Без права на смерть

      Борис не рискнул задавать вопрос, почему Вадим медленнее, чем обычно, спускается по лестнице и насвистывает какую-то мелодию. Этот звук уже начал раздражать, однако оборотень почему-то не стремился сказать об этом парню. Видать совесть мучила за сломанный нос. Бледнолицый спокойно направился, как оказалось Завывающему к выходу, но он ошибся. -Надеюсь, быстро бегать ты умеешь, - сказал Вадим, беря биту в руки.       Это действие немного насторожило усовершенствованного человека, но он все же предпочел промолчать, кто знает, что в голове этого бледного чудика. Железная дверь, ведущая к свободе, открылась с пинка, привлекая как можно больше нежити, однако на сие действие никто и ничто не отреагировало. Борис был в таком шоке от увиденного, что даже пошевелиться не мог первые минуты три, пока его грубо не схватили за рукав куртки и не дернули в сторону дороги.       Что было удивительным так это то, что никто не пытался напасть на них, пока парнишка вел Бориса в неизвестном направлении. Завывающий старался определить по Вадиму, что такого он задумал (привести к ходячим мертвым кускам на съедение, просто вырубить и бросить, на крайний случай убить), но он не был Шерлоком, чтобы точно сказать по нескольким жестам, что же собрался делать этот хлюпик. И еще больше он удивился, когда они зашли в подъезд дома, прямо в центре города. Квартира встретила их только работающим холодильником, да и иногда потрескиванием лампочки в коридоре. Увидев такое безобразие, Вадим, явно говоря сам с собой, клятвенно пообещал, что убьет Федора, потому как именно он последним выходил из этого дома. В кладовке, что своими размерами могла напомнить стадион, Бесфамильный копался минут пятнадцать, пока в самом дальнем углу не нашел коробку с лампочками, что просто напоминали себе идеально круглые шары диаметром 10 сантиметров.       Еще минут десять потратили на споры как именно надо вкручивать этот долбанный источник света. Вадим, что не отличался особым спокойствием и терпением очень скоро перешел на крик и, плюнув на всех и вся бросил лампочку в Бориса, тот не ожидавший такой подставы получил этим шаром по лбу и, сверкая золотистой радужкой глаза, уже собирался кинуться и разорвать наглого бледного на маленькие кусочки, но эта самая жертва неожиданно развернулась и, издав слишком удивленное: «А?», взмахнув руками, аки лебедушка, рухнул на пол. Вставать он явно не торопился, сжавшись в комок и прижав к себе поврежденную ногу. На такие огромные голубые глаза, полные слез, руку поднять Борис не смог.       В итоге именно Завывающему пришлось вкручивать этот шарик, чтобы не пришлось ломать ноги, передвигаясь по коридору в полнейшей темноте. Квартира встретила Бориса приятными постельными тонами, но то тут, то там буйствовали краски. На белоснежном диване лежали кислотных цветов подушки, картины вообще были явно притащены Вадимом, только такому чудику может нравиться абстракционизм. Причем слишком яркий. От таких через-чур ярких пятен у оборотня заболела голова, он решил при возвращении в дом этой странной парочки поблагодарить Федора, ему потребовалось невероятное упорство, чтобы уговорить такого упрямого барана как Вадим украсить большую часть квартиры в нормальном стиле.       Кухня, слава богу, по имени Федор, была обычной, как и прилегающая к кухне обеденная часть квартиры. Вадим вызвался готовить слишком ранний завтрак, на часах всего-то было часа 4 ночи, но есть хотелось зверски. Борис сел напротив парня за стол, чтобы в случае непредвиденной ситуации сразу же пресечь все попытки. - Давно они такое вытворяют? – все же рискнул спросить Боря. - Ты о чем? - Ну, то, что мы видели на улице… - Было странно видеть, как такая гора мускулов краснеет. - Оу, мы сами были в шоке, когда впервые увидели. Федя даже биту выронил, а я лом, хотя специально тренировались в любых ситуациях не бросать из рук оружие. Мы были слишком удивлены, чтобы думать о руках, мозг только маты генерировал. Как понимаешь, расчленить и посмотреть у нас не получается, я не рискую тащить в дом такую опасную хрень. Так что есть только догадки и предположения, которые вряд ли будут озвучены, и которые будут только здесь. – Мальчишка тыкнул пальцем в висок. – Не хочу давать кому-то ложную информацию, чтобы потом обвиняли во всех смертных грехах.       Немного времени прошло, а перед Борисом была огромная чашка с жаренной картошкой с мясом, окинув сие кулинарное великолепие скептическим взглядом, Завывающий получил лопаточкой по голове и уверенное: «Вякнешь, найду собачью миску», проверять не хотелось.       