Чёрное сердце

***

      Царство Баала начиналось с криков, и до того они были истошными и отчаянными, что только самые жестокие демоны шли работать под началом этого министра ада. Насильники, изменники, прелюбодеи, педофилы, извращенцы, — здесь их карали с особым пристрастием. Грешников рвали на части и волокли по раскалённым углям, пока те не возрождались в цепях на Скале Стенаний, а после всё повторялось вновь. Иных же сажали на кол и вонзали в них тысячи игл, держа днём под палящими лучами адского светила, а к ночи обливали помоями и мазали мёдом, привлекая червей и насекомых, обрекая гнить вечно. А совершивших самое жестокое насилие над ближним отдавали на потеху Баалу. И только стены его покоев знали, какая участь уготована порочной душе.       Высший демон был ужасен в любой форме, даже в человеческой его вид внушал страх. Высокий, почти под три метра, широкоплечий, с большими сильными руками, — он мог разорвать пополам одной грубой силой. Тяжёлый взгляд чёрных, как уголь, глаз мог усмирить любого. Цвета вороного крыла волосы послушно ниспадали вдоль спины, а голову его венчали два внушительных рога.       Раз в несколько дней Баал самолично наказывал падшие души, хлыстом рассекая их спины до хребтов. Тогда воздух содрогался от свиста плетей, наполнялся душераздирающим воем, а на раскалённых камнях шипели брызги крови.       — Господин, в ваших покоях подарок от Люцифера, Владыки нашего, — смиренно поклонился прислужник, краснокожий демонёнок, одетый в строгий чистый костюм, как и вся прислуга в замке хозяина.       Баал ничего не ответил, лишь опустил хлыст и вытер руки предложенным полотенцем, после незамедлительно направляясь к себе.       Высокие пустые стены запутанных коридоров уходили ввысь, смыкаясь друг на друге сводами тьмы. Сюда не проникал свет, здесь не было ни единого звука, кроме размеренного шага хозяина сей обители. В бесконечных похожих один на другой залах можно было потеряться и сойти с ума. И был один ключ, способный открыть выход, но никому, кто возлежал на кровати, как бедный юноша Жан, не суждено было его увидеть.       Мальчишка всё ещё спал. Скованные над головой руки были намертво привязаны к спинке широкой кровати. Спекшаяся кровь на молочно-белой коже хоть и была наскоро смыта водой, но алый нектар сочился из свежих ран, стекая на расшитое золотом багряно-красное покрывало. Баал тяжело вздохнул, покачав головой, стоило увидеть белокурые пряди и ангельское невинное лицо юноши.       — Такой молодой. И что же ты натворил? — задумчиво потянул демон, оглаживая нежную мальчишескую щёку скользя пальцами по чувственно изогнутым губам. Но покоиться в сладком забытии Жану оставалось недолго. Раздался звук тяжёлой хлёсткой пощёчины. Цвета талых снегов взгляд бессмысленно блуждал, пытаясь сфокусироваться на чём-то перед собой.       Безжизненный сухой голос резанул по ушам, а сильная смуглая рука сжалась на шее.       — Люди пока спят все ангелы, но стоит им открыть глаза, как начнут сметать всё на своём пути, будто слепцы.       Тихий хрип сорвался с губ вместо мольбы о пощаде, зубы упрямо сжались, а в чистом светлом взгляде полыхал непокорный огонь. Однако пальцы демона сжались только сильнее.       — Отвечай, в чём, твой грех?       — Мой единственный грех в том, что… в том, что… я ещё жив… — с трудом прохрипел Жан и, стоило Баалу чуть ослабить хватку, как мальчишка впился зубами в его ладонь, недобро прошипев. — Мерзкий демон. Ты не получишь моей души, никогда я не буду служить ни тебе, ни Властителю твоему, ибо и телом и душой я принадлежу Господу.       Баал остолбенел, словно каменное изваяние, от такой выходки, во все глаза разглядывая человека перед ним. Юношу колотил озноб, а все силы выпивали мелкие раны по всему телу поверх старых шрамов, изъевших красивую белую кожу. Но тот огрызался и явно искренне верил в свою правоту. Подобное высший демон видел впервые, и густой гулкий смех наполнил покои своими раскатами.       — Живой говоришь? — усмехнулся Баал, когтями впиваясь в грудь юноши, зло сощурив глаза. — Тогда почему у тебя не бьётся се… — не успел договорить он, как осёкся и его лицо вновь вытянулось от удивления. Сердце юноши билось, тихо и очень слабо, но билось. Длинный раздвоенный язык скользнул по пальцам, слизывая кровь. Алые капли растворились во рту сладким нектаром без привкуса гнили или горечи. Она была чиста.       Рогатый, вновь взглянул на мальчишку, и, искренне не понимая, что происходит, нахмурился.

***

      В туманах болотных глубин, где огненный вихрь сметает всё на своём пути, кружа порочные души, истязая их кислотой и молнией, стоял белый замок. Но белизна его была обманчива. Стоило коснуться этого камня, как тот плавил кость и плоть. Раскаты грома не стихали ни на секунду, озаряя комнаты ядовитой обители. На чёрных простынях корчился демон, подручные бесы с трудом держали его в безуспешных попытках обработать раны. Небесная сталь копья света опасна даже для высшего демона. Командир же армии ада лишь чудом остался в живых.       — Чёртов серафим, — пробормотал демон и залился очередным криком, когда чистая ткань коснулся язв.       Тонкая фигура неслышно скользнула в покои, а бесы низко поклонились своему господину.       — Зельд, где мальчишка? — вкрадчиво пропел голос. Милая улыбка застыла на красивом лице, а тонкие пальцы коснулись подбородка, размазывая чёрную кровь красноглазого демона.       — В аду, мой господин, — сквозь сжатые зубы прохрипел Зельд, с трудом приподнялся на локтях и коснулся руки господина губами, подтверждая свою преданность. — Если бы не тот дрянной ангел, чистая душа была бы в ваших прекрасных руках, мой Повелитель.       Белиал окинул демона нечитаемым взглядом. Нетерпеливо взмахнув рукавами длинного шёлкового халата, он развернулся, неслышно ступая прочь, лишь застыв на долю секунды в дверях. Свет молнии озарил тонкую манящую фигуру. Черты Белиала исказились, стали резкими звериными. Милая улыбка обратилась в хищный оскал. Тихий рык льдом вонзился в сердца тех, к кому он был обращён.       — Твой следующий промах будет покоиться на дне Чёрного озера. Найди мальчишку и притащи ко мне. И не разочаровывай меня больше.