3 глава
29 января 2019 г., 13:16
Небо еще только начало сереть, намекая на близкий рассвет, когда додж, мягко качнувшись на колесах, застыл, оставив нас в оглушающей сонной тишине.
– Приехали? – я приоткрыл глаза, заметив, что спят все, исключая Гэсса, что сидел за рулем.
– Да, – коротко выдал он, не делая даже попыток вылезти. – Андэр, что ты сделаешь с Виктором?
– Жаркое на завтрак приготовлю, – буркнул я, чувствуя, как поднимается угасшая, было, злость.
– Я серьезно.
– Да ничего я с ним делать не буду. Если не понял ни черта, то уже и не поймет, – я отмахнулся. – Сам же сказал, что взялся за его воспитание. Ну, так и воспитывай. Хотя... – я хмыкнул. – Вообще-то стоило бы и тебе хвост надрать, за то, что ты ему так и не объяснил природу вашей связи.
– Природу связи? – Гэсс обернулся ко мне. – Что ты имеешь в виду?
– Черт... – я почесал затылок, понимая, что не с того спросить попытался.
Ярданы, они же к природе эннэшше не имеют никакого отношения, хотя, инстинктивно должны желать того же, что и все остальные. Так запрограммировано на Урее, и против этого не попрешь. Но, ярдан и есть ярдан. У них там совсем другая структура восприятия. И то, что он воспользовался знаниями о связи ягов и яргенов, так и не дало ему особого понимания, что же следует вкладывать в слово «эннэшше», и как правильно воспринимать эту связь. Вот и случился у Гэсса обломчик. Потому что, смотря на наши с Родионом отношения, попытался точно так же построить связь с Виктором.
– Что?
– Пойдем, буду вам лекцию читать, – вздохнул я, понимая, что не отвертеться. – Эй, братва, подъем. Приехали! – раздались сонные вздохи и зевки, и ребята начали выползать из машины. – Рэй, распорядись насчет комнат для Итана и этой парочки, – кивнул я на пошатывающегося после трепки Виктора, что опирался на плечо Гэсса. А так же попроси сварить нам кофе и приготовить ранний завтрак.
Рэйдан кивнул, отправившись выполнять мои распоряжения, а я повел ребят к крытому бассейну, где так же были отдельные душевые. Показав и рассказав все, вышел в общий зал закрытой территории особняка, которая до сих пор пустовала из-за свалившихся непредвиденных обстоятельств. Надо было еще и с этим разгрестись, чего совершенно не хотелось.
Через минут двадцать, Родион вкатил в помещение столик с едой, и присел рядом.
– Все готово, – он присел на диван рядом со мной, и перетащил меня к себе на руки, осторожно приглаживая волосы. – Успокоился?
– Почти, – согласно кивнул я.
Но долго рассиживаться времени не было. Да и не то настроение, чтобы нежиться в объятиях эннэшше. Надо было осмыслить предстоящий разговор, в котором следовало вбить в Гэсса и Виктора понятие их пары, и слегка промять Виктора под Гэсса. А то действительно, еще пара лет, и разойдутся, как в море корабли. А ярдану нужен был свой оплот спокойствия в этом мире. Своя веха, за которую можно зацепиться, чтобы жить счастливо и спокойно.
Наконец, из двери, ведущей в бассейн, начали выходить остальные.
– Итан, ты как? – я смотрел на парня, что старался оказаться от меня как можно дальше. – Готов дальше со мной работать, или же тебе проще будет забыть все, что связано со мной и поехать домой?
– Готов, – пробормотал Итан. – Если меня бить не будут.
Джэйл расхохоталась первой, а за ней и все остальные. Даже Виктор усмехнулся.
