Без права на смерть

      К концу близился декабрь, температура воздуха упала до минус 25 и продолжала стремительно падать, закрепившись между - 35 и - 48. Передвигаться по городу в теплых куртках стало намного сложнее, поэтому приходилось выбираться только в крайних случаях и на машине. Но что не могло не радовать, так это то, что зомби стали медленнее, даже чем обычно, поэтому наша великая троица стала думать о «мега-путешествии» в поселение. Вадим любую свободную минуту расспрашивал у Бориса про его семью, в особенности про маму, он ведь обещал приехать, а ехать неподготовленным не хотелось. Федор в такие моменты начинал хохотать так, что стекла дребезжали и интересовался, когда эта парочка перейдет на тот уровень отношения, что появятся кольца на пальцах, за что неоднократно получал.       Примерно, неделю шли жесточайшие споры, что нужно взять, а что можно и оставить. Борис хотел поехать на одной машине, чтобы не тащится паровозиком и не тратить так необходимое сейчас топливо. Вадим же с упорством, которому позавидует танк, стоял на том, что здесь много вещей, которые нужно взять, хотя бы его мини-лабораторию (ага мини, на две комнаты). В итоге пришли к компромиссу. Пришлось взять их красных джип и машину не меньше уровня D, чтобы сложить все вещи.       С первыми лучами солнца в середине января Борис с Федором чуть не упали с кроватей в своих комнатах от слишком громкого гудка. Ребята с ненавистью в глазах и с невероятным желанием убивать направились в лабораторию Вадима, чтобы рассмотреть, что именно может издавать такие звуки.       Убить парня захотелось еще сильнее.       Спрашивать у Вадима, где именно он научился водить грузовик, никто не стал, внятного ответа от этой довольной моськи добиться бы все равно не смогли бы. Передавив почти половину оставшегося неживого население городка, Вадим с еще более довольной миной начал бегать по этажам и наводить хаос в комнатах, перетаскивая вещи, по его мнению, необходимые для нормальной жизни в поселении. Борис ради интереса, минимального, и никак иначе, перед тем как началась тяжёлая работа, посмотрел в тягач, где уже были медикаменты, топливо и бытовая техника. Спрашивать, зачем ему понадобились плитки, утюги и телевизоры, Борис не стал, хоть и хотел, очень сильно хотел, но ради своих барабанных перепонок не стал. Иначе бы выслушивал много нового о себе, не совсем лестного и приятного, поэтому решил не испытывать судьбу, к тому же им ещё, примерно, неделю ехать вместе, а по многозначительным взглядам, которыми его одаривал Фёдор, Борис понял, что великая участь везти эту дуру достается ему.       И вот тут-то начался ад.       То, с какой скоростью бегали Вадим и Фёдор, при этом что-то неразборчиво крича, вызывало головные боли у Бориса. К концу дня всё так надоело бедному оборотню, что он, просто, не выдержав, растащил их по разным углам зала, повернув к стенам, как нашкодивших детей, стал довольствоваться тишиной, правда, не долго…       Вадим решив, видимо, что ему слишком скучно, да и не царское это дело стоять в углу спокойно и тихо, начал издавать странные тарахтящие звуки. Лучше бы он говорил что-то, нес всякий бред, но вот эти тарахтящие звуки вперемешку со стонами и звуками, которые издают чайки, давили на уши и мозг сильнее, чем что-либо. Причем делал он это монотонно, скучающе и прерывался только на 5 секунд, Завывающий засекал. Борис всегда считал себя терпеливым человеком, однако Вадим сейчас был той самой красной тряпкой для быка в виде оборотня и…       Тому, с какой скоростью бледнолицый бегал по квартире от полностью потерявшего контроль и обратившегося Завывающего, позавидует любой марафонец.       Бесфамильный как только увидел полоску шерсти, идущей по спине их нового друга, ринулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Вспомнив пословицу, мой дом - моя крепость, имея в виду под своим домом комнату, парнишка сразу же взял курс на неё, чувствуя своим позвоночником, что клыки у разозлённой черной псинки нечеловеческие.       