Чёрное сердце

      Они падали всё ниже и ниже. Порывы сильного ветра царапали тело, словно острые иглы. На том сером грязном полотне, чем было то место, не было ни верха, ни низа, ни неба, ни земли. Это было безликое ничто. Чистилище. Но тем двум существам, живому человеку и демону, там не было места, поэтому их ноги не находили под собою опоры. Жан с трудом мог откашляться и вздохнуть, защищая нос и глаза от чёрных клубов пепла, которые тянулись откуда-то, куда они падали.       — Отпусти меня, мерзкий демон! Отродье рогатое! Грязное животное! — шипел обнаженный юноша, пытаясь вырваться из цепких лап похитителя, но силы их были не равны. Что человек, хоть и под защитой господа, но безоружный и изнемождённый долгими пытками, мог противопоставить командиру одного из генералов армии ада? Жан добился только того, что когти разозленного демона впились в белую беззащитную плоть, срывая с его губ тихий вскрик.       — Ой, как мы заговорили. А у жертвенной овечки, оказывается, и зубки есть? Но прежде, чем кусаться, скажи-ка мне, это я тебя пытал? Я избивал? Я жёг на костре? — нараспев потянул красноглазый демон и высокомерно ухмыльнулся, когда Жан в ответ лишь упрямо поджал губы. — То-то же. Так что будь паинькой. Твоя душа ещё послужит моему господину.       — Всё равно, — прохрипел Жан, недобро сверкнув сталью своих чистых глаз. — Я никогда не предам Бога и никогда не буду служить демонам.       — Дурак, — хохотнул командир армии ада, ехидно сощурившись. — У тебя нет права выбора.       Только Жан занёс кулак, чтобы проучить как следует тёмное отродье, как над их головами что-то сверкнуло, ошпарив бок демона. Черная кожа его тут же покрылась язвами и волдырями. Рогатый взвыл от боли, едва не выронив ношу из рук, но, распустив перепончатые изрядно потрёпанные крылья, ринулся вниз с удвоенной прытью.       — Надо же. А ты важная птичка для тех, кто «Там». Иш, целого серафима на тебя выделили, — недовольно фыркнул демон, чей оскал стал только шире.       Поток адского воздуха царапал человеческую кожу, а безумно сильное давление не давало вздохнуть. Жан начал задыхаться, бессильно хватаясь за саднящее от копоти и гари горло. До медленно меркнущего сознания доносился тихий смех демона, становившийся всё глуше и глуше с каждой секундой. Юноше казалось, что он тонет. Почти как в детстве, в той обманчиво-тихой речушке у дома, только вместо холода ключевых вод был жар адского пламени, что становился всё сильней. И точно также, как тогда, его помутневший взгляд уцепился за то единственное белое, яркое, прекрасное, что казалось наваждением.       Из-за плеча демона был виден силуэт человека, нет, ангела. Он был красивее любой фрески, любого цветного витража, озарённого солнцем. Несколько пар крыльев простирались за его спиной. Белые одежды и золотистые кудри колыхались, не тронутые пеплом и режущим ветром ада. На беспристрастном лице, прекрасном, утончённом, словно выточенном из камня, сияли ярко-голубые глаза, полные добродетели и беспокойства. Ангел был всё ближе и ближе, он тянул к Жану свою руку, отведя за спину горящее праведным пламенем копье, чтобы не ранить юношу. Человек потянулся к этой руке. Онемевшие пальцы едва коснулись чуть прохладной кожи прекрасного существа, как демон расхохотался и, обернув юношу в свою мантию, бросил мальчишку куда-то вниз и набросился на серафима вгрызаясь зубами в его глотку.       Белый силуэт становился всё дальше и дальше, но раскрытая ладонь всё ещё тянулась к нему, а сердце юноши, полное надежды и веры, взывало о помощи.