– Этого змия полосатого еще довести надо, чтобы он на кого-то руку поднял, – беззаботно хмыкнула Джэйл, плюхнувшись в кресло, запахнув случайно разошедшийся банный халат. – Ну... разве что на тренировке может слегка потрепать, но только как наставник. То, чему свидетелем ты был – невероятный случай. Допрыгался просто этот цыпленок, – кивнула она на Виктора. – А так... – она качнула головой, – только враги, которые нанесли ему смертельную обиду, страдают.
– Вик, вообще-то тоже почти подошел к краю, – сухо заметил я. – Но, надеюсь, после моего объяснения, больше подобного повторяться не будет. А вообще, Джэйл права. На тех, кто в моей команде я никогда руку не поднимаю. Во-первых потому, что и сам могу от любого из них в зубы получить, а во-вторых, мы настолько цельны и едины, что пытаться работать силовыми методами в команде, это то же самое, что своей правой рукой бить левую, или ногой пинать вторую ногу. Ладно, завтракайте. Кому выпить налить?
От алкоголя не отказался никто. Все же то, что случилось в пути, было довольно стрессовой ситуацией. А еще я чувствовал перед Виктором вину. Мог сдержаться. Или просто вырубить, чтобы он на меня не прыгал со своим перышком, но нет. Выпустил ярость.
– Так о чем ты поговорить хотел? – переспросила Джэйл, попивая кофе с коньяком.
– Да вот, вразумить эту парочку, – кивнул я на Виктора и Гэсса. А после обернулся к ребятам. – Гэсс, твоя проблема в том, что ты запутался между понятиями «семья» и «эннэшше». И попытался объединить их, создав структуру, которой никогда не могло бы быть на Урее. А когда понял, что запутался – попытался все решить с помощью земных методов, сделав еще хуже. Вик. Ты же вообще не осознал структуру отношений эннэшше, поэтому постарался взять все в свои руки, как более опытный, старший и разумный. Вот только когда попытался подмять Гэсса под себя – вышел облом. Тебя почти открытым текстом нафиг послали. Прав?
– Да, – буркнул Виктор. – И я понять не могу, что же не устраивает моего эннэшше...
– Фу-ух... Начнем с того, что не эннэшше, а любовника, которого ты попытался начать опекать, как более зрелый и знакомый с этой жизнью. И из-за того, что вы с разных миров, ваши понятия вступили в конфликт, как две полярные структуры. Гэсс по своему менталитету просто не подходит на роль, которую ты отвел ему в жизни. Он не может быть подвластным тебе. Не может позволить принимать решения за себя. Он – главный в семье, а ваша команда, которая распалась из-за невозможности осознания этого факта – его дети. Цыплята при наседке. Да – самостоятельные. Да – имеющие право на выбор. Но, Вик, полностью и безоговорочно подчиняющиеся главному в семье. Вы же эту структуру семьи восприняли как отношения начальника и подчиненных. Упрямо, стиснув зубы, выполняли приказы и советы, не соглашаясь с ними внутренне. Строили свои судьбы независимо от рекомендаций главы семьи. Естественно, Гэсс, посчитав, что вся его семья «выросла» – отпустил их на свободу. А с тобой попытался построить структуру отношений эннэшше, получив вместо родного и близкого существа – опекуна. А так не годится.
– А как годится? – не выдержал Виктор. – Как мне еще выебнуться и вывернуться, чтобы наши отношения были похожи на нормальные?!
– А никак, – хмыкнул Родион. – Если ты будешь воспринимать Гэсса как любовника, и вас будут связывать только плотские отношения, то никакой связи эннэшше ты не построишь.
– Андэр, будь добр, объясни мне, как правильно ведут себя эннэшше, чтобы я не косячил, – попросил Гэсс.