Дверь в комнату слетела с петель, стоило только Бесфамильному отойти от неё. Борис своими горящими расплавленным золотом глазами окинул комнату цепким взглядом и уверенной походкой, при которой было видно каждый мускул мощной зверины, направился к кровати. Из-под этого чудесного изобретения человека, которое так понравилось Борису, смотрели большие испуганные голубые глаза с мокрыми дорожками слез на бледных щеках. Гнев как-то сам собой сошел на нет.       Именно сейчас почему то Борис осознал, каким маленьким ребенком является Вадим, и хоть он грубит и с гениальным мозгом, огромная такая заноза в заднице, он все ещё ребенок, у которого ничего нет, даже прошлого.       Завывающий лег на брюхо и полез под кровать. Маленький зверёк, имеющий имя Вадим, пискнув и посчитав, что его сейчас сожрут (и плевать, что при желании эта чёрная собака, которая на самом деле волк, смогла бы одним рывком лапы перевернуть кровать и так его сожрать, одним укусом сломав ему череп, не пытаясь застрять под этой кроватью), попытался отодвинуться от лап с огромными когтями, но получив какой-то слишком эмоциональный рык, решил просто зажмуриться. Завывающий не хотел напугать, а рыкнул, пытаясь сказать или просто дать понять, что не причинит вреда, однако получилось по-другому, хорошо, что хоть парень перестал ползти назад.       Чувствовать шершавый язык на щеках было на удивление приятно, Вадим даже щуриться от удовольствия начал, не каждый день тебя лижет такая огромная собака. Вскоре парнишка успокоился, но глаза открывать не спешил, было слишком приятно ощущать горячий язык на щеках. И уже вылезая из-под кровати, пытаясь её не перевернуть, Борис услышал тихое, но такое приятное и греющее душу «Спасибо».       Что именно его подтолкнуло успокоить этого странного ребёнка, Борис бы не сказал, но ему было приятно на душе от того, что он смог помочь хоть и немного.       Остаток дня было решено провести в разных комнатах.       Следующий день, к счастью, прошел тихо и спокойно, без каких-либо казусов и неприятных ситуаций. Собрав остатки «важных вещей», Фёдор с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, вручил в руки ошарашенного Бориса рацию и бодренько потопал к своей красной детке. Ничего не понимающий Завывающий уставился на бледнолицего, что стоял рядом и, кажется, не собирался идти за другом. - Федя, урод, - последнее слово Вадим прокричал, на что получил средний палец удаляющегося Тихого, - решил, что тебе будет скучно ехать одному, поэтому я буду твоим попутчиком. - Я бы хотел, чтобы со мной ехал Федор, - потому что он адекватный, хотелось продолжить, но Борис не стал рисковать и, пожав плечами, открыл дверь этого чудовища, ошибочно называемого автомобилем. - Удача видимо не на твоей стороне сегодня. – Пожал плечами Вадим.       С момента встречи Бориса с этой странной парочкой, удача вообще показала ему средний палец и без угрызений совести повернулась своей задницей к Завывающему. Около часа проехали в полной тишине, Борис удивился, он не знал, что Вадим может так долго молчать, складывалось впечатление, что он даже во сне не затыкается, однако оказывается, он умеет молчать. Вот только недолго Завывающий радовался такой непривычной с Бесфамильным тишиной. - А ты девственник?       Боря на полном серьезе думал, что свернет в кювет, но, слава богу, обошлось, по рации раздался обеспокоенный голос Феди и странный вопрос после вопроса, что случилось: «Мне такие же маневры надо делать, чтобы все видели, что я человек?». Вадим к счастью объяснил, что произошло, и клятвенно заверил, что больше такого не произойдет. И если Борис думал, что на этом разговор окончен, то он глубоко ошибался. После того, как рация очень медленно была положена на бардачок, на бедного оборотня очень пристально уставились, явно продырявливая в нем дыру размером с кратер. - Я все еще жду ответа. - Прояви свои гениальные способности. - Мои гениальные способности не что иное, как простая наблюдательность. - Ну, так скажи мне, девственник ли я. - Неужели так сложно сказать? Я впервые в жизни, возможно, пытаюсь поговорить как обычный человек, не принимая дидактические навыки, но судя по тому, как ты мне ответил, ты имел весьма неудачный первый опыт и не хочешь, чтобы об этом кто-то знал, но я могу ошибаться, я надеюсь, что я ошибаюсь.       