***

      Очнулся Жан уже лежа на чём-то болезненно обжигающем и задохнулся от боли, пронзившей его рёбра. Над ухом слышался чей-то разговор, но неразборчиво. На плечах лежала та самая демоническая мантия, неприятно впиваясь в кожу, будто тот самый иней на подходах к помосту. В чувства привёл пинок в спину, заставивший болезненно прошипеть. Однако рефлексы воина взяли своё. Жан подскочил с места, готовый обороняться, но зря. Его тут же поставили на колени, заломав руки за спину. Краснокожие демоны обступили свою находку и, судя по всему, уже не первый час думали, что с ней делать.       — Может лучше убить? — задумчиво потянул один чертёнок, боязливо озираясь по сторонам.       — Тогда не факт, что он к нам вернется. Он же живой, — хохотнул другой и больно дёрнул за волосы, заставляя Жана поднять голову.       — Тут ад, а не проходной двор. Просто убьём его.       — Живой человек проник к нам! А если он не один?!       — К Люциферу его. Правитель разберется, — пренебрежительно фыркнул самый крупный бес, который был за старшего. Жан недобро оскалился, с силой дёрнувшись вперед. Бесы оказались слабее того демона, но уйти человеку было не суждено. Один короткий взмах тяжёлой палицы и Жан вновь упал на раскалённую землю.

***

      На коридоры порочнейшего дворца смотрели пустые глазницы бесчисленных черепов. Враги и предатели, лжецы и подхалимы, ангелы и демоны, — все, кто пал от рук Люцифера становились молчаливым свидетелем его величия и триумфа. Маленькие копытца низших бесов опасливо семенили по черному мрамору, который был на самом деле застывшей кровью побежденных. Вне сражений жизнь Повелителя ада тянулась в праздности и наслаждениях или, как сейчас, в меланхоличном унынии.       Он восседал на костяном троне, неторопливо листая бумаги, которые подавал ему паж. Его длинные багровые, словно реки крови, пряди расчёсывали закованные в цепи прекраснейшие существа. Благоговейные фальшивые улыбки скрывали их страх, ведь одно неверное движение и им грозило то, что ни один человеческий разум не в силах представить.       Скучающий взгляд правителя скользнул по группке демонов, посмевших прервать его тихие будни. Увидев светлые волосы из-под тёмной мантии Повелитель немного оживился, предвкушающий оскал исказил его лицо.       — Что-то интересное для меня?       Бесы низко поклонились, бросив парня без сознания в ноги Люцифера. Тот лишь разочарованно выдохнул, а его улыбка тут же стёрлась с губ. Перед ним лежал самый обычный мальчишка, симпатичный конечно, но таких было много.       — И? — холодно отчеканил Повелитель, склонив голову чуть в бок. Бесы съёжились, пытаясь занять как можно меньше места перед великим и ужасным Сатаной, и только один тихо пискнул, изъясняя всю проблему:       — О, Повелитель… Этот… Этот человек живой… здесь его душа и тело…       Люцифер нахмурился, сильно задумавшись. Недобрые мысли терзали его разум, а предположения были одно хуже другого. Махнув рукой, он подозвал пажа, давая поручение. Стоило демонёнку исчезнуть, как перед троном преклонили колено два генерала, Абаддон и Мерехим. Властный холодный голос отразился от стен, сотрясая пространство своей незримой силой.       — Укрепите северные врата. Если они вновь открыты, то убейте любого, кто ступил на наши земли и причастных к их открытию.       Высшие демоны склонили головы и исчезли, а Люцифер вновь взял в руки бумаги, и будто ни в чём не бывало продолжил коротать своё время, отдаваясь вязкой меланхолии, растянувшейся для него на целую вечность.       — А… А что делать с «этим»? — тихо проблеял бесёнок, которому тут же придавили хвост собратья, миллион и один раз пожалев, что тот подал голос.       — С «этим»? — лениво отозвался Повелитель, устало вздохнул и, окинув взглядом тело мальчишки ещё раз, усмехнулся, вновь расплывшись в улыбке. — Отдайте Баалу.       Чертята мерзко усмехнулись, вторя своему Повелителю, и низко поклонились. Каждый демон и ангел, каждое существо в мирах и на земле знало, что лучше вечность в адском пламени, чем хоть одна ночь в покоях Баала.