– Чтобы вы оба не косячили, – я затянулся дымом сигареты. – Ладно, семьи у вас не получилось, но это дело наживное. Спустя время, Гэсс, ты получишь под свое крыло тех, кто будет понимать, какое именно отведено им место в твоей жизни. А вот насчет эннэшше... – я задумался. – Тут немного другое. Скажем так, это полная передача себя во владение ведущему в паре. Не рабство, не вскидывайся так, – осадил я Виктора. – Это разумное подчинение и признание того, что твой ведущий лучше знает, как вам жить в этом мире. Ведомый может быть невероятно силен и крут. Связь ведущего и ведомого не означает, что ведомый принимает пассивную роль в этих отношениях, как физически, так и морально. Он просто беспрекословно и всей душой поддерживает ведущего, являясь его щитом, мечом, мозговым центром и любящим человеком, ну, или не человеком. Ведомый – тень за спиной своего ведущего. Не безмолвная. Иногда даже огрызающаяся, но тень. Никаких самостоятельно принимаемых решений, если они касаются ведущего. Никаких попыток подстроить его под себя. Если что-то не устраивает – советуйтесь, разбирайте проблемы вместе. Но «я так сказал» – слова не ведомого, а ведущего.
– И что, твой эннэшше с этим согласен? – фыркнул Виктор, уставившись на Родиона.
– Более чем, – согласно ответил тот, с улыбкой откинувшись на спинку дивана. – Слышал такие слова: короля играет его свита? – Виктор кивнул. – Вот, так и здесь. Король, – указал он на меня, – и – свита, – указал он на себя и Джэйл. – И так же должно быть и у вас. Гэсс – ведущий. Он ментальный стержень вашей ячейки эннэшше. На нем висит все. Забота о ведомом, осознание его проблем и решение таковых. Создание уюта в отношениях. А ведомый – страж, всегда готовый подставить плечо. Ведь без ведомого, ведущий не справится. Точнее, он справится, но это тогда уже не связь эннэшше. Это – не пойми что.
– И что, я должен...
– Вик, ты никому и ничего не должен, – устало вздохнул я. – Ты или принимаешь это, или не принимаешь. Безраздельно доверяешь ведущему и идешь за ним, предоставляя ему право выбирать путь, куда идти... Или же уходишь в сторону. Потому что инстинкты ярдана – запрограммированы там, откуда он родом. Он не сможет выстроить отношения иначе, чем было заложено генетикой. Ну, разве что можешь попробовать перевести ваши отношения в семейные. Но в этом случае ты вообще никак не будешь взаимодействовать с Гэссом, и это будет похоже на дружбу или приятельство. Ну... Как в обычной, человеческой семье. Но, когда Гэсс посчитает, что ты вырос из этих отношений – он просто уйдет.
– Так, умник, – Виктор нахмурился. – Получается, что эннэшше, который ведомый, он что-то вроде телохранителя при ведущем?
– Блин, как же вы мне дороги. Оба... – я пытался мысленно сформировать понятие этой связи, которую безоговорочно и полно приняли все трое моих ведомых, и понимал, что косноязычие меня может подвести. И вместо того, чтобы дать ответ на проблему, я ее усугублю. – Понимаешь, Вик, связь эннэшше – это доверие. Безоговорочное. Ведущий, если он уже взял на себя эту роль, является оплотом в этом мире для того, кого приблизил. На нем завязано все. Духовное, физическое, материальное и моральное благополучие тех или того, кто ему дорог. Даже жизнь ведомого, и та завязана на ведущего.
– То есть, Гэсс распоряжается моей жизнью?