Примерно, ещё полчаса ехали в тишине, смотря на серьезное лицо Вадима, залипающего в лобовое стекло, стало как-то непривычно грустно Борису. Ещё, примерно, через пятнадцать минут Завывающий признался, что Бесфамильный не ошибся. Дальнейшего разговора у них не получилось.       Практически вся дорога была однообразным пейзажем, разбавленным разбитыми машинами, движущимися мишенями, не умеющими разговаривать и желающими только жрать, периодическими остановками на 10 минут, чтобы размять ноги и на ночь, по ночам не спал только Вадим, явно что-то обдумывая и решая, что делать.       Разные мысли кружились в голове и никак не хотели собираться в кучу, именно поэтому парнишка был на удивление молчалив, спокоен и не похож сам на себя, чем пугал Бориса и Фёдора. Однако ничего сделать никто не мог, поэтому просто продолжали путь. На шестой день пути Вадим чуть не вывалился из окна грузовика, когда увидел огромную серую стену высотой не меньше 10 метров, а вполне возможно, что и больше. Однако ехать ещё было около суток, а сидеть в машине уже надоело, не хватало каких-то действий, вообще движения не хватало. Поэтому все единогласно решили остановиться. Вадим, стоило ему только выйти из машины, начал наматывать круги вокруг своего чудовища, которое приволок для мини-лаборатории. Вместе с беловолосым парнишкой бегала его огромная собака со странной кличкой. Оба были на удивление счастливыми и беззаботными, однако приторный запах страха и настороженности витал вокруг парней, это читалось в странном смехе Вадима, нервно курящего третью сигарету за раз Федора, стоящего чуть в отдалении и не смотрящего на высокие стены поселения.       Вадим вдруг неожиданно и резко понял, что не хочет ехать в поселение.       Федор вспомнил про счастливые времена, проведенные в родном городке, и захотел обратно.       Вот только было поздно уже ехать обратно, да и топливо могло не хватить. Пришлось смириться со своей участью и обратно сесть в машины.       Вокруг поселения лежало огромное количество колючей проволоки, видимо она очень хорошо помогает от тех, кто хочет тебя сожрать, конечно, не так хорошо, как сидящие за обломками группы зачистки. В камуфляжной форме, с темно-зелеными военными касками на головах они полностью повторяли образ обычных вояк в любых фильмах про зомби. Но было и то, что удивило Вадима, на куртках в районе шеи, рук, плеч были дополнительные нашивки из прочного материала, не позволяющего обычным человеческим зубам прокусить и оторвать кусок сочного мяса. Это открытие понравилось Вадиму, всё же не все люди тупые, как в фильмах.       Однако какое-то чувство чего-то отвратительного и опасного, от которого просыпается желание куда-то бежать, не покидало обоих парней.       Чем ближе подъезжали к стенам города, тем больше росло напряжение, от которого хуже становилось только Борису, который лучше, чем обычные люди ощущал эмоции и запахи.       Перед тем как пропустить троицу с котом и собакой в город, их тщательно обследовали в абсолютно белой комнате, Вадима и Федора даже раздели догола, чтобы проверить на наличие укусов. Вадим тогда впервые увидел тонкие линии шрамов на запястьях, немного грубоватые надрывные шрамы, только сейчас бледнолицый понял, что Тихий, как и сам Бесфамильный много чего не рассказывал другу. Неосознанно Вадим опустил взгляд на свое тело, которое не меньше кареглазого было покрыто шрамами, о появлении которых даже сам владелец этого тела не знал, либо просто не помнил. Вот хотя бы взять этот большой с тупыми краями шрам, начинающийся от середины груди и заканчивающийся в области паха, проходящий через весь живот. А вот тонкая, но заметная линия, начинающаяся от ключицы идущая через всю руку и заканчивающаяся на середине среднего пальца. Про спину даже говорить не хочется, там одно сплошное месиво, на правой ноге шрам на бедре сантиметров 14 выше колена, будто ему когда-то ногу оторвало, и кто-то пришил ему новую. На боках шрамы от чего-то тонкого и явно колющего. Друг другу в глаза они не смотрели, оба обдумывали, что сказать после этого странного «обследования».       