Вспомни, кто ты есть

      Поздним вечером, когда аптекарь уже было собирался закрываться на ночь, колокольчик у входа неожиданно зазвенел, дробя вечернюю тишину на мелкие осколки. Загадочный гость в цилиндре поднял глаза, и пожилой аптекарь сразу узнал того самого богатого, но немного странного посетителя, обратившегося к нему прошлой осенью.       Молодой человек выглядел так, будто за ним гонится сама смерть, весь его вид выдавал нервную нетерпеливость. Он хрипловато пожелал доброго вечера, быстро взглянул на пожилого джентльмена и спросил:        — Помните ли вы, я чуть более полугода назад оставлял вам сосуд с неизвестным содержимым и просил изучить его?       Аптекарь поправил пенсне, внимательно глядя на позднего посетителя и ответил:        — Помню, сэр. Клиентов у меня не много, а ваш визит был, пожалуй, самым запоминающимся за последние несколько лет.       Человек в цилиндре усмехнулся и снова спросил:        — Так что же, мой заказ готов?        — Да, секунду.       Мужчина выдвинул ящичек прилавка, достал небольшой листок и отдал его вечернему визитёру.        — Вы дали мне довольно необычное задание, но состав препарата мне изучить удалось. Вот, здесь я всё указал.       Молодой джентльмен нахмурился и пробежался глазами по листку. Удовлетворённо улыбнувшись, он извлёк из кармана плаща небольшой мешочек.       Аптекарь покачал головой.        — Вы ведь уже оплатили свой заказ тогда, этого было достаточно. Лишнего я не возьму.       Посетитель ответил:        — Я помню. Это благодарность. И, я всё так же надеюсь, мой визит останется в тайне.       Колокольчик тихо прозвенел, прощаясь с таинственным незнакомцем.       Заглянув по пути в лабораторию Джекилла и осторожно забрав свои старые записи из укромного места, Хайд спешил в своё убежище. Тело ныло от усталости, ему казалось, будто он пешком обошёл весь Лондон, но пользоваться какими бы то ни было услугами, в том числе и кэбом, было небезопасно, а времени отдыхать совершенно не было.       Наконец, заперев за собой дверь, он обессиленно рухнул в кресло. Что-то неясное тревожило его, но он, подавляя нарастающую панику, взялся за работу. На часах была поздняя ночь. Эдвард, пересиливая себя, разложил на столе всё, что ему удалось добыть. Записи Катрин и его собственные, рецепт адского зелья Джекилла... Молодой человек быстро изучал материалы, и мысли прояснялись всё больше.       Он набрасывал на бумаге всё новые и новые формулы, и, записав последнюю, неверяще прошептал:        — Эврика...       Сквозь шторы пробивались первые лучи солнца. Хайд, довольно улыбаясь самому себе, писал короткую записку для Катрин.       Внезапно почувствовав знакомую щемящую боль, он замер, мысли начали плавиться, как восковые свечи, и последним в его голове промелькнуло: "Только не это. Не здесь. Не сейчас...". Он кое-как добрался до дверей, вышел на улицу, и, зайдя за угол дома, упал, как подкошенный. Свет померк.

***

      Джекилл, рвано вздохнув, очнулся. Голова раскалывалась, к вискам будто приложили раскалённые угли. Он открыл глаза и обнаружил себя в какой-то грязной подворотне, лежащим на земле. На улице, несмотря на день, не было ни души. Лишь где-то далеко слышалось птичье щебетание и шум города, кипящего жизнью.       "Боги, что я здесь делаю? Лежу, как последний нищий, как грязный пьяница. Снова он? Но как? Быть не может...". Доктор с ужасом осознавал, что ощущает знакомую после обращения неприятную тяжесть в голове и совершенную разбитость.       Он тяжело поднялся, и, не отряхиваясь, побрёл по улице. Вскоре ему удалось вызвать кэб, чтобы вернуться домой. Кучер оглядел его с недоверием, но промолчал, и в гробовой тишине довёз до дома.       Их встретил дворецкий, беспокойно глядя на Джекилла и пытаясь помочь ему, но тот глухо бросил:        — Оставь, я сам. Посетителей не впускать. Я себя неважно чувствую.       Закрывшись в лаборатории, мужчина обдумывал, что же ему делать. Его охватывала паника, ситуация выходила из под его контроля. Хайд рвался наружу. Генри Джекилл словно чувствовал, что тот перехватывает у него власть, и его это пугало, словно почва уходила из под его ног. "Моя излишняя самоуверенность губит меня. Я возомнил себя всесильным...".       От тревожных мыслей его отвлёк голос из за двери, и он нехотя отозвался. Дворецкий сообщил, что пришёл его старый друг, мистер Аттерсон. Доктор, начиная раздражаться, открыл дверь и строго взглянул на непонятливого слугу.        — Я же сказал, никого ко мне...        — Сэр, мистер Аттерсон просил передать, что дело срочное. Это касается мистера Хайда.       Джекилл, встретив своего товарища, вымученно улыбнулся.        — Генри, что с вами происходит? Я беспокоюсь, — Габриэль Аттерсон настороженно вглядывался в лицо друга.        — Бросьте, я всего лишь не высыпаюсь. К тому же, возраст даёт о себе знать. Но в общем, это всё пустяки. Расскажите лучше, что случилось?       Нотариус, тяжело вздохнув, ответил:        — Мне донесли, будто бы Хайда видели в городе вчера ночью. Джекилл, вы говорили, что он оставил вам письмо и уверял, что больше не вернётся? И вы ведь сами удостоверялись в том, что он уехал. Послушайте, он преступник, и если он вернулся в город, мы обязаны отреагировать. И я в первую очередь, как ваш друг, который очень переживает за вас и вашу же безопасность.       Генри, пряча вспыхнувшую заинтересованность этой вестью, отвёл взгляд в сторону.        — Да, я был уверен, что он больше не появится. Он принёс слишком много бед городу, и в этом отчасти виноват я. Я считал его приличным джетльменом, даже хотел взять в помощники, но его деяния ужаснули меня, я посчитал, что не смотря на всё, вынужден сдать его властям, а он обманул и меня. Просто исчез, и всё. Из надёжных источников я узнал, что Хайд и вовсе покинул Англию. Я даже позаботился о том, чтобы он больше не мог вернуться. Надеялся, что никогда больше не увижу его... Ну да ладно, теперь это всё пустое, нас ждут новые заботы. Скажите, где его видели? Кто вам это сказал?       Габриэль Аттерсон ответил:        — Констебль, дежуривший на Кавендиш-сквер, утверждал, что заметил его, когда он выходил из дома одной леди. Некой мисс Эдвардс. Вам это имя о чём нибудь говорит?       Джекилл недобро усмехнулся и сказал:        — О да. Ещё как...