– Хранит тебе жизнь, – попытался объяснить я. – Пока у вас существует эта связь – для тебя практически нет ничего невозможного. Ведущий вытащит тебя из любой передряги, если будет рядом. Оживит, излечит, сохранит... Естественно, ведомый для того, чтобы ведущий мог все это сделать, должен быть морально и ментально близок своему ведущему. А у вас, как я понял, ментальная связь пока что односторонняя. Так вот, повторюсь. Завязка этих отношений держится на доверии. Слепом и предельном доверии. Это не значит, что ты становишься придатком Гэсса. Нет. Ни в коем случае. Но ты должен понимать, что все решения, касающиеся чего-то важного, главного в вашей жизни, если тебе нечего предложить альтернативой – исходят только от Гэссэра. Все. И если ты хочешь поддержать связь эннэшше, то угрюмо склоняться перед решением того, кого принял – не выход. Ты можешь спросить, почему выбран тот, а не иной путь. Можешь спорить. Но когда получишь весь расклад – довериться и сделать так, как сказал ведущий. Довериться. Еще раз повторяю. И – доверять, – я замолчал, глядя на Виктора, – не только как ведущему, как человеку, с которым связал жизнь, но и как партнеру. Потому что если эннэшше обидит и подставит свою пару – это уже мудак а не эннэшше. Так что, прекращай ревновать и кидаться на каждого, кто к твоему любимому руки протянет.
– А насчет братания по пламени, это что?
– То, – кратко отозвался я, хлебнув коньяка. – Отныне и навеки наши души сплетены на таком уровне, что мы всегда будем знать, что происходит. Гэсс меня считывает, а я его. И все знания, которые получаю я – достаются отголоском и ему. А его – мне.
– Почему?
– Наверное, потому, что наши души сплавились воедино, – пожал плечами Гэсс. – Спаялись так, что пришлось часть структуры своего ментального кокона отдать Андрею, оставив ту часть, что невозможно было разделить – в себе. Но, так как я кое-что знаю и умею больше Андрея, в нашей ментальной связи, ведомым является он.
– Это что, ты Гэссу подчиняешься? – удивился Виктор.
– Хм, ну, как бы да, – я пожал плечами. – Не полностью, а только в той сфере, в которой он разбирается лучше.
– Прошу прощения, – вмешался Итан, когда на пару минут установилась тишина. – Я очень слабо знаю русский, и мало что понял из того, что вы говорили... Так что, не могли бы вы объяснить лично для меня, о чем сейчас велся разговор?
Мы переглянулись, понимая, что парня надо ввести в курс дела хоть минимально, если уже вынуждены воспользоваться его помощью.
– Ну, в данный момент я описывал систему установившихся отношений между такими как мы и людьми.
– У вас какая-то кастовая система разделения социальных слоев?
– Можно и так сказать, – подумав, согласился я. – Но она касается только тех, кто вступает в отношения между собой. Притом такое деление подразумевает согласие всех созданий, вступающих в отношения. Есть простой, равный брак... Хм... Когда такие как мы решают просто сойтись ради приплода и обоюдного притяжения. Есть отношения семьи, но это больше подходит ему, – я кивнул на Гэсса. – Когда более опытный и уверенный в своих силах... хм... человек... берет шефство над менее опытными, оберегая их, опекая, обучая. В таких отношениях нет места плотскому влечению. Только духовное и ментальное. И есть подвид отношений... хм... брака... когда особи сходятся в полной гармонии, легко и беспрекословно становясь под руку того, кого они считают готовым взять на себя полную ответственность за их судьбу. Я являюсь ведущим у тройки тех, кто решил стать моими ведомыми. Отношения подобного типа длятся чаще всего, до самой смерти, и редко когда роли ведущего и ведомого меняются.
– Почему?
– Ну, – я пожал плечами, – по той простой причине, что у ведущего очень много обязанностей, которые ведомому часто недоступны. Но иногда бывает, когда ведомый равен ведущему практически во всем. Кстати, это наша ситуация. Кроме того, что являемся эннэшше, мы еще и полная связка...
– Уже? – Гэсс подался вперед.
– У нас несколько связок уже образованы, – отмахнулся я, показывая, что расскажу об этом позже. – Так вот, будучи почти полным подобием друг друга в возможностях, умениях и знаниях, меня все равно оставили ведущим.
– А почему ваш союз не стал равным?