Однако они не проронили ни слова, просто молча оделись, иногда бросая взгляды друг на друга, пока другой не видел. Каждый решил обойтись простым и безболезненным решением, они просто решили не говорить об этой ситуации. Самый лучший план иногда, самый простой план и плевать, что этот не озвученный разговор давил не хуже тисков. Стоило подросткам только выйти из белой комнаты, по другую сторону стены, как их сразу же окружили военные с наставленными винтовками. Вадим и Федор не раз уже бывавшие в опасных ситуациях встали спина к спине и окинули все пространство цепким взглядом, дабы найти возможный вариант выбраться из всей этой ситуации и остаться живыми с минимальными повреждениями. С каждой минутой шансы стремительно приближались к нулю, отметке зеро, если вообще не в минус пошли.       Единственное, о чем сейчас думали подростки, так это о своих животных, кому, кроме них, они ещё нужны. Им бы сейчас о себе думать, а они о животных думают, вот что значит привязанность.       Вдруг, раздался женский, обманчиво милый и добрый голос, от которого (как заметил снова, кажется только, Вадим) у бывалых вояк побежали мурашки по спине. Через огромную толпу выстроенных в плотное полукольцо в три шеренги служивых пробиралась тонкокостная брюнетка с горящими зелеными глазами. Бесфамильный неожиданно для себя приметил, что кого-то она ему напоминает, вот только кого пока было не понятно. И тут беловолосый подросток неожиданно для себя сказал то, от чего та девушка, без каких-либо усилий пробирающаяся через толпу, улыбнулась и еще быстрее направилась к ним, а произнес он лишь два слова: - Генномодифицированная особь?       Войдя в круг, в котором стояли подростки, первым делом, что сделала девушка - это стиснула их в свои крепкие, но такие добрые объятия. Фёдор, видимо вспомнивший редкие, но не менее добрые объятия с матерью, низко опустил голову и с усилием титана пытался не зареветь. Вадим же чувствовал себя не в своей тарелке, в голове появилось ещё больше вопросов, которых не было в течение двух лет, но из-за своей памяти ответов на эти вопросы парнишка не мог найти. Именно поэтому, в то время как Федора накрыла истерика, Вадим стоял отрешённый от всего мира не способный даже на моргание. Казалось, что такое простое действие, как опустить веки может вызвать адскую боль и, чтобы сделать это, придётся потратить очень много сил.       Вадиму и Фёдору было уже не до того, что говорила эта девушка, они оба были не в этом мире. Они никак не отреагировали на то, что их схватили за руки, потащили через все ещё стоящую толпу военных, они даже не чувствовали, как эти же люди грубо толкают их. Сейчас просто было не до этого.       Очнулись парни только после того, как Борис начал их одновременно обоих трясти, вот только если на Фёдора это подействовало как стрессовая ситуация, в которой надо держать мину кирпичом, то Вадим, просто не выдержав давления (не привыкший к тому, что вокруг много людей, не всегда обычных), со слезами на глазах вывернулся из рук Бориса и рванул вон из кабинета, налево по коридору, еще пару дверей и вот за ним закрылась дверца туалета, где он просто с огромными глазами пялился в дверцу кабинки на протяжении, наверное, нескольких минут.       Вот только оставшуюся жизнь сидеть в этой, так приглянувшейся кабинке, не было возможности и рано или поздно выйти надо было.       В кабинете, на удивление в котором было уютно, скорее всего, благодаря приятному бежевому цвету стен, разбавленному коричневой мебелью и яркими папками на стеллажах, была угнетающая и тяжелая атмосфера. Все были в шоке от такого поведения парнишки, вроде бы должен радоваться, что в живых остался не он один и что есть какое-то подобие цивилизации, а он так странно отреагировал. В целом, об этом парнишке складывалось весьма специфическое мнение.       