В целом их день был похож на любой из дней семейной пары прожившей бок о бок минимум лет тридцать. Поели в полной тишине, смотрели какой-то боевик в полной тишине, даже не смотря друг на друга, спать пошли так же в тишине.       Борис долго не мог уснуть, ему было непривычно засыпать под возню кого-то постороннего, кого-то не похожего на обычного человека. Улучшенный слух прекрасно реагировал на любые внешние раздражители, в Поселение в это время уже все спят, и стоит полная тишина. Примерно через месяц после того, как стали оживать мертвые люди, неожиданно и резко прекратилось пение птиц, летом стало слишком непривычно без стрекотания кузнечиков и кваканья лягушек. И сейчас, Борис никак не мог привыкнуть к тому, что в соседней комнате, тихо шибуршится другое существо. Было странно осознавать, что в доме ты не один. Со временем второй сын в чете Завывающих научился «закрываться» от сердцебиения членов своих семьи, когда захочет, но сейчас инстинкты не давали этого сделать.       Влад читал, об этом говорил характерный звук шелеста страниц и приятный запах книги, витающий по дому. Складывалось впечатление, что парнишка просто со скоростью света листал страницы, чтобы позлить оборотня. Пролежав минут пятнадцать, Борис не выдержал и направился в соседнюю комнату. Завывающий ожидал, что комната будет чересчур яркой, но все было обычно.       На полу, облокотившись на кровать, сидел Вадим и читал книгу, что кажется весом, была с этого мальчишку. Борис сел рядом на кровать и посмотрел в книгу, которая оказалась простым сборником рассказов и сказок. Оборотень вспомнил своих годы десять лет назад, его мало интересовали книги, он больше заботился о своем теле, прокачке навыков в онлайн играх и долгим, до поздней ночи гулянкам. Для него было странно наблюдать то, как сейчас подросток читает сказки. - Я тебе мешаю, да? – спросил Вадим, явно не ожидая ответа. – Я еще немного почитаю и тоже лягу. - Ты готов ради того, кто тебе нос сломал, пойти на такие жертвы? - Ну, я должен ставить потребности других на первое место, я ведь не один во вселенной. - Ты же притворяешься, что в тебе больше человеческого, строишь из себя того, кем ты не являешься. - Зачем мне притворяться? – Вадим решил, что пусть этот разговор произойдет сейчас, рано или поздно все равно же это случится, и, если оба останутся живы после этого, значит умирать пока рано. - Затем что ты лжец, ты лжешь постоянно и всем, ты уже не можешь без этого. Это часть твоей прогнившей натуры. - Я много чего вытворял за эти два года, но я никогда не был симулятором. – Вадим в целом понимал, к чему клонит Борис, поддерживать разговор становилось сложнее и, к сожалению, парнишка не обладал достаточными навыками перевода тем. - Ты притворяешься живым, черт, уже два года, прекрасно осознавая, что с тобой! – Начал повышать голос Борис. - Ну…кроме этого. К тому же я думаю, что многие «умерли», – парень изобразил кавычки, - после того, что случилось, взять хотя бы тебя, ты лишь бледная и тусклая копия самого себя когда-то, ты уже не ты, так чем я отличаюсь от вас? – Вадим даже глаз не поднял, упорно продолжая смотреть в книгу. - Не сравнивай нас с собой, у нас лишь оболочка похожа, ты не можешь почувствовать, что такое жар, голод, ты не такой как я или Федор. Ты знаешь, что такое родительская любовь, у тебя есть такое безграничное воображение, чтобы написать книгу или нарисовать картину? Такое могут только живые люди, так что не пытайся даже сравнить нас. И подумай о своем месте в этом мире.       В след закрывающейся двери было брошено тихое: «Я знаю, где мое место», от которого закололо сердце, но Борис предпочел на это не обращать внимания, в такой обстановке, как сейчас должно быть плевать, важна только твоя шкура. Так почему оборотень хочет рвануть в комнату и обнять этого странного парнишку, который впервые за два года поддался чувствам и сейчас беззвучно плачет, осознавая, что его мир рушится.       Для подростка стоило больших трудов не рассказывать в течение двух лет своему единственному другу свою страшную тайну, целых два года непрерывной работы над собой, чтобы быть похожим на…       Надеяться на то, что этот странный субъект, умеющий отращивать хвост и шерсть, не расскажет Федору, не было смысла, сразу же стало ясно, что надеяться на этого парня не стоит, вот сейчас и расплачивается, все-таки надо было выкинуть его с окна той больницы. Однако бледнолицый понимал, что не смог бы так поступить с живым человеком, совесть не позволила бы, которая каждый день сжирает изнутри.       