщил оборотень, - но кровотечения что-то я у тебя не вижу. Я уже ломал носы обычным людям, там было море крови, крики, слезы. - А что ты хотел от пятилетки? В этот момент пришло время удивляться Борису, как он это понял? Как этот мертвецки бледный парень, что он реально единственный раз, когда сломал нос, было в пятилетнем возрасте. - Как ты это понял? – в голосе чувствовались нотки злости, хорошо скрываемые, но ощущаемые. - У тебя на коленке шрам, значит, ты получил его до того, как стал генномодифицированной псинкой, спасающей человечество, шрам старый, почти незаметный, можно предположить, что ты получил его от 3 до 17 лет. Судя по самому шраму, он получен от велосипеда, причем не простого, детского, таких велосипедов было всего 5, и все для пятилетнего возраста, твои родители тебя очень сильно любят. Очень дорогая вещь в то время, когда тебе было 5 лет. Ты очень скрытым был уже тогда, поэтому тебя и задирали, а 5 лет это тот возраст, когда ты прям ух. Именно тогда ты и ударил мальчика, сломав ему нос. Форма костяшек, которые ощутил мой нос, уже давно никого не били, да и не выглядишь ты тем, кто будет ломать всем носы направо и налево. А тот мальчишка толкнул тебя, и ты упал с велосипеда, об этом, кстати, также говорит форма шрама. - Удивительно. Шерлок блять, по простому шраму на коленке. А что ты можешь сказать о себе? - Ничего. Я ничего не помню, до того как очнулся год назад. Так что мне нужно ждать чуда. Дернув резко нос, Вадим обошел Бориса и пошел на кухню. Ему плевать, о чем сейчас будет думать эта покусанная собака, он вполне возможно был гением и ничего не чувствовал. До бледнолицего прикосновения доходят как через толстый слой резины, ему трудно распознавать вкусы, он не устает и не хочет спать. Он тот, кто не должен был появляться на свет. И ему не надо было это говорить, сам прекрасно все понимает. - Что плохого в том, что я просто хочу жить… - задал вопрос в пустоту Вадим, смотря в окно, согнувшись пополам, парнишка сел на корточки и облокотился на стену. Он давно понял, что с ним что-то не так, что он слишком сильно отличается от Федора. Не составило труда догадаться, что с ним, как быстро узнает об этом его друг, было лишь вопросом времени. Совсем глубоко, спрятанные под грудой совершенно различных мыслей, от откровенно бредовых до гениальных, таились и не свойственные для такого позитивного человека, как Вадим, страшные мысли. И даже если он не думал про это день или два, на третий обязательно хотелось голову пробурить дрелью, лишь бы эти мысли ушли. Чтобы ощутить всю палитру отчаяния осталось только разреветься. Федор, увидев не изменившего положения друга, напрягся. Он нутром чувствовал, что нельзя было этих двоих оставлять, эти двое с самой первой секунды невзлюбили друг друга, а увидев пустой взгляд друга, Тихий пытался как-то достучаться до друга, но ничего не выходило, и тогда он пошел на отчаянный шаг. Федор позвал Бориса. Тот недолго думая заредил ему мощную пощечину, от которой парнишка пришел в себя и ринулся сразу же в атаку, осыпая Бориса таким количеством матов, что бедный оборотень даже не мог ответить. Да, самым непобедим оружием Вадима был его, на удивление, огромный словарный запас (с его то потерей памяти). Быстро совладав с собой, бледнолицый встал и, громко хлопнув дверью, направился в гараж, через минуту уже был слышен рев джипа, насыщенного красного оттенка. Федору же пришлось огорчить Бориса, рацию он не нашел. Зато уже после заката, приехавший злой и на удивление не разговорчивый Вадим, бросил чуть ли не в лицо Борису рацию, он также безмолвно пошел на второй этаж. Его не было видно и слышно до тех пор, пока Завывающий пытался найти частоту, выругавшись в который раз, с лестницы, ведущей на второй этаж, раздалось простое и тихое: «Пошли». На самой высокой точке города, оборотень все же смог найти частоту и связаться с родными, уверить мать, что все нормально, что он жив, здоров и в полном порядке. - К сожалению, ваш сын не сможет приехать обратно как минимум месяц, как максимум два. – Влез в разговор Вадим, когда речь зашла о возвращении. - Почему? – Раздался очень приятный голос мамы Бориса. - У зомби сейчас что-то вроде апогея гиперактивности. Они реагируют на любой звук, и они сейчас нереально чувствительны к любому движению. То, что происходит сейчас, хоть и отдаленно, но напоминает период гона у волков зимой, у них сейчас гон. Видеть то, что сейчас творится на улицах не самая приятная вещь, когда ты 24 часа в сутки возбужденный подросток. Как Борис держится, не представляю. – Вадим выглядел как обычный подросток, если бы совершенно ничего не выражающие глаза. - Оу, могу ли я узнать, как зовут вас? - Вадим, меня зовут Вадим, - мальчишка немного запнулся перед тем, как сказать свое имя, ведь он не знает свое прошлое и это его все же цепляет, – Бесфамильный, - немного погодя добавил парень. - Приятно познакомиться, меня зовут Евгения Александровна. Сколько тебе, малыш? – Мамы такие мамы. - Думаем, что 15. Я, к сожалению, не помню, кто я. Я очнулся год назад и мы с другом выбрали мне имя и фамилию, чтобы было по-человечески,…если что-нибудь случится. - Бедный мальчик, надеюсь, через месяц я увижу тебя и твоего друга. - Конечно, Евгения Александровна, я не могу отказать такой обаятельной женщине, как вы. – Борис заметил, что на глазах у парня наворачиваются слезы, неужели он обижен. - Позаботься, пожалуйста, о моем олухе. - Обещаю, он приедет к вам в целости и сохранности и возможно даже с немного прибавленными килограммами. Вадим ужаснулся от мысли, что придется терпеть этого придурка еще месяц или два. Мысленно, в голове, бледнолицый убил черного волка уже примерно десять раз.