Евгения Александровна, обеспокоенная поведением нового подопечного, тенью последовала за беловолосым, вот только её опередили и кто же, её собственный сын и второй парнишка, своими волосами напоминающий льва.       Стоило выйти из туалета Вадиму, как на него слишком пристально уставились две пары глаз. - Что это было? Что ты ведешь себя как ребенок?! – орал выведенный из себя Борис, усугубляя и так непростую ситуацию, сказывалась общая усталость. - Не смей орать на меня! – в ответ орал на почти двухметровую гору мускулов и мышц мальчишка, что в два раза меньше его. – Ты никогда не был в таком положении, так что ты не имеешь права сейчас делать такое выражение лица, будто ты всё про всех знаешь и можешь сказать, что происходит у него в голове и на душе! - Ну да, это ведь твоя прерогатива! Ты ведь у нас единственный, кто может видеть человека насквозь, так скажи мне, какого черта в своем захудалом городишке, ты вёл себя как супермен, блять, а сейчас вдруг растерял всю свою смелость и запас матерных слов?! А? – У Бориса кажется, этой смелости как раз таки сейчас в сравнении с тем захудалым городишком стало в разы больше. Вадим молчал, он не знал ответа на эти вопросы, он сам терялся и не знал, как реагировать. В городе их живых очень скоро осталось двое, и не нужно было утруждать себя проблемами адаптации к новому коллективу, у мальчишки не было опыта, через который не раз прошли все находящиеся в этом поселении люди и генномодифицированные создания. Он попросту не знал, как реагировать и что делать. – Чего это ты заткнулся так резко, раньше палец в рот не клади с говном бы сожрал, а тут умолк. - Борис, ты перегибаешь палку, - заступился за друга Федор. - Он прав, я расклеился, надо брать себя в руки. – Заступился за Бориса Вадим, что удивило Тихого. - Да неужели, ты там ничем в кабинке не надышался, какими-нибудь газами от фекалий, что с тобой? – Борис стал одной большой горой некрасивого, а главное не смешного юмора. – Ты со мной согласился, все можно пойти на радость утопиться в луже слюны.       Это довольно больно резануло по самооценке парней, и если Фёдор задумчиво и в какой-то степени обиженно опустил голову вниз, рассматривая носки своих кроссовок, то Вадим наоборот воспрял духом и угрожающе уставился на двухметрового друга. - Послушай сюда псина блохастая, если тебя ещё чем-то напичкали помимо гормонов и стероидов, то нечего тут пытаться делать то, что тебе вообще не дано. Думать это явно не твое, выглядит ужасно и перед тем, чтобы что-то сказать прикинь, какие могут быть последствия. - Какая милая беседа. – В мужской туалет зашла та самая женщина с пронзительными зелёными глазами. – Но ребята нам уже пора идти. Поругаетесь как-нибудь в другой раз, а сейчас Вадима и Федора ждет увлекательная беседа с нашим единственным психологом. - А на кой черт? – задал вполне логичный вопрос Вадим, но его все проигнорировали, кажется, этот вопрос был логичным только для голубоглазого.       Подростков под конвоем почти из всех членов семьи Завывающих, которая состояла из 10-х человек, два из которых ещё даже ходить не могли, вывели из 5-этажного здания, и повели на удивление по чистым улицам этого поселения. Периодически на первых этажах домов горели яркие вывески магазинов с продуктами и одеждой. Складывалось впечатление, что этот городок не затронула ситуация, потрясшая весь мир. Вадим с любопытством (как кажется с виду) рассматривал всё, что мог увидеть, однако он просто наблюдал с особым интересом, он, возможно, как и любой человек, попавший в такую ситуацию, ищет подвох, которого вполне возможно и нет.       В поселении что-то явно было не так, но пока Вадим не мог понять что, но он поставил себе цель это узнать. Городишко был каким-то серым и скучным, серые бетонные многоэтажные здания, сливающиеся в однообразную серую скучную массу. Стало сразу как-то одиноко, защемило сердце, складывалось ощущение, будто вся грусть и боль всего мира сейчас скопилась в этом месте. Было дико неприятно рассматривать одинаковые дома, людей, что небольшими редкими кучками ходили по городку, со странными бейджиками, болтающимися где-то в районе груди. Даже деревья, кажется, пропитались всей этой депрессивной мутью, стволы стали какими-то серыми, а листвы из-за зимнего периода не было. Но это серо-коричнево-серое месиво спустя десять минут ходьбы начало надоедать и давить.        