– Потому что только он, – Родион хлопнул меня по плечу, – знает, куда нам идти и что делать. Придумывает приключения, так сказать. А то там, где мы живем, довольно скучно. То есть, он ведущий не только как главный, но и как тот, кто ведет. Наша, так сказать, путеводная звезда. А мы лишь последователи, идущие рядом с ним и поддерживающие каждое его решение.
– Бля, Андрей, вот так сразу сказать нельзя было? – удивленно выдал Виктор. – Что ведущий, это просто тот, кто знает путь, по которому надо идти! А ведомый потому – что сам нихрена не видит, и как слепой щен тычется в стороны! А то начал разводить демагогию про доверие и всю остальную херню.
– А идти за кем-то не доверяя – еще тупее, – отозвалась Джэйл.
– Да ладно, понял я уже, понял. Только не могу я смириться с тем, что он с другими...
– Гэсс? – я перевел взгляд на ярдана.
– Я хотел попробовать... – неловко пожал плечами Гэссер. – Мне не понравилось.
– Вик, понимаю тебя, как никто другой, – хохотнул Родион. – Дрюха, пока ко мне притерся, все налево смотрел. В конце концов, нашел себе второго, так что сейчас мы как бы втроем.
– И мне от тебя, Гэсс, ждать того же? – зло переспросил Виктор.
– Приятель, – я развел руками. – Не хочу портить тебе настроение, но у ведущих, к некоторому моему сожалению, очень высокое либидо. Не знаю, касается ли это Гэсса, но если что – смирись. Скорее всего, будет у вас кто-то третий.
– Смириться?! – взвился Виктор.
– Ну, или идти нахрен, – лениво отозвался я. – Потому, что вечно использовать афродизиаки ты не будешь.
– Не, Андрей, погоди, – Джэйл мотнула головой. – Дело не только в либидо. Ты же знаешь, что я мужиков на дух не переношу. Не переносила. Но...
– Но там – ебешься попеременно, то с Олегом, то с Родионом, – согласно кивнул я. – И это не либидо?
– Нет. Мы дополняем друг друга. Все четверо. А вот когда нас трое – мы неполные. А когда вы вдвоем с Родионом – вообще полный пиздец. Разве я не права? – я кивнул, понимая, что Джэйл ухватила идею за хвост. – Кстати, Стрижи, Смерч и Шелл – тоже ощутили гармонию, когда нашли свое дополнение. Может, чтобы быть полноценными, чтобы ощущать гармонию единства, в группе эннэшше должно быть минимум трое? Один ведущий и два ведомых?
– Или ведомый с ведущим должны быть очень уж подходящими друг другу, – задумчиво согласился я, вопросительно кивнув Виктору. – Ты готов стать таким, чтобы Гэссу хватило тебя одного? Или закроешь глаза на то, что Гэсс, согласно своим желаниям, идеально дополнит свой мир теми, кто сделает его полным и самодостаточным?
– Когда у нас была семья – все было хорошо, – вздохнул Гэсс. – Как только выпал один кусочек паззла – все развалилось. Я чувствую себя опустошенным.
– Тогда, может быть тебе другую семью создать? – напряженно произнес Виктор. – Я не только с теми ребятами, с которыми мы жили, общался и дружил. Есть еще три команды.
– Полегче, Журов! – хмыкнул я. – Снова дуболомов узколобых предлагать будешь? И чем ты их удержишь? Все, Гэсс уже легализовался. Ему не нужна защита и помощь. Точнее та помощь, которую могут оказать твои друзья. Да и как ты им объяснишь, что вам придется жить вместе и вести общее хозяйство? Или ты предлагаешь им платить, как телохранам, и делать вид, что они защищают твоего эннэшше?
– Я придумаю что-нибудь, – проворчал Виктор.
– Простите, я снова мало что понял, – вмешался Итан. – Для гармонии отношений вам нужен один или два человека, которые будут жить рядом, и не быть вашими сексуальными партнерами. Я прав?
– Прав, – согласился я.
– А какие критерии отбора? Высокий IQ? Генетическое совпадение? Какие-то тесты?