Борис проснулся от потрясающего запаха домашней еды, витающего по дому. На кухне никого не было, только сиротливо пристроившаяся тарелка с яичницей и кофе на столе. Парнишка нашелся на балконе, он со слишком умным видом портил свои легкие. - Ты прям кладенец отрицательных качеств. – Улыбнулся Борис. - Чистилище порока. - Где нашел сигареты, мы были в магазинах и ничего не нашли. - И не найдете, большая часть продуктов у нас в подвале в морозилках, другая часть разбросана по квартирам, чтобы в случае чего не пришлось с голодухи подыхать. - Бензин, автомобили, медикаменты? - Тоже у нас. - Продуманно.       На кухню пришли в полной тишине, ели так же молча, кажется, тишина у этой парочки в привычке. После завтрака засобирались домой, к тому же Федор в этот день не находил себе места, привыкший к тому, что рядом всегда есть Вадим, который заполнял прямой эфир, они еще ни разу за год не проводили почти сутки в дали друг от друга. Было непривычно и некомфортно, даже Карбюратор вела себя непривычно тихо и все время, что не было беловолосого парня, сидела напротив двери и ждала, да и к тому же Дизель озадаченный поведением своей подруги тоже вел себя странно.       Шли по пустым дорогам быстрым и четким шагом, Борис не отставал от парня. И вдруг, Вадим схватил оборотня за руку и рванул в сторону домов, проклиная себя, что не сообразил и не взял машину, сейчас бы не пришлось так долго бежать. - Что случилось? – все же смог спросить Борис, пока они бежали по только Вадиму известной дороге. - Грубо говоря не вовремя вы приехали Я думал, что это у них иногда бывает, но нет. В прошлом году так же было. Верь не верь, но в этот период они не такие тупые, как кажется, думаю это из-за холода. Они начинают соображать и двигаться быстрее, они устроили нам засаду.       В очередной раз, забегая за какой-то дом, парнишка остановился и облокотился на собственные колени. - Устаешь? – Удивился оборотень. - Не так быстро, как Федя, но да, я устаю. – И тут эта слишком бледная поганка (по мнению Бориса) сказала то, что перевернуло его мнение о нем. – Заберешь с собой Федора с Дизелем, могу попробовать договориться с Карбюратором, но она не согласится. - А ты уверен, что получится его без тебя забрать? – А в голове мысли одна не лучше другой, слишком уж сильно он заботится о друге, слишком много боли в голосе и осознания всей безнадежности ситуации. - Можно что-нибудь придумать, в противном случае сказать правду, я не смогу быть в поселение, слишком отличаюсь. - Мы уедем все вместе. Через месяц уедем все вместе. - Ты так резко воспылал ко мне любовью, что аж мерзко. – Влад сглотнул вязкую слюну и, снова, схватив за руку мужчину (20 как-никак), побежал.       Уже почти возле дома появилась нежить, с перекошенными лицами, вываливающими кишками и это мерзкое «ыыыыааааа» разрывающее барабанные перепонки. Парни пытались прорваться, как могли, Вадима даже в оцепенение впал, когда возле него послышался треск одежды и костей, не самое приятное зрелище, подросток до последнего был уверен, что он уже на том свете, пока его не схватили за штанину и не потащили, говоря, что надо зайти в дом. Пришлось повозиться в части «Очищение», специально, чтобы не запустить домой нежить, перед калиткой был построен мини-забор, так же из кирпича, заходишь, если с тобой зомби зашли, избавляешься от них, заходишь домой, если укусили, ждешь своей кончины, не подвергая домашних обывателей опасности, если конечно совесть есть. Федор, увидев милую картину, потрепанный, местами покусанного волка, но счастливых, сначала заулыбался, а потом начал воспитательную беседу, однако смотрю, как Вадим с Борисом гладят млеющую от удовольствия Карбюратор, не смог сдержать улыбки, кажется, эти двое налаживают отношения, все же на волоске от смерти полюбишь и врага, который тебе помогает.       Завывающий не рассказал о секрете Вадима, за что последний был ему невероятно благодарен, но стебать и называть усовершенствованной собакой не перестал, за что получал подзатыльники.       Примерно через неделю, Борис до такой степени привык к обществу слишком тихого Федора и неугомонного Вадима, что ему начало нравится пребывание в этом доме. Он никогда не мог похвастаться высокими социальными навыками, а тут парнишка сам шел на контакт, не обижался, если его в грубой форме посылали, он сам мог послать кого угодно.       И что стало удивительным для Завывающего, он не хотел уезжать.       Но надо было.