Здание больницы так же было серо и скучно, мерзкий запах медикаментов, сливающийся в одну мерзкую вонизму, и вызывающая резкие боли в голове, блевоту и желание кого-нибудь убить, желательно тех, кто делает эти самые медикаменты. Кажется, что производство этих самых медикаментов застопорилось на 2018 году, да так там и осталось, хотя прошло довольно большое количество времени, но производители «спасительных пилюль» не знают об этом либо им плевать.       Больница представляла собой отдельно отстроенное здание всё того же серого цвета, и в этой больнице были все врачи, которые смогли спастись, как коробка со всем хламом, который только можно собрать, так и больница, вмещала в себе и терапевтов с хирургами, офтальмологов и дерматологов, ну и видимо один единственный психолог, со скучным белым кабинетом и черно-белой мебелью, хоть бы цветочками какими-нибудь разбавил эту унылую картину.       Сидеть на черных кожаных диванчиках было крайне неудобно. Вадим вообще бросал недвусмысленные взгляды в окно, как бы намекая, что труда ему не составит просто выйти из этого здания, даже, если Евгения Александровна, которая устрашающе пялилась на Бесфамильного, не позволит ему выйти через дверь, правда, находясь на 5 этаже, бледнолицая поганка, пораскидав мозгами, понял, что не судьба ему избежать нудного разговора с каким-то мужчиной, разменявшим не первую 20-ку лет, с сединой в волосах, шикарными седыми усами и возможно козлиной бородкой.       Фёдор как-то спокойно отреагировал на то, что его позвали первым. Видимо не раз уже проходивший такое, уверенной походкой направился в кабинет. Парнишка пробыл там от силы минут тридцать, видимо четко отвечающий на вопросы, не отходящий от заданной темы Тихий был скучным и неинтересным. Поэтому следующим, под пристальный взгляд мамы человека, которого даже изначально спасать не хотел, Вадим направился в кабинет. Психологом оказался парнишка, кажется ненамного старше Бесфамильного, либо хорошо сохранился. - Доброе утро, меня зовут Игорь Викторович, могу ли я узнать твоё полное имя? – голос был весьма приятным, но холодным и не дарящим какое-то чувство дружелюбия и желания открыться перед этим человеком. - Бесфамильный Вадим. - А могу ли я узнать твое отчество? - К сожалению, для вас, и к счастью для меня я потерял память, ударившись головой о камень, - не стесняясь, врал, в открытую, смотря в глаза, - поэтому имя и фамилию выбирали вместе с другом уже после того, как я потерял память и встретил его. - Чай или кофе? – кажется, решился исправиться Игорь Викторович, доброжелательно улыбаясь. - Нет, спасибо. – Так же доброжелательно улыбнулся Вадим.       Было задано много вопросов, ненужных вопросов, которые только задерживали иногда не в меру активного Вадима. Психолог явно понял, что парнишка ему врёт, но никак не мог его поймать на этом гнусном и некрасивом деле.       После этого сеанса, психолог сказал, что мальчику надо прийти ещё и завтра, ещё один подозрительный звоночек затрезвонил в голове, намекая на то, что не всё здесь так хорошо, как кажется.       Поскольку Евгении Александровне в срочном порядке надо было появится в неком загадочном доме правительства, до нового дома подростков провожал неизвестный, дерганный тип в капюшоне, который ни одного слова по дороге не произнёс. Пройдя бесчисленное множество поворотов, проводник привел к, кажется, единственному двухэтажному домику с двух сторон прижатому многоэтажками, прям как в фильме про мышонка, которого усыновила человеческая семья.       