– А шут его знает, – я пожал плечами, вспоминая, как сошелся с ребятами.
Родиона мне предложили вытащить из состояния амебы, и я создавал его разум заново, восстанавливая воспоминания, привязывая к себе по той причине, что мне нужен был такой любовник, как он. Да, было приятно с ним, хорошо, спокойно. Можно сказать, что я в него влип с первой же встречи. Джэйл была просто приятельницей с интересом к моему второму миру. А Олег меня вообще изначально раздражал. Бесил даже. Так что в принятии второго ведомого и тем более третьего, уже нет такой отчаянной надобности. Это просто как дополнение, как, хм... специя к основному блюду отношений с тем, кого принял первого.
– А я думаю, что дело в какой-то общей цели. В переплетении идей. Единстве... В интересе, испытываемом в команде друг к другу, – пожал плечами Родион. – Чтобы можно было мирно сосуществовать, и не переделывать друг друга под свои стереотипы.
– И что, в вашей группе никто никого не переделывал? – удивился Виктор.
– Рога обламывали друг другу, – хохотнул я. – Бесились. Ругались... Но никто никого ни к чему не принуждал.
– Мы сами себя переделывали, – вмешалась Джэйл. – Вплетались в структуру, так сказать. Подстраивались под уже созданную пару. Но у каждого из нас был свой интерес в том, чтобы слиться.
– А ты что, решил влиться в наши ряды? – хохотнул я, окидывая взглядом нескладную фигуру мальчишки, понимая, что над ним еще работать и работать. А то, если приглянется Гэссу, как часть будущей семьи, то Виктор получит нервный тик и поседеет окончательно, вытаскивая мальчишку из передряг.
– Ну... – Итан неловко пожал плечами.
– Если «ну», то тебе придется многое узнать и многому научиться. Я не позволю ходячей проблеме стать частью семьи своего брата по пламени. Потому что если он тебя потеряет после того, как привыкнет и свяжет свою жизнь с твоей – ему будет очень больно.
– А меня кто-то спросил?! – зверея, сорвался с места Виктор.
– Сядь, солдат, – меня уже довели его заскоки, и все что хотелось, так это снова врезать этой истеричке в мужском обличье. Но понять, что же у Виктора не так – не мог.
Он весь словно кипел изнутри, и протуберанцы, отрывающиеся от его кокона, хлестали по всем нам. То, что увидел, я ментально передал Гэссу, озаботившись тем, что это значит, и получил в ответ проекцию своего кокона, точнее наших коконов, похожими на связку бусин, плотно стянутых друг с другом жгутами.
Пришлось всмотреться в Виктора еще раз, чтобы понять, есть ли у него связь с Гэссером. И с сожалением осознал, что их коконы как бы соприкасаются, но изредка, словно между ними пробегает электрическая дуга, которая в момент соприкосновения, словно жалясь концами друг о друга, мгновенно распадается, отталкиваясь. Притом, обоюдно.
– Сядь?! – прорычал Виктор, набычившись, собираясь кинуться на меня.
– Ты в курсе, что своим поведением уже порвал вашу с Гэссом связь? Остались только осколки, и твоя метущаяся душа, которой нет больше отдохновения.
– Пока тебя рядом не было, у нас все было в порядке! Но, стоило только появиться на горизонте, и снова все в задницу!
– Боже, как же я от него устала,– пробормотала Джэйл, махнув рукой в сторону Журова и тот, подавившись собственными словами, медленно запрокинул голову и осел в кресло с блаженным стоном. – Пусть покайфует. Видимо, мальчик очень давно не расслаблялся.
– У нас все плохо, так Андэр? – тяжело вздохнул Гэсс.