Женщина лет 65 была, пожалуй, одна из немногих, кто обрадовалась тому, что в поселение прибыла свежая кровь. С первых минут, как только парни перешагнули порог дома, женщина, которая гордо носила имя Венера Игоревна, стала звать их обоих внучками. По несложным наблюдениям, да и по рассказам самой женщины у неё когда-то была огромная семья, о чём свидетельствовали фотографии то тут, то там висящие на стене или стоящие на столике. По грустному взгляду было понятно, что из всей семьи в живых осталась одна эта бабушка. Как она смогла это пережить и не сойти с ума, оставалось загадкой, но восхищаться этой женщиной Вадим с Фёдором не перестали. Венера Игоревна накормила их вкусным обедом, показала, где находятся их спальни, попросила не шалить, что-то неразборчиво пробормотала про «сейчас такое время» и оставила парней наедине со своими проблемами.       Прошла неделя, Фёдор уже вовсю учился работать в команде, состоящей из больше чем два человека, да и к тому же в которой нет Вадима, а в это время сам Бесфамильный продолжал с особой регулярностью наведываться к психологу. Вадим считал это, как минимум, нечестным. - Что снова я здесь делаю? – задал вопрос, развалившийся лужицей в черном кресле, Вадим, уже, наверное, в сотый раз, рассматривая уныло-серое здание напротив точно такой же серой больницы. - Вы уже неделю здесь, твой друг на отлично прошёл тест, а ты всё никак не можешь, что же с тобой не так Вадим? – сам с собой разговаривал психолог. - Здесь психолог вы, а не я, так скажите мне.       Мужчина достал ярко-голубую папку с полки, единственная папка, которая не была чёрной или белой, обратно сел на свое место и принялся читать. - Неспособность к командной работе, замкнутость, антиобщественное поведение, словесные оскорбления… - начал перечислять Игорь Викторевич. - Оскорбления? Не было такого! – запротестовал Вадим, явно оскорбленный такими заявлениями, он даже сел, как подобает человеку, пришедшему на консультацию к психологу, заинтересованно при этом смотря прямо в глаза. - Знаешь, оказывается, если ты назовёшь девушку, цитирую «безмозглой сукой только и способной, что жопой вилять» это оскорбление. – Откуда Игорь Викторович мог знать такую точность, на этом крохотном практическом тесте, на умение работать в команде, он один раз лишь так сказал, и то тихо, чтобы слышала только эта тупорылая блондинка, которая своей жопой ему весь обзор закрыла, инструктор по стрельбе этого не слышал. - Да ладно? Она сама виновата. - Но всё равно, ты постоянно один, мало с кем разговариваешь, ты понимаешь, что изолируешь сам себя от общества, ты так не адаптируешься. – Ответом на его такие проникновенные речи был скучный взгляд в окно. - А оно мне надо? И я не проявляю признаков антиобщественного поведения. - Вандализм и расписывание стен граффити считается антиобщественным поведением, - пояснил Игорь Викторович. - А вы уверены, что это был я? Есть доказательства? – Оживился Вадим.       К сожалению, у мужчины не было доказательств, парнишка на удивление был неуловим, точно подбирая время для своих художеств, чтобы не быть замеченным камерами или случайными людьми. В течение недели с частой регулярностью по ночам на серых стенах стали появляться яркие, режущие глаза рисунки и надписи. Многие конечно были рады некоему разнообразию, но были и те, кто был не рад, Вадиму в целом было плевать на чьё-то мнение, считают что-то пусть и считают, главное, чтобы его не трогали, но Игорь Викторович точно знал, что это именно этого парнишки рук дело. - Если судить по вашим словам, то любой человек проявляет признаки антиобщественного поведения. - К чему ты клонишь? – Не понял Игорь Викторович. - Я, Борис, Федор, Евгения Александровна даже вы кому-то мешаете, значит ли это, что мы все, так или иначе, проявляем признаки антиобщественного поведения.       На это ответить психологу было нечего, но, а Вадим, потерявший снова всякий интерес, уставился в окно. Мужчина решил провести несколько тестов. Тест Роршаха стал чуть ли не последней надеждой, которая так же провалилась. Игоря Викторовича стал немного нервировать пристальный взгляд Бесфамильного. Парнишка следил за каждым его движением, что-то странное было в этом подростке, но психолог не мог понять что именно и почему.       Вадим уже четвертый час сидел за компьютером, который получил не так уж и давно, но был рад тому, что потратил лишние нервы на то, чтобы из очередной вылазки Фёдор ему привёз компьютер. Парнишка решил выяснить, что не так с психологом. И тогда ему в голову пришел немного странный, но возможно действенный план. Потребовалась неделя, чтобы подвести итоги. Парнишка просто во всех тестах, что ему давали, отвечал так, как бы ответил обычный человек, как бы ответил Фёдор, а на один единственный вопрос давал такой же ответ, только другими словами. И его после всего этого всё же не пустили работать в команду к Евгении Александровне. Тогда всё встало на свои места. Его наблюдения и исследовательская работа привели к тому, что: - У психолога какие-то слишком механические, иногда дерганные движения, будто болтик открутился в стыке костей плеча; - Он вообще не делает лишних движений, никаких; - Он никогда не пил чай или кофе, но всегда делал себе напитки; - Он ни разу за две недели не вышел из больницы; - В районе шеи, со стороны затылка точно посередине у него странная родинка, слишком правильной формы; - Такого человека, с такой внешностью никогда не было в мире, доказать это легко, зря что ли парнишка неделю не спал и проверял все базы данных; - Игорь Викторович появился только 3 года назад в этом поселение.       Можно было сделать не так уж и много выводов либо этот человек вовсе и не человек, либо он какой-то преступник, Вадим был склонен к первому варианту. Осталось только это проверить, чем он и занялся.       Всё было как обычно, чёрно-белый интерьер, предложение чая, который не выпьется. Вадим всё так же не смотрящий на психолога, но отлично видящий, что его немного трясет. Вопросы про самочувствие, какие-нибудь странные желания, всё было как обычно, пока… - Я вас люблю…       Повисла гробовая тишина, реакция любого человека будет такой, так что нужно было действовать дальше. Парнишка, со слезами на глазах, резко встал со своего стула и закинул колено на стол, от такой наглости, кажется, Игорь Викторович лишился ещё раз дара речи, он ему даже сказать ничего не мог, тупо пялясь на уже ползущего к нему на четвереньках по столу подростка. Надо было действовать быстрее, иначе задумка могла выйти ему боком. И вот когда до губ психолога оставалось несколько сантиметров, Вадим с таким желание посмотрел в карие глаза его мучителя, по-другому не скажешь, что встало бы даже у 90-летнего старика, однако,…не заметив той нужной реакции, парнишка просто впился в холодные губы мужчины и плавно сел ему на колени. Руками нащупал ту самую родинку и нажал, тело под ним обмякло и закрыло глаза.       Уже безэмоциональный мальчишка слез с колен психолога, а психолога ли вообще. Думать, что план мог иметь недостатки не хотелось. Руки в карманах, такой отрешенно-усталый взгляд, неконтролируемые зевки, он снова стал тем Вадимом, которого так знали Фёдор и Борис, отстранённым к чужим чувствам и желаниям, холодный к тем, кто ему не нравится и, пожалуй, ядовитый на словарный запас. - Интересно, ты можешь появиться здесь просто так, как какая-то голограмма или ты можешь быть только в том роботе? Я знаю, кто ты, так что давай поговорим.       Однако ничего не происходило, была гробовая тишина, повисшее тело, которое включать не хотелось от слова вообще и лишь мигающее оповещение на компьютере психолога от социально сети, которую назвали «Спасенные», сразу видно некреативный человек это создавал, однако значок был изменен, если на той, где был Вадим, был просто песочный значок и черная жирная буква С, то этот был приятного изумрудного оттенка с белой буквой С.       Что-то здесь не складывалось. Внимательно посмотрев на камеры, мальчишка понял, что они выключены, обе. Это был знак свыше не иначе. Сев за стол и быстро достав всё необходимое, парнишка скинул себе на телефон это приложение, больше ничего интересного на этом носителе не было. Поэтому включив психолога таким же нажатием родинки, парнишка, состроив недовольную моську, вышел из кабинета, прекрасно осознавая, что это ещё не конец.