– Вам нужно связующее звено, Гэсс. Некто, кто сможет и тебя по чешуе погладить, и Виктора на строгом ошейнике удержать, не давая распоясываться. И нет, Итан, ты для этой роли не подойдешь. Им нужен психолог с железными кулаками и умением слушать. Кто сможет прогнуть характер этого непрошибаемого индивидуалиста, и не сломать его при этом. Это, Гэсс, если ты все еще хочешь видеть его рядом с собой.
– Нет, Андрей. Прости, что вмешаюсь, – Джэйл потянулась, зевая во всю пасть, – но им не психолог нужен, а встряска. Притом такая, чтобы справиться они могли только вдвоем. И чтобы знали, что помощи ждать неоткуда.
– И что, мне их в кратер вулкана отправлять? Или заварушку им какую устроить? – я хмыкнул. – Но, знаешь ли, самый большой стресс испытывается не во время приключений, а в моменты самой тупиковой обыденности. Быт жрет отношения так полно и бесповоротно, что только в этой скучной и беспросветной серости можно узнать, насколько же ты дорог партнеру.
– Серости? – Родион рассмеялся, и Джэйл вторила ему, отбив пять. – И где же в наших отношениях серость? Обыденность?
– А у нас ее и не будет, – согласно кивнул я. – Хотя бы по той причине, что мы друг друга ни в чем не ограничиваем. Общность, поддержка, связь, и свобода, – Виктор уже отошел от удара кайфа, полученного от Джэйл, и теперь внимательно слушал. – Преданность, доверие, приятие... Осознание, в конце концов. Вик, ты должен понимать, что рядом с тобой не человек, а ярдан. Создание другого мира. С другим менталитетом. На Урее, когда приходит сезон дождей – несколько существ, молоды они или взрослые – восходят на алтарь жизни и смерти, чтобы завершить свою жизнь, и никто не вправе остановить их. А в сезон цветения десятки пар приползают и приходят в храм, где возле алтарного камня сплетаются хвостами, чтобы через сезон, когда кладка созреет – разойтись, чтобы вернуться к своим парам. Это поддерживает свежесть крови. Смешивает гены в произвольном порядке, позволяя рождаться сильным и здоровым особям. Это заложено в крови ягов, яргенов и ярэнов... Вик, скажи, ты когда-нибудь спрашивал у Гэсса, кто он такой? Нет, не то, что он огненный ящер с возможностью читать эмоции, лечить и поддерживать. А то, каким он был там, в своем мире?
– Андрей, не надо, – попросил Гэсс.
– Надо, – спокойно произнес я. – Хотя бы по той причине, чтобы Виктор не лез туда, где ничего не понимает. Так вот, Виктор, представь, что ты живешь в небольшом городке, где каждый из старших особей тебе не просто кум сват и брат, а безумно близкий по духу. К кому можно прийти под бок на ночь, свернуться в жаркий клубок, и спать, чувствуя поддержку и духовное тепло. Когда все дети, не достигшие совершеннолетия, спят в общем огненном гнезде. Когда раз в три месяца по десять-пятнадцать особей собираются вместе, сливаясь в обряде обменом силы, где лечат, латают энергетические коконы друг друга. Никакого сексуального подтекста, только тепло душ и нежность прикосновений. А здесь, по моей, кстати, вине, Гэсс оказался совсем один. Без семьи, без поддержки. И его кокон и начал угасать. Потому и пришлось пройти обряд восстановления пламенем. И каждые пару-тройку лет мне, или нам, – я указал на Джэйл и Родиона, – придется создавать огненное гнездо.
– Нет... – Виктор замотал головой. – Я не хочу видеть то, чему стал однажды свидетелем.
– Уже не станешь, – улыбнулся я, пустив язычки огня по ладони. – Мы все теперь так же открыты пламени, как Гэсс, поэтому это нам не принесет никаких неприятных ощущений. Но ты должен понимать, что это не выход. Что Гэссу нужно тепло не только огненное, но и духовное. А ты? Что ты делаешь? Вместо того чтобы укутать собой, оберегать, поддерживать и хранить это огненное чудо, ты заковываешь его в ледяной панцирь своего недоверия и подозрительности. Подумай над этим. Ладно! – я хлопнул ладонями по коленям. – Кто со мной на разминку? Кстати, Итан, можешь понаблюдать за тем, как мы работаем. Тренировочную площадку закрывает специальное огнеупорное стекло. Точнее – стеклокерамика. Помещение полностью защищено.
– Да, размяться не помешает, – согласилась Джэйл.
– И кое-что подправить в вашей собственной структуре, – посмотрел я на эннэшше. – А то, после происшествия в том городке я больше не уверен в том, что мы без этого обойдемся.
– Это ты о чем? – переспросил Родион, собственнически положив мне руку на пояс, чтобы ненавязчиво склониться к плечу, словно собираясь поцеловать.
– О полном морфизме, – шепнул я. – В этом мире вы все же в своих телах, еще не измененных и не сформированных по типу того, что мы сумели сформировать на Урее. Для того, чтобы стать подобными тем, кем мы были там, надо пройти хотя бы морфирование, я уже не говорю о слиянии. Да и не сможем мы здесь первый раз слиться без четвертой составляющей. Не имея подпитки всех трех из вас, я не смогу возгореться, а значит, и поддержать ваши силы.
– И как же ты собрался... – я прикрыл Родиону губы пальцами.
– Тихо, хороший мой. Некоторые слова можно произносить только в том мире, где нет тех, о ком говорят.
Это «мурлыкание» немного сбило накал, дав понять остальным, что у нас могут быть и простые отношения, не подвластные связи эннэшше. Что мне и требовалось показать. Хотя Родион, расплывшийся в улыбке от моих слов, кажется, так и не понял, чего это я с ним ворковать начал.
– Мне с вами можно? – попросился Гэссер. – Давно не было такой возможности.
– Хм... Ну, можем тебя потренировать, если очень хочется, – согласился я. – Только когда скажу – лучше постарайся сесть где-нибудь в уголке и не отсвечивать. Мне хочется погонять своих ребят.
Пустив компанию в святая святых, я открыл стеклянную дверь в тренировочный зал, запечатав электронный замок после того, как там оказались мы трое и Гэсс. Виктору и Итану было небезопасно пребывание с нами в одном помещении, во время тренировки. Мало ли, что произойти может. Хотя, до тех пор, пока нас только трое, чего-то особо глобального произойти не может.
– И вот что это было? – тут же налетел на меня Гэсс, стоило оказаться за непроницаемым стеклом. – Или ты думаешь, я сам не справлюсь со своей жизнью? Я прекрасно знаю, куда и как загоняет меня Виктор. Точнее пытается. Осознаю, что его поведение не самое лучшее, что мог бы получить. Но, он же человек! Ему еще учиться и учиться, чтобы осознать хоть минимальную часть того, что умеем и знаем мы!
– Гэсс, – я с сожалением посмотрел на ярдана. – Мне здесь нужны крепкие тылы. Чтобы было не просто куда вернуться, но чтобы и получить руку помощи. И, пока ты мечешься, пока у тебя нет опоры, семьи... помощь ты мне оказать не сможешь. А значит, я не смогу на тебя рассчитывать. Это очень неприятно. Можно сказать, это ломает мои планы.
Гэсс расширил глаза, и я чуть не хохотнул на его реакцию.
Нет, неустроенность ярдана в этой жизни мне никоем образом не мешала. Просто мне очень не нравилось то, что Виктор пытался сделать с Гэссом. Как подавлял его своей выдуманной властностью и волей, и как Гэсс раз за разом поддавался, отступая, как обычно делает старший в ярданской семье, понимая, что капризы детеныша не стоит провоцировать до нарастания конфликта. Гэсс просто не вдуплил как и всегда, что Вик – вполне половозрелый мудак, с завышенным самомнением, а не малыш, которого надо